Читать онлайн Аттракцион любви, автора - Лейкер Розалинда, Раздел - Глава 10 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Аттракцион любви - Лейкер Розалинда бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.6 (Голосов: 20)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Аттракцион любви - Лейкер Розалинда - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Аттракцион любви - Лейкер Розалинда - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Лейкер Розалинда

Аттракцион любви

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 10

Очнулась Лизетт на деревянной скамье, а рядом находилась сестра Дельфина, которая держала у ее носа ароматическую соль. Чуть поодаль, с интересом глядя на Лизетт, стояла другая сестра – помоложе, и держала в руке стакан с водой.
– Как вас зовут? – осторожно спросила сестра Дельфина, помогая ей подняться.
– Лизетт Декур.
Лизетт взяла стакан, жадно сделала глоток.
– Спасибо за заботу.
– Наш монастырь – прибежище для всех нуждающихся женщин любого возраста, – проникновенным ласковым голосом проговорила сестра Дельфина. – Итак, если вы чувствуете себя достаточно окрепшей, настоятельница нашего монастыря, матушка аббатиса, хотела бы с вами поговорить.
Кивнув, Лизетт поднялась с лавки. Более молодая монахиня, назвавшая себя сестрой Мартиной, провела ее по галерее с каменными полами в кабинет настоятельницы. Постучав в дверь, она вошла внутрь и, доложив о приходе Лизетт, удалилась.
Аббатиса сидела за большим письменным столом. Это была женщина строгого вида с острыми серыми глазами и жесткими губами. Ее лицо было таким же белым, как ее накрахмаленная камилавка. Казалось, она никогда не выходила на солнечный свет.
– Присаживайтесь, Лизетт. Что привело вас сюда? Лизетт села на предложенный ей стул и начала сбивчиво рассказывать свою историю.
– Меня ограбили в поезде по пути в Нант. Осталось только то, что на мне. Я заявила о краже жандарму, и он, узнав, что мне некуда идти, привел меня сюда. Я рассчитываю на вашу помощь.
Аббатиса не отрывая глаз, смотрела на Лизетт.
– До Нанта отсюда еще довольно далеко. Какова цель вашей поездки?
Выслушав Лизетт, настоятельница кивнула.
– Значит, вы хотите остаться здесь до утра, а потом попытаться связаться с вашим мужем?
– Я не замужем, и у меня нет семьи. Некому прийти на помощь.
В данном случае не было никакого смысла повторять легенду о муже – моряке дальнего плавания. На лице аббатисы не дрогнул ни один мускул.
– У вас есть друзья?
– Да, но среди них нет ни одного, к кому я могла бы обратиться за помощью.
– И как вы представляете себе ближайшее будущее? Лизетт провела кончиками пальцев по лбу.
– Не знаю, матушка аббатиса, – устало ответила она. – У меня не было времени подумать об этом.
Аббатиса откинулась на спинку стула.
– Я вижу, вы еще пребываете в состоянии шока. Думаю, сейчас нет смысла обсуждать ваши проблемы. Вы можете остаться здесь до утра. Завтра мы снова поговорим и решим, что делать дальше.
После ужина, состоящего из супа и хлеба, Лизетт нашла укромный уголок, собираясь вышвырнуть фальшивое обручальное кольцо, но вовремя опомнилась. Оно ей еще может понадобиться, когда она покинет стены монастыря. Она сунула кольцо в карман и стерла зеленоватое пятно на пальце, на котором постоянно оставался след от латунного украшения. Потом сестра Мартина, ждавшая в вестибюле, провела ее в общую спальню невероятных размеров, в которой около тридцати женщин всех возрастов готовились ко сну. Среди них оказалось несколько беременных, другие были с жадными взглядами и настолько истощенные, что походили на скелеты. От усталости они не могли говорить друг с другом, а просто валились на кровать, натянув на себя одеяло. Но многие с любопытством смотрели на Лизетт, когда она шла к своей кровати, стоявшей в похожей на келью нише в дальнем конце дортуара.
– Закройте дверь на засов, – посоветовала сестра Мартина и со светильником в руках вышла из комнаты. – Иначе я не ручаюсь за ваше платье и драгоценности. За ночь вы можете потерять и их.
Лизетт последовала совету монахини, затем развернула холщовую рубаху, которую ей выдали в монастыре. Такие же были на женщинах, собиравшихся лечь спать. Рубаха казалась чистой, но от нее сильно пахло карболовым мылом. Постельное белье – в заплатах, но без пятен и хорошо отутюжено. Стирка, видимо, была одним из важных послушаний в монастыре, подумала Лизетт. Забравшись в постель, она почувствовала, что матрас такой же жесткий, как и подушка, но была благодарна и за этот кров.
