Читать онлайн Аттракцион любви, автора - Лейкер Розалинда, Раздел - Глава 8 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Аттракцион любви - Лейкер Розалинда бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.6 (Голосов: 20)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Аттракцион любви - Лейкер Розалинда - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Аттракцион любви - Лейкер Розалинда - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Лейкер Розалинда

Аттракцион любви

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 8

Еще несколько недель беременность Лизетт оставалась незамеченной. Торговля шалями шла в гору, за что мадам Фабиньон даже немного повысила ей зарплату. Однако скопить хотя бы немного денег почти не удавалось, и Лизетт ломала голову, на чем еще сэкономить.
Она изо всех сил старалась оттянуть момент увольнения. Ей нравилась работа, Клодин стала ее верной подругой, да и с другими сотрудниками у нее складывались хорошие отношения. Экономя каждое су, она была благодарна Пьеру, отдававшему ей газеты, после того как он прочитывал полосу с новостями о скачках и велогонках. Просматривая заголовки, она всегда задерживалась на рубрике вакансий.
Лизетт хотела найти место экономки в приличном доме. Если она хорошо себя зарекомендует и станет незаменимой для хозяев, то может остаться там и после рождения ребенка. Она подготовила несколько рекомендаций, характеризующих ее разнообразные таланты, написав их на той же дорогой бумаге.
В газете она нашла два объявления о вакансиях экономки, показавшихся ей подходящими, и обратилась по обоим адресам. Первым был дом отставного судьи, проживавшего в соседнем городке: Второй адрес принадлежал владелице замка, находящегося поблизости. Своим потенциальным нанимателям она сообщила дату возможной встречи, и на оба ее письма довольно быстро откликнулись, хотя и с оговоркой, что ситуация может неожиданно измениться, а место к моменту встречи оказаться занятым. Другого она и не ждала от их писем, но, даже если бы ей отказали, сделала вывод, что ее шансы найти подходящую работу довольно высоки.
И вдруг, совершенно неожиданно, за месяц до истечения срока договора с мадам Фабиньон все ее планы рухнули из-за той же мадам Фабиньон. Она решила, что если Лизетт благодаря ее природной красоте и элегантности удается так успешно продавать платки и шали, то почему бы не сделать её моделью наряду с другими манекенщицами из пошивочного цеха. Кому как не ей демонстрировать на себе новые модели одежды!
– Да, но мне нравится работа продавщицы, я с удовольствием продаю шали и платки, – протестовала она.
– Не будь дурочкой, – отрезала мадам Фабиньон. – Разве ты не видишь, что я стараюсь ради тебя? Ты можешь продвинуться по службе, будешь получать комиссионные с продаж.
Зная прижимистость мадам Фабиньон, Лизетт не рассчитывала на высокий процент, но даже небольшая прибавка к зарплате была ощутима для ее кошелька. Она еще не начала собирать приданое для новорожденного, да и себе скоро придется покупать новую одежду – через несколько недель она уже не влезет в свои старые платья.
– Хорошо, мадам, – согласилась она. – Когда я должна приступить к новой работе?
– Сегодня. В отделе платков вместо тебя поставим Селестину.
По широкой винтовой лестнице Лизетт поднялась в салон, работавший по образцу парижских салонов высокой моды. Руководительница салона мадам Буало величественно восседала за бюро в стиле Людовика XVI, приветствуя в этом роскошном интерьере именитых и богатых клиентов, которые могли позволить себе приобретать здесь одежду. Она что-то писала, когда Лизетт подошла к ней.
– Вы новая манекенщица? – отрывисто спросила она. – Мне доложили о вашем приходе. Пройдите в ту дальнюю дверь. Одна из наших закройщиц снимет с вас мерку.
В пошивочном цехе Лизетт пережила настоящий шок, когда портниха стала обмерять сантиметром ее талию, затем сверила результат, а потом вторично смерила талию.
Портниха недовольно сдвинула брови, накинув сантиметр на шею.
– Талию придется утянуть корсетом, а в остальном фигура хорошая, спина прямая. В тебе есть шик. Сейчас мы готовимся к показу новых моделей платьев для одной клиентки, которая появится здесь после обеда. Я приглашу манекенщицу, чтобы она показала, как правильно ходить и что делать.
Лизетт продержалась в салоне всего неделю. За это время она успела получить комиссионные за продажу трех платьев и одного пальто, однако закройщица с каждым разом становилась все подозрительнее к размеру ее талии. Наконец не выдержала и доложила об этом мадам Буало.
