Читать онлайн Разлучница, автора - Леманн Кристина, Раздел - ГЛАВА 7 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Разлучница - Леманн Кристина бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8 (Голосов: 10)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Разлучница - Леманн Кристина - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Разлучница - Леманн Кристина - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Леманн Кристина

Разлучница

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

ГЛАВА 7

Жасмин заплатила за ночь в гостинице «Хус Ахтерн Бум» и переехала в Пеерхаген, где Адельтрауд предложила ей прекрасную комнату на втором этаже с великолепным видом на море. Ветер гнал с гор темные тучи, которые к середине дня заволокли все небо. На землю то и дело проливался короткий ливень. Внизу, в гостиной, по телевизору транслировали свадьбу испанского наследника трона Фелипе с тележурналисткой Легацией. В Мадриде дождь лил как из ведра — это было плохим предзнаменованием. Корреспонденты наперебой комментировали дефиле дворянской знати по красной ковровой дорожке. Николь расположилась на диване и красила ногти на руках и ногах.
— Все с точностью до мелочей занесено в протокол, — говорила она, повторяя то, что прочитала в одном из журналов. — Только королева София может надеть длинное платье. Для других женщин это непозволительно.
Жасмин устроилась с Роней за шахматной доской и объясняла девочке правила игры. Она заметила, что ребенок спокойно мог высидеть два часа без еды и при этом много разговаривать. Наверное, страсть к болтовне досталась ей по наследству через отца от бабушки. Жасмин узнала от нее много нового о Лауре и ее романе с каким-то учителем аюрведы
type="note" l:href="#note_10">[10]
, о Пеерхагене и его жителях: для дедушки его сигара на ночь была святым делом; Северин собирался после свадьбы стать исполнительным директором холдинга; Адельтрауд мечтала о круизах и искала себе замену в берлинском агентстве. Этого она хотела только наполовину, так как, в принципе, работа ей нравилась. Только о своем отце Роня ничего не рассказала.
Когда Николь на короткое время покинула комнату, девочка придвинулась поближе к Жасмин и прошептала:
— А Николь — эгоистичная дрянь, и ей нужны только деньги дяди Северина. Он никогда не будет с ней счастлив.
Потом вернулась Николь, и Жасмин не успела спросить, от кого Роня услышала это. Ее слова очень напоминали то, что Жасмин уже слышала от фрау Розеншток. Возможно, в агентство Глории они писали вместе.
На экране телевизора появился принц Фелипе, который стоял у алтаря в ожидании своей невесты. Лил сильный дождь, и она не могла идти по красной ковровой дорожке под руку со своим отцом. Ее посадили в машину, с трудом вместив в салон платье и шлейф.
— Бедный Фелипе! — Лицо Николь скривилось в сострадательной гримасе. — Он, наверное, думает, что с его невестой что-то случилось.
— Навряд ли, — возразила Жасмин. — В Испании принято, чтобы невеста заставила жениха немного подождать. Как минимум минут двадцать.
Наконец невеста подъехала в закрытом старом «Роллс-Ройсе», принадлежавшем когда-то Франко.
— Боже, какая она худая! — воскликнула Николь. — Скажи мне, ты считаешь ее красивой? Не слишком ли она худая и высокая? Посмотри, она даже не улыбается, и… — Николь выпрямилась. — Посмотри, как она ругает свое сопровождение!
Длинный шлейф невесты запутался где-то у входа в церковь. Дети, которые шли вслед за ней с букетами цветов, стали спотыкаться, и торжественное шествие было нарушено. Началась небольшая суматоха.
— Это что, ее отец? — с оттенком возмущения спросила Николь. — Вообще-то, он разведен. Наверняка для них это большая проблема. Разведенные родители возле короля в католической церкви? Он случайно не коммунист ко всему прочему? Скорее всего, Фелипе сказал: «Или она, или никто». Короче говоря, или он получит согласие жениться на ней, или отрекается от престола.
— Шах! — внезапно закричала Роня.
Жасмин не уследила за ее ходами и вынуждена была признать поражение:
— И мат. Ты выиграла.
Роня ликовала, не подозревая, что она только что выиграла у женщины, которая как-то обыграла в шахматы на компьютере одного Фрица, набрав больше двух тысяч Эло.
— Посмотри, Жасмин, — не успокаивалась Николь, — как Фелипе влюблен в эту худощавую девицу. Он, наверное, сам попросил, чтобы его с ней познакомили. Представь: ничего не подозревая, ты идешь на вечеринку, а тебя знакомят с наследником престола. А потом он просит у тебя руки. Конечно, кто же откажется? Когда они наконец поцелуются? Но знаешь, я бы не позволила, чтобы мой муж вот так, на балконе, в присутствии людей, обцеловывал меня.
В то время как Николь и Жасмин сидели у телевизора в ожидании поцелуя Легации, который так и не состоялся, Фальк встречался с потенциальным покупателем яхты. Он расплатился с Хайко, который помог ему привести в порядок «Santa Lucia», и теперь показывал судно приехавшему из Гамбурга мужчине лет сорока, одетому в льняные брюки и вылинявший свитер. Тот семь лет провел в море и сейчас поднимался по трапу с дистанционным управлением на запястье.
— Прекрасное оснащение спортивного судна, — похвалил он с видом знатока. — Как хорошо, что вы нашли для меня время. У меня как раз были дела в Ростоке, и я подумал, а не позвонить ли мне вам, чтобы хоть одним глазком взглянуть на ваше судно. Оно довольно-таки старое, да?