Вскоре Лизетт увидела, как исчезла полоска света под дверью: это дежурная монахиня погасила освещение в общей спальне. Но тишина не наступила и после этого – до Лизетт доносились всхлипывания, стоны и глубокие вздохи. Многие женщины громко храпели.
Уснуть в такой атмосфере было почти невозможно, и Лизетт ломала голову над тем, как ей выбраться из этого страшного и абсолютно непредвиденного тупика. Хорошо еще, что ее немногие драгоценности, включая подаренное отцом жемчужное ожерелье, были на ней. Иначе бы она потеряла и это. Сняв накидку с капюшоном, она обнаружила во внутреннем кармане несколько франков. При ее нынешнем финансовом положении это было все равно, что найти клад.
Лизетт снова задумалась о главном – как и где она будет рожать. Оставался лишь один выход – довериться монахиням. Это ее не пугало: в обители, вероятно, часто приходилось принимать роды, и среди монашек наверняка найдутся опытные акушерки. Сегодня вечером, впервые переступив порог монастыря, она почувствовала, что присутствие монахинь создавало атмосферу уюта и надежности. Лизетт уже выбрала имя для ребенка. Если родится мальчик, она назовет его Шарлем – в честь своего отца, если девочка – Марией-Луизой, как звали ее мать.
Утром все завтракали за длинным общим столом в холодном зале, сплошь уставленном строительными лесами. Потолки были настолько высоки, что тепло от большого камина в углу совершенно не ощущалось в другом конце помещения. После завтрака Лизетт помогла убрать со стола, несколько женщин уже начали мыть посуду на кухне. Когда она взяла полотенце, чтобы вытирать тарелки и стаканы, вошла сестра Мартина, она искала Лизетт взглядом. Аббатиса снова желала ее видеть.
– Ваша речь и манеры, Лизетт, говорят о том, что вы происходите из хорошей семьи, – начала настоятельница, когда Лизетт села на стул по другую сторону стола. – По логике вещей, вы не должны были оказаться в этом месте. Я уверена, что есть люди, которые могли бы помочь в вашем отчаянном положении. Вы никого не вспомнили прошлой ночью, кто мог бы вам помочь?
– Нет. Ситуация выглядит именно так, как я описала ее вам вчера вечером. У меня нет никого. Мои родители умерли, а мой бывший дом закрыт для меня. Оттуда я не жду никакой помощи, да никогда бы и не обратилась за ней. Я навсегда порвала с прошлым, и сейчас я такая же несчастная и одинокая женщина, как все остальные, которые нашли здесь приют.
После небольшой паузы она, наклонившись над столом, умоляющим тоном произнесла:
– Пожалуйста, позвольте мне остаться в вашей обители и здесь родить. Вы, наверное, поняли, что мне больше некуда идти, а мой срок совсем близок.
Аббатиса сдвинула брови.
– Если я пойду вам навстречу и удовлетворю вашу просьбу, это будет означать, что вы обязуетесь соблюдать все наши правила. Вы должны полностью подчиниться моей власти, что будет на благо вам и вашему незаконному ребенку. Вы хотите этого?
– Да, здесь я себя чувствую в надежных руках, – искренне призналась Лизетт.
– Наш монастырь не относится к числу благоденствующих обителей. Правда, у нас есть несколько покровителей, которые щедро помогают нам, и все же наши возможности ограничены. Мы много тратим, кормим всех голодных – будь то мужчина, женщина или ребенок. Всех, кто постучался в нашу дверь. К женщинам, желающим остаться у нас на постоянное жительство, мы предъявляем особые, более жесткие требования. Молодые женщины и девушки, способные начать новую жизнь, должны как можно скорее адаптироваться к ней после рождения ребенка или других обстоятельств, заставивших их искать здесь убежище. Мы делаем все возможное, чтобы они нашли новую дорогу в жизни. Это относится и к вам.
– Я буду вам благодарна до конца дней, – сказала Лизетт, втайне подумав, что, когда она вступит в наследство домом, обязательно солидно пожертвует монастырю – в благодарность за все, что монахини сделали для нее в самый тяжелый период жизни.
– Каждый, кто остается в монастыре, – продолжала настоятельница, – если он, разумеется, здоров, принимает на себя определенное послушание: одни моют посуду, другие стирают белье, моют и скребут полы, а те, кто неспособен к тяжелой физической работе, занимаются починкой одежды и шитьем. Мне передали, что утром вы уже успели потрудиться – убирали столы. Да?
