Читать онлайн Розы во льдах, автора - Лейкер Розалинда, Раздел - ГЛАВА ТРЕТЬЯ в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Розы во льдах - Лейкер Розалинда бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.65 (Голосов: 49)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Розы во льдах - Лейкер Розалинда - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Розы во льдах - Лейкер Розалинда - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Лейкер Розалинда

Розы во льдах

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

В гостинице «Великобритания», – не лишенном привлекательности старом здании розового цвета, к которому была сделана пристройка, когда обычный дом превращали в отель, – Бет предпочла не вдаваться в подробности о том, что с ней произошло на горной дороге. Сказала только, что ее возница вел себя необычайно странно, гоня лошадь на большой скорости, а когда она упала вниз и чудом избежала смерти, уехал без нее. Курьер, не знавший никого по имени Джекоб Дахл, был взбешен тем, что возница-самозванец смог беспрепятственно проникнуть на территорию отеля «Виктория», увезти беззащитную леди и затем скрыться в панике, ибо ему, как предполагал этот человек, было неизвестно искусство езды по горным дорогам. Бет воздержалась от комментариев, и никто не приставал к ней с расспросами, так как доктор, которого привезли издалека, настоял, чтобы она оставалась в постели не меньше недели. Даже Колину Бет не раскрыла всей правды, ибо была уверена, что он тут же обратится в полицию и начнет дело о покушении на ее жизнь, а потом приложит все усилия, чтобы отговорить от поездки в Тордендаль. Ее не оставляла мысль, что эта схватка с силами зла, ополчившимися против нее, – дело сугубо личное.
В гостинице «Великобритания» ничто не нарушало ее покоя. Это было единственное место, где можно было остановиться в деревне Рипдал. Заправляли делами бойкая вдова, ее четыре дочери и сын. Путешественники пользовались «Великобританией» и как перевалочным пунктом, и как местом, где готовили хорошую еду, чтобы подкрепить силы. Те, кто оставался на более долгий срок, занимались ловлей лосося, бродили в горах Джотунгейм и совершали экскурсию на колесном пароходе по реке Торден в легендарную долину. Сама деревня Рипдал разделялась речушкой на две части и представляла собой причудливое сочетание бревенчатых хижин по, торфяными крышами и более современны: построек вроде гостиницы «Великобритания» с деревянной резьбой и балконами под портиком парадного входа.
Как только доктор разрешил Бет встать постели, она стала проводить много времени на крыльце гостиницы, специально оборудованном для отдыха. Одна из дочерей хозяйки приносила подушки и помогала девушке устроиться поудобнее в плетеном кресле. Оттуда Бет обозревала склоны гор, покрытые снегом вершины. Теперь у нее было достаточно времени, чтобы подумать о случившемся, но она решила, что ничто ее не остановит и, как только доктор разрешит, она отправится в снятый ею домик. Головные боли почти прекратились, и она полностью оправилась от пережитого потрясения. Очередной визит доктора ожидался сегодня, и Бет надеялась, что на следующий день пароход привезет ее в Тордендаль. Так и случилось. В полдень она попрощалась с Колином – он держал над ее головой зонт, пока ее багаж переносили на судно. Бет была даже рада, что пошел дождь, это давало приятный отдых от жары, хотя крупные тяжелые капли фонтанчиками разбивались у ног, отчего намокал подол юбки. Это также означало, что другие путешественники отложат прогулку в долину до лучших дней, и у нее будет шанс насладиться первыми мгновениями знакомства с родиной матери. Присутствие на борту местных жителей было не в счет, ибо они не станут отвлекать ее пустой болтовней, к тому же они составляли часть той новой жизни, которая ее влекла и была близка. Их мягкий местный говор ласкал слух.
– Разрешите навестить вас в скором времени, – сказал Колин. Он поднял воротник плаща, чтобы струйки с ее зонтика не стекали на шею. Брови его сошлись у переносицы, Колин хмурился, что не имело отношения к погоде. – Может, вам там быстро надоест и захочется посмотреть другие места? В конце концов, не только в Тордендале растут горные цветы. Вся страна усеяна долинами с дикой флорой, и даже вокруг этой деревни их такое множество, что хватило бы на месяцы работы.
Она улыбнулась.
– Большинство этих растений встречается и в Англии, я их уже описала в предыдущих книгах. Но если мне не удастся найти то, что ищу, я сменю место. Думаю, что вы сделаете то же самое, если не повезет с рыбной ловлей.
Колин состроил постную мину – удача поворачивалась к нему спиной. Ему не очень везло на рыбалке. Правда, нельзя отрицать, что время от времени удавалось выудить несколько лососей, но его компаньоны, даже не очень искусные в этом деле, часто могли похвастаться другими, не менее ценными особями. У него было желание двинуться в путь ранее запланированного времени, но удерживало искушение побыть с Бет. Влечение к ней держало его на якоре так крепко, что он сам удивлялся: подобное чувство было для него внове – страстное желание, смешанное с необыкновенной нежностью. Это ощущение делало его особенно восприимчивым ко всему, но он не ассоциировал его с любовью. От предков Колин унаследовал рыцарское отношение к женщинам, но одновременно не одобрял независимого поведения Бет, считал его самообманом, который только делает ее более уязвимой, и ему еще сильнее хотелось опекать и защищать ее. С другой стороны, голос разума убеждал, что в местности, где крестьяне проявляли к чужестранцам максимум внимания и всегда готовы были оказать добрую услугу или помощь, с ней вряд ли могло случиться что-нибудь дурное.
Неприятный инцидент в горах был просто случайностью, такое, по-видимому, ни с кем раньше не происходило и не повторится снова. Тем не менее ему очень не хотелось расставаться с ней в этот пасмурный день.
Бет взглянула на пароход:
– Думаю, что мне лучше идти. Он сейчас отчалит.
Колин пожал ее затянутую в перчатку руку, Если бы они были одни, он бы поцеловал ее, но она уже отстранилась и мыслями была далеко. Волнение от предстоящей встречи с Тордендалем было сильнее ее влечения к нему. Он почувствовал, что о нем уже забыли, и, наблюдая, как она поспешно идет по трапу, испытал ревнивое чувство.
Колин остался стоять под дождем, проигнорировав ее совет не ждать отплытия судна. Эта погода была ему знакома, в Шотландии и в Англии приходилось бывать и не в таких переделках, к тому же он хотел произвести на нее впечатление надежного человека, на которого во всем можно положиться, даже если речь идет о том, что он будет просто стоять на пристани под дождем, пока Бет не скроется из виду.
Канаты были убраны, грузы и багаж давно заняли подобающее им место в трюмах, но пассажиров было немного. Раздался пронзительный гудок, колеса начали вращаться, отбрасывая пенящиеся волны. Капитан медленно вывел судно на середину реки. Колин шел по берегу и махал рукой вслед, пока был в состоянии различать фигурку Бет на палубе. Вскоре пароход исчез за поворотом, не оставив следа, кроме белого пара, растворявшегося в воздухе. Только тогда Колин покинул берег.
Бет нашла место на палубе под навесом, где можно было укрыться от дождя. Ей не хотелось идти в каюту, откуда она не могла бы любоваться окружающим пейзажем. Ее поразило, что в этих северных местах температура воздуха может упасть так быстро, стоило только тучам закрыть солнце. К счастью, она захватила с собой плед и еще два ей принес стюард, и она сидела, закутавшись, наблюдая, как берег из пологого превращается в крутой и отвесный. Кроме нее, на палубе никого из пассажиров не было, изредка пробегал кто-нибудь из членов команды, и только шум вращающихся колес и плеск воды нарушал тишину.
Вскоре у Бет появилось ощущение, что она видит все сквозь зеленое бутылочное стекло. Мокрые от дождя леса, которые теперь начинались почти от самой воды, отбрасывали волшебные изумрудные блики и даже облакам придавали зеленоватый оттенок. Но через час все снова изменилось – широкая прежде река стала сужаться, теперь она протекала между скал, и даже воздух, казалось, окрасился в глубокие темные тона ценных горных пород, мимо обломков которых они проплывали. Проход между скалами был настолько узок, что Бет показалось, будто пароход обязательно застрянет. Бет была так взволнована, что не могла усидеть на месте. Повязав поверх шляпки длинный шелковый шарф, она поспешила к перилам у борта и вцепилась в них, со страхом наблюдая, как пароход протискивается в узкий проход. Затаив дыхание, она зачарованно смотрела на блестящую от дождя скалу, по которой стекали струйки водопадов – и все это на расстоянии всего лишь дюйма от судна – так, по крайней мере, ей казалось. Посмотрев вверх, Бет увидела, что края скал по обеим сторонам вверху сближаются, образуя естественную арку в сотнях футов от поверхности воды, и подумала о таинственных силах, управлявших движением воды и земли, – силах, которые могут привести к созданию таких причудливых форм. Вспоминая старые предания, которые поведала ей мать, в то время как другим детям в этом возрасте родители рассказывают волшебные сказки, она вдруг почувствовала, как легко на фоне этой природы верить, что это одно из тех мест, где святой покровитель Норвегии, преподобный Олаф, король викингов-христиан, ударил по горе своим мечом, чтобы освободить воды озера в Тордендале, позволить им слиться с рекой, чтобы его ладья с головой дракона смогла проплыть в скрытую горами долину. Предание гласило, что первые поселенцы Тордендаля сошли именно с этой ладьи.
Пароход медленно проплывал между скал, шум воды эхом отдавался в горах. Бет поняла, что здесь даже в солнечную погоду должен стоять ледяной холод. И все же на почти голых скалах виднелись растения, временами появлялись островки низкорослых елей, на их ветвях собирались капли дождя, сверкавшие, словно бриллианты, в рассеянных лучах.
Когда, наконец, узкий пролив начал снова расширяться, края арки над головой расступились и открыли доступ свету. Стало видно, что облака рассеиваются, вскоре дождь прекратится. В этом месте река вбирала в себя несколько притоков и впадала в необычайно глубокую реку Торден, которую пополняли так же обильные водопады. Вода бурлила, пароход то бросало в бездну, то выталкивало на поверхность сильным водоворотом. Когда течение стало более плавным, из закрытого салона вышло несколько пассажиров в домотканой одежде. Одни держали руки в карманах, другие раскуривали трубки, прикрывая их сложенными ладонями; все с удовольствием поднимали к солнцу обветренные лица, напоминая друг другу, что предсказывали улучшение погоды вскоре после полудня. Хотя эти люди были заняты праздными разговорами, в их поведении чувствовалось какое-то беспокойство, характерное для тех, кто не привык к праздности, и Бет догадалась, что три часа вынужденного бездействия были для них нелегким испытанием.
Ландшафт смягчался, скалы отступали, появились леса и полоски земли, поросшей зеленой растительностью, то здесь, то там появлялись отдельные хижины с торфяными крышами, что предвещало в скором времени более многолюдные поселения.
Совершенно неожиданно, преодолев еще один поворот, пароход выплыл на бирюзовую поверхность озера, которая простиралась через всю долину. Бет чуть не задохнулась от открывшейся перед ней красоты. Меж гор пролегала глубокая ложбина, по краям которой располагались террасы, оставшиеся еще от ледникового периода. Создавалось впечатление пышного великолепия, тем более поразительного после совсем недавних мрачных картин. Такое же ощущение потрясения, очевидно, испытывали все путешественники, впервые оказавшиеся в Тордендале. Хотя еще не было видно водопада, которому долина была обязана своим названием, – озеро протянулось на пять километров, – издалека доносился его шум, напоминавший раскаты грома в горах.
На этой сцене главная роль принадлежала огромной, неправильных очертаний, горе, которая вырастала прямо из озера в дальнем конце долины. Она была намного выше других, с вершинами, покрытыми бело-голубыми льдинами. Бет моментально узнала ее по описанию матери. Это был Торденгорн, печально известный тем, что один-два раза в столетие здесь происходили оползни горных пород, а гораздо чаще, каждую весну, – сход снежных лавин. Бет почувствовала, как ее пробирает дрожь при мысли о разрушительной силе этой махины. В благоговейном ужасе она смотрела на гору, не в силах отвести глаз. Потом с трудом переключилась на другие пейзажи, но дрожь суеверного страха не проходила. Гора казалась символом опасности, которая угрожала ей в этом на первый взгляд, таком мирном месте.
Показалась одинокая ферма, но через несколько минут скрылась за деревьями. Стадо черных и белых коров паслось на лугу, на отдаленных пастбищах виднелись белые точки, напоминающие овец. Время от времени появлялись другие фермы, но так же быстро исчезали. Люди, работавшие в поле, оборачивались, чтобы посмотреть на проплывавшее судно, но не бросали своих дел.
Блаженно оглядывая долину, Бет думала о том, где находится снятый ею домик. Она знала только, что это место известно под названием Бугор. Ей было все равно, где расположен этот Бугор. Любой уголок вблизи от Торденгорна ее вполне устраивал. Какое-то движение привлекло внимание Бет. Это была маленькая девочка шести-семи лет, которая карабкалась на поросший травой выступ, чтобы лучше рассмотреть пароход. Там она примостилась и сидела с выражением торжества на круглом личике, с развевающимися длинными светлыми волосами, широко расставив ножки, так, что из-под юбки выглядывали белые панталончики. Бет повернулась к выступу и помахала девочке рукой, как махала многим другим детям из окна поезда и с палубы парохода. Но на этот раз она не дождалась ответного приветствия.
Решив, что девочка не разглядела ее, Бет помахала снова и убедилась, что девочка отлично ее видела, так как смотрела прямо на нее своими прекрасными ангельскими глазами, но рука ее не поднялась в приветствии, и Бет была поражена выражением ее лица: оно оставалось таким же неподвижно-торжественным, без тени застенчивости. Вдруг ребенок стал быстро спускаться вниз и скрылся за деревьями в направлении величественного особняка, который только что стал виден с палубы.
Бет заинтересовалась домом и забыла о ребенке. Она подумала, что это, должно быть, тот самый Нилсгаард, которым во времена юности матери владела богатая старая дама, – ее ферма была самой большой в долине. Дом был внушительных размеров, весьма изящных пропорций, с окруженной колоннами верандой и красновато-коричневой крышей. Весь он словно мерцал бледно-серебристым светом на фоне темного леса. Из-за деревьев было трудно определить, зашла ли девочка в дом, но старая хозяйка наверняка уже давно умерла, и здесь жили теперь другие люди. Бет изучала особняк, пока он не скрылся из виду.
Еще минут через десять пароход начал замедлять ход, приближаясь к деревянному причалу Тордендаля. Бет присоединилась к тем, кто приготовился сойти на берег, и трепетный восторг охватил ее, когда она ступила на обетованную землю. Ее никто не встречал, да она и не ожидала, что будут встречающие, ибо об этом в письме не просила. Ей только хотелось скорей добраться до своего домика. Но ничего подходящего для перевозки ее багажа не оказалось. Она проследила, чтобы вещи сгрузили и устроили под навесом, затем спросила прохожего, как ей добраться до Бугра. Ей показали дорогу за церковью, по которой она должна была выйти к нужному месту.
Бет направилась через деревушку, заметив по пути, что там был только один магазин, где продавалось все – от шнурков до мешков сахара. Домики производили жалкое впечатление – одни крашеные, другие обшитые темным деревом; в большинстве окошек виднелись горшки с цветами. Сверху жилища покрывались торфом. Найти церковь не составляло труда – она, черной просмоленной крышей напоминавшая пагоду, с фундаментом, относящимся еще к двенадцатому веку, стояла на склоне холма недалеко от деревни. Дорога живописно пролегала через поросшую высокой травой долину; всюду росли колокольчики, фиалки и венерины башмачки. Вскоре Бет добралась до Бугра, и невольный возглас отчаяния вырвался у нее, словно Торденгорн внезапно обрушился. Вместо коттеджа лежала кучка пепла, из которой торчал покалеченный остов печки. Бет подбежала к месту катастрофы и внимательно оглядела его – со времени пожара прошло не более недели. Дождь прибил золу, но не смыл следов нескольких человек, видимо, пытавшихся погасить огонь, потому что следы вели к ручью и обратно. Столбы, поддерживающие крышу, рухнули, но по иронии судьбы дверная рама, хотя и изрядно закопченная, стояла крепко, ведущие к ней ступени были завалены пеплом. Бет не в силах была пошевелиться, мозг сверлил настойчивый вопрос: что это? Второе предупреждение, еще один знак того, что пора распрощаться с мыслью о Тордендале?
Несмотря на горькое разочарование, Бет решила не сдаваться и бросить вызов судьбе. Место это прекрасно соответствовало ее целям. С одной стороны, оно находилось на достаточном расстоянии от деревни и гарантировало покой, хотя люди были неподалеку, с другой – располагалось на холме и давало возможность созерцать озеро поверх крыш и деревьев.
Взгляд ее привлекло яркое пятно на обуглившемся полу: кто-то здесь был, проходил через уцелевший порог, чтобы взглянуть на пожарище. Бет двинулась по следам и подобрала увядающий алый лепесток. Хотя вокруг росли кусты диких роз, этот лепесток принадлежал благородной садовой розе. Невольно на память пришло имя Пауля Рингстада, просто по ассоциации с лепестком. Бет поморщилась – ей не хотелось вспоминать о нем. Она собиралась выбросить лепесток, когда услышала сзади треск и поняла, что за нею наблюдают.
С замиранием сердца Бет обернулась, но не увидела ничего, кроме деревьев, которые образовывали защитную полосу, укрывая дом. Кругом не было ни души, но за одним из стволов зоркие глаза Бет различили краешек подола юбки из набивной ткани в горошек. Она вздохнула с облегчением и улыбнулась.
– Подойди и посмотри, что я нашла! – позвала она, сказав первое, что пришло на ум.
Ответа не последовало, юбка исчезла, что означало, что ее обладательница тщательнее укрылась за деревом. Бет расправила лепестки тыльной стороне ладони и присела на камень, показывая всем своим видом, что не намерена уходить.
– Я видела тебя с палубы парохода, – продолжала она мягко. – Ты всегда наблюдаешь с того выступа? Или встречаешь кого-нибудь, кто прибыл на этом судне?
Бет припомнила, что среди сходивших была опрятного вида молодая женщина.
– Наверное, поджидала маму?
Из-за дерева осторожно выглянуло круглое личико. Девочка недоверчиво уставилась на Бет. Удлиненные, несколько раскосые глаза удивительного темно-голубого цвета под дугообразными бровями, утонченные черты матового лица – все выражало сложную гамму чувств и прежде всего любопытство, смешанное с осторожностью и страхом. Бет была вновь поражена почти взрослой серьезностью ребенка и снова подняла руки, чтобы показать, что у нее что-то есть.
– Сможешь угадать? Скажи, что у меня в руке?
Девочка еще секунду постояла и снова спряталась за деревом, делая вид, будто что-то собирает, потом она немного приблизилась к Бет, держа одну руку за спиной, словно пряча то, что подняла с земли. При более близком рассмотрении Бет поняла, что ребенок принадлежит отнюдь не к бедной крестьянской семье, ибо ее красное платьице было сшито из шелка и отделано кружевом ручного плетения, не уступавшим по красоте французскому – им были оторочены ворот и манжеты; вдобавок на узеньком запястье красовался золотой браслет. Хотя девочка была без обуви, это ничего не означало: Бет припомнила, как сама, будучи ребенком, сбрасывала башмаки при первой же возможности.
– Как тебя зовут? – спросила Бет тихо, словно имела дело с дикой птичкой, которую боялась спугнуть. Ответа не последовало, но глаза, похожие на два сапфира, продолжали с интересом разглядывать гостью. Бет сделала еще одну попытку.
– Меня зовут Элизабет Стюарт, хотя все друзья называют меня просто Бет. Я собиралась пожить в этом домике, но он сгорел. Там внутри я нашла то, что у меня в руке. А ты можешь угадать, откуда я приехала?
Девочка сделала робкий шаг вперед и застенчиво протянула кулачок, который до сих пор держала за спиной. Бет поняла, что ее предложение поиграть в «угадайку» принято.
Это ее очень обрадовало.
– Хочешь, я отгадаю, что у тебя в кулачке? – спросила она и получила в ответ легкий кивок. – Отлично. Дай-ка подумать… Цветок? Нет? М-м… Камешек? Листок? Или жучок? Опять не угадала? Мне это плохо удается. Ягодка?
Девочка серьезно кивнула, маленькая ручка разжалась, на ладошке лежала земляничка, еще незрелая, но целенькая, на коротком стебельке. Бет хмыкнула, девочка выбросила ягодку и маленькими прохладными пальчиками дотронулась до руки Бет, прося показать, что там находится. Бет показала лепесток.
– Ну, а теперь подумай, как этот лепесток оказался в сгоревшем доме? – подзадоривала Бет. – Может, его просто принес ветер из чьего-нибудь сада? Или он выпал из венка тролля? Реакции не последовало. Только еле заметная улыбка скользнула по ангельскому личику. Однако лепесток, казалось, всецело завладел вниманием девочки. Она положила его себе на ладошку и сдунула, смешно надув щеки. Бет мягко взяла в свою руку тонкое запястье. – Почему же ты не отвечаешь? Мне бы хотелось услышать твое имя.
Девочка отпрянула, словно инстинктивно боялась всех и всего. На мгновение Бет показалось, что она сейчас убежит, но та, помедлив, взяла в руку палочку и направилась к крыльцу. Еще до того, как она нагнулась и стала вычерчивать буквы на земле, Бет поняла то, чего не понимала раньше. Ребенок не говорил! Девочка была немой! Медленно вырисовалось имя: Джулиана. Она еще не кончила писать, как на тропинке послышались шаги. Девочка моментально стерла написанное, вскочила и убежала, исчезнув за деревьями, оставив Бет одну на Бугре.
На тропинке появилась женщина, которую Бет приметила на пароходе. Ей было за тридцать, прекрасный цвет лица свидетельствовал о хорошем здоровье, а не об ухищрениях косметики. Черты ее были некрасивыми и могли даже показаться безобразными, если бы не радушное, приветливое выражение обрамленных длинными ресницами добрых карих глаз, излучавших мягкий свет из-под очков в стальной оправе. Заметив Бет, она вежливо поклонилась.
– Добрый день! – сказала Бет. – Буду признательна, если вы скажете, как случился пожар в этом доме.
Женщина радостно всплеснула руками, видимо узнав Бет, но не сразу ответила на вопрос.
– Добрый день! Если бы я знала, что вы так хорошо говорите по-норвежски, я бы представилась еще на судне и подготовила вас к этому несчастью. Как только я увидела, что вы здесь стоите, то поняла, что вы, должно быть, та самая мисс Стюарт, которая хотела снять на время домик. Путешественники, которые сходят на берег, чтобы полюбоваться долиной, обычно не забредают так далеко, хотя можно проехать в вагонетках и полюбоваться красотой водопада.
– Вам известно обо мне все, даже моя фамилия…
– Разрешите мне тоже представиться. Я фрекен Ларсен, родом из Бергена. Этот город не похож на Тордендаль, он полностью открыт миру, тогда как долина заперта со всех сторон. Поэтому каждая новость, доходящая до Тордендаля, превращается в событие и быстро облетает всю деревню. Раньше не было случая, чтобы иностранка хотела на время снять дом в Тордендале. – Она виновато улыбнулась, словно извиняясь за любопытство, свое и соседей. – Никому не известно, как возник пожар. Когда заметили пламя, было уже поздно, оставалось разве что не дать огню перекинуться на лес.
– Когда это случилось?
Женщина задумалась:
– Девять… нет, десять дней тому назад. У моего хозяина как раз был день рождения.
Десять дней! Спустя два дня после события в горах! Это не могло быть случайностью, наверняка намеренный поджог.
Женщина заговорила снова.
– Вам не попадалась на глаза его маленькая дочь? У нее длинные светлые волосы.
– Она была здесь. Вы волнуетесь, что она заблудится?
– Нет. Джулиана – дитя природы, в этом смысле ей не грозит опасность. Я поощряю ее интерес к окружающему миру, она моя ученица.
– Так вы школьная учительница? – Бет двинулась по дороге в сторону деревни, женщина шла рядом. Общество молодой леди явно доставляло ей удовольствие, и она не прочь была похвастаться перед односельчанами, что первая познакомилась с гостьей.
– Нет, я гувернантка. В Тордендале нет школы. Очень досадно, но местные жители подозрительно относятся ко всему, что может изменить их образ жизни. Они и сегодня живут так, как много веков назад.
– Какая отсталость!
– Согласна, но их трудно переубедить. Они горды и замкнуты, как их горы.
– Джулиане повезло, что у нее есть гувернантка. Девочка сидела на выступе скалы, когда подходил пароход. Наверное, ждала вас?
Фрекен Ларсен отрицательно покачала головой.
– Она не меня ждала. Она… – голос ее вдруг стал невыразительным, – она часто сидит там.
Бет хотела задать еще много вопросов, но сдержалась. Гувернантка иногда отставала на пару шагов, если тропинка сужалась. Бет говорила через плечо.
– У меня были большие трудности с тем, чтобы найти место для жилья. Теперь, когда мой домик сгорел, я просто не знаю, где можно найти другое пристанище. Думала, что в вашем магазине могут помочь, но, возможно, вы мне что-нибудь посоветуете?
Ответ женщины был далеко не утешительным.
– Сомневаюсь, что вам удастся что-нибудь найти. Я уже говорила, что люди здесь живут очень замкнуто; в любом случае, они слишком заняты своми фермами, чтобы предоставить иностранной гостье те условия, на которые она вправе рассчитывать. Вы, наверное, заметили, что женщины работают в поле наравне с мужчинами и даже детям даются посильные задания. – Она взглянула на свои карманные часы. – У вас есть два часа до отхода парохода. Но даже если бы в вашем распоряжении был целый день, вы бы ничего не добились. Советую вернуться в Рипдал и обосноваться там. Тордендаль не оказывает гостеприимства чужакам.
Бет остановилась и резко повернулась к фрекен Ларсен – так, что та даже испугалась.
– Почему вы так говорите? Вы ведь сами приехали из Бергена, разве вы не чужая для них?
Фрекен Ларсен виновато улыбнулась:
– Я не хотела вас обидеть. Вы совершенно правы, но я уже давно живу здесь в большом доме Нилсгаард и привыкла пользоваться местным диалектом. Слова о чужаках вырвались сами собой. Извините.
– Значит, эта фраза здесь в ходу, не так ли?
Бет не припоминала, чтобы мать когда-либо употребляла ее, но Астрид Стюарт любила больше рассказывать о тех сторонах жизни в долине, которые ей были приятны, и старалась выбросить из памяти все горестное и мрачное. Это часто бывает с людьми, отчаянно скучающими по дому.
– Ну, что ж, раз вы заговорили об этом, могу сказать, что вы правы. Местные жители повторяют ее каждый раз, когда с гостем приключается какая-нибудь неприятность. Только на днях я слышала ее, когда приезжий торговец поскользнулся, спускаясь с лестницы нашего магазина, и повредил лодыжку. Мне кажется, что здесь нет никакой связи, но не спрашивайте, как получилось, что эта фраза вошла в употребление, потому что этого я не знаю. – Она указала рукой вперед. – Пойдем вместе? Умоляю, не подумайте, что я имею что-нибудь против вас лично. Просто оговорилась, у меня не было никаких задних мыслей, уверяю вас!
Желание женщины загладить свою вину было абсолютно искренним, чувствовалось, что она не имела в виду ничего плохого и искренне сожалела о допущенной оплошности.
– Понимаю, – сказала Бет. – Однако я хочу остановиться в Тордендале, а не где-нибудь, и даже если мне придется жить в амбаре или хлеву, я не изменю своего решения.
Это заявление было сделано почти веселым тоном, но в нем чувствовалась твердая решимость.
– Кстати, если речь зашла об амбарах и хлевах, где находится ферма Холстейнов?
– Ее можно увидеть отсюда. Она расположена на противоположном берегу озера.
Теперь они вышли на дорогу, которая делила деревушку на две части и вела мимо магазина и домов прямо к причалу, где стоял на якоре пароход. Фрекен Ларсен указала на длинный двухэтажный дом с черепичной крышей, который был виден за деревьями на другом берегу озера. Бет почувствовала такое волнение, что вынуждена была замедлить шаг. Там родилась ее мать. Три поколения ее предков обрабатывали землю в Тордендале.
Гувернантка неправильно поняла вопрос Бет о Холстейнгаарде.
– Не рекомендую искать приюта в этом доие, – пыталась она отговорить Бет. – Холстейны всегда были очень зажиточным семейством, по крайней мере, мне так говорили, и большая часть земли по ту сторону принадлежит им. А на этой стороне правит Нилсгаард. Но я, кажется, придумала, кто может помочь вам! Лицо ее радостно сияло. – Пойдемте со мной в Нилсгаард, спросим у фру Серензен, экономки. Она знает всех в Тордендале.
– Очень любезно с вашей стороны! Охотно принимаю приглашение, – сказала Бет.
Дорога в Нилсгаард лежала через сосновый лес, усеянный дикими цветами, они росли даже в тенистых уголках. Бет внимательно рассматривала растения, но не пропускала ничего, что говорила фрекен Ларсен. Гувернантка болтала без умолку, не давая Бет возможности продолжить расспросы о Холстейнгаарде, но она не особенно огорчалась, надеясь со временем узнать все, что ее интересовало.
– Я приехала в Нилсгаард из Кристиании, где у меня была работа, – говорила фрекен Ларсен, – но не представляла тогда, что будет так трудно. Джулиана – прелестный ребенок, но живет в своем собственном мире. Если она что-то захотела, переубедить ее непросто, приходится вести постоянные баталии.
– Это и не удивительно, ведь она не может говорить, – заметила Бет.
Фрекен Ларсен поправила прическу.
– Так вы уже знаете о ее недостатке? Многие принимают ее молчание за робость и даже упрямство и реагируют по-своему. Джулиана очень чувствительна, пуглива и обидчива, но я уверена, что с ней нужно обращаться как с нормальным ребенком. Всегда стараюсь быть с ней справедливой, но и требовательность необходима.
Бет подумала, что, несмотря на стремление немного прихвастнуть, фрекен Ларсен весьма неглупа. Она прекрасно разбиралась в том, что нужно ее воспитаннице, понимала психологию ребенка.
– Как разумно вы поступаете, – одобрила Бет.
– Ее учили говорить в детстве, но года полтора назад, когда умерла ее мать – это был нечастный случай, и все произошло на глазах ребенка, – она потеряла дар речи от шока.
– Бедная девочка! – воскликнула Бет сочувственно. – Может быть, со временем это пройдет?..
– Мы все живем надеждой, но в доме стараются на эту тему не говорить. Мы пытались задавать ей вопросы, но создается впечатление, что Джулиана ничего не помнит о случившемся, за что нужно благодарить Бога. У ее отца есть свои причины запрещать даже упоминать об этих событиях в стенах Нилсгаарда, но это уже другая сторона трагедии, о которой, действительно, лучше забыть.
Фрекен Ларсен смутилась, невольно сболтнув лишнее, но ей редко приходилось разговаривать с приятными интеллигентными дамами, она тосковала по обществу и чувствовала себя в Тордендале очень одинокой. Одиночество только изредка нарушалось поездками в Лиллехаммер, чтобы купить все необходимое для занятий.
– Да, самое лучшее – забыть об этом, – повторила она твердо и переключила внимание на дом, появившийся из-за деревьев. – Вот и Нилсгаард. Он был выстроен в середине восемнадцатого века. Не такой величественный, как средневековые постройки в вашей стране, но хороший добротный дом для того времени. В ту пору датский губернатор имел удобную резиденцию во всех местах, куда ему приходилось наведываться для сбора налогов и других дел. Нилсгаард был выстроен на частные средства, а не на деньги из государственной казны, поэтому первый владелец имел право передать его по наследству дочери, когда та вышла замуж за сына местного священника. Так получилось, что дом оказался собственностью Бергсхолмов и с тех пор наследуется из поколения в поколение.
Бет знала об этом по рассказам матери.
– Я припоминаю историю любви местного юноши и дочери датчанина; мне о ней рассказывали когда-то. Но в то время говорили, что домом владела незамужняя дама…
– Совершенно верно. Старая фрекен Бергсхолм дожила до глубокой старости, а когда умерла, оставила дом внучатому племяннику, он-то и есть отец Джулианы.
Беседуя, они подошли к самому дому, который стоял на пригорке, возвышаясь над озером. Гувернантка указала на здание с восхищением:
– Ну разве он не замечательно красив?
Никому бы не пришло в голову отрицать эту истину, и Бет была рада возможности посетить Нилсгаард. Она нетерпеливо проследовала за гувернанткой через белые ворота и по подъездной дороге подошла к особняку. Даже вблизи дом, казалось, органично вписывался в местный ландшафт, ибо линии его были просты и непритязательны, как горы и лес; деревянная облицовка была выкрашена в перламутрово-белый цвет, только фасад напоминал о мощном беспокойном духе старых мастеров, которые украсили искусной, хотя и несколько примитивной, резьбой входную дверь, наличники окон и колонны, обрамлявшие веранду. Бет поднялась за своей спутницей по лестнице, ведущей на веранду, затем они вошли в дом. Ее приятно поразил запах свежей сосны; большой холл занимал почти весь первый этаж, его разделяла на равные части лестница, ведущая наверх.
С замиранием сердца Бет обозревала внутреннее убранство, которое сохранило все черты далекой старины. Расписанные вручную стены создавали великолепный фон для изящной мебели и дорогих безделушек из позолоченной меди и фарфора, которые, словно в зеркале, отражались в полированном полу из гладко выструганных сосновых досок. Стены были сделаны с таким мастерством, что в одних местах напоминали драпировки из экзотического шелка, в других – из атласа и бархата; все это создавало ощущение такой легкости, что казалось, будто складки ткани должны колебаться при малейшем движении воздуха. Подняв глаза вверх, Бет застыла на месте. Это был один из тех розовых потолков, о которых любила вспоминать мать, но которые дочь не надеялась когда-нибудь увидеть. Во всей средневековой красоте перед ней предстали гирлянды роз и листвы, чудесно переплетенные, что свидетельствовало об искусстве древних деревенских умельцев, не виданном доселе. Из-за перемен во вкусах и стилях, привнесенных временем, стали отдавать предпочтение не расписным, а крашеным или оклеенным обоями потолкам, но здесь, в Тордендале, редчайший образец ушедшего мастерства пережил века.
В глубине зала открылась дверь, появилась высокая, стройная молодая женщина. Сначала она не заметила Бет.
– А, вы вернулись, фрекен Ларсен? Достали нотные альбомы и все, что хотели?
– Да, все привезла, спасибо, – ответила гувернантка и, улыбаясь, кивнула в сторону Бет.
– Я привела мисс Стюарт, ту самую гостью из Шотландии, которая хотела снять сгоревший коттедж. Вас, наверное, удивит, что она свободно владеет норвежским. Надеюсь, что фру Серензен посоветует другое место, где можно остановиться. Но, может быть, у вас тоже найдется что предложить мисс Стюарт?
Молодая женщина повернулась к Бет. У нее были мягкие золотистые волосы, обрамлявшие лицо потрясающей красоты со слегка выдающимися скулами, прекрасными золотисто-карими, словно янтарными, глазами и твердым, хорошо очерченным ртом. Она двигалась неспешно и с достоинством, слегка шурша широкими юбками муслинового платья, а несколько циничное выражение лица навело Бет на мысль о том, что вызвать удивление этой дамы – не такое простое дело и что умения шотландки говорить по-норвежски для этого явно недостаточно.
– Добро пожаловать в Нилсгаард, мисс Стюарт, – вежливо сказала дама, но тон ее оставался холодным и не выражал радушия, которое предполагалось в данном случае. – Я фрекен Холстейн.
Эти слова поразили Бет. Неужели это одна из ее кузин?
– Вы, случайно, не Джина? – сдержанно спросила Бет, припомнив оставшиеся без ответа письма и враждебный прием в горах.
При этом вопросе молодая дама побледнела и сжала пальцами шею.
– Нет, Джина умерла полтора года тому назад. Она была старшей из сестер, а я младшая, Анна. Откуда вам известно ее имя?
Бет поняла, что смерть Джины была причиной того, что она не получила ответа на свои письма, хотя, конечно, написать ответ мог и кто-нибудь другой из членов семьи, как того требовала вежливость. Анна, например, или Зигрид при обычных обстоятельствах могли бы подать ей весточку, но, судя по происшествию в горах, обстоятельства складывались не совсем обычно. Бет решила, что должна, не теряя самообладания, положить конец этому спектаклю.
– Вы первая из тордендальских Холстейнов, кого я встретила, потому и подумала, что вы Джина. У меня не было намерения огорчать вас, и я приношу соболезнования по поводу вашей утраты. – Затем с некоторым вызовом Бет продолжила: – Но можете ли вы сказать, не лукавя, что вам неизвестно имя Элизабет Стюарт или что вы не в курсе, почему из всех возможных мест в Норвегии я выбрала именно эту долину?
Глаза Анны сузились, она враждебно смотрела на Бет.
– Ваше имя упоминалось несколько раз за последние несколько недель, потому что простые люди Тордендаля были очень обеспокоены предстоящим визитом иностранной гостьи, но не следует обольщаться и преувеличивать значение своей персоны. Вы слишком самоуверенны, если считаете, что все сразу должны запомнить ваше имя.
Пренебрежительный тон дамы и ее нежелание прекратить глупую игру доводили Бет до бешенства, но ей пока удавалось держать себя в руках.