– Спасибо, что обратили мое внимание на это, – ответила мадам Буало, все более раздражаясь. – Пока никому ни слова!
Выбрав момент, когда Лизетт в конце рабочего дня, сняв платье и расшнуровав корсет, стояла за ширмой почти голая, мадам Буало, заглянув за ширму, всплеснула руками и в ярости закричала:
– Ах ты лживая порочная тварь! Да ты беременна! Быстро переодевайся и живо к мадам Фабиньон! Я немедленно доложу ей, что ты недостойна работать с нашей клиентурой.
После ее ухода Лизетт, тяжело вздохнув, переоделась и поняла, что хорошую рекомендацию от мадам Фабиньон уже не получит, хотя это было бы нелишним в ее положении.
Оказавшись в кабинете мадам Фабиньон, она услышала то, что и должна была услышать: немедленное увольнение за аморальное поведение, внебрачная беременность и все в таком роде. Разъяренная хозяйка швырнула причитающиеся ей деньги на стол. Часть монет со звоном разлетелись по полу, и Лизетт, ползая на коленях, собирала их. Чтобы еще больше унизить ее, мадам даже запретила ей попрощаться с коллегами. Из кабинета в сопровождении хозяйки и под удивленными взглядами всего персонала, включая обслугу, Лизетт прошла в торговый зал. По грозному выражению лица мадам Фабиньон всем было ясно, что с Лизетт случилось беда.
Только Клодин тотчас поняла, в какой ситуации оказалась Лизетт. Она давно знала, что скоро беременность Лизетт перестанет быть для всех секретом. На прощанье Клодин с испугом и сочувствием помахала ей рукой, в ответ Лизетт благодарно улыбнулась ей. В убогой спальне их уже ожидала мадам Вальверде.
– Эта паршивка, оказывается, беременна, – сообщила ей мадам Фабиньон. – Пускай соберет свои вещи, и через двадцать минут, чтобы духа ее здесь не было! – Развернувшись на каблуках, мадам Фабиньон, хлопнув дверью, вернулась в зал.
Мадам Вальверде ядовитым взглядом впилась в бедную Лизетт.
– Убирайся отсюда! – прошипела она. – Ты не останешься здесь ни минуты. Немедленно собирайся! Вон!
Самым унизительным было то, что надзирательница стояла у Лизетт над душой, когда она переодевалась из форменного платья в свое собственное. Сняв корсет, она почувствовала, как сильно пополнела в последнее время: платье сидело на ней в обтяжку, некоторые пуговицы она с трудом застегнула. Искоса посмотрев на себя в высокое зеркало, она увидела свой округлившийся живот и поняла, что ребенку уже пора дать свободно дышать в ее чреве.
Несмотря на то, что все это время она гордо молчала, щеки ее пылали от гнева при виде мадам Вальверде, которая следила за каждым ее движением, будто она была воровкой, и явно злорадствовала, что беременная Лизетт не замужем. Подхватив свои чемоданы, Лизетт стала спускаться по лестнице. За ней по пятам следовала мадам Вальверде.
– И впредь не смей близко подходить к нашему магазину! – крикнула она вслед.
Лизетт шла не торопясь, обдумывая свое положение, ни разу не оглянувшись назад. Была середина сентября. День выдался ясными солнечным, что придавало Лизетт оптимизма, хотя и без того она не слишком была подавлена произошедшим. В любом случае, пора покидать этот город и начинать новую жизнь. У нее в сумочке лежали два письма, полученные в ответ на ее запросы по поводу места экономки.
Сейчас она поедет по этим двум: адресам, надеясь на лучшее. Если оба места заняты, можно подыскать новое где-то поблизости. Лизетт не гнушалась черной работы, готова была убирать, чистить и мыть полы, лишь бы была крыша над головой, а потом можно поискать и что-то более подходящее.
На вокзале она села в поезд, устроившись на деревянной лавке. Раньше она ездила только в вагонах первого класса, но те времена миновали. Лизетт открыла сумочку и достала фальшивое обручальное кольцо. Надев его, она растопырила пальцы и молча, без всякого выражения на лице стала рассматривать свою «драгоценность». Отныне для всех она – жена моряка дальнего плавания.
Надев перчатки из тонкой кожи, она все время ощущала это кольцо. Откинувшись, на спинку сиденья, Лизетт погрузилась в размышления. Уже не в первый раз ей вспомнились слова мсье Люмьера о том, что на все в жизни надо смотреть как на приключение. Удивительно, что эта мысль так надолго запала в ее душу.