– Да, я буду делать все, что в моих силах.
– Я вижу на вас ювелирные украшения, а это у нас запрещено. У людей неимущих всегда есть соблазн что-нибудь украсть у того, у кого это есть. Ваши безделушки будут надежно храниться в монастырском сейфе до тех пор, пока вы не покинете обитель.
– Я собиралась заложить серьги и купить немного детских вещей взамен украденных.
– В этом нет никакой необходимости. У нас очень много детских вещей, они поступают от наших благодетелей. Лучше приберегите ваши драгоценности для тех времен, когда покинете монастырь. От продажи ценных вещей вы можете выручить деньги и пополнить казну монастыря. Из нее каждой женщине, покидающей стены обители, мы выдаем определенную сумму как благотворительный дар. Таким образом, вы не окажетесь на улице без единого франка в кармане. – Аббатиса покачала головой. – К сожалению, среди этих женщин встречаются и такие, которые из монастыря прямиком направляются и винную лавку, но мне кажется, вы не относитесь к их числу. – Изящно сложив на столе ухоженные руки с тонкими пальцами, она добавила: – Вы уже обдумали, что будете делать после рождения ребенка?
– Я надеюсь снова найти место экономки, как и раньше. Моя конечная цель – вернуться в Лион, где я выросла. Там я и собираюсь начать новую жизнь. Надеюсь, что это мне удастся.
– А, Лион, город шелка. Итак, после всего, что вы услышали от меня, готовы ли вы по-прежнему остаться здесь, полностью положившись на наше попечение?
– Да, готова, – с горячностью подтвердила Лизетт.
– Вы уже выбрали имя ребенку?
– Да.
Выдвинув ящик стола, настоятельница достала папку и, взяв из нее готовый бланк, протянула его Лизетт.
– Сначала внимательно прочтите, а потом поставьте свою подпись.
Аббатиса позвонила в колокольчик, стоящий перед ней на столе, и из соседней комнаты, служившей конторой, вышла незнакомая монахиня, которая должна была удостоверить подпись Лизетт.
Лизетт внимательно прочла бумагу, в ней перечислялись все условия пребывания в монастыре. Она поняла, что, подписав документ, полностью будет во власти аббатисы. Это ее не остановило. Взяв перо, она обмакнула его в чернильницу и начала заполнять анкету, указав свой возраст, возможные имена для ребенка – в зависимости от того, кто родится: девочка или мальчик. В графе «имя отца ребенка» она написала полное имя Даниэля. Их общий ребенок имеет право знать, кто его родители. Потом она расписалась под анкетой и передала ее аббатисе.
Монашка из конторы тоже поставила на ней подпись, и аббатиса убрала бумагу в стол.
– А теперь, Лизетт, – сказала она, – идите и разыщите сестру Дельфину. Она выделит вам сменное белье со склада и другие необходимые вещи. Она скажет, в чем будет состоять ваша работа и в какой день вы можете пользоваться ванной. Мы верим старинной мудрости: чистота – шаг к благочестию.
Покинув кабинет настоятельницы, Лизетт отправилась на поиски сестры Дельфины, но вдруг споткнулась и снова упала в обморок. В этот раз она ударилась головой о массивный резной стул. Очнувшись, почувствовала запах дорогих духов. Открыв глаза, Лизетт увидела, что лежит на каменном палу, а рядом, склонившись над ней и поддерживая рукой ее голову, стоит женщина в манто с меховым воротником и в маленькой шляпе без полей из шелка малинового цвета, украшенной рубиновой брошью. Стоящая неподалеку сестра Дельфина возилась с бинтами и пузырьком с йодом.
– Вам лучше? – озабоченно спросила дама. – Боюсь, вы поранили голову, но ее легко перевязать.
Когда Лизетт собралась приподняться, дама поддержала ее за талию.
– Не волнуйтесь, не надо спешить.
Женщина помогла Лизетт подняться и посадила на стул, который и был причиной ее травмы.
– А теперь передаю вас в руки сестры Дельфины.
Улыбнувшись, дама повернулась и направилась к кабинету настоятельницы. Лизетт смотрела ей вслед, а сестра Дельфина, смазав пострадавшей голову йодом, накладывала повязку.
– Кто это? – спросила она.
– Мадам Жозефина де Венсан, вдова. Она очень щедра к нашей обители и заботится о наших подопечных. После смерти мужа даже какое-то время жила здесь и ухаживала за своей тяжело больной престарелой теткой.