– Я послала в Холстейнгаард два письма, где уведомляла о своем приезде в Тордендаль. Я – единственная дочь покойной Астрид Холстейн, которая некогда сбежала из дома с моим отцом Дональдом Стюартом, тоже ныне покойным. Мы с вами двоюродные сестры. Вы и теперь будете утверждать, что мое имя для вас ничего не значит?
Лицо Анны выражало крайнее изумление, уже через мгновение она осознала, что действительно видит перед собой родственницу, Она быстро овладела собой, но никаких извинений не последовало.
– Наверное, мое поведение показалось вам невежливым, но я уже давно не слышала, чтобы имя вашей матери упоминалось в доме, к тому же у нас считают, что у нее не было детей…
Она замолчала. Незаметно войдя в открытую входную дверь, появилась Джулиана и, немного помолчав, подбежала к Бет, показывая, что у нее в руке. Это был лист, на котором лежало с дюжину мелких земляничек. Бет сразу поняла, что девочка, должно быть, специально искала их, чтобы загладить вину за незрелую ягодку, и присела, чтобы ее лицо было на уровне лица Джулианы.
– Спасибо, – произнесла Бет мягко, принимая подарок. – Ты мне оказала гостеприимство, я этого никогда не забуду.
Девочка отступила. Ее взгляд тронул Бет до глубины души. В то же мгновение ребенок резко повернулся и исчез так же быстро, как появился. Бет выпрямилась. Анна и гувернантка смотрели вслед удалявшейся Джулиане.
– Ну, – воскликнула фрекен Ларсен, – скажу вам, что никогда раньше не думала, что Джулиана способна повести себя так с иностранкой! Должно быть, вы ей понравились, когда встретились там, на Бугре. Она никогда ни с кем не заводит дружбу. – Ее доброе некрасивое лицо выражало надежду: – Я искренне надеюсь, что вам удастся погостить в Тордендале…
С площадки лестницы раздался мужской голос:
– Давайте откроем старый домик у залива и устроим там мисс Стюарт.
Все посмотрели на говорившего. Бет сразу узнала голос, она давно интуитивно чувствовала, что встреча с этим человеком неизбежна. Анна и фрекен Ларсен были искренне раздосадованы и не скрывали огорчения. На площадке, застегивая манжеты, стоял Пауль Рингстад, безупречно причесанный и элегантно одетый в темный городской костюм. Он, несомненно, слышал все, о чем шла речь в холле.
Анна запротестовала:
– Вы не можете всерьез предлагать это, Пауль! Дом заперт уже много лет.
Он не ответил, прошел в спальню и через несколько секунд появился снова, держа в руках шляпу, трость и чемодан. Бет поняла, что он снова отправляется в Кристианию на том же пароходе. Спускаясь вниз, он поймал взгляд Бет:
– Можете рассчитывать на гостеприимство Нилсгаарда, пока не будет готово другое помещение.
Анна быстро двинулась ему навстречу:
– Вы с ума сошли? В таком мрачном месте, как дом у залива, ни один человек не выдержит более одной ночи, если он не привык к полному одиночеству. Только попусту потратим время на уборку, наша гостья сбежит на следующий же день. Предлагаю, чтобы она осталась здесь. Все же она моя кузина… – У нее вырвался странный звук, похожий и на смех, и на рыдание. – И ваша кузина по линии жены, моей безвременно погибшей сестры.
Бет заметила, как напряглось ее лицо. Значит, Джина была женой Пауля и матерью Джулианы. Дойдя до последней ступеньки лестницы, он снова обратился к Анне:
– Уверен, что одиночество не испугает мисс Стюарт…
– Элизабет, – подсказала Анна.
– Все зовут меня Бет, – добавила Бет.
Он проигнорировал обе подсказки:
– … потому что она и раньше собиралась жить в доме, который стоял в полной изоляции.
– Но не в таком, как наш, – в тоне Анны звучали скрытые намеки. – Вам хорошо известно, какой репутацией пользуется наш старый дом.
Неожиданно Пауль взглянул прямо в глаза Бет.
– Но вы же не суеверны, кузина? – произнес он отрывисто, в глазах играла насмешка. —
У вас не истеричный склад характера, вы не станете пугаться собственной тени по ночам в доме, который связан с самыми старыми легендами в долине. Думаю, что россказни о призраках вы не воспринимаете слишком близко к сердцу. Помню, что вы настойчиво пытались познакомиться с этими преданиями, когда мы беседовали на корабле.
Анна подозрительно перевела взгляд с Пауля на Бет.
– Вы уже встречались?
Он ответил, не отрывая взгляд от лица Бет.
– Да, на пароходе, когда плыли по озеру Мьоса. – Ему доставляло видимое удовольствие подтрунивать над Бет. – Или в тени Торденгорна все выглядит иначе? Может, вы уже не уверены, что хотите полного одиночества?
Бет с трудом переносила его насмешливый тон. Она ответила с горячностью:
– Ровно ничего не изменилось! Теперь, когда я увидела Тордендаль своими глазами, я еще больше хочу здесь остаться.
– Тогда можете пользоваться домом, сколько захотите.
Фрекен Ларсен произнесла скорее для себя, чем для других:
– Или столько, сколько выдержит.
Бет услышала, но не обратила внимания: мысли были всецело заняты Паулем Рингстадом, чье высокомерие оскорбляло ее гордость. Бет не терпела, когда ею манипулировали как куклой. Он так все обставил, что отказаться от приюта значило бы капитулировать – признаться, что она боится жить одна в старом доме. Как он смеет так с ней разговаривать?! Она не хотела принимать его предложения, чтобы потом быть обязанной, но он не оставил ей другого выбора, и Бет сознавала это.
Неожиданно, сама себе удивляясь, Бет испытала что-то похожее на восхищение его смелостью.
– Старый дом мне идеально подходит, – сказала она гордо. – Я бы поселилась там сегодня же, если возможно. Я уже и так отложила на две недели исполнение своих планов. Мне нужно сделать книгу о диких цветах, именно поэтому приходится задерживаться здесь дольше, чем обычным путешественникам. Так что если бы мы сейчас договорились о цене…
Он не дал ей возможности закончить фразу:
– О плате не может быть и речи. Старый дом простоял пустым слишком долго, а здания приходят в негодность, если в них не живут люди. Это вы оказываете нам услугу, соглашаясь поселиться там. А теперь пора идти. Дела требуют регулярных поездок в Кристианию, но я скоро вернусь. – Он поклонился. – Прощайте!