— Это «Santa Lucia», год выпуска 1928, — начал Фальк, мгновенно войдя в роль профессионального маклера. — Она была полностью восстановлена восемь лет назад и оснащена современной техникой. Благодаря классическому корпусу и длинной килевидной форме, этот морской ветеран превратился в комфортабельный парусник со всеми соответствующими качествами.
Покупатель работал в СМИ. У него была вполне типичная внешность для парней, которые трудились в офисе, коротко постриженные волосы, а на щеках однодневная щетина — признак успешной изворотливости.
— Судно построено из клепаной стали, — продолжал Фальк, с максимальной четкостью перечисляя параметры своего детища. — Длина палубы — 16,2 метра, общая длина — 19,2 метра. Ширина — 4,2 метра, высота внутренних помещений — 2 метра. Вес — 43 тонны, высота грот-мачты и бизань-мачты — 19 метров, общая площадь — 60 квадратных метров, грот — 40 квадратных метров, шестицилиндровый мотор Перкина с мощностью 136 лошадиных сил. Бак вмещает тысячу литров горючего. Возможность автоматического управления, эхолот со встроенным GPS-навигатором.
Шлепая босыми ногами по палубе, Фальк повел покупателя в кормовой отсек и дальше, внутрь яхты.
— Как видите, тут шесть коек в трех изолированных каютах, два туалета, душ, кухонный уголок с холодильником, плитой и кофеваркой.
В иллюминаторе сквозь капельки дождя виднелись размытые очертания соседнего парусника. Фальк открыл следующую дверь.
— Кроме того, чтобы поговорить и расслабиться, вы можете использовать кают-компанию с телевизором, плеером и всякой всячиной.
— А попугай тоже идет в придачу к яхте? — поинтересовался гость из Гамбурга, явно с претензией на юмор.
Фальк улыбнулся.
— Он просто никак не может со мной расстаться. Пару лет назад попугай залетел сюда случайно и остался. Но если он захочет, то может покинуть яхту.
— Да! — подтвердил серый попугай старушечьим голосом. Переступая с одной лапы на другую, он ходил по настенной жерди около иллюминатора и грыз семечки, повсюду разбрасывая шелуху.
Фальк оставил дверь открытой и продолжил экскурсию по яхте. Лицо покупателя постепенно принимало новое выражение, что так было знакомо Фальку по его наблюдениям за некоторыми владельцами яхт. В любом случае эта яхта никогда не принадлежала ему полностью, как он ни нахваливал ее, потирая подбородок, согласно кивая и показывая каждую мелочь. Когда они снова вернулись на палубу, ливень как раз закончился. Все блестело и сверкало на солнце.
— Очень даже неплохо, — заметил мужчина. — И в хорошем состоянии.
Фальк почесал пальцем ноги косточку другого пальца и оперся о стену, чтобы не упасть. Он привык всегда за что-то хвататься, даже если судно спокойно стояло в гавани. Это объяснялось тем, что он всегда выходил в море один-одинешенек, и если бы оказался за бортом, то никто бы ему не помог.
— И сколько вы хотите получить за нее?
— Триста тысяч.
— Торг уместен?
— Извините, но я не торгуюсь.
Покупатель скривил лицо: «Ну-тогда-и-не-надо».
— Видите ли, — объяснил Фальк, — если человек не хочет продавать судно, но вынужден, то он не торгуется. Если вы ее не покупаете, то, в принципе, меня это устраивает, поскольку я мог бы на ней прокатиться еще раз…
Мужчина прищурил глаза. Казалось, что он все понял.
— Игровые долги — долги чести, да? — Он засмеялся.
— Если бы вы произнесли это в присутствии кого-то еще, — спокойно сказал Фальк, — то я заявил бы на вас в суд за клевету. Вы меня поняли?
— Успокойтесь. Меня это вообще не касается. Когда я могу прийти сюда со своими друзьями и опробовать яхту?
— В любое удобное для вас время.
— Давайте в следующую пятницу. Тогда у нас будут целые выходные.
— К сожалению, меня это не совсем устраивает, — ответил Фальк и пояснил: — Мой брат женится. Но в субботу утром я в вашем распоряжении.
— Хорошо. Я вам позвоню. Если я не ошибаюсь, вы говорили, что в августе я могу получить ее?
Фальк кивнул.
— Договорились. — Покупатель протянул руку, Фальк ударил по ней в знак согласия. С непоколебимым спокойствием он еще раз посмотрел на мужчину, который спускался по трапу.
Пять долгих лет «Santa Lucia» была его домом, его спасением, убежищем, логовом — всем сразу. Шесть лет он вкалывал с утра до вечера, чтобы позволить себе эту яхту. Шесть долгих лет он провел на острове Кос.
Он спал на пляже, в заброшенных обветшалых домах, затерявшихся в зарослях оливковых деревьев, а под конец — у одной вдовы в комнате возле хлева с ослом. Некоторое время у него ничего не было, кроме пары шорт и часов. В те времена Фальк нередко голодал; иногда туристы, которых он учил кататься на паруснике, угощали его крестьянским салатом и кусочками рыбы.