Сестра Дельфина закончила перевязку и, отступив назад, полюбовалась своей работой.
– А теперь, пожалуйста, никаких обмороков. Вы будете сиделкой при пожилых женщинах и займетесь починкой белья.
Пожилые женщины сидели в бельевой, собравшись полукругом у камина. Когда вошла Лизетт, все как по команде подняли головы. Некоторые слегка вскрикнули, увидев ее забинтованную голову, но она успокоила их, сказав, что это всего лишь царапина. Другие отнеслись к ее появлению более прохладно.
– Мы не хотим ее, – буркнула одна из них своей соседке.
– Ничего, все уладится, – тихо пробормотала сестра Дельфина, передавая Лизетт несколько наволочек для починки и корзину со швейными принадлежностями, в которой были иголки, нитки и прочие мелочи.
Когда Лизетт приступила к работе, в комнату вошла Жозефина де Венсан. По реакции старушек девушка поняла, что эта дама, посещая монастырь, часто сюда заглядывает. Одни радостно улыбнулись ей беззубыми ртами, другие равнодушно отвели взгляд в сторону.
– Здравствуйте, – довольно громко поздоровалась она, потому что большинство женщин были глуховаты.
В ответ раздался одобрительный гвалт. По виду ей можно было дать лет тридцать с небольшим. Только сейчас Лизетт по достоинству оценила ее красоту: карие глаза с длинными ресницами, нежный цвет тонко очерченного аристократического лица, улыбку, играющую на губах. Ее блестящие темные волосы были причесаны по последней моде.
– Как вы все себя чувствуете?
Она обратилась к каждой из женщин, спрашивая о недугах и проявляя искренний интерес ко всему, что они хотели сообщить ей лично. Наконец подошла очередь Лизетт, на которую Жозефина де Венсан смотрела с неподдельным сочувствием.
– Вы окончательно оправились после падения?
– Да, благодарю вас.
– Когда ждете младенца?
– В ближайшие десять дней.
– Осталось недолго. Матушка аббатиса рассказала мне о ваших невзгодах. Будем надеяться, что полиции удастся вернуть хотя бы часть ваших вещей.
– Я не слишком на это рассчитываю.
– Мне хочется навестить вас, когда родится младенец.
– Это так мило с вашей стороны.
Попрощавшись со всеми, Жозефина удалилась.
Вернувшись к работе, Лизетт обрадовалась, что ее навестит эта прекрасная дама, но намного радостнее, подумала она, если бы ее навестил Даниэль, чтобы посмотреть на свое дитя. Спохватившись, Лизетт быстро отбросила мысли о нем и сосредоточилась на работе.
Три дня она провела в пошивочной мастерской. Большинство женщин любили поболтать, их речь пестрела скабрезностями и грубоватыми шутками. Они часто повторялись, по нескольку раз рассказывая друг другу одно и то же. Но, слушая истории их тяжелой жизни, о потере близких людей, изменах, обманах, голоде и нищете, о том, как им приходилось просить милостыню и продавать себя, Лизетт испытывала к ним бесконечную жалость. Их рассказы заставили, ее больше понимать жизнь, чем прежде, когда она жила в достатке и благополучии. Но даже сейчас она не жалела о своем бегстве.
В комнату вошла сестра Люсьена, мрачная сухопарая женщина, острая на язык и очень нетерпимая ко всему.
– Ты слишком молода, чтобы рассиживать тут за шитьем, – твердо заявила она. – Тебе пойдет на пользу, если ты будешь поактивнее. Чтобы нормально родить, нужны физические нагрузки. Можешь начать с мытья полов в коридоре.
Лизетт поковыляла за ведром и шваброй. Одна из женщин подсказала ей, где все найти.
– Только не ползай на четвереньках и не слишком напрягайся, – посоветовала она. – А то надорвешь живот, он у тебя и так, как барабан. Кто это додумался послать тебя мыть полы?
– Сестра Люсьена. Женщина фыркнула.
– Все понятно. Она мастерица нагружать всех работой. Не выносит, когда люди просто сидят. Была бы ее воля, она подняла бы всех старух на ноги и гоняла бы их до посинения.
Каждый день скрести полы – непосильная работа для Лизетт. Страшно болела спина, сильно распухли суставы. Однажды ее за работой увидела сестра Дельфина, но ничего не сказала, видимо, не хотела скандалов с Люсьеной. Лизетт уже была наслышана об ее вздорном характере. Та могла довести до слез кого угодно.