Анна подошла к двери раньше, они вместе спустились с веранды (она на дюйм приподняла шуршащие юбки), послышался ее приглушенный голос, обращенный к Паулю. Они направлялись к воротам. Нетрудно было угадать, что она все еще не была уверена, что следует разместить Бет в старом доме.
Гувернантка закрыла дверь.
– Ну-ну, – сказала она с деланной бодростью, вынимая перламутровую булавку из шляпы, а потом и снимая шляпу. – Значит, все удачно устроилось. Теперь у вас есть где жить, и сроками вас не ограничивают, сможете остаться, сколько захотите.
Бет усмехнулась:
– Или сколько выдержу.
Фрекен Ларсен покраснела:
– Мне не следовало этого говорить. Не обращайте внимания. Когда дом стоит запертым так долго, вокруг него создается определенная атмосфера. Не каждому дано это вынести. Но в вас есть решительность и воля, это сразу видно, и стоит вам там появиться, как вы измените все одним своим присутствием. Давайте я повешу вашу накидку и шляпу. А теперь отдохните, я принесу кофе.
Бет сама прошла в гостиную, где увидела такие же разрисованные деревянные стены, как в холле. Узор напоминал россыпи алмазов, а сами росписи походили на дорогие обои, выгоревшие от солнца у окон, что не нарушало их очарования. Мебель была старинной и элегантной, диваны и кресла обтянуты полосатым шелком, в углу стояла черная, с орнаментом, печь от пола до потолка – источник тепла и уюта в зимние месяцы. Бет села в кресло; вскоре в холле послышались голоса и шаги. Вошла Анна.
– Фрекен Ларсен пошла за кофе? Хорошо. – Она села на диван напротив Бет. – Я говорила с экономкой, она обещала нанять несколько человек в деревне, чтобы домом занялись сейчас же. После кофе мы сходим туда. Мне самой интересно посмотреть, что там делается.
– Вы никогда там не были?
– Не так давно забиралась на галерею, но сам дом был закрыт, я в него не заглядывала. Когда мы были детьми – Зигрид и я, – то подбивали друг друга постучать в дверь… у нас это было вроде игры… заглянуть в щели ставен… А бедная Джина боялась даже приближаться к нему. Знаете, я вспомнила… Мне было тогда лет десять, когда мама однажды сказала, что у нее есть старшая сестра. О скандале, который последовал за побегом вашей матери, я узнала от местных сплетниц. Для дедушки это был такой удар, он выбросил Астрид из сердца, словно ее никогда не было.
– Знаю. Мама всю жизнь переживала из-за этого.
Анна усмехнулась:
– Помилуйте, почему так должно было случиться? Дедушка был страшный эгоист, и, насколько мне известно, ваша мать оказалась едиственным человеком, который осмелился ослушаться его. Он, естественно, принял меры, чтобы вторая дочь не смогла сама выбрать спутника жизни, выдал ее за инвалида, которому место было в инвалидном доме, а не в Холстейнгаарде. В результате моей матери пришлось прожить здесь всю свою жизнь. У нее было трое детей, которые рождались одни за другим с короткими перерывами. В том же доме она овдовела и оказалась привязанной к этому месту, потому что была стеснена в средствах; потом и она умерла от чахотки. Так что дед перенес свой деспотизм на внучек сделал их такими же несчастными, каким были его дочери. Он умер через месяц после Джины, в девяносто четыре года. Уже впал в слабоумие, но и в этом состоянии продолжал нас тиранить. Я не ходила на его похороны и не знаю, где находится его могила. – Она сжала губы, вся ненависть и гнев выразились в этом жесте. Бет подумала, что сама Анна способна проявлять такое же бессердечие, как и ее дед.
– Мать скучала по Тордендалю, – объяснила Бет. – До самой смерти испытывала ностальгию.
Между тем она пристально изучала Анну и пришла к выводу, что та либо обладает незаурядным даром актрисы, либо на самом деле ничего не знает о письмах. Она решила проверить.
– Кто теперь живет в Холстейнгаарде?
Анна слегка взмахнула рукой:
– Зигрид, разумеется! Так как не было наследника, дом и земля принадлежат ей. Если бы Джина была жива, все бы перешло к ней как к старшей. – Она криво усмехнулась. – Мне не досталось ничего.
Бет подалась вперед:
– Значит, Зигрид могла получить письма, которые я адресовала Джине? Почему она не ответила?
Анна пожала плечами:
– Не знаю. Она очень своевольная, сама себе закон. Не признает условностей. Во многом похожа на деда, поэтому мы с ней не так близки, как подобает сестрам. Я ее почти не вижу. После смерти Джины я переселилась в этот дом, чтобы присматривать за Джулианой, и с тех пор не была в Холстейнгаарде.
Фрекен Ларсен внесла поднос с кофе и украдкой взглянула на Анну, не зная, что за ней самой наблюдает Бет. Сзади шел слуга с подносом, уставленным закусками. Их приход прервал разговор кузин. Бет задумалась над перехваченным взглядом. В нем было что-то похожее на осуждение. Бет решила, что в плавном течении жизни Нилсгаарда было много подводных камней и странностей, и ей захотелось как можно скорее поселиться в старом доме. Но действительно ли ей этого хотелось? Тут она заметила, что Анна положила на маленький столик ключ от дома. Он был большим и черным, как в старые времена. Бет почувствовала, как по спине пробежали мурашки.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Розы во льдах - Лейкер Розалинда



Прекрасныйй роман, с интресным и нестандартным сюжетом, не затянут. Получила очень большое удовольствие от прочтения,и появилось желание прочитать и ругие романы писательницы
Розы во льдах - Лейкер РозалиндаOlga DB
9.02.2015, 10.21





Очень интересно и необычно, я под впечатлением
Розы во льдах - Лейкер РозалиндаОксана
17.07.2015, 22.12





ничего себе любовный романчик, да это просто фильм ужасов!!! приведения, мистика, убийства. у кого слабые нервы перед сном читать не рекомендую. но сюжет очень интересный.
Розы во льдах - Лейкер РозалиндаЮля
22.07.2015, 0.46





Просто супер!!! Ничего подобного не читала. Очень необычный и интригующий сюжет. Много тайн и мистики. И,конечно, ЛЮБОВЬ!
Розы во льдах - Лейкер РозалиндаОльга
5.02.2016, 21.32








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100