Фальк почти ничего не видел на острове Кос, разве что бухту Мастихари, куда он случайно приплыл в девятнадцатилетнем возрасте. Когда на море был ветер, ему удавалось заработать несколько драхм, давая инструкции по управлению парусниками. Если ветра не было, то Фальк оставался ни с чем. И так было каждое лето. Зимой он помогал в яхт-клубе, шлифовал и красил чужие яхты. Со временем его, сумасшедшего немца, стали ценить. Когда приходили туристы или самоуверенные любители приключений, чтобы взять напрокат двухмачтовое судно, а не какую-то маленькую лодку, в яхт-клубе не раздумывая готовили катер и звали немца, так как тихие воды в бухте были весьма коварны. Отплывать далеко от острова было опасно: южный ветер подхватывал лодку и нес ее в открытое море, и мало кто сумел бы самостоятельно вернуться назад. Тогда и присылали немца на катере, чтобы он брал парусник на буксир и тянул его против ветра. Каждую заработанную драхму Фальк вложил в «Santa Lucia». Он нашел ее в саду одного разрушенного дома и сразу же влюбился в нее. Она была перевернута набок, опущенная мачта чудом уцелела. Эта яхта принадлежала одному греку, которому выгоднее было продать дом или земельный участок. Но когда он заметил, что немец был готов заложить за нее свою жизнь, запросил намного больше, чем стоил его дом.
Возможно, местные жители до сих пор вспоминают странного немца, который был беднее церковной мыши, потому что влюбился в судно, требующее не меньше внимания и самопожертвования, чем красавица-жена. Никто не смеялся над ним — люди только улыбались, качая головой. Вдова, которая отдала ему комнату возле хлева, не уставала молиться за него.
В последний год некоторые знакомые, которым позволялось угощать его едой, расценивали их отношения как семейные. Фальк не пил, не бездельничал. Он не был одним из тех хиппи, которые бесплатно кормились на этом солнечном острове. Целью его жизни было судно.
Когда Фальк наконец с помощью нескольких жителей Мастихари все-таки спустил «Santa Lucia» на воду и поднялся на борт, у него не было ничего, кроме этого судна, пары обрезанных джинсов, запаса воды и продуктов на один месяц.
Стоял сентябрь, когда он покинул насквозь пропитанный солнцем остров Додеканес и вышел в Атлантический океан, взяв курс на Афины, чтобы потом пройти Сицилию, Сардинию и Майорку. У Гибралтара он вытащил из воды пятерых полумертвых марокканцев, среди которых было трое детей (их мать умерла на «Santa Lucia» от истощения). Когда он вместе с беженцами входил в гавань Тарифы, его арестовали за незаконный перевоз иностранцев и отобрали судно.
Месяц он провел в тюрьме, пока не выяснилось, что он не какой-то там бездомный бродяга, а сын очень богатого фабриканта. В середине октября Фалька выпустили на волю и отдали двухмачтовую яхту. У него снова ничего не было, кроме пары брюк, майки и рубашки, полученных в подарок от сердобольного тюремного надзирателя.
Целый месяц он проработал в грузовом порту, чтобы купить себе пальто, обувь и продовольствие. Воды Атлантического океана оказались буйными. Когда в конце января он вошел в Нордерней, было всего около трех градусов выше нуля.
И только в Германии, не имея ни гроша в кармане, Фальк почувствовал, что его путешествие стало поистине несносным.
Фальк спустился вниз и сделал себе кофе. Отпив глоток, он пошел в каюту, чтобы надеть носки и туфли. Он нежно провел рукой по гладкому благородному дереву, из которого была сделана койка.
Это судно пережило вместе с ним самые ужасные моменты его жизни, его страх, его разочарование, его надежды. Он лежал в этой койке и мечтал, чтобы ему дали еще один шанс. Сюда он вернулся после унизительного разговора со своим отцом. Положив руки на штурвал, Фальк старался успокоиться. Сильный ветер поднимал брызги, и казалось, все его проблемы превращаются в серебряную пыль.
Фальк допил кофе, взял куртку, поднялся на палубу, запер кормовую каюту и, проворно спустившись по трапу, покинул судно. Из-за дождя отдыхающие попрятались в ресторанах и кафе. На пляже резвились ребятишки, одетые в дождевики и резиновые сапоги. Фальк поехал на такси в Пеерхаген. Только сейчас он осознал, что продал свою яхту. Стиснув зубы, он тряхнул головой и пробормотал себе под нос:
— Проклятая гордость. Однажды она погубит тебя.
— Прошу прощения, — вежливо отозвался шофер.
На кухне Зиглинда как раз собиралась выпотрошить, посолить, промариновать и обвалять в муке палтуса. Фальк удивился, заметив, что его дочери на кухне не было. Он нашел ее в кабинете деда. Роня сидела за компьютером, изучая шахматные программы.
— Я выиграла, — сообщила она ему. Ее темные глаза блестели от радости. — Я обыграла в шахматы Жасмин.
— Вот здорово! — Фальк подошел к окну.
Внизу, на лужайке за домом, за садовым столиком сидели Жасмин и Северин и вели оживленную беседу. Жасмин была в джинсах, и ее попка округлой формы казалась просто великолепной. Фальк с трудом оторвал от нее взгляд.
— Это действительно здорово! — возбужденно произнесла Роня. — Потому что Жасмин когда-то выиграла какое-то эпо или евро…
Фальк повернулся к ней.
— Скорее всего, ты имеешь в виду Эло. Рейтинг шахматистов?
— Да, Эло. Я это и хотела сказать. А что такое Эло?
— Это такой метод счета очков, названный в честь господина Эло, если я не ошибаюсь. Может быть, попросишь Жасмин, чтобы она тебе это лучше объяснила? Чем ты вообще сейчас занимаешься?
— Жасмин сказала, что можно играть в шахматы по интернету. Мне нужно еще много тренироваться. Папа, можешь купить мне электронные шахматы?
Фальк пожалел, что затеял разговор о шахматах, но с уверенностью сказал:
— Я думаю, что если ты внесешь это пожелание в список подарков на твой день рождения, то оно непременно исполнится.
— Но мой день рождения только в ноябре.
— А мой день рождения в октябре.
— Но ты ведь можешь купить себе все, что хочешь.
— Но я и работаю для этого.
— И что же ты делаешь? Ты не работаешь, а ходишь на вечеринки и везде суешь свой нос. — Фальк услышал в ее словах упреки Лауры и почувствовал, как кровь прилила к лицу и в висках застучало. — Если вдруг ты снова проиграешь все деньги, то бабушка всегда даст тебе еще. А на меня никогда ничего не остается.
— Роня, только не надо так! — хрипло произнес Фальк. — Ты не должна говорить мне такое. Поняла? А своей матери можешь передать: если она еще хоть раз скажет, что я… — Он замолчал, тяжело дыша.
Роня побелела и уставилась на него огромными глазами Лауры.
— Я тебя ненавижу! — внезапно закричала она. — Ты такой подлый! — Девочка соскользнула со стула и выбежала из комнаты.
Фальк провел обеими руками по волосам. Что же он снова натворил? Сколько он ее знал, Роня впервые проявила интерес к чему-то другому, не считая мороженого и печенья, а он все испортил.
Жасмин была, наверное, права, и он действительно плохой отец. Ему было девятнадцать лет, когда он покинул Германию, а Роне — всего лишь полгода. Фальк узнал ее, когда девочке исполнилось почти семь. Первое время, когда он приходил к Лауре в гостиницу, дочь пряталась от него и не хотела идти с ним. Да и Лаура всячески возражала против их общения, так как ей казалось, будто ребенок становился агрессивным после каждой встречи с отцом. Не Фальк, а старик Розеншток пригрозил Лауре подать жалобу в суд по делам несовершеннолетних, если она и дальше будет препятствовать общению дочери с ее родным отцом. Было очевидно, что Понтера Розенштока не так волновала внучка, как боязнь того, что его сын будет уклоняться от отцовских обязанностей.
Фальк вздохнул и сел за компьютер, чтобы выключить его, но потом зашел на страничку своего почтового сервера.
Пока компьютер гудел, он снова выглянул из окна, чтобы посмотреть на лужайку за домом.
Жасмин и его брат все еще сидели там, весело о чем-то болтая. Она оживленно жестикулировала. На лице Северина была легкая, слегка глуповатая улыбка. Если бы Фальк не был так слеп в том, что касалось моды, то заметил бы, что под джинсы Жасмин надела коричневую приталенную вязаную кофточку, которая как нельзя лучше подчеркивала ее фигуру. В его голове вдруг мелькнула смутная мысль: «Она просто так не отступится». Но уже через минуту, когда он перевел взгляд на монитор, ему было бы трудно вспомнить, какого же цвета одежда у Жасмин.
Потом Фальк вспомнил о «Santa Lucia», и это моментально омрачило его мысли. Он просмотрел свою электронную почту, ответил на пару писем и закрыл все программы. Снова выглянув в окно, он увидел, как Жасмин положила руку на стол, а Северин накрыл ее своей ладонью. На мгновение оба застыли, а потом Северин, бросив быстрый взгляд на дом, убрал свою руку.
— Дурак! — пробормотал Фальк, не отдавая отчета тому, что он хотел сказать. Экран еще не успел погаснуть, как открылась дверь и в комнату вошел отец.
— А, вот ты где…
Фальк сжал губы, чтобы, объясняя, почему он оказался в его кабинете, не ляпнуть ничего лишнего.
— Разумеется, ты можешь пользоваться моим компьютером, — сказал Гюнтер Розеншток, взявшись за дверную ручку. — Но было бы лучше, если бы ты сначала ставил меня в известность.
Фальк медленно поднялся из удобного кресла. Если отец не собирался задерживать его, то должен был убрать руку и пройти в кабинет, но, судя по всему, он не хотел этого делать. Помедлив, Гюнтер посмотрел на Фалька и заявил:
— Если ты нуждаешься в рабочем кабинете, то, наверное, тебе следовало бы подыскать какую-нибудь квартиру.
Фальку нечего было возразить, так как он и сам подумывал о собственном жилье и даже пытался найти что-нибудь подходящее. Он сделал шаг к двери и почувствовал, как его тело невольно напряглось. Отец поспешил убрать руку, чтобы не мешать ему пройти. Фальк усмехнулся: блокада была прорвана, проход к двери освобожден. Но в ту же секунду он устыдился. Неужели он, молодой, крепкий мужчина, угрожал отцу силой своего тела, пусть это и было чисто символически?
— Тебе не кажется, — продолжал Гюнтер Розеншток в своей тихой, но настойчивой манере, — что Роне тоже было бы хорошо, знай она, где ее дом. Конечно, все мы ее здесь любим, но что это за выходные с отцом, если ребенок остается с дедушкой и бабушкой, а отец занимается своими делами? Ты нужен своей дочери. Нравится тебе это или нет, но у тебя есть обязательства.
Фальк молчал, не делая никаких попыток поддержать разговор с отцом.
— Отвечай, пожалуйста, когда с тобой разговаривают, Фальк. Мы же одна семья. Мы должны общаться между собой, если ты этого еще не понял.
— Да, отец, — выдавил из себя Фальк, быстро посмотрел отцу в глаза и тут же отвернулся. Затем он вышел, тихо закрыв за собой дверь.
Понтер Розеншток уселся за стол, снова включил компьютер и погрузился в свои мысли, стараясь не думать о плохом.
Он никак не мог найти подход к Фальку. Чем взрослее становился его младший сын, тем труднее ему с ним было.
Фальк всегда отличался замкнутостью и упрямством. Но когда он был мальчишкой, на него хоть приятно было смотреть. Гюнтер представил черноволосого подростка с живыми черными глазами на выразительном лице. Сколько он помнил, тот всегда был хулиганом. Фальк не избежал ни одной порки, заработал себе не один шрам, не оставил без своего участия маломальской проделки. Даже Северину иногда попадало из-за него. Тот был слишком порядочным, чтобы выдавать своего младшего брата. Он мог только тихо защищаться от желаний Фалька, который беззастенчиво стремился обладать всем, что было у Северина.
За обеденным столом Фальк с азартом спорил за каждый кусок, вызывая у Гюнтера Розенштока неловкость и досаду.
Он сам вырос в многодетной семье и по себе знал, как нелегко жилось после войны таким семьям. Но стол, который накрывала Адельтрауд, всегда был изобильным.
Фальк создавал проблемы везде, где только мог, и им с женой не было ни минуты покоя. То ли из простого упрямства, то ли из-за глубоко спрятавшегося в нем страха или по какой-то другой причине, которую он сам не мог осознать, Фальк постоянно попадал в неприятности.
Учителя жаловались на него. Его успехи в школе были ужасающими. Понтер до сих пор хорошо помнил, как его тринадцатилетний сын стоял перед ним, сжав кулаки и стиснув зубы, — это было еще на вилле в Люнебургер Хайде.
— Как ты вообще представляешь себе свое будущее? — спрашивал он Фалька, но уже тогда этот отчаянный сорванец предпочитал оставлять его вопросы без ответа. Переезд в Пеерхаген сначала пошел ему на пользу. Он устроился в морскую аварийно-спасательную службу и получил удостоверение на вождение разных судов. Казалось, что наконец-то можно было вздохнуть с облегчением, но Фальк так и не угомонился.
Пассивность в отношении будущего, нелюбовь к делу отца, деньги и слишком много свободного времени плохо сказались на нем. Тем временем Гюнтер Розеншток постарел. Адельтрауд, постоянно находившаяся в ожидании плохих новостей о Фальке, невыносимо устала. Каждый телефонный звонок приносил все новые неприятности: то автомобильная авария, то в состоянии опьянения упал в портовый бассейн, то пропал в шхерах Дании. А однажды в доме появились полицейские по случаю одной вечеринки на пляже, во время которой кто-то из парней перебрал наркотиков. Когда ему только исполнилось восемнадцать, Лаура из гостиницы «Хус Ахтерн Бум» забеременела от него. Но Фальку до этого не было дела: он проводил время в увеселительных заведениях. До сих пор никто не знал, сколько денег он просадил в казино в Баден-Бадене.
Когда Адельтрауд и Фальк только вернулись из поездки в Нью-Йорк, Северин переговорил с матерью и сознался, что ему пришлось из ростокской бухгалтерии украсть чеки клиентов на сумму в несколько сотен тысяч марок. Эти деньги он перевел на свой счет, чтобы таким образом погасить карточные долги Фалька. Больше всего Понтера Розенштока бесила трусость Фалька. Если бы он, обладая наглостью, подделал бы подпись на одном из чеков или сделал бы что-то в этом духе, возможно, это как-то подняло его в глазах отца. Но то, что он подставлял старшего брата, вызывало ярость и возмущение. Со слезами на глазах Северин просил отца не трогать Фалька. Он, Северин, был согласен отдать эту сумму из собственной доли наследства. Один раз ему пришлось помочь брату.
Адельтрауд тоже умоляла Понтера не выгонять сына из дому. Он всегда был ее любимцем. К счастью — если в этом случае вообще уместно говорить о счастье, — Фальк был настолько тактичным (или же просто-напросто ему не хватало мужества), что сам принял решение и внезапно исчез. Как будто сквозь землю провалился. Шесть лет о нем никто ничего не слышал. Конечно, Адельтрауд не умерла после случившегося и даже как-то успокоилась. Уже после всего этого Гюнтер должен был простить Фалька. Спустя несколько лет Адельтрауд призналась мужу, что каждые полгода сын посылал ей открытку с острова Кос. По крайней мере, у него хватило ума хотя бы успокоить мать.
А вот свою дочь Фальк бросил на произвол судьбы. Когда Розенштоки узнали от Лауры, что Фалька разыскивают представители совета по делам молодежи, Гюнтер взял выплату алиментов на себя. Он передавал девочке подарки и отдельно отсылал деньги на поездки и школьные экскурсии.
Как-то зимой — Гюнтер помнил это как сейчас, — в один прекрасный холодный январский день, перед их дверью внезапно появился Фальк. В своей потрепанной одежде он был похож на бродягу, а его взгляд напоминал взгляд голодного хищного зверя. Но он был хозяином сверкающей старой яхты, отремонтированной и пришвартованной в гавани Варнемюнде. В Кюлюнгсборне не было тогда еще порта для яхт, и он пришел за деньгами, чтобы оплатить простой своего судна.
Ни слова о прощении. Никаких объяснений, но и никаких отговорок. После того как Адельтрауд вдоволь наобнималась с сыном, выплакав все свои слезы от счастья, и наконец оставила его в покое, Фальк задал единственный вопрос.
— Ты дашь мне еще один шанс? — спросил он, уставившись на отца своими пронзительными темными глазами.
В этой сцене было что-то такое, отчего при воспоминании о ней у Понтера до сих пор по спине бегают мурашки.
В тот же момент Адельтрауд все простила сыну. Он стоял перед ней, и все было понятно и естественно. Понтер Розеншток тоже это понимал. В Фальке что-то изменилось, и эта перемена как бы призывала к прощению. С тех пор старик больше всего сердился на его необъяснимое, наглое честолюбие, с которым сын тогда вернулся домой. Розеншток так никогда и не узнал, чем именно занимался его младший сын эти шесть лет, но он видел, что Фальк повзрослел, остепенился, стал сдержанным и уверенным в себе. Разумеется, нельзя отказать тому, кто просит дать хотя бы еще один шанс. Но Фальк так просил, как будто имел на это полное право.
Гюнтер до сих пор приходил в ярость, вспоминая упрямое выражение на его лице.
Фальк исправно вернул отцу все деньги, потраченные им на содержание Рони. В течение трех лет он вернул и те шестьсот тысяч марок, которые Северин украл для него. Очевидно, Фальк неплохо зарабатывал, устроившись маклером по продаже яхт для высших кругов общества. Для Адельтрауд он стал образцовым сыном — надо отдать ему должное. Он всегда был готов помочь по дому, проявлял заботу и ласку. Мать была счастлива, что он бросил свои бунтарские замашки и всячески избегал семейных конфликтов. Но в сущности, это его молчание изматывало всех еще больше. На все просьбы Понтера Розенштока дать ему объяснения, на которые он, как отец, имеет полное право, Фальк отвечал молчанием. Казалось, что сын просто пренебрегает мнением отца.
Обед прошел относительно спокойно. Палтус был просто великолепен. Гюнтер Розеншток молчал, Николь болтала о пустяках, Северин ушел в себя, Фальк говорил только тогда, когда его спрашивали, а Адельтрауд выглядела уставшей.
И только поведение Рони вызывало подозрение: во-первых, девочка ела, соблюдая все правила приличия, во-вторых, она старалась рассказать Жасмин все то, что узнала о шахматах и компьютерных шахматных играх. У Жасмин как раз появилась возможность похвастаться всем, кто ревниво или подозрительно наблюдал за ней. Она рассказала о том, что не получила никакого Эло-звания, так как у нее не было времени для участия в турнире, но случайно выиграла у Фрица, набрав огромное количество очков, которое приравнивалось к двум тысячам Эло. Для сравнения: гроссмейстры доходили до двух с половиной Эло. Так как никого, кроме нее, не интересовала теория вероятности и кривая нормального распределения Гаусса, она не стала вдаваться в подробности.
После обеда Жасмин помогала Адельтрауд на кухне. Она узнала, что Зиглинда каждый день приезжает из Крепелина ровно к восьми, в субботу — только на полдня, а в воскресенье у нее выходной. Тогда готовил Фальк или они куда-то выходили поужинать.
— А теперь мне нужно часик полежать, — сказала Адельтрауд.
— Вам нехорошо?
Адельтрауд улыбнулась.
— У меня была очень напряженная рабочая неделя в Берлине. У нас расстроилось бракосочетание прямо у алтаря.
А теперь клиент не хочет платить.
— А при разводе клиент тоже может потребовать вернуть деньги?
Адельтрауд засмеялась.
— В этих делах все очень зыбко. Речь идет о репутации. Кроме того, у всех хорошие адвокаты. Вообще-то, мне давно уже пора передать кому-то управление своим агентством. Ну, посмотрим еще. Когда Понтер передаст свое дело Северину, тогда я все свои дела переложу на плечи секретарши и мы с Гюнтером отправимся путешествовать.
— Мне показалось, что вы не очень-то радуетесь таким перспективам.
— Как вы все точно подмечаете. — Адельтрауд взяла Жасмин за руку. — Может, мы перейдем на «ты»? Я всегда мечтала о дочери. Но этому не суждено было свершиться. — Адельтрауд продолжала говорить, не давая Жасмин вставить и слова: — Ты права. Всю свою жизнь я работала, хотя могла этого и не делать. Но сидеть дома — это не для меня. Я должна постоянно находиться среди людей. Сейчас Гюнтеру уже шестьдесят три. У него больная спина и высокое кровяное давление. Он вкалывает вот уже сорок лет, и пора, наверное, ставить точку. Мы уже купили билеты на круиз на «Queen Mary-2». Я как-нибудь привыкну к безделью. А в качестве тренировки я пойду в свою комнату и часик полежу.
Жасмин осталась одна. Убранная и сверкающая чистотой кухня казалась почти праздничной. Солнечные лучи, проникая сквозь гардины, образовали на деревянном столе красивый узор. Останется ли Северин жить здесь после свадьбы, которую она расстроит? Тогда эта кухня, возможно, будет принадлежать ей. Она считала, что кухня — это сердце дома.
Здесь женщины сплетничали о мужчинах и обсуждали друг с другом воспитание детей, здесь начинался флирт с гостем, который впоследствии мог привести к краху брака, и здесь же семейная драма достигала своего пика.
Жасмин включила кофеварку, чтобы приготовить «эспрессо». Замигала зеленая кнопка. Она подумала, что нужно подождать, и, пройдя к столу у окна (ну просто какой-то пеший поход вокруг кухонного острова!), достала из кармана мобильный телефон, чтобы составить SMS. Жасмин набрала несколько слов и заметила, что зеленая кнопка на кофеварке все еще светится. Она встала, держа мобильник в руке, и направилась к кофеварке.
В этот момент открылась дверь и Жасмин, быстро удалив начатое сообщение, спрятала телефон в джинсы. Это был Фальк.
Она подошла к кофеварке и начала изучать кнопки с их пиктограммами для кофе, уровня воды и степени загрязненности кофеварки. Из шкафа с посудой она взяла чашку, поставила ее и собралась нажать на кнопку, где было нарисовано две чашки.
И тут у нее за спиной раздался ужасный грохот.
Проходя мимо, Фальк задел подставку для ножей. Огромные кинжалы, маленькие стилеты и кривые ножички со звоном ударились о напольную плитку. Фальк быстро подобрал их с пола, поставил набор на мраморную поверхность кухонного острова и направился к шкафу с посудой.
Судя по его виду, у него не было желания разговаривать, и Жасмин молча повернулась к кофеварке, нажав на кнопку. Агрегат затрещал, издавая громкие звуки, потом зашипел, и наконец в чашку полилась светло-коричневая жидкость, над которой появилась ароматная пенка. Жасмин обернулась.
Фальк, застыв в недоумении, стоял перед открытым ящиком. В руках у него был какой-то металлический предмет, о предназначении которого Жасмин даже не догадывалась. Казалось, Фальк тоже не имел представления, что с ним можно было делать.
— Что это такое? — спросила она и пересекла кухню.
— Это тестомешалка для миксера с ручным механизмом. — Он пожал плечами и выдавил из себя улыбку. — Боже, что я вообще тут делаю? — Фальк резким движением бросил приспособление обратно в ящик. Ему хотелось, и, в принципе, так и получилось, хлопнуть изо всех сил ящиком, но тестомешалка наскочила на край ящика и зазвенела на кафельной плитке, покатившись под стол.
Жасмин машинально нагнулась, чтобы поднять ее. Но Фальк не дал ей этого сделать.
— Не надо, Жасмин. Ты ведь всегда контролируешь свои действия, а тут какая-то блестящая штуковина вдруг заставила тебя полезть под стол, хотя рядом с тобой находится хорошо воспитанный мужчина.
Жасмин приняла этот упрек с большей обидой, чем могла предположить. Она как раз не была девушкой с хорошим воспитанием. И ее инстинктивные порывы иногда выдавали ее.
Фальк даже не потрудился поднять злополучную тестомешалку.
Казалось, что он не в себе.
— Что случилось? — спросила Жасмин.
Наступила пауза. Помедлив, он ответил:
— Ничего. Я… я сегодня продал свою яхту.
Жасмин чувствовала, как он страдал, хотя не имела даже приблизительного представления о том, что значила для него эта яхта.
— И зачем? — поинтересовалась она.
— Как это зачем? Мне нужны деньги, — угрюмо произнес Фальк. — Только, пожалуйста, никому не рассказывай об этом. Я не хочу, чтобы… Ты мне обещаешь?
Жасмин кивнула.
— Но почему?
Он покачал головой и снова повернулся к открытому ящику.
— Вообще-то, я ищу ножницы для разделки птицы или что-то в этом роде, чем можно было бы разрезать этот проклятый фланец на водосточной трубе.
Жасмин удивленно подняла брови.
— Разве кусачки не подойдут для этого?
— Да, но если бы они у нас были. У меня на яхте есть одни, а здесь, в доме, их нет.
— Если тебе нужна машина, можешь взять мой «Форд».
Фальк посмотрел на нее.
— А что? Хорошая идея. Очень хорошая идея. Как же я сам-то не додумался?
Жасмин ухмыльнулась.
— Очевидно, тебе не очень нравится обращаться за помощью.
Внезапно он стал совершенно серьезным.
— Уверяю тебя, что когда это необходимо, то я…
В кармане Жасмин затренькал мобильник. Она достала его и, не отрывая взгляд от дисплея, на котором высветилось «Осел», отдала Фальку ключи от своего автомобиля.
— Спасибо, — поблагодарил тот, взял ключи и повернулся к двери.
— Привет, Рольф, — произнесла она влюбленным голосом.
— Ты можешь говорить? — первым делом поинтересовался Рольф.
— Минуточку. — Жасмин сделала паузу, выжидающе посмотрев на Фалька, который якобы мешал ее общению с любимым. — Ты случайно не знаешь, когда освободишься и приедешь сюда?
Рольф ничего не ответил. Ему была знакома эта игра со странными фразами, которая продолжалась до тех пор, пока не находилось место, где можно было спокойно говорить.
Подходя к двери, Фальк обернулся и выпалил:
— И еще одна ложь. Лаура рассказала мне, что в «Хус Ахтерн Бум» у тебя комната на одного человека. Ты не рассчитывала, что сюда приедет твой Рольф. — Не дожидаясь ответа, он вышел из кухни.
Жасмин, убедившись, что кухонная дверь плотно закрыта, поднесла телефон к уху.
— Рольф, можешь говорить. Ну, что там у тебя? Рассказывай.
— А кто это был?
— Один болван. Чего ты звонишь?
— Глория и я — мы сейчас сидим на Унтер-ден-Линден и…
— У тебя что-то с ней есть?
Рольф, возмутившись, так рассмеялся, что Жасмин оставалось только надеяться, что Глория не подслушивает их разговор. От Рольфа можно было ожидать чего угодно. Он всегда плохо слышал Жасмин и настраивал звук динамика на максимум. А у Глории был тонкий слух.
— Она хочет поговорить с тобой. Подожди, я передам ей трубку.
Голос Глории был таким громким, что Жасмин машинально отстранилась от трубки.
— Такая прекрасная погода, великолепный кофе. А мы сидим тут, словно туристы, и совещаемся.
— Есть какой-то повод?
— Да, Жасмин. Теперь мы знаем, что Северин Розеншток и Николь Тиллер женятся. Бракосочетание состоится в следующую пятницу в Хайлигендамме. Лизелотта обзвонила дорогие рестораны на побережье, чтобы якобы заказать банкет для своей свадьбы, и выяснила, что в Хайлигендамме в следующую пятницу собирается светское общество. Жасмин, времени осталось крайне мало. Ты что-нибудь успела вынюхать?
Жасмин взяла чашку с кофе и пошла к столу.
— Я как раз собиралась отправить вам SMS.
— И что?
— В гостинице «Хус Ахтерн Бум» живет одиннадцатилетняя племянница Северина, — объяснила Жасмин. — Она внебрачная дочь его брата. — На этот раз она не солгала, просто рассказала не всю правду, касающуюся происхождения анонимного письма. Жасмин не хотела, чтобы Глория и Рольф заинтересовались этим случаем.
— Хм. Значит, здесь особо не наживешься, — задумчиво произнесла Глория.
— Боюсь, что нет, — подтвердила Жасмин. — Конечно, чисто теоретически и брат Северина, Фальк Розеншток, и его мать имели доступ к компьютеру. И если вдруг выяснится, что это был кто-то из них двоих, то из этого могло бы получиться очередное дело. Но честно говоря, я верю в это с трудом. У меня вопрос к Рольфу. Он тоже меня слышит?
— Да, секунду.
Жасмин представила себе, как симпатичный парень и женщина намного старше его сидят за столиком кафе на Унтер-ден-Линден и, тесно прижавшись, прислушиваются к мобильнику. Она криво улыбнулась.
— На одном приеме, куда я попала случайно, Николь Тиллер рассказывала, как она в роли начинающего предпринимателя обманом выбила себе деньги на покупку «Порше». Хотя, возможно, покупка в кредит была бы дешевле, но для нее было важно, что в течение двух лет она могла не платить проценты. После свадьбы ей наверняка будет уже все равно, сколько придется заплатить.
— Не исключено, что никто не задумывался над тем, что магазина, под который она брала кредит, нет в природе, — заметил Рольф. — Тогда бы ее судили за мошенничество.
— Никто об этом и не подумает, если она исправно выплачивает кредит. Но дело не в Николь. Мне интересно: как могла прийти ей в голову эта мысль? Может, ей подсказал отец?
— Это идея! — похвалил ее Рольф, что было совершенно неприсуще ему. — Ты думаешь, что Тиллер взял кредит под ремонтные сооружения, а сам за эти деньги купил что-то другое: виллу, яхту, произведения искусства, украшения своей жене — короче говоря, все, что у него сейчас есть.
— Возможно, в учетных книгах его фирмы числятся несколько десятков таких сооружений, а в действительности их нет, — добавила Жасмин. — Кто же поедет в Польшу, чтобы выяснить, есть ли там ремонтные сооружения, которые проходят по документам Тиллера.
Рольф процедил сквозь зубы:
— Ну если только это правда…
— Это надо сначала доказать. А я понятия не имею, как проверить свои предположения.
— Зато я знаю, — хвастливо заявил Рольф.
Жасмин ухмыльнулась. Если бы она напрямую попросила Рольфа навести справки, он бы привел множество аргументов, чтобы отказаться.
Глорией было не так легко управлять.
— И зачем нам это надо? — снова заговорила она. — Пока знаю только одно: мы этим делом заниматься не будем.
Собственно говоря, наступил тот самый момент, когда Жасмин могла и должна была рассказать Глории всю правду о своих отношениях с женихом и невестой.
Но в эту минуту открылась кухонная дверь и, громко шаркая, вошла Роня.
— Чайки на берегу, — пробормотала Жасмин в трубку. Это был дословный перевод испанского выражения, которое означало, что появился посторонний и нужно заканчивать разговор. В агентстве Глории этой фразой пользовались, когда разговор надо было не просто прервать, но и вообще завершить.
Роня, скользнув взглядом в поисках чего-нибудь съестного, подскочила к Жасмин.
— Где чайки? — спросила она. — На побережье их нет.
У девочки был чертовски тонкий слух. Жасмин посмотрела на Роню и сказала в трубку:
— Пока, бабушка. И передавай от меня привет дяде Мертвая Голова и тете Дом с Духами.
Она нажала на кнопку завершения вызова и произнесла с улыбкой:
— Конечно, некрасиво называть своих родственников чайками, но я не могу удержаться, когда разговариваю с бабушкой. Так когда-то говорили индейцы. Знаешь, мой дядюшка очень похож на Мертвую Голову, а тетушка всегда разговаривает очень тихо… — Жасмин понизила голос и прошептала: — И рассказывает о духах и привидениях.
Роня громко рассмеялась. Несмотря на слишком большие зубы, она была милашкой, когда улыбалась.



загрузка...

Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Разлучница - Леманн Кристина



очень интересно.Затягивает в интригу.прочитаю до конца!
Разлучница - Леманн КристинаМарина
24.07.2010, 19.14





Чушь, читать не комфртно , слишком много раз вставлены названия мест, не интересные имена типа роня, да и вообще какой то скучный роман, моя оценка 6/10
Разлучница - Леманн КристинаИрина
3.08.2012, 8.56





Добрий день. Адміністрація сайта скажіть будь ласка чому з 08,05,2012 необновляють головну сторінку.
Разлучница - Леманн Кристиналюда
3.08.2012, 17.45





Еще 6 глав до финала, но мое терпение исчерпалось. Отсутствие динамики испортило вконец весь сюжет, учитывая, что персонажи при этом теряют свою привлекательность, как и все остальное, впрочем.
Разлучница - Леманн КристинаOksana
18.11.2013, 20.06








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100