Первые схватки начались в начале апреля, когда после обеда Лизетт несла во двор ведро с помоями. От резкой боли у нее перехватило дыхание и ведро выпало из рук. Она потянулась к косяку двери, чтобы не упасть. Несколько минут не могла пошевелиться, потом с трудом встала и поковыляла назад, на кухню. Две послушницы пекли хлеб. Увидев скорчившуюся Лизетт с белым, как мел лицом, они, в ужасе всплеснув руками, бросились к ней.
Начались сплошные муки. Иногда до Лизетт доносились чьи-то крики, но вскоре она сообразила, что это кричит она сама. Боль не прекращалась ни на минуту. За окном родильной комнаты стемнело, потом рассвело, потом небо снова покрылось звездами. Только к концу следующего дня Лизетт родила дочь. Она лишь мельком увидела свое дитя, когда девочку вынимали из окровавленных простыней. Она услышала голос новорожденной и увидела, что у нее такие же темные волосы, как у Даниэля.
– Мария-Луиза, – прошептала Лизетт и потеряла сознание.
Монашки сбились с ног. У Лизетт открылось сильное кровотечение, и они серьезно опасались за ее жизнь. Постепенно кровотечение удалось остановить, и снова появилась надежда. Монашки с облегчением переглянулись.
– Сейчас ей ничего не угрожает, – произнесла сестра Дельфина. – Слава тебе, Господи!
Однако сестра Дельфина поторопилась с прогнозом. У Лизетт, измученной и вымотанной, вдруг поднялась температура. Она начала бредить. Монашки опять испугались, что потеряют ее. Одна из них постоянно дежурила у постели Лизетт. И произошло чудо: воля к жизни взяла верх. Вопреки всем ожиданиям утром она уже узнавала окружающих, радовалась солнцу, которое светило в окно. Сестра Мартина подпрыгнула на стуле.
– Тебе лучше, Лизетт? – ликуя, вскрикнула она. – Как все обрадуются!
– Где мой ребенок? – тотчас же спросила Лизетт, силясь приподняться на подушках.
– Успокойся. Ты была в очень тяжелом состоянии. Мы дважды едва не потеряли тебя.
Лизетт обвела взглядом комнату.
– Где она? – умоляющим голосом повторила она свой вопрос.
– Ее здесь нет. Это комната для больных. Мы должны, прежде всего, позаботиться о тебе.
– Умоляю, принесите мне ее! Мою любимую Марию-Луизу! Я хочу взять ее на руки. – Снова лишившись сил, Лизетт упала на подушки.
– Я знаю, она очень красивая. Я видела ее.
– Ты ее видела?
Лицо сестры Мартины мгновенно помрачнело, но потом снова приняло радостное выражение.
– Я сейчас вернусь.
Шурша полами черного платья, она быстро выбежала из комнаты. Лизетт не отрывала от двери глаз. Переполненная чувством любви, она мечтала увидеть это маленькое чудесное существо, обнять его. Все ее муки и страдания моментально забылись, словно их не было вообще.
Дверь приоткрылась. Лизетт радостно вскрикнула, но в комнату вошла матушка аббатиса – с пустыми руками. Лицо ее было угрюмо. Лизетт охватил ужас.
– Что случилось? Где мой ребенок? Она не больна? Только не говорите, что она… – Лизетт не могла закончить, голос сорвался на полуслове.
– Твой ребенок жив и здоров и находится в хороших руках. Ее окрестили Марией-Луизой, как ты того хотела. Одна из сестер проявила оплошность, показав тебе ребенка, за что будет строго наказана. Все внимание было направлено на тебя. Твое состояние внушало сестрам большую тревогу. Я знаю, матери намного труднее расстаться с ребенком, если она его хоть раз увидела. Как правило, у нас этого не случается.
Лизетт слушала настоятельницу с растущей тревогой и ужасом.
– Что вы такое сказали? Почему я не могу видеть ее? Это мое дитя! Что значит «расстаться»? Что вы имели в виду? Я хочу немедленно видеть моего ребенка!
– Помнишь, когда ты заполняла анкету, то согласилась на все условия нашего монастыря. Мы обязались сделать все в твоих интересах и на благо твоего ребенка. Ты полностью доверилась нам и поставила свою подпись. Мы поступили с тобой, как поступаем со всеми одинокими молодыми женщинами, которые еще могут начать новую жизнь, не обременяя себя воспитанием незаконного ребенка. Ты сказала, что отрезала все связи с прошлым. Поставь точку и на этой истории. Мария-Луиза отдана приемным родителям. Ее удочерили.