Когда поезд тронулся, мысли Лизетт потекли в более радостном направлении: она размечталась, что когда-нибудь дом бабушки в Лионе, с которым было связано так много приятных воспоминаний, станет ее законным домом. И какая будет радость снова встретиться с Люмьерами! Ход ее благостных размышлений вдруг омрачила одна неприятная деталь: нет, полного счастья в этом доме у нее больше не будет – на женщину с внебрачным ребенком будут смотреть как на изгоя общества. Ее не примут ни в одном приличном доме, и она тоже не сможет принимать прежних друзей своего круга.
Она вспомнила о Даниэле. Как он всегда был добр к ней, когда они были вместе! В каком-то смысле даже слишком добр. Настолько добр, что она со всей страстью отдалась ему, зачав от него ребенка, который всегда будет напоминать о нем.
До сих пор она не очень задумывалась о ребенке, рассматривая его лишь как серьезное осложнение своей жизни. Пока у нее не было даже возможности выбрать приданое для малыша, не считая пары детских одежек, которые она однажды купила на рынке и припрятала в тумбочке. Лизетт вспомнила косой взгляд мадам Вальверде, брошенный на нее, когда она в последний раз собирала свои вещи. Впервые она всерьез задумалась, кто у нее родится – мальчик или девочка. Возвращаясь мыслями к тому жаркому дню, когда Даниэль довел ее до состояния экстаза, она предполагала, что в результате такой сильной и прекрасной страсти, скорее всего, родится мальчик.
Углубившись в свои мысли, она не заметила, что уже не одна в купе. В углу сидел мужчина с газетой в руках, а напротив нее – женщина, возившаяся с капризным малышом.
Доехав до своей станции, Лизетт вышла на платформу. Вначале она решила разыскать дом, где жил отставной судья, пожилой джентльмен, поскольку другой дом находился за городом. Носильщик поднес ее багаж до остановки омнибуса, запряженного лошадьми. Кондуктор объявил маршрут, который подходил ей. Лизетт поднялась в омнибус, надеясь, что ехать недалеко, и она сможет до темноты добраться до места. Если вакансия занята, надо еще найти место для ночлега.
Омнибус доехал до нужного места за десять минут.
– Ваша остановка, мадемуазель, – обращаясь к Лизетт, объявил кондуктор и показал ей дорогу.
Пройдя половину улицы, на которой стояли респектабельные особняки, она нашла нужный ей. Большие двойные ворота открывали дорожку, ведущую к огромному дому. В некоторых окнах горел свет. Ей следовало бы поискать вход для прислуги, но Лизетт, изнемогая от тяжести чемоданов, все же набралась духу и решилась позвонить в парадную дверь, к которой вела мраморная лестница.
Ей открыл слуга, мужчина лет пятидесяти с седыми, зачесанными назад, блестящими от бриолина волосами, его голова была похожа на биллиардный шар.
– Что вам угодно, мадемуазель? – почтительно спросил он.
– Я мадам Декур, – ответила Лизетт. – Надеюсь, ваша будущая экономка.
Его лицо оживилось, и он, подхватив чемоданы, понес их в дом.
– Слава тебе, Господи! Входите, прошу вас. Меня зовут Жерар. Я камердинер судьи Уанвиля и одновременно его нянька – по обстоятельствам.
Лизетт вошла, оглядывая просторный холл. Пол выложен черно-белой плиткой, с потолка свисает огромная хрустальная люстра.
– Меня, кажется, не ждали, – неуверенно сказала она.
– Напротив, – ответил слуга, закрывая за ней дверь. – Мы ждали вас еще три дня назад. Но это совершенно неважно. Вы здесь, и это самое главное.
Лизетт подумала, что место экономки уже занято.
– Видимо, произошла ошибка. Вы, вероятно, ожидали кого-то другого?
Устало вздохнув, он задал ей несколько вопросов, к которым она была уже готова: есть ли у нее рекомендательные письма, свидетельствующие о ее честности? Умеет ли она готовить? Сможет ли надзирать за хозяйством? Может ли вести бухгалтерские счета? Достаточно ли у нее терпения, чтобы ухаживать за пожилым человеком с причудами?
После того как Лизетт утвердительно ответила на все вопросы, Жерар кивнул.
– Что касается меня, то лично я не возражаю, чтобы вы стали новой экономкой, даже учитывая ваше положение. Как вас зовут?
