Читать онлайн Ускользающие тени, автора - Лампитт Дина, Раздел - ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВОСЬМАЯ в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Ускользающие тени - Лампитт Дина бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 10 (Голосов: 3)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Ускользающие тени - Лампитт Дина - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Ускользающие тени - Лампитт Дина - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Лампитт Дина

Ускользающие тени

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВОСЬМАЯ

— Искусство жить — тонкая штука, — произнес герцог Ричмондский, закидывая одну на другую обтянутые модными панталонами ноги. — Ты, Сэл, просто еще не научилась заметать следы. Клянусь, только ты и никто другой навлекла на себя все неприятности.
— Но что я должна была делать? — смиренно спросила Сара, склонив голову и стоя перед братом, подобно наказанному ребенку.
— Быть более разборчивой в своих внебрачных связях, вот что. Тебе не следовало допускать, чтобы о тебе болтал весь Лондон, и уж во всяком случае не следовало навязывать Банбери незаконнорожденного ребенка от лорда Уильяма. А уж твое бегство! Боже сохрани, но ты, должно быть, начисто лишилась разума.
— Полагаю, но я всем готова была пожертвовать ради любви, брат. Я считала, что мне не следует пользоваться великодушием сэра Чарльза. Кроме того, я была уверена, что не смогу жить без Уильяма и что пришло время действовать.
— И посмотри, что из всего этого вышло!
— Знаю, знаю. Своей глупостью я навлекла неприятности на всю семью.
— Действительно, только глупости могли обнаружиться так быстро, — кивнул Ричмонд.
Сара чувствовала, как в ней нарастает возмущение.
— Однако у вас, сэр, есть любовницы и незаконнорожденные дети по всей Англии, и все об этом знают. Вы почему-то не стремитесь замести следы!
— Мужчинам ни к чему делать это.
— Что? — пришла в ярость Сара. — Разве такое возможно? Неужели еще существует такое чудовищное неравенство?
— Всегда было и всегда будет, — беспечно ответил герцог. — Шкодливого мужчину в лучшем случае будут называть проказником, мило сердиться на него, но никогда не подвергнут остракизму. Развратную женщину будут считать проституткой, блудницей, женщины будут ненавидеть ее и пренебрегать ею, а мужчины, удостоившиеся ее внимания, больше не пожелают ее даже видеть. Так поступают во всем мире.
Что самое ужасное, он был совершенно прав. Слушая его слова, Сара чувствовала, их правоту.
— Значит, мне не на что надеяться, — заплакала она.
— Совершенно, — решительно подтвердил ее брат. — Самое лучшее, что ты сейчас можешь сделать, — жить тихо и честно и надеяться, что великий лекарь-время исцелит твою хворь, а люди в конце концов все забудут и простят. Поэтому я предлагаю тебе поселиться не в большом доме с нами, а жить где-нибудь поодаль. С глаз долой — из сердца вон.
— У меня небогатый выбор, — горько ответила Сара. — Я должна поступить так, как вам будет угодно.
Возвышенный тон герцога стал более дружеским.
— Поверь, Сэл, так будет лучше всего. Ты уже совершила самую ужасную, почти непоправимую ошибку, и твой единственный выход — попытаться восстановить свою репутацию тихой и безгрешной жизнью. — Он встал и положил руки ей на плечи. — Знаю, тебе придется несладко, знаю, что ты виновна не больше, чем я. Единственная разница между нами — я остался женатым на Прелести, а ты бежала от мужа. За такое преступление тебя будут преследовать не один год.
— Какое мрачное предсказание, — в отчаянии произнесла она.
— Не бойся, когда-нибудь семья вновь примет тебя, — утешительно произнес он.
Однако пока вся семья чуждалась ее, только брат, который видел в поведении Сары отражение собственных проказ, мог понять ее. Герцог Ричмондский прибыл в Лондон в своей огромной карете, разыскал сестру и ее ребенка в одной из гостиниц и перевез их в Гудвуд, приняв на себя ответственность за них. Не признаваясь в этом Саре, по отношению к которой Ричмонд чувствовал себя обязанным проявить строгость, он едва не заплакал, увидев сестру утомленной и истерзанной переживаниями, в компании одного грязного плачущего ребенка.
Герцог сам принял решение поселить свою сестру с ее ребенком на ферме в Холнейкере, в одном из множества домов своего поместья. Вся знать, проезжая через Гудвуд, считала своим долгом навестить герцога и выразить ему почтение, поэтому он решил, что для всех, в особенности для герцогини, будет лучше, если Сара избегнет неприятных встреч.
Семья милосердно решила не уделять заблудшей овечке пристального внимания. Младшая из сестер Сары, леди Сесилия, страдала чахоткой и теперь медленно и мучительно умирала на юге Франции в обществе лорда и леди Холленд. В сравнении с безгрешной больной здоровая грешница была отодвинута на второй план в глазах всей семьи.