– Нет! – взвыла Лизетт. – Нет! Нет! Нет! Отдайте мне девочку! Вы должны отдать ее мне! Это моя дочь! Только моя!
В холле сестра Дельфина столкнулась с Жозефиной. Услышав крики, доносившиеся из комнаты, где находилась Лизетт, обе, подняв головы, вздрогнули и встревожено посмотрели в ту сторону.
– Что здесь происходит? – спросила дама.
– Сегодня у Лизетт появились признаки выздоровления, мадам. К несчастью, по какой-то причине после родов она увидела девочку и сразу потребовала ее. Как вам известно, обычно мы немедленно уносим новорожденного прежде, чем мать успеет привязаться к нему. Судя по крику, матушка аббатиса только что сообщила ей, что ее дочь отдали в приемную семью.
– Бедная девочка. Как мне ее жаль, – сказала Жозефина, потрясенная этим известием. – Разве она не знает, что детей, родившихся без отцов, рано или поздно отдают на усыновление?
– По-видимому, нет.
Жозефина, казалось, была глубоко потрясена случившимся. Руки ее дрожали.
– Как вы думаете, если я поговорю с ней, это утешит ее хотя бы немного? Сейчас она очень нуждается в поддержке.
– Я уверена, что матушка аббатиса будет рада, если вы навестите Лизетт. Она в комнате рядом с родильной палатой. Мы перевели ее туда, когда у другой женщины начались схватки.
– Я знаю дорогу.
Поднявшись до середины широкой лестницы, Жозефина де Венсан столкнулась с аббатисой, спускавшейся вниз, и объяснила ей, что хочет навестить Лизетт.
– Вы очень добры, – сказала настоятельница. Сейчас, как вы понимаете, Лизетт безутешна. Она все время требует, чтобы мы вернули ей ребенка. Я очень опасаюсь, что она доведет себя до нервного срыва. Она ведь еще очень слаба.
– О, если бы я только знала!..
Аббатиса прервала Жозефину, слегка коснувшись ее руки.
– Все к лучшему. Мы обе прекрасно понимаем, как мир жесток к одиноким женщинам с ребенком на руках, и всем им грозит стать изгоями общества, где бы они ни были. Лизетт интеллигентная, образованная девушка. Она выйдет отсюда совершенно свободной и сможет найти себе приличную работу, которую никогда не получит, имея на руках ребенка. Так что постарайтесь настроить ее с оптимизмом смотреть в будущее. Если конечно удастся.
– Я постараюсь, матушка аббатиса, – спокойно ответила Жозефина, но, чем выше она поднималась по лестнице, тем острее чувствовала, что совершила самую большую ошибку в своей жизни. В ее силах было предотвратить передачу ребенка в другую семью – ведь это она согласилась с решением настоятельницы отдать девочку приемным родителям.
Жозефина поднялась наверх и, постучав в дверь, вошла в комнату Лизетт.
Бедная женщина в рыданиях металась в постели. Приблизившись, к ней быстрым шагом, Жозефина де Венсан присела на край кровати и крепко прижала Лизетт к своей груди.
– Тише-тише-тише, – приговаривала она, стараясь успокоить ее.
Лизетт, постепенно осознав, кто рядом с ней, откинула назад голову и снова разрыдалась. Все ее лицо было мокрым от слез. Вцепившись в лацканы жакета благодетельницы, она кричала:
– Я никогда не говорила, что хочу отдать ребенка в чужую семью. Никогда! Я только согласилась, что монастырь сделает все возможное для моей дочери, но я не думала, что ее у меня отнимут. Она принадлежит только мне. Никто не имеет на нее прав! Вы влиятельная дама! Вы можете помочь мне вернуть мою дочь! Ради всего святого, сделайте это для меня.
Жозефина не на шутку разволновалась. Не в силах выговорить ни слова в ответ, она гладила Лизетт по лицу, убирая с него мокрые пряди волос.
– Это невозможно, моя дорогая, как бы мне ни хотелось помочь вам. Марию-Луизу совершенно законным путем удочерила одна пара. Это добрые, порядочные люди, которые не могли иметь собственных детей.
– Вам известно, кто они? – В глазах Лизетт, полных нескончаемой скорби, вдруг проблеснула надежда. – Объясните им все! Скажите, что произошла ошибка, непростительная ошибка!
– Увы, это невозможно. Я вам сказала лишь то, что известно мне. – Жозефина сделала паузу. – Эта супружеская пара вчера вместе с вашей дочкой отплыла в Соединенные Штаты Америки.
Лизетт ахнула и словно окаменела. Жозефина стала ежедневно навещать Лизетт, которая физически была еще очень слаба. Она перенесла сильный жар, потеряла много крови и страшно горевала по отнятой у нее дочке, но теперь начала медленно выздоравливать. Находясь в комнате для пожилых обитательниц монастыря, она часто неподвижно сидела в кресле с накинутым на колени одеялом и подолгу смотрела в одну точку застывшими от боли и страдания глазами. Спустя некоторое время визиты мадам де Венсан стали для нее привычными. Лизетт была благодарна Жозефине за участие. Та рассказала Лизетт, что в ее жизни тоже были трудные и горестные минуты, она потеряла не только любимого мужа, но и своих братьев и сестер. Тетя была единственным близким ей человеком, и ее болезнь вызывала у нее огромную тревогу.
Жозефина тоже оказалась благодарной слушательницей, она вызывала Лизетт на откровенные разговоры, когда они оставались наедине. Ей Лизетт впервые рассказала, как она застала Филиппа и Изабель в летнем домике, о своем побеге, о работе с Даниэлем в «Волшебном фонаре», затем – в универмаге, о службе в качестве экономки в доме судьи, пока судьба не привела ее в этот монастырь. Только о том, что Даниэль был отцом ее ребенка, она умолчала, а Жозефина не вытягивала из нее подробности. Больше всего Лизетт любила рассказывать ей о счастливых годах жизни, проведенных в доме бабушки в Лионе, и Жозефина поддерживала ее разговоры на эту тему, видя, что они хотя бы на время отвлекают девушку от грустных мыслей.
– Могу сообщить вам, что ваш возлюбленный сейчас, находится здесь, – однажды сказала ей Жозефина.
– Я допускаю это, – ответила Лизетт. – Но, как я уже говорила, я поставила точку на своем прошлом. Я жду, когда вступлю в наследство, а пока – когда окончательно выздоровею – собираюсь снова искать работу.
– Мне бы хотелось помочь вам, – ответила Жозефина. – Моей знакомой в Дьеппе требуется гувернантка для ее младшей дочери, и я могла бы дать вам самые лестные рекомендации, если вас заинтересует мое предложение. Уверена, вам там будет очень хорошо.
– Вы очень добры ко мне.
– Подумайте над моим предложением.
– Да, конечно. Мне хочется скорее уйти отсюда и, если ваша приятельница возьмет меня на работу, я постараюсь не разочаровать ее и сделать для ее дочери все, на что способна.
К концу мая Лизетт достаточно окрепла, чтобы покинуть монастырь. Несмотря на то что она сильно исхудала по сравнению с тем, какой была до беременности, силы ее полностью восстановились. Она чувствовала, что, потеряв ребенка, получила самый суровый урок, который только может преподнести судьба.
Ни одна из похищенных вещей к ней, естественно, не вернулась. Полиция ничего не нашла, однако монашки дали ей смену белья, пару чулок, простое платье голубого цвета, пеструю шаль из кашемира – все из запасов монастырского благотворительного фонда. Из своего личного гардероба Жозефина подарила ей два шелковых платья.
– Я не любительница писать письма, – сказала она при прощании с Лизетт, – поэтому не обещаю поддерживать контакт с вами, но от души желаю вам удачи. Уверена, что вы обязательно найдете свое счастье.
– Спасибо за все, что вы сделали для меня, – ответила ей Лизетт. – Не знаю, как бы я вынесла все эти муки, если бы не вы, ваша поддержка и доброе отношение ко мне.
Они обнялись, и Жозефина спешно покинула монастырь. Глядя ей вслед, Лизетт надеялась, что та обернется и помашет ей на прощанье, но этого не случилось. У женщины ручьем текли слезы.
Лизетт попрощалась с монашками и всеми постояльцами монастыря, с которыми здесь подружилась, и была готова к отъезду. В Дьеппе уже все было договорено относительно ее работы гувернанткой. Утром в день отъезда Лизетт постучалась в кабинет аббатисы.
– Вот твои драгоценности, Лизетт, – настоятельница достала из сейфа украшения и положила их на стол.
Лизетт надела жемчужное ожерелье, защелкнув застежку, украшенную бриллиантом. Она на секунду задержала на ней руку, испытывая знакомое ощущение. Серьги, браслет и брошь она уложила в затягивающийся на шнурок кошелек, сшитый ею из лоскутков ткани, которые ей дали монахини в период ее выздоровления.
Аббатиса достала кожаный бумажник и открыла его. Он был туго набит банкнотами.
– Пара, которая удочерила твоего ребенка, оставила тебе значительную сумму денег, чтобы ты могла освоиться в новой жизни.
Лизетт передернуло. Она быстро отвернулась, тряхнув головой.
– Нет! Они думают, что купили у меня ребенка? Возьмите себе эти деньги – в ваш фонд милосердия!
– Эти деньги предназначались тебе, но я поступлю так, как ты желаешь.
Аббатиса отодвинула толстый бумажник в сторону и протянула Лизетт маленький кошелек.
– Как я уже тебе говорила, никто не покидает монастырь с пустыми руками. В этом кошельке достаточно денег, чтобы ты могла прокормиться ближайшие двое суток. – Она сделала предупреждающий жест. – Не позволяй собственной гордыне отвергать эти деньги. Они даются тебе от имени нашей пресвятой Богородицы.
– Тогда я с благодарностью принимаю их, – ответила Лизетт и взяла деньги.
– Есть еще одна вещь, которую, я уверена, ты будешь рада принять. – Достав из выдвижного ящика стола конверт, она протянула его Лизетт. – Сегодня ты ожидала получить билет на поезд до Дьеппа – от своих новых хозяев, но мадам де Венсан сделала для тебя еще кое-что.
Увидев, как лицо Лизетт внезапно помрачнело, она подняла руку, чтобы успокоить ее.
– Не пугайся. Все хорошо. Мадам де Венсан внесла кое-какие изменения. В этом конверте билет на поезд, но не до Дьеппа, а до Лиона. Этим она хотела выразить свое доброе расположение к тебе и наилучшие пожелания на будущее. Кроме того, она оставила тебе лучшую рекомендацию для работы и банковский чек, который поможет тебе справиться с денежными затруднениями, пока ты не устроишься.
– В Лион! – Лизетт была ошеломлена этим приятным сюрпризом. – Как она добра! Будем считать, что я одалживаю у нее эти деньги и обязательно верну их!
– Она знала, что ты скажешь именно так, – настоятельница кивнула. – Вернешь ты или не вернешь эти деньги, для нее сущий пустяк. Просто она хотела на деле помочь тебе в трудную минуту. По отзывам сестер, – продолжала она, – я знаю, что ты никогда не увиливала от работы, которую тебе давали в монастыре, и я по просьбе мадам де Венсан написала дополнительную рекомендацию от своего имени. Надеюсь, эти два письма помогут тебе найти хорошее место в Лионе.
Взяв конверт, Лизетт крепко прижала его к груди.
– Спасибо, матушка аббатиса! – От радости у нее перехватило в горле. – Я обязательно напишу мадам де Венсан и поблагодарю ее лично, а пока передайте ей, что я никогда не получала более дорогого подарка, чем этот билет. Он даст мне возможность вернуться домой.
– Я передам.
Когда за ней закрылась дверь монастыря, Лизетт еще немного прогулялась, а потом повернула на улицу, ведущую к вокзалу. Теперь ей ничего не мешало вернуться в Лион!
Ничего! Но где взять силы, чтобы дальше идти по жизни без своего ребенка, которого всегда будешь любить?




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Аттракцион любви - Лейкер Розалинда



Цікавий роман, але дуже тяжкий і сумний. Читаючи його неможливо стримати сліз.
Аттракцион любви - Лейкер РозалиндаKarolina
3.05.2012, 15.49





Прочитала концовку, но плакать хочется
Аттракцион любви - Лейкер РозалиндаЛале
18.02.2013, 16.07





прочла роман...мне лично очень понравился и запомнился. стал одним из любимых. согласна что без слез его невозможно читать, но это не делает его хуже...по-моему наоборот даже...другие ее книги тоже прочла но ни одна не впечатлила так как эта...советую всем))
Аттракцион любви - Лейкер Розалиндаsara
16.03.2013, 18.04





Очень редко попадаются романы в которых показывается целая жизнь. Книга без особого конца. Может я глупа, но я не поняла конца книги и первые столбцы начла книги. Может кто-то мне сможет объяснить что произошло дальше?. В конце они все объединились пока он не ушел на фронт, а в начале книги она ехала удержать счастье…Лизетт знала только одно: она будет до конца бороться за свое счастье, что бы ей ни предстояло выдержать. Она чувствовала такое же отчаяние и бессилие, как в детстве, когда ей, одиннадцатилетней девочке, казалось, что мир вокруг нее рухнул.rnrnНо книга понравилась.
Аттракцион любви - Лейкер РозалиндаАнна
14.06.2013, 10.00








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100