Она ответила, но продолжала выяснять:
– Но разве вы назначаете персонал? Сначала мне бы хотелось поговорить с хозяйкой дома.
– Здесь нет никакой хозяйки, если не считать злобной невестки судьи Уанвиля, которая приходит сюда раз или два в неделю, чтобы разнести здесь все в пух и прах и раздать приказания всем домочадцам. Хозяин ее не выносит.
По его мнению, она хочет только одного: чтобы он поскорее убрался на тот свет, и тогда она завладеет всем его имуществом. Жаль только ее бедного супруга. Эта особа превратила его жизнь в настоящий ад. Я вас сейчас представлю судье.
Повернувшись, он собрался отвести девушку к хозяину, но Лизетт, схватив его за рукав, сказала:
– Послушайте меня и постарайтесь понять. Если вы ожидали другую экономку, я не буду претендовать на это место.
– Пусть это вас не волнует! Вряд ли она появится здесь сегодня. Ее рекомендовала наша бывшая экономка, которая, видимо, столько «хорошего» наговорила о хозяине, что та решила воздержаться. Не знаю, захотите ли вы остаться, но, по крайней мере, попытайтесь.
С тревожным чувством Лизетт поплелась за камердинером по коридору. Они миновали роскошно обставленный салон и через стеклянные двери прошли в зимний сад. Здесь Жерар остановился и объявил хозяину о приходе новой экономки.
– Позвольте представить вам, монсеньор, новую домоправительницу, мадам Лизетт Декур.
Пропустив ее вперед, он удалился.
Зимний сад представлял собой просторное помещение, но, несмотря на размеры, здесь было тепло. От светильников на элегантных подставках, установленных между пальмами в керамических горшках, исходил мягкий свет, который, сливаясь с солнечными лучами, искрился в хрустальном графине и на серебряном подносе, стоящими на низком столике. Лизетт ожидала увидеть древнего немощного старца, для которого Жерар, по его собственным словам, был камердинером и нянькой в одном лице. Однако судья оказался солидным и импозантным пожилым господином с седой бородкой и живыми глазами. Он вальяжно откинулся в плетеном кресле с подушками, упираясь рукой в золотой набалдашник трости. Потом сделал Лизетт знак подойти ближе, пристально рассматривая ее своими голубовато-серыми глазами, потом удовлетворенно хмыкнул.
– Добро пожаловать, мадам Декур. Да вы к тому же хорошенькая! Слава тебе, Господи! Правда, вы прямо красавица. Я не выношу уродин, от которых обычно дурно пахнет. – Он осмотрел ее с ног до головы. – Если меня не подводит зрение, вы ждете ребенка. Я прав?
– Да, монсеньор, – уверенно ответила она. – Это имеет значение?
– Сейчас мы это обсудим. Итак, вы пришли сюда, чтобы получить работу. Тогда сядьте напротив меня, – сказал он, а когда Лизетт села, продолжил расспросы. – Сразу предупреждаю, если вы не найдете никого, кто умел бы хорошо готовить, я скоро умру от голода. Жерар старается изо всех сил, но работу на кухне он считает ниже своего достоинства. Моя невестка могла бы, конечно, прислать своего повара, чтобы тот приготовил мне пару блюд, но она не из щедрых натур.
– Я вас не понимаю, – сказала Лизетт. – Разве в доме нет других слуг, кроме Жерара?
– Все разбежались три дня назад. Отъявленные мерзавцы. Правда, прислуга здесь и раньше надолго не задерживалась, так что я совершенно не расстроен. Слуги мужского пола постоянно крали мои сигары, прикладывались к моим винам, а глупые бабы сразу начинали вопить, когда я на них покрикивал.
Лизетт поразила грубоватая прямота хозяина.
– На меня вы не покричите, монсеньор! – В ее голосе прозвучала такая угроза, что почтенный старик удивленно поднял белые пушистые брови. – Я никому не позволю отнимать у меня все свободное время, если даже вы возьмете меня на работу, Вы меня понимаете?
– Я вижу, вы можете постоять за себя, – язвительно заметил хозяин, довольный собой. – Ваш муж, по-видимому, натерпелся от ваших капризов. Он бросил вас, и поэтому вы оказались здесь, да?
– Нет. Он в дальнем плавании.
– Ах в плавании? – насмешливо повторил старик. – И когда же он вернется на берег?
– Нескоро. Он только что ушел в море.
– А когда должен появиться на свет ваш ребенок?
– В апреле.