Сэр Чарльз, зная, какая беда постигла его бывшую жену, не проявил сочувствия, сообщив только, что он будет добиваться развода по указу парламента и что на примирение нет ни малейшей надежды. Итак, ситуацию осложнило то, что Сарой пренебрегли одновременно семья, друзья и человек, за которым она некогда была замужем.
Оглядев простой деревенский дом, где ей, подобно покинутой любовнице, предстояло вести одинокую жизнь, Сара залилась слезами. Дни ее вольности, свиданий и возбуждающих развлечений были кончены навсегда. Она стала узницей, обвиненной в преступной страсти и должна была полностью отбыть срок, прежде чем сумеет вновь войти в высший свет. Подавляющее безотрадное будущее простиралось перед ней, и Capa Банбери, распаковав свои вещи и уложив ребенка присела у окна и всю первую ночь в новом доме провела в мучительных рыданиях.
Несмотря на то, что они расставались мирно, пообещав друг другу остаться друзьями на всю жизнь, Сидония обнаружила, что ей трудно сдержать слезы. Талантливый скрипач, который ворвался в ее жизнь, подобно фейерверку, в конце концов уходил. Алексею предстояло отправиться во Францию, сняться для телевидения, дать еще два концерта и в конце концов вернуться в Россию. Это и в самом деле означался расставание — если не навсегда, то, по крайней мере, на весьма продолжительное время.
— Я буду скучать по тебе, товарищ, — произнес он, обнимая ее.
— А я — по тебе.
— После концертов на родине я уеду в Америку — Вероятно, это будет на следующий год. Мы встретимся там?
— Конечно, все будет зависеть от моего расписания, но я бы не отказалась.
— Может быть, к тому времени ты уже будешь замужем — этому я ничуть не удивлюсь.
— Кто знает, кто знает? — грустно ответила Сидония и отвернулась, чтобы он не увидел, как блестят от слез ее глаза. Ее жизнь, если рассудить, была не чем иным, как рядом встреч и расставаний: Найджел, Финнан, а вот теперь — Алексей. Испытывая острую жалость к самой себе, Сидония вытерла рукавом глаза и повернулась, чтобы еще раз взглянуть на него.
— Передай от меня привет Парижу.
— Обязательно.
— И Шанталь., . — с ее стороны намек был некрасивым, но она не смогла удержаться.
Алексей выглядел слегка смущенным.
— Да, она просила меня провести, у нее несколько дней.
— Почему бы и нет? Весь мир открыт тебе, как устрица.
— Но ты жемчужина в этом мире, — галантно возразил скрипач.
— Хитрый льстец. Ну, пора — уже объявили твой рейс.
Их расставание напомнило ей предыдущее прощание в том же аэропорту, только в тот раз она знала, что увидит его вновь, что их разлука — временное явление.
— Алексей…
— Да?
— Спасибо за все, это было чудесно.
— Спасибо тебе.
Он склонился поцеловать ее, но в этот момент обоих ослепила вспышка, и Сидония поняла, что их прощание стало достоянием нескольких фотографов. Зная, что мадам де Шенериль еще в Англии и, может быть, она увидит вечерние газеты, Сидония наградила Алексея страстным и долгим поцелуем.
«Почему бы и нет? — цинично подумала она. — Почему бы мне не воспользоваться последним случаем?»
— Я пошел, — сказал Алексей, обнимая скрипичный футляр. — Меня стали раздражать газетчики.
Обернувшись помахать ей на паспортном контроле он выглядел невыразимо печальным.
— Увидимся в Америке! — крикнул он.
— Обязательно! — ответила она, подражая ему резко повернулась и поспешила укрыться в машине подальше от журналистов и теплоты навсегда потерянного друга, перед пугающим лицом неуверенности и неизвестности.
Он уехал из города и не стремился сделать из этого тайну, а нелюбезные сплетники уже заявляли, что лорд Уильям Гордон принял твердое решение покинуть берега Англии.
«Шотландский журнал» за сентябрь 1770 года подробно писал:
«В четверг из Дувра отбыл в Рим достопочтенный лорд У.Г., некогда считавшийся одним из самых выдающихся молодых людей своего времени при дворе. Он уехал с твердым решением никогда не возвращаться на родину. Он был коротко подстрижен, нес заплечный мешок и намеревался пройти до Рима пешком в обществе одного огромного пса. В очередной раз проявив великодушие, он роздал своих верховых лошадей, собак и прочее имущество своим знакомым, главным образом своему близкому другу, юному графу Т-л. Он не появлялся в свете со времен нашумевшей связи между ним и известной леди, которую его друзья так и не смогли ему простить. Именно их недовольство заставило лорда принять столь необычное решение».
Скатертью дорога! — воскликнула Сара, прочитав статью и чувствуя, как в ней кипит ярость. — Мне будет легче дышать, если этот негодяй уберется отсюда.
Со времени расставания с ним она провела одинокий и несчастный год — Уильям ни разу не попытался проведать свою бывшую любовницу и ребенка, не предложил им моральную и финансовую поддержