Читать онлайн Розы во льдах, автора - Лейкер Розалинда, Раздел - ГЛАВА ПЯТАЯ в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Розы во льдах - Лейкер Розалинда бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.65 (Голосов: 49)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Розы во льдах - Лейкер Розалинда - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Розы во льдах - Лейкер Розалинда - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Лейкер Розалинда

Розы во льдах

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

ГЛАВА ПЯТАЯ

Первое, что Бет обнаружила утром, когда встала с постели и вышла из спальни, – это что дверцы встроенной кровати раскрыты. Она точно помнила, что вечером они были заперты, но, видимо, задвижку не до конца задвинули. Тем не менее она в тревоге разглядывала стенной шкаф, пока не разозлилась на себя за трусость и не направилась к дверцам. Когда Бет захлопнула их, в лицо ей ударила струя холодного воздуха. Бет с криком отскочила и ударилась бедром об угол стола. Она с трудом переводила дыхание, облокотившись о стол, и ругала себя за глупость, за то, что дает волю воображению и дрожит от страха из-за естественных сквозняков. Встроенная кровать – это только кровать и ничего больше, независимо от того, когда она была сделана – недавно или триста лет тому назад.
В свое время она знала болезни и смерть, но наверняка видела и любовные утехи, и рождение детей, и спокойный сон немолодых супругов.
Бет решила, что будет чаще напоминать себе о светлых мгновениях, свидетельницей которых была старая кровать, и выбросит из головы мысли о неприятной женщине, преследовавшие ее. Она повеселела и пристыдила себя за то, что приняла игру света и тени за очертания человеческой фигуры. Она не будет об этом думать и займется делами. Прежде всего нужно найти место для работы.
Кроме длинного стола, в комнате был другой, поменьше, но нужного размера и вполне подходящий. Она подвинула его к одному из окошек и поставила так, чтобы свет падал спереди. Затем разложила краски, карандаши, чернила и ручки, а также бумагу, альбомы и прочие необходимые принадлежности, Подставив один из стульев, она села, чтобы прикинуть, удобно ли будет сидеть без подушки. Стул оказался достаточно высоким, освещение ее устроило, несмотря на то, что утро выдалось пасмурное и снова пошел дождь.
Бет откинулась на спинку стула и посмотрела через стекло вдаль – из окна открывался вид на Торденгорн, казавшийся картиной, вставленной в раму, потому что возвышалась как раз в центре. Ей представилось, что вершина напоминает сжатый кулак, занесенный над Домом у Черного Залива и над ней лично и способный опуститься в любую минуту. Бет приняла позу поудобнее, продолжая рассматривать вершину. Как могла эта гора поражать ее первозданной красотой и приковывать внимание, одновременно вызывая в душе мрачные ассоциации со старым домом, к которому она испытывала неприязнь? Гора несла смерть и разрушения в период обвалов и схода снежных лавин и она же придавала неповторимый облик долине Тордендаль. Дикие цветы росли на склонах в изобилии, что как раз объяснялось сползанием ледниковых слоев, которые при таянии освобождали мириады замерзших семян, а те начинали произрастать, попав на плодородную почву. Среди них было много чрезвычайно редких цветов и растений, оставшихся с древних времен; в других местах они полностью исчезли. Вот они-то и были ей нужны, и ради этого она готова взбираться на склоны неприступного Торденгорна. Раздался стук в дверь. Бет выглянула: на верхей ступеньке лестницы стоял кувшин молока. Мальчик, принесший его, уже сбегал вниз по лестнице.
Бет горько усмехнулась: он тоже не питал добрых чувств к старому дому. Она уже собиралась снова закрыть дверь, как вдруг заметила маленький букетик – мальчик неосторожно задел цветы башмаком и разбросал по ступеням. Бет сразу догадалась, что их положила Джулиана, посмотрела по сторонам, но девочки не было видно. Она собрала цветы на тонких стебельках и внесла их в дом.
Снежные лютики. Бет потрогала их желто-зеленые лепестки и поставила на стол в чашке яйцеобразной формы. Сорвать их можно было только высоко в горах, но для Джулианы забраться на крутой склон было привычным занятием. Тем не менее то, что она отправилась в холодное дождливое утро на поиски редкого цветка, тогда как обычные лютики можно было собрать в изобилии на лугу, свидетельствовало о душевной щедрости, столь необычной для маленького ребенка. Бет решила, что снежный лютик будет первым в ее серии рисунков. Но прежде чем приступить к работе, она должна еще раз обследовать местность. Кроме того, предстояло выяснить, кто еще, помимо 3игрид, мог иметь доступ к письмам.
Внезапно выглянуло солнце, капли на окнах заблестели всеми цветами радуги, яркие лучи плясали на поверхности стола, образуя причудливый узор. Бет переоделась в более легкое платье из зеленого хлопка, с трудом справляясь с крючками на спине, и, проделывая эту процедуру, решила, что должна поискать уголок, где можно было бы спрятатать на время чемоданы и коробки. Самым подходящим местом ей показался чердак, и она не видела причины, почему бы не использовать его, раз уж все равно дом предоставлен в ее распоряжение. Паутина и пыль ее не смущали, а занести наверх пустые чемоданы было совсем не трудно. Бет достала соломенную шляпу с широкими полями, надела ее перед зеркалом, отложив экскурсию на чердак до возвращения с прогулки. Еще одна картонка оставалась нераспакованной. Бет собрала немного еды, завернула в льняную салфетку и положила в гобеленовую сумку вместе с альбомом и карандашами. Выйдя из дома, Бет полюбовалась уходящими облаками, таинственные тени которых скользили по склонам горы, послушала журчание ручейка, весело пенящегося после дождя, подумала, что ей не нужна будет шаль, которую она, уходя, накинула на плечи, и, оставив ее на гвоздике у наружной лестницы, с легким сердцем отправилась на разведку.
День начинался удачно. Бет обследовала лишь небольшую часть долины. Потом забралась на один из высоких склонов, чтобы окинуть взглядом окрестности. В горах было много тропинок, по которым перегоняли скот на пастбище. Еще выше были козьи тропы. Она забралась очень высоко и, с трудом переводя дыхание, остановилась на круглой площадке одного из выступов, где присела отдохнуть, прислонившись спиной к скале, откуда с восторгом смотрела на озеро внизу, казавшееся очень далеким. Вода переливалась фантастическимм светом, а в восточной части протекала сквозь узкие просветы в скалах; там течение становилось быстрым, почти бурным, и казалось, что вода уходит прямо в гору.
Бет достала альбом и принялась делать наброски долины, которые должны были послужить ей чем-то вроде карты. Озеро уходило за изгиб берега, омывало маленькие островки, покрытые зеленью, иногда деревьями, отчего они казались плавучими изумрудами. Из ее убежища водопада не было видно, он исчезал за большим выступом, только радужный отсвет говорил о его местоположении. Деревня лежала как раз под тем местом, где она сидела, на южной стороне озера. Бет нанесла ее на свою карту и отметила Нилсгаард и Дом у Черного Залива. В северной части она сделала отметку для Холстейнгаарда и других, меньших по размерам построек, разбросанных вокруг усадьбы. Вдоль озера вела извилистая широкая дорога, которая тянулась на многие мили. От нее отходили узкие тропинки, и в самой деревне, пересеченной аллеями, не было другой более или менее широкой дороги. Бет подумала, что обязательно наймет лодку: это позволит легко добираться до тех мест, которые ее особенно интересовали.
Бет возвращалась домой усталая, но довольная. Солнце уже садилось. Недалеко от Нилсгаарда она с высоты заметила Анну – та шла по траве в развевающейся юбке, а вечерние лучи создавали светящийся ореол вокруг ее волос. Анна тоже заметила Бет и, когда они оказались достаточно близко, чтобы слышать друг друга, прокричала:
– Приходите к ужину! Жду вас через час!
Бет приняла приглашение и пошла дальше. Торденгорн отбрасывал длинную тень, ведущую прямо к старому дому. Она протянула руку к шали, чтобы внести ее в дом, но та вдруг стала рассыпаться под ее пальцами, словно провисела на гвозде сотни лет и была изъедена молью. С криком ужаса Бет бросила шаль на землю и отскочила. Потом снова взглянула на валявшийся у ног кусок ткани. Он был в отличном состоянии, как и утром, когда она оставила его висеть у двери, таким же белоснежным и мягким, как и раньше. В недоумении Бет подняла шаль с земли. Что это ей вдруг пришло в голову, что вещь рассыпается? Дрожащими пальцами она расправила бахрому, убеждая себя, что это был обман зрения. Несколько успокоившись. Бет вошла в дом. Сердце упало от нового потрясения: одна дверца, скрывавшая кровать в стене, была слегка открыта, словно кто-то подглядывал в щель.
«Довольно! Перестань сходить с ума! – упрекала себя девушка. – Не было никакой моли, а дверцы открываются, потому что мебель рассохлась от старости. Должно быть, я слишком долго пробыла на солнце. Не нужно было снимать шляпу, но как прекрасно сидеть с распущенными волосами!» Бет решительно подошла к дверце, закрыла ее и крепко заперла на задвижку.
Дорога через лес к Нилсгаарду вернула Бет в то блаженное расположение духа, которое она испытала, когда впервые увидела долину. Она надеялась, что Джулиане разрешат остаться к ужину, но Анна, встретив ее в холле, сказала, что девочка уже легла.
– Мне хотелось бы повидать ее. Может, она еще не спит?
Анна не успела ответить, как вошла фрекен Ларсен, одетая в лучшее шелковое платье темно-коричневого цвета. Очевидно, ее пригласили к ужину и она давала понять, что для нее это особая честь. Она слышала конец фразы. Это решило дело, и гувернантка, весело болтая, повела Бет в спальню Джулианы.
Девочка сразу села в кровати, когда они вошли. В белой ночной рубашке, с длинными светлыми шелковистыми волосами, тщательно причесанными перед сном, она больше, чем раньше, напоминала неземное существо. В руках у нее была матерчатая кукла с желтыми волосами из шерстяных ниток, с вышитыми чертами лица, поблекшими от времени. Девочка казалась особенно серьезной. Только глаза Джулианы выдавали ее радость от ожидаемого визита. Бет присела на край постели.
– Я рада, что ты еще не спишь. Хочу поблагодарить за снежные лютики. Где ты нашла их?
Джулиана указала рукой на открытое окно, давая понять, что была высоко в горах.
– Очень красивые! Хотела начать рисовать их вечером, но твоя тетя пригласила меня на ужин. Если они до завтра увянут, мы могли бы поискать их вместе как-нибудь на днях? Девочка охотно кивнула. В знак благодарности она протянула Бет куклу – для знакомства. Бет взяла ее.
– Вижу, что об этой кукле очень заботятся, – улыбнулась она. – Уверена, что у нее красивое имя. Попробую угадать…
Последовала игра в отгадки. Бет предлагала самые нелепые имена, чем вызвала у гувернантки и Джулианы приступы веселья. Наконец, Бет вернула куклу, Джулиана тут же уложила ее на подушку рядом с собой и юркнула под одеяло.
– Завтра, если не трудно, напиши мне, как ее зовут, – попросила Бет, поправляя одеяло. Джулиана кивнула. Бет поцеловала ее на прощанье:
– Спокойной ночи! Спи крепко.
Когда они спускались по лестнице, фрекен Ларсен выразила удовольствие тем, что Бет удалось заставить Джулиану смеяться:
– Бедняжка редко радуется. Это действительно сюрприз! Куклу подарила ей мать, ребенок с ней не расстается.
Ужин был накрыт на маленьком круглом столе в небольшой столовой, которая, как сообщила Анна, предназначалась специально для семейных трапез и неофициальных приемов. Бет очень понравилась эта комната округлой формы с такими же гирляндами роз на потолке, как в холле, и, хотя они относились к более позднему периоду, это их ничуть не портило. Фрекен Ларсен явно тушевалась в присутствии Анны, говорила только, когда Бет к ней обращалась. Разговор шел на самые общие темы. Бет как бы между прочим задала вопрос о том, давно ли Пауль стал судовладельцем.
– Он вырос в этой атмосфере, – сказала Анна. – Рингстады занимались морскими и речными перевозками с давних времен. Отец передал ему дело несколько лет назад. Пауль заменил большую часть быстроходных парусных лодок пароходами и переоборудовал все службы от начала до конца. Говорят, что если он не спал на одном из судов, то устраивался на ночь в конторе. Конечно, здесь есть некоторое преувеличение, но люди зря не болтают. Это доказывает, что он принес большие жертвы, чтобы сделать свое предприятие действительно доходным. Теперь время от времени он может позволить себе отдых.
Они пили кофе на веранде под отдаленный шум водопада и жужжание насекомых. Вечернее небо излучало достаточно света, чтобы при желании читать газету. Почти все время Анна вспоминала о годах, проведенных в Швейцарии, о людях, которых там узнала, о пережитых приключениях, причем часть из них явно были плодом ее фантазии. Бет не могла не удивляться тому, что Анна выдумывала свои победы, хотя казалось очевидным, что такая привлекательная женщина, как она, должна была иметь много поклонников. Затем они переключились на местные темы, и Бет улучила удобный момент и попросила у Анны ключ от чердака, сказав, что хочет перенести туда пустые чемоданы.
– На вашем месте я бы этого не делала, – поспешила вмешаться фрекен Ларсен.
Анна беспокойно заерзала в кресле и окинула гувернантку ледяным взглядом.
– Что это вы вообразили, фрекен?
Фрекен Ларсен поправила очки – у нее была привычка поправлять очки, когда она волновалась или была расстроена, – но ответила твердо:
– Мы знаем, что покойная фру Рингстад, которая по причинам, известным ей одной, никогда не подходила близко к Дому у Черного Залива, была там в ночь своей смерти. Может быть, это глупо с моей стороны, но я считаю, что из уважения к ее памяти не следует открывать чердак. Для чемоданов можно найти другое место.
Анна поставила на стол чашку с кофе; жилы на ее шее напряглись, как натянутые канаты. Она процедила сквозь зубы:
– Правила существуют для того, чтобы им подчиняться. Никто лучше вас не знает, что в доме запрещено говорить на данную тему. Спокойной ночи, фрекен Ларсен.
Гувернантку прогнали резко и в категоричной форме. Фрекен Ларсен попрощалась с ними обеими и понуро вошла в дом. Так удачно начавшись, вечер завершился для нее печально. Бет поняла, что теперь бедняжку нескоро пригласят к семейному столу.
Анна напряженно сидела, откинувшись на спинку кресла и устремив взгляд вверх.
– Я одобряю правило, введенное Паулем, Бывают минуты, когда мне просто невыносимо думать о случившемся. Вам известно, что я по-своему переживаю все, связанное с трагедией. Можете взять ключ от чердака, если еще не передумали.
– Нет, не передумала.
– Я принесу его. Он, должно быть, в кабинете Пауля. – Она устало поднялась, тяжело опершись на округлые подлокотники кресла, и через пару минут вернулась с ключом. Бет встала и готова была попрощаться.
– Я провожу вас немного, – сказала Анна и начала спускаться по лестнице. – Вас наверняка заинтересует, почему Джина пошла в ту ночь на чердак.
– Почему вы не упомянули об этом вчера? – спросила Бет.
– Откровенно говоря, я считала, что вы достаточно наслышаны о наших несчастьях, и не хотела рассказывать еще и об этом старом доме, в котором вам предстояло жить… Очевидно, после ужасной ссоры между Джиной и Паулем – первой и последней в их семейной жизни – она выбежала из дома, он бросился за ней. но нигде не мог найти. После того как нашли ее тело, заметили, что дверь на чердак открыта, в ней торчал ключ. Считают, что она спряталась там. Когда Джина решила, что Пауль ушел, она спустилась и пошла по дороге вдоль берега к огромному валуну, который выдается в озеро.
– Там я впервые увидела Джулиану. Я помахала ей с палубы парохода.
Анна нахмурилась:
– Ей запрещено туда ходить. Это опасно – именно там Джина упала в воду. Джулиану нашли на этом камне. Похоже, что ссора разбудила ее, из окна она могла увидеть, как выбежала из дома мать. Никому не известно, сколько времени ребенок бродил в темноте, но, похоже, они с Джиной оказались у валуна одновременно. Джулиана продрогла от холода в одной ночной рубашке и была в шоковом состоянии. Речь к ней так и не вернулась.
– Полагаю, ее показывали врачам?
– Лучшим специалистам, но безрезультатно.
– Кто обнаружил, что дверь на чердак открыта?
– Один из работников фермы, кажется. Тогда меня не было здесь, я могу ошибиться в деталях. Однажды Пауль отправился туда специально, чтобы запереть чердак. Я к тому времени уже приехала и пошла с ним. – Она замедлила шаг, почти остановилась. – Вот и ваш дом, а вот ключ от чердака. – Она бросила ключ в протянутую руку Бет и горестно скривила губы: – Неважно, какие прошлые события связаны с этим местом, но призрак Джины не будет преследовать вас. Она была слишком робкой и глупой, чтобы испугать кого-либо, кроме разве что самой себя.
С этими словами Анна удалилась, а Бет, глядя ей вслед, задумалась над вопросом, почему Джина, до смерти боявшаяся старого дома, пряталась от мужа на чердаке. Или она искренне верила, что он хочет ее убить? Если это была их первая ссора, она, робкая по натуре, могла не на шутку испугаться гнева Пауля… В этом была какая-то загадка.
Утро выдалось таким солнечным и ясным, что Бет посчитала преступлением заниматься перетаскиванием вещей на чердак, хотя они загромождали спальню. Она решила, что должна нанести визит в Холстейнгаард и повидать Зигрид. Но все же для начала нужно было распаковать последний саквояж, так как там были нужные вещи, и, надев фартук, чтобы не запачкать платья, Бет принялась за дело. Она разложила книги по полкам, развесила картины, расставила в буфете вазочки для цветов и нашла место множеству других мелочей, которые привезла с собой. Бумагу она вновь убрала в пустой саквояж, чтобы не забыть перед отъездом, взяла ключ от чердака и все же поднялась к таинственной двери, отложив поход в Холстейнгаард на потом. Чтобы было лучше видно, Бет открыла ставню на чердачном окне. Какой-то странный бледный отсвет озарил старые рамы. Она остановилась как вкопанная, все еще держа руку на створке. В толстом стекле Бет увидела свое отражение. Схватив ключ, она решительно вставила его в скважину и повернула.
Дверь заскрежетала ржавыми петлями, ее приходилось сильно толкать, так как она покосилась от времени и открывалась с трудом, царапая пол. Когда щель оказалась достаточной для того, чтобы протиснуться внутрь, Бет постояла у порога, давая возможность глазам привыкнуть к темноте. Чердак был большим и занимал все пространство над потолками дома. Печка выходила в углу на крышу. Обычная рухлядь, сваленная рядом, не касалась печи, поэтому можно было не опасаться, что она загорится. Кругом валялись сломанные вещи – разбитый ткацкий станок, старый шкаф, ларь для зерна, грабли без зубцов. Все представляло собой странное зрелище в сумеречном свете дня, проникавшем сквозь толстое грязное стекло и слегка отворенную дверь. Бет осознала, что тишина чердака ее угнетает, она слышала собственное дыхание, словно звук усиливался, отражаясь от стен. Она решила, что все дело в торфяной крыше, которая была толщиной в фут или больше и лежала поверх слоя березовой коры, покрывавшей балки. Тишина в помещении обострила ее слух, ей казалось, что она улавливает голоса прошлых веков, приглушенные временем.
Бет резко повернулась и, следуя порыву, толкнула дверь что было силы. Дверь распахнулась шире, теперь можно было заносить чемоданы. Чердак осветился, первозданная тишина нарушилась далеким шумом водопада. Бет переносила чемоданы и думала о Джине, о том, как ей, должно быть, было страшно сидеть одной в темноте, в этой странной гнетущей тишине. Бет все старалась найти нужное слово, чтобы описать эту тишину, которая была почти физически ощутима, но придумала только сравнение с невидимыми зыбучими песками, которые наползают на человека, забивают уши и отделяют его от реального мира, чтобы поглотить навсегда.
– Чепуха, – сказала она вслух, усевшись на чемодан, чтобы перевести дыхание. Слова отозвались эхом: – Чепуха…
Наконец, все картонки и саквояжи были благополучно размещены. Бет заперла чердак и отнесла ключ в дом, чтобы спрятать в надежном месте. Она сняла фартук, надела самую хорошенькую шляпку и направилась в деревню, где надеялась найти какую-нибудь лодку, чтобы переправиться на другую сторону озера. Еще дома она написала Колину письмо, отнесла в магазин, служивший также почтой, и, выходя, услыхала свое имя.
– Мисс Стюарт! – Это была фрекен Ларсен, восседавшая на месте кучера крытого экипажа. – Я как раз собиралась зайти к вам немного позднее. Вот что передала Джулиана. – Она протянула листок бумаги, на котором было написано имя куклы: Кари.
Бет улыбнулась и спрятала листок в карман. Выяснилось, что гувернантка проедет часть пути по направлению к Холстейнгаарду, ей нужно было забрать отрез ткани, который отдавали фермерше для окраски. Она обрадовалась, что может подвезти Бет, и даже выразила согласие подождать и доставить ее обратно до дома.
– Очень любезно с вашей стороны, – поблагодарила Бет, забравшись в экипаж. Поездка доставила ей массу удовольствия, так как представилась возможность рассмотреть вблизи места, которые накануне были нанесены на ее карту. Когда они сделали поворот, взору Бет предстал бурный водопад: раньше она могла только слышать его шум. Фрекен Ларсен даже остановила лошадь, чтобы дать Бет возможность насладиться зрелищем. Торденгорн возвышался на краю долины, заполняя, казалось, все пространство, и по его уступу низвергался ревущий, гремящий каскад воды, сметающий все на своем пути; облака брызг поднимались вверх на сотни футов. Вся водная лавина устремлялась в небольшое озерцо, затем где-то в глубине сливалась с водами большого озера, не нарушая спокойствия верхних слоев.
Какое-то время они ехали вдоль того маленького озера, где вода бурлила в диком водовороте. Бет подумала, что этот изгиб подковообразного берега – одно из самых опасных мест, которые ей приходилось видеть.
– Бывают периоды, когда этой дорогой вообще нельзя пользоваться, – сказала фрекен Ларсен, – потому что здесь слишком страшно. В дождливую погоду часто бывают обвалы скалистых пород, а зимой сходят снега.
Когда они подъехали ближе к Холстейнгаарду, Бет сошла, решив, что пройдет часть пути пешком. Они расстались с фрекен Ларсен, договорившись, что гувернантка подождет ее на этом месте на обратном пути.
Бет поднялась на холм, через который пролегала дорога, и увидела Холстейнгаард, расположенный недалеко от озера. С противоположного берега он выглядел достаточно живописно, но при ближайшем рассмотрении вызвал ее разочарование – все романтические иллюзии, которые она питала относительно места рождения матери, развеялись в один миг. Дедушка Холстейн в юности много путешествовал, и величественные особняки, которые он видел за границей, произвели на него сильное впечатление. Он унаследовал Холстейнгаард, еще будучи очень молодым человеком – ему не исполнилось и двадцати – и решил полностью перестроить дом по своему разумению: Но результат этих усилий не отличался ни хорошим вкусом, ни пониманием эстетических законов. Бет припомнила рассказы матери и ожидала увидеть одну из местных разновидностей величественного здания, достойного древнего богатого рода. Однако надежды обманули ее. Дом был сделан из желтоватого камня, который совершенно не вязался с ландшафтом. Это было все равно что перенести сюда бумажный японский домик. Особняк производил впечатление неуклюжего и жалкого. Но дед, как человек гордый, никогда не признавал допущенной ошибки. Дом так и стоял, угнетая своими уродливыми пропорциями, слишком узкие окна выглядели зловеще. Однако клумбы вокруг были заботливо ухожены, ступени крыльца начисто выскоблены, а туго накрахмаленные занавески на окнах сияли белизной. Издали казалось, что амбар, хлев и другие постройки были в отличном состоянии – все свежевыкрашено и прочно поставлено, а глядя на тщательно возделанные поля, любой мог убедиться, что у фермы умелый и рачительный хозяин: колосья росли высокими и крепкими, овощная рассада дружно цвела, сорняков не было видно.
Бет направилась к дому мимо работников, занятых заготовкой сена. Одна из молодых женщин, выпрямившись и отставив вилы. подошла к дороге. Ее сходство с Анной сразу подсказало Бет, кто это. Высокая и статная, женщина, подбоченясь, разглядывала Бет светло-голубыми, почти бесцветными глазами, резко выделявшимися на загорелом веснушчатом лице с высокими скулами. Темно-русые волосы, отдававшие блеском на солнце, были, несомненно, густыми и волнистыми, когда они позволяла себе распустить их, но сейчас они были стянуты на затылке в тугой узел, скрепленный старой выгоревшей лентой. Женщина заговорила первой:
– Так вы и есть давно пропавшая кузина? – в голосе звучала насмешка. – Слышала, что вы устроились в Доме у Черного Залива. В наших местах новости распространяются быстро. Я ожидала вас. – На губах появилась горькая складка. – Лучше зайти в дом, там удобнее беседовать.
Прием был несколько странным, чтобы не сказать больше. С мыслями о матери, которая долго и безнадежно мечтала об этом доме, Бет с любопытством осматривала холл. Все здесь производило впечатление неуюта: мебель в готическом стиле была черной и безобразной, поблекшей с годами. То же ощущение оставляла гостиная, куда привела ее Зигрид, только там неприятное чувство усиливалось при виде вытертой обшивки диванов и кресел с львиными мордами на подлокотниках. Бет поняла, что Зигрид ничего не изменила со времени смерти деда и дом оставался таким, каким его знала мать. Зигрид предложила Бет сесть, а сама подошла к окну, откуда можно было наблюдать за работой в поле.
– Давайте не будем соблюдать формальностей, – начала Зигрид. – Мне известна цель вашего приезда, но я хотела бы услышать это от вас.
– Хорошо, – спокойно ответила Бет. – Так как наши матери были родными сестрами, а мы доводимся друг другу кузинами в первом поколении, между нами не должно быть недомолвок. Родство не всегда означает дружбу, и вам не следует опасаться, что я задержусь здесь больше, чем потребует моя работа, но мне хотелось бы узнать о судьбе моих писем, которые я адресовала Джине.
Зигрид выпрямилась, выдав волнение, и сжала пальцами край оконной рамы.
– Письма? – спросила она осторожно, понизив голос. – Вы пришли только из-за этого?
– Да. Я написала два письма, у меня есть доказательство, что, по крайней мере, одно из них было доставлено. Думаю, что и второе тоже.
– Доказательство? – уже ровным голосом переспросила Зигрид. – Я вас не понимаю.
– Я писала о том, что собираюсь посетить Тордендаль. Во втором письме содержались все подробности относительно моих планов. И вот первое, что я узнаю, приехав в Норвегию, – это то, что кто-то отменил мой заказ на номер в отеле. Затем кто-то, кому известны детали из второго письма, просто пытается убить меня в горах по дороге в Рипдал.
Зигрид издала странный звук, похожий на рычание.
– У вас, несомненно, богатое воображение. Неурядицы в отелях происходят постоянно, что же касается покушения на вашу жизнь, то в это трудно поверить. – Голос ее по-прежнему звучал бесстрастно, и она не изменила позы. Бет было трудно рассмотреть выражение лица. – Но расскажите подробно.
Бет дала полный отчет о случившемся.
– Следующее напоминание о том, что мое пребывание в Тордендале нежелательно, я получила сразу же по приезде, увидев горстку пепла, которая осталась от снятого мною коттеджа.
– Это могло быть простым совпадением.
– После покушения? Думаю, что нет.
– Зачем вы рассказываете все это мне, если, как вы утверждаете, никто больше об этом не знает?
– У меня были причины не посвящать людей в свои дела. Когда Анна сообщила, что вы получили по наследству Холстейнгаард, я решила поговорить с вами начистоту. Почему вы мне не написали? Адрес был на конверте. Даже если фамилия Стюарт ни о чем вам не говорила, вы просто из вежливости могли бы сообщить мне, что адресат умер.
Зигрид тяжело вздохнула и подошла к Бет, теперь в движениях ее чувствовалось больше непринужденности.
– Да, ваши письма дошли. Я догадалась, кто вы, но подумала, что если вы не получите ответа, то перестанете писать и забудете нас.
– Почему? – решительно спросила Бет. – Потому что вы были ближе к деду, чем Джина и Анна, и ему удалось передать вам свою ненависть к моей матери и ко мне, ее дочери?
– Вы излишне драматизируете ситуацию. Вовсе нет. Я, конечно, консервативный по натуре человек, но не такая, какой вы меня представляете. – Зигрид села в кресло напротив Бет, положив руки на подлокотники. – Мне следовало передать письма мужу Джины. В конце концов, она была ему женой и ему было решать, что отвечать вам и отвечать ли вообще. Но, честно говоря, я считала, что события в Тордендале не имеют к вам ни малейшего отношения. Родственные связи, на которые вы ссылаетесь, были прерваны дедом очень давно.
Бет не верила своим ушам:
– Ваш консерватизм не имеет границ! То, как вы поступили с моими письмами, просто не укладывается ни в какие рамки приличия! Вы их открыли и прочли, хотя они были адресованы не вам. Кому же вы их передали? Тому человеку, который пытался меня убить?
– Никому не передавала. Просто сожгла. – Зигрид сделала предупреждающий жест, не дав Бет возможности возразить. – Полагаю, что ваш обидчик получил информацию из другого источника.
– Каким образом?
– Владелец коттеджа знал о вашем приезде, не так ли?
– Ну, … да, конечно.
– Вы объясняли ему ваши цели?
– Естественно. Поэтому я не могла точно определить срок аренды дома – все зависело от того, как двигалась бы работа над книгой.
– Ключи от дома хранились в Тордендале у женщины, которая должна была сделать там уборку и приготовить все к вашему приезду. Так ведь? Она не держала ваше прибытие в секрете. Мне самой стало известно от посторонних людей, что должна приехать шотландка, которая собирается писать здесь книгу. Книгу? О чем? О Тордендале, конечно. Тогда сюда валом повалят иностранцы и вновь напомнит о себе лежащее на долине проклятие.
Хотя Бет предвидела ответ, она все же спросила:
– О каком проклятии вы говорите?
– То, которое наложила женщина из Дома у Черного Залива. Она изменила мужу с чужестранцем, а он был заражен чумой. Это случилось в средние века. Она прокляла его и всех чужаков, приезжающих в Тордендаль без приглашения. Говорят, что гора Торденгорн поглотила проклятие, впитала его в себя, поэтому ее стали бояться, она унесла жизни многих чужестранцев и местных жителей с тех времен. Уже в тысяча шестьсот пятидесятом году датчанин, построивший Нилсгаард, писал о «страшной горе Тордендаль» в письме к Его Величеству королю в Копенгаген, и не без причины. Он сам едва не погиб при обвале, остался хромым на всю жизнь. Крестьяне, живущие в долине, – народ простой, верят в предрассудки. Насколько мне известно, у одного из них есть брат, или дядя, или просто друг, который живет в другом месте, но который не прочь припугнуть незваную гостью из Шотландии, пока она не осела в Тордендале.
– Простым испугом это не назовешь, – парировала Бет. – Меня сбросили в глубокую пропасть!
– В единственном месте, где есть выступ, покрытый кустарником и имеющий такую форму, что с него трудно свалиться вниз в настоящую пропасть.
Бет была в полной растерянности. То, что говорила Зигрид, походило на правду. Это даже отчасти объясняло, почему Джекоб Дахл, или как бы его там ни называли, ждал именно этого поворота, чтобы сбросить ее вниз.
Зигрид поняла, что Бет согласилась с логикой ее рассуждений.
– Пожар в коттедже мог быть задуман как последнее предупреждение, – продолжала она. – По немому уговору никто не предложил бы вам пристанища, и пришлось бы уехать. Я удивлена, что Пауль нарушил традицию. Со старым домом связано много суеверий. Он играет с огнем. Как ящик Пандоры, этот дом следует держать запертым. Раньше люди время от времени пытались обжить его, но их начинали преследовать страшные несчастья, и они уходили. Даже не представляю, сколько лет он уже необитаем, – много, очень много.
– Пятьдесят, и она сошла с ума, – пояснила Бет спокойно.
– А, так вам уже рассказали о доме! – Зигрид это явно заинтересовало. – Вам не хочется узнать, что она такое увидела, если сошла с ума?
Бет мрачно подумала, что ей тоже довелось частично пережить страх, испытанный той женщиной, и намеренно не ответила на вопрос.
– Мне не нравится дом. В нем неприятная атмосфера, но это, видимо, объясняется тем, что в нем давно никто не жил. Сегодня я разложила по полкам свои вещи – книги, фотографии и прочее – и надеюсь, что сумею изменить его дух.
Зигрид скептически смотрела на кузину. От ее вгляда не ускользнуло, что рука Бет сжалась при воспоминании о доме, что она не сразу ответила и была уклончива.
– Да, уверена, что вам это удастся, – сказала она убежденно.
Бет встала, чтобы откланяться. Разговор с Зигрид многое прояснил: вопрос с письмами был закрыт, происшествие в горах получило логичное объяснение. Симпатии между кузинами не возникло, взгляд бледно-голубых глаз оставался леденяще-холодным, но Бет не собиралась второй раз приезжать сюда. Раньше ей хотелось осмотреть весь дом, но теперь единственным желанием было выйти на солнце, забыть этот мрак, который придавал горечь воспоминаниям матери.
Зигрид вышла вместе с Бет, сказав, что ей нужно вернуться к работе. Бет увидела вдалеке экипаж фрекен Ларсен, добрая женщина уже ждала ее. На обратном пути они беседовали о возможностях образования для девочек: этот вопрос очень интересовал обеих. Рассказав о своей жизни, фрекен Ларсен остановилась на приезде в Нилсгаард, упомянув, что Джулиане в то время было не больше четырех лет.
– Это не слишком рано для занятий?
– Да, рановато. Обычно матери сами обучают девочек считать, писать и совершать простые арифметические действия до достижения школьного возраста. Но фру Рингстад не умела этого делать. Они с сестрами учились азам у жены местного священника. Фру Рингстад, к сожалению, оказалась не очень способной ученицей и всегда отставала от более смьшленых сестер. Это обстоятельство, а также постоянные укоры и попреки со стороны деда развили в ней чувство неполноценности, от которого она так и не смогла избавиться. Джулиана же росла очень сообразительным ребенком, мне было совсем нетрудно заниматься ее обучением. Затем произошла известная вам трагедия, и с тех пор по умственному и эмоциональному развитию девочка осталась на уровне пятилетнего ребенка.
– Они были близки с матерью?
– Да, и очень преданы друг другу. А так как герр Рингстад часто отлучался из дома, они много времени проводили вместе.
Гувернантка продолжала рассказывать о методах, которые она применяет, чтобы помочь девочке избавиться от недуга, а Бет удивлялась ее изобретательности и терпению. Она задавала заинтересованные вопросы, что доставляло удовольствие фрекен Ларсен, которая посетовала, что фрекен Анна не проявляет большого интереса к воспитанию ребенка. Герр Рингстад, разумеется, озабочен тем, чтобы Джулиана продвигалась в занятиях и чтобы она, фрекен Ларсен, не вздумала отказаться от места. Он всячески одобряет ее методы, радуется малейшим успехам дочери, уверяет ее, что такого нельзя было бы добиться традиционным обучением, и всячески поощряет в поисках новых путей.
Фрекен Ларсен сожалела, что время поездки пролетело так быстро и что гостья не остановилась в Нилсгаарде; она даже подумала, что было бы неплохо, если бы фрекен Элизабет заняла место фрекен Анны, которая пыталась заполучить Пауля Рингстада с первого дня появления в доме.
После визита в Холстейнгаард Бет жила по распорядку, заведенному в первый же день. Каждое утро она отправлялась в горы и каждый вечер рисовала то, что приносила домой. С самого начала она заставила себя тщательно отбирать цветы и не увлекаться количеством, хотя долина изобиловала прелестными видами, словно этим местам покровительствовали боги, любившие цветы. Однажды ей повстречались фрекен Ларсен и Джулиана во время урока ботаники, который проходил на природе; они провели остаток дня вместе. После этого встречи повторялись еще несколько раз. Владелец, магазина сдал внаем лодку с веслами, но Бет пока держала ее на приколе в Черном Заливе.
Бет не очень утруждала себя приготовлением пищи и не соблюдала строгого режима питания. Белье она отдавала прачке, которая также и отглаживала ее платья – настолько тщательно, что они выглядели как новые. При желании она могла бы нанять горничную и кухарку, но не хотела, чтобы ее одиночество нарушалось. Временами у нее возникало желание, чтобы рядом кто-то был, особенно в те дни, когда на старый дом находило оно из его «настроений»: тогда атмосфера становилась гнетущей, ночью каждая половица угрожающе скрипела. Бет чувствовала, что ее силы воли недостаточно, чтобы противостоять враждебным силам, и что суеверия прошлого могут снова ожить.
Утром по субботам Бет нехотя отправлялась в магазин, чтобы передать список нужных ей продуктов, которые затем доставлялись в старый дом. В это время одна из служанок – крепкая, коренастая фру Сандвиг – наводила порядок в доме. Она намывала до блеска окна, выскабливала полы и вытряхивала коврики, которые Бет приобрела в том же местном магазине. В утренние часы Бет обычно писала письма и отправляла их в деревне, поджидая у пристани пароход с корзинкой на руке, словно местная фермерша.
Почти все приезжие туристы были англичане – состоятельные леди и джентльмены с хорошо поставленными голосами; иногда попадалась американская или французская чета, один-два немца. Их обычно ожидали экипажи с возницами, как правило, сыновьями местных фермеров, которые везли их к водопаду, а наиболее смелых – вверх по извилистым тропам соседствующих с Торденгорном гор. Они поднимались на большую высоту, почти к покрытым льдами вершинам, и Бет собиралась как-нибудь сама взобраться туда же.
В третье по счету субботнее утро Бет задержалась дома. Одна из дверных створок шкафа со встроенной кроватью снова открылась – впервые после того, как на второй день пребывания в старом доме Бет надежно закрыла их на задвижку. Фру Сандвиг ударилась виском об угол дверцы, поднимаясь с колен после протирки медных ручек нижних ящиков шкафа.
Удар был сильный и болезненный, красный след протянулся от виска до щеки. Женщина побледнела и очень испугалась. Бет бросилась за нюхательной солью. Фру Сандвиг, женщина стойкая, не хотела показывать, что ей очень больно, и попыталась тотчас же вернуться к работе, но Бет настояла на том, чтобы она отдохнула и выпила чашку кофе, прежде чем продолжать уборку.
Царапина очень напоминала след от острого ногтя, словно кто-то провел им по лицу; даже сама фру Сандвиг, которая не очень заботилась о собственной внешности, пришла в отчаяние, увидев свое отражение в зеркале. Но на уговоры Бет пойти домой и не заниматься работой в этот день она упрямо отвечала отказом и вскоре снова принялась за дела. Бет стала изучать дверцы шкафа, решив, что следует положить конец их самовольному открыванию. Дверцы имели две задвижки, которые не были заметны снаружи и не портили вида. Одна действовала изнутри – тот, кто ложился спать, мот запереться, чтобы его не беспокоили; вторая служила для того, чтобы запирать дверцы днем, но ее можно было также подвинуть изнутри на случай, если кто-то запрет спящего по ошибке. Задвижки уже поизносились, дерево подточил жук, но трудно было поверить, что они могли открыться сами, без усилий извне. Бет упрямо убеждала себя, что причина состояла в том, что весь дом рассохся от времени, ибо не могла допустить и мысли о вмешательстве сверхъестественных сил.
Закрыв дверцы, она отыскала кусок веревки и завязала ручки, убедившись, что теперь они не смогут открыться. Отступив, Бет бросила взгляд на верхнюю часть шкафа. Не очень сведущая в том, что касалось стилей мебели, она не могла на глаз определить возраст этого сооружения, однако вырезанные из дерева странные мифические животные позволяли предположить, что шкаф был очень древним; она датировала его примерно шестнадцатым веком, но не четырнадцатым, когда по долине пронеслась Черная Смерть. Правда, не исключалась возможность, что эта кровать сменила другую, которая была вделана в стену раньше. Под кроватью находились два ящика, которым Бет никак не находила применения, хотя они были глубокими и широкими и могли свободно вместить ее рисовальные принадлежности. Инстинктивно она все же избегала пользоваться кроватью и ящиками и, хотя корила себя за трусость, ничего не могла с собой поделать – слишком сильно было первое неприятное ощущение, связанное с этим местом.
Видя, что фру Сандвиг оправилась и предпочитает, чтобы ее оставили в покое, Бет взяла корзинку и отправилась в деревню. Ей пришлось идти мимо подножия валуна, с которого упала Джина, и она снова увидела Джулиану, стоящую наверху: ее длинные волосы развевались на ветру, руки были прижаты к телу по бокам – она наблюдала приближение парохода.
Бет окликнула девочку, но та не ответила и не шелохнулась. Тогда Бет поднялась на валун. – Я звала тебя. Ты не слышала?
К своему ужасу, Бет поняла, что Джулиана находится в состоянии транса. Она взяла ладошки девочки в свои.
– Джулиана! Не смотри так! Посмотри на меня!
Джулиана заморгала и, казалось, снова вернулась к реальности, подняла лицо к Бет и улыбнулась, ответив пожатием руки. Взгляд ее снова стал осмысленным.
– Так-то лучше, – Бет благодарно улыбнулась, хотя все еще была взволнована тем, что видела. Она не отпускала руку Джулианы и старалась завязать беседу, способную заинтересовать девочку и вызвать ее отклик. Пароход приближался.
– Давай помашем пассажирам! – предложила Бет.
Стоя рядом, они приветственно махали руками. Многие отвечали им с палубы, в воздухе мелькали женские платочки, мужские шляпы. Но один молодой человек у самого борта размахивал шляпой особенно энергично. Это был Колин.
– О, Джулиана! – воскликнула приятно пораженная Бет. – Этого человека я знаю. Это мой друг. Давай побежим на пристань!
Они бежали до самого причала. Шляпа Бет слетела, она поймала ее, прикрепила, они помчались снова. И успели вовремя, хотя очень запыхались. Колин спустился первым. Бет отбросила корзину и кинулась в его объятия, не обращая внимания на любопытные взгляды. Их губы сомкнулись в долгом поцелуе. Оба удивились горячему порыву, но тут Бет узнала другого человека, сходившего на берег. Он пристально смотрел на нее тяжелым взглядом, лицо посуровело, словно ему была неприятна сцена, свидетелем которой он оказался. Неожиданное волнение охватило Бет, но она не находила этому объяснения. Увидев дочь, он отвел взгляд от Бет, выражение его лица тут же изменилось, и он подхватил ребенка на руки. Пауль Рингстад снова вернулся домой.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Розы во льдах - Лейкер Розалинда



Прекрасныйй роман, с интресным и нестандартным сюжетом, не затянут. Получила очень большое удовольствие от прочтения,и появилось желание прочитать и ругие романы писательницы
Розы во льдах - Лейкер РозалиндаOlga DB
9.02.2015, 10.21





Очень интересно и необычно, я под впечатлением
Розы во льдах - Лейкер РозалиндаОксана
17.07.2015, 22.12





ничего себе любовный романчик, да это просто фильм ужасов!!! приведения, мистика, убийства. у кого слабые нервы перед сном читать не рекомендую. но сюжет очень интересный.
Розы во льдах - Лейкер РозалиндаЮля
22.07.2015, 0.46





Просто супер!!! Ничего подобного не читала. Очень необычный и интригующий сюжет. Много тайн и мистики. И,конечно, ЛЮБОВЬ!
Розы во льдах - Лейкер РозалиндаОльга
5.02.2016, 21.32








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100