– Следовательно, он еще не вернется, когда вы будете рожать? Честно признайтесь, его вообще не существует?
Лизетт побледнела. Ее кураж мгновенно исчез, она устало опустилась в кресло, теребя руками его обивку.
– Откуда вы узнали? – вымолвила она.
– Я ничего не знаю. Просто за многие годы работы в суде мне частенько приходилось иметь дело с портовыми женщинами довольно приличного вида, но совершившими разного рода преступления. Они выдавали себя за жен или вдов моряков, чтобы выглядеть более или менее респектабельно в глазах общества.
Лизетт резко встала.
– Я ухожу, – сказала она дрожащим голосом. – И прошу меня извинить, что пыталась вас обмануть.
– Подождите, – крикнул ей вслед судья. – Разве я сказал, чтобы вы уходили? Я судья, и моя специальность – закон, а не мораль, в которой всегда есть две стороны. Я никогда не считал, что женщина – всегда предмет осуждения, а мужчина – невинный агнец. – Он раздраженно стукнул тростью о пол. – Вернитесь ради бога и сядьте, юная леди!
Лизетт медленно вернулась на свое место, в недоумении ожидая, что будет дальше.
– Значит, я остаюсь?
– Почему нет? Вы пришли сюда не для того, чтобы скрести полы или таскать тяжелые мешки. Это было бы непозволительно и вредно в вашем положении. Ваша задача – давать распоряжения прислуге и, как положено, вести хозяйство. Если не будете справляться с этой работой, я попрошу вас уйти, если справитесь, останетесь здесь, и будете получать хорошее вознаграждение. Потом, когда родится ребенок – при условии, что вы избавите меня от необходимости слышать детские вопли, – вы будете работать здесь экономкой столько, сколько это будет устраивать нас обоих.
Лизетт тронуло его великодушие, и она решила быть с ним предельно откровенной.
– Я бы хотела сообщить вам еще кое-что. Да, я рассчитывала получить место экономки в вашем доме, но я не та женщина, которую вы ждали три дня назад.
Он покачал головой, желая успокоить ее.
– Кому нужен работник, который не может даже вовремя явиться на встречу со своим нанимателем? Лично мне – нет. Да это сейчас и не важно. Мне сразу ясен характер человека, я вижу с кем имею дело. А вы не похожи на того, кто собирается закладывать мое серебро или до беспамятства напиваться, как некоторые из моих бывших работников. – Поерзав в своем кресле, он показал рукой на графин. – Налейте-ка мне крепенького коньячку и посмотрите на кухне, нельзя ли там приготовить что-нибудь горячее. Я устал от этих холодных закусок, которыми меня вечно потчует Жерар.
Лизетт вышла из комнаты, не веря своему счастью, и пошла на кухню, где ее ждал Жерар.
– Всё прошло хорошо? – спросил он.
– Да, я остаюсь.
– Я так и знал. Я отнес ваши вещи в комнату для экономки. Она здесь рядом – надо пройти несколько шагов.
Идя по коридору, он продолжал разговаривать с ней, оборачиваясь через плечо.
– Ну, как вам судья?
– Знаете, Жерар, когда надо, я могу постоять за себя.
– Вот так с ним и надо разговаривать: он привык напускать страх на людей, когда работал в суде. Чуть что ему не по нраву – рычит на всех, как бешеный зверь… Вот ваше жилище, – сказал Жерар, открыв дверь перед Лизетт.
Ее апартаменты состояли из большой, красиво обставленной комнаты с письменным столом для работы с бумагами, маленькой обеденной ниши и спальни, к которой примыкала отдельная ванная.
– Все очень чисто и опрятно, – сказала Лизетт, хотя было заметно, что ее предшественница покидала свое жилище в спешке.
– Женщины, которая здесь убирается и моет полы, как раз не было на месте, когда разразился этот скандал, так что она не виновата. Придет позже и все приведет в порядок. Старушка Мадлен – честнейшая душа и уже много лет работает в этом доме. А теперь я покидаю вас и буду на кухне.
– Хозяин просил меня приготовить ему ужин.
– Хорошо. Продукты я уже закупил. Только готовьте в расчете на нас троих.
– Я так и собиралась.
Жерар показал ей, где взять фартук.
– Почему вы сказали, что исполняете роль камердинера и няньки одновременно? – спросила Лизетт, повязывая фартук.
Жерар взгромоздился на высокий табурет, чтобы понаблюдать, как она готовит.
– Судья очень своевольный человек. Перенес два инсульта; когда он плохо себя чувствует, у него начинает путаться речь. В таких случаях сын вызывает ему лучших докторов и сиделок, но судья всегда требует, чтобы я все время был при нем. Я с ним уже много лет, и он мне доверяет.
Лизетт осмотрела кухню.
– Бывшие слуги неплохо поживились продуктовыми запасами, – прокомментировал Жерар.
– Кажется, вам достались отъявленные мерзавцы? А вы разве не знали, что здесь творится?
– Какое-то время я даже не догадывался, пока не заметил, что из спальни хозяина исчезли две небольшие антикварные вещи, потом пропали старинные часы из севрского фарфора. К тому же я начал подозревать, что кто-то сделал дубликат моего ключа от погреба.
– И как вы поступили после этого?
– Я забил тревогу, обо всем рассказал хозяину, а тот застукал их на кухне с вином из погреба. Когда он узнал, сколько всего похищено, то впал в дикую ярость, орал, размахивал тростью. В конце концов, он разогнал всю прислугу, не разбираясь, кто прав, кто виноват. Я очень боялся, что после этого его снова хватит удар. Дал ему лекарство, которое прописал доктор, уговорил лечь в постель. К счастью, все обошлось без серьезных последствий, и он быстро поправился.
– Представляю, с каким облегчением вы вздохнули.
– И вправду. Но я заметил, что после этого он стал меньше двигаться и раньше ложиться спать. Думаю, он еще не до конца оправился от того скандала.
– Ничего удивительного. – Лизетт сочувственно покачала головой. – А теперь посмотрим, что вы там купили из продуктов.
Это были свежие фрукты, несколько видов салата, грибы, немного подвявшие овощи и довольно худосочная курица, которую бы сама Лизетт ни за что не купила. Теперь ей нужно показать, на что она способна.
– Принесите бутылку шампанского из погреба, – сказала Лизетт, приступая к разделке курицы. – Из этой птицы я приготовлю блюдо, которое мой отец называл «Курица под соусом из шампанского с грибами».
Пока курица варилась, она нашинковала овощи и сварила вкусный суп, потом заправила салат специями и приготовила десерт из свежих фруктов, Когда Жерар, поставив на поднос все блюда, собрался нести их хозяину, Лизетт настояла на том, чтобы ужин накрыли в столовой. Жерар объявил судье, что ужин готов, и они с Лизетт ждали его появления в столовой.
Судья с аппетитом и даже с наслаждением съел все, что приготовила Лизетт, осыпав ее комплиментами. После ужина Жерар помог Лизетт убраться в столовой и вымыть посуду. Когда Жерар уже собирался проводить хозяина в спальню, Лизетт вышла в холл и пожелала ему спокойной ночи. Эту привычку она усвоила с раннего детства.
– И вам желаю того же, мадам, – с куртуазной вежливостью ответил судья. – Будьте уверены, вам достался хозяин, способный оценить ваши достоинства.
Потом Жерар показал девушке дом, чтобы Лизетт знала, что где находится, – с завтрашнего дня она собиралась набирать прислугу. Дом был превосходным: элегантная старинная мебель, изысканные обои, часы с позолотой, великолепное серебро, севрский фарфор. Ночью Лизетт была счастлива, что у нее есть своя комната, и быстро заснула.
На следующее утро после завтрака она, надев серое шелковое платье, еле сходившееся на ее пополневшей фигуре, и модную шляпу, слегка помявшуюся в коробке, вышла из дома, чтобы нанести визит в местные агентства по набору прислуги. Адреса ей дал Жерар. В каждом агентстве, выбрав подходящих кандидатов, назначила с ними встречи на ближайшие дни. Когда она вернулась, Жерар уже принес купленное по ее списку, и Лизетт вручила ему новый список продуктов, которые еще нужно было приобрести.
Сняв в своей комнате платье и шляпу, Лизетт подумала: как ей повезло, что она попала в этот дом. Наконец-то можно накопить денег и купить все необходимое для ребенка. Лизетт с оптимизмом смотрела в будущее. Она снова подумала о Даниэле.
– У меня все будет хорошо, – прошептала она, мысленно обращаясь к нему. – У меня все будет хорошо.
Во второй половине дня и на следующее утро Лизетт скомплектовала весь штат, и когда пришел Ален, единственный сын судьи Уанвиля, весьма удачливый архитектор, дверь ему открыл новый привратник.
– Вы здесь новенький? – спросил он молодого человека, вручая ему шляпу и перчатки.
Жерар сообщил Лизетт, которая вышла из комнаты хозяина, что Ален Уанвиль желает с ней познакомиться. Увидев его в холле, она представилась.
– Да, монсеньор. В доме обновился весь персонал. Я тоже новенькая.
Перед ней стоял высокий статный мужчина со строгим взглядом, темными глазами и прямой осанкой. Лизетт не без восхищения отметила его несомненный мужской шарм. Он производил впечатление любимца женщин, каким, видимо, был в молодости и его отец.
– Итак, вы новая экономка, – сухо сказал он, окинув ее взглядом. – Будьте готовы к тому, что завтра, узнав о переменах в доме, сюда явится моя жена. Отец в салоне?
– Да. Вы будете с ним обедать? – спросила она, чтобы выяснить, на сколько персон накрывать ей стол.
– Нет, мадам, не сегодня.
Размашистым шагом он направился к салону и перед тем как плотно закрыл за собой дверь, до Лизетт донесся обрывок его фразы: «У тебя самая красивая экономка из всех, кого я видел».
Он пробыл у отца около получаса, но Лизетт его больше не видела.
На следующее утро, когда явилась невестка, Лизетт с судьей находились в библиотеке. Он попросил ее рассказать о себе. Она поведала ему о своей жизни в Лионе, о Джоанне, о школьных годах, ни словом не упомянув о роскоши, окружавшей ее в замке отца. Вдруг в библиотеку неожиданно ворвалась Стефания Уанвиль. Одетая по последней моде, изящная и красивая в свои тридцать с небольшим, она бросилась к свекру и с театральной напыщенностью расцеловала его в обе щеки.
– Как ваши дела, beau-pere?
type="note" l:href="#n_2">[2]
Прекрасно выглядите. Вот, пришла посмотреть, все ли у вас в порядке.
Судя по выражению лица судьи, он не обрадовался визиту невестки.
– Разумеется, все в порядке, – с раздражением ответил он. – Почему должно быть иначе? – Он показал на Лизетт, которая при появлении Стефании поднялась с кресла и отошла в сторону. – Это моя новая домоправительница, мадам Декур. Она мне только что рассказала, что кулинарному мастерству научилась еще в школьные годы.
Из-под полей своей шляпы Стефания бросила колючий критический взгляд на Лизетт.
– Да? Ну что же, ни для кого не секрет, что девочек в частных школах обучают всем домашним работам.
Она грациозно опустилась в кресло, где только что сидела Лизетт, и махнула ей рукой в знак того, чтобы та удалилась.
– Никаких прохладительных напитков. Можете ничего не подавать, – сказала она ей.
Не успела Лизетт выйти из кабинета, как судья, сверкнув глазами, окликнул ее.
– Подождите минутку, Лизетт. Мне бы хотелось выпить стакан вина.
Лизетт про себя усмехнулась. Судья прекрасно уловил пренебрежительный тон невестки, который был ему невыносим. Впервые он назвал Лизетт по имени – видимо, чтобы уколоть Стефанию, это не повторится в ее отсутствие. Выйдя из библиотеки, она попросила привратника подать хозяину вино, а сама отправилась в свою комнату проверить кое-какие счета. Ее не удивило, что Стефания перед уходом снова послала за ней.
Она ждала Лизетт в роскошном салоне, стоя спиной к окну.
– Я хочу сказать вам несколько слов – ради вашего же блага, мадам Декур, – проговорила она, сделав несколько шагов навстречу. – Вы молоды и привлекательны, а ваш хозяин, как вы, вероятно, уже поняли, весьма неравнодушен к женским прелестям. Правда, к вашей фигуре, как я вижу, это не относится – по крайней мере, сейчас. Судья Уанвиль очень широкий человек, но иногда его широта граничит с глупостью. Поэтому вы должны уяснить себе – ни при каких обстоятельствах не злоупотребляйте его великодушием, не флиртуйте с ним и не делайте глупостей ради корыстных целей. Я этого не потерплю!
Лизетт охватила ярость. Голос ее задрожал.
– Вы меня оскорбляете, мадам. Я пришла сюда работать и надлежащим образом управлять хозяйством. И ничего больше! Но я никогда не откажу судье Уанвилю во внимании, если он пожелает посидеть и поговорить со мной. Мне хорошо известно, что пожилые люди часто чувствуют себя одинокими, несмотря на то, что живут в полном достатке и у них есть дети, которые о них заботятся. Оставьте ваши опасения, мадам. Я не отношусь к числу авантюристок.
Стефания сощурила свои холодные стеклянные глаза, и вдруг Лизетт поняла, что эта женщина при первой же возможности постарается выставить ее на улицу.
– Вы выразились достаточно ясно, мадам Декур, – елейным голосом произнесла Стефания. – Во всяком случае, я думаю, мы поняли друг друга. Всего хорошего.
После ее ухода Лизетт задержалась в салоне, чтобы немного успокоиться. Она чувствовала себя опустошенной после разговора, который явно доставлял Стефании злорадное удовольствие.
Обернувшись, она увидела, как Жерар закрывает дверь.
– Вы только что видели дракона.
– Кажется, она думает, что я собираюсь поживиться деньгами хозяина. – Голос Лизетт снова задрожал от гнева.
– Я же говорил вам, что она приносит в дом одно зло. Она не может простить судье, что он лишил ее драгоценностей своей покойной супруги, отдав их на хранение своей племяннице. В будуаре мадам висит соболье манто, которое госпожа Уанвиль так ни разу и не надела, – она тяжело заболела и не носила его. Мадам Стефания положила глаз и на это манто. Однажды судья увидел, как она примеряет его, и отказался отдать ей. Она боится, что вы своей молодостью и красотой сведете старика с ума, и он будет слишком щедр к вам.
– Не понимаю такой алчности. Ведь ее муж – преуспевающий архитектор и может дать ей все, что она захочет.
– Но она хочет иметь все! Она ненасытна. Мсье Уанвиль младший женился на экстравагантной женщине, которая, не буду отрицать, его любит, но слишком много требует от него. Дело в том, что у него двое внебрачных детей, которых он содержит, оплачивает их образование и прочие расходы.
Эти слова поразили Лизетт.
– Судья сказал, что у него нет внуков!
– Он даже не знает об их существовании! Его всегда огорчало, что мадам Стефания никогда не хотела детей, и это еще одно яблоко раздора между свекром и невесткой.
– Значит, у него есть внуки, дети его родного сына, о которых он даже не догадывается? А вы, его преданный слуга, долгие годы молчите? Вы же могли в тактичной форме рассказать ему обо всем!
– Что вы! Никогда в жизни! – Жерар в ужасе затряс головой. – Вы не представляете, какой разразился бы скандал, если бы он узнал об этом! Старик никогда не был против любовницы сына, у него самого в молодости было их предостаточно, но он пришел бы в неописуемое бешенство, если бы узнал, что от него семь лет скрывают внуков. Это бы окончательно рассорило отца с сыном, невестка не простила бы мужу измены. А судья так мечтал о внуках. – Жерар снова сокрушенно покачал головой. – Так что увольте, не заставляйте меня брать такую ответственность на себя. Это разрушило бы все их семейство. Не забывайте, что у судьи слабое сердце и такой удар он бы не перенес.
Лизетт тяжело вздохнула.
– Как это грустно и безысходно!
– Согласен, но ни вы, ни я не в силах что-либо исправить.
Лизетт кивнула, искренне сочувствуя судье.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Аттракцион любви - Лейкер Розалинда



Цікавий роман, але дуже тяжкий і сумний. Читаючи його неможливо стримати сліз.
Аттракцион любви - Лейкер РозалиндаKarolina
3.05.2012, 15.49





Прочитала концовку, но плакать хочется
Аттракцион любви - Лейкер РозалиндаЛале
18.02.2013, 16.07





прочла роман...мне лично очень понравился и запомнился. стал одним из любимых. согласна что без слез его невозможно читать, но это не делает его хуже...по-моему наоборот даже...другие ее книги тоже прочла но ни одна не впечатлила так как эта...советую всем))
Аттракцион любви - Лейкер Розалиндаsara
16.03.2013, 18.04





Очень редко попадаются романы в которых показывается целая жизнь. Книга без особого конца. Может я глупа, но я не поняла конца книги и первые столбцы начла книги. Может кто-то мне сможет объяснить что произошло дальше?. В конце они все объединились пока он не ушел на фронт, а в начале книги она ехала удержать счастье…Лизетт знала только одно: она будет до конца бороться за свое счастье, что бы ей ни предстояло выдержать. Она чувствовала такое же отчаяние и бессилие, как в детстве, когда ей, одиннадцатилетней девочке, казалось, что мир вокруг нее рухнул.rnrnНо книга понравилась.
Аттракцион любви - Лейкер РозалиндаАнна
14.06.2013, 10.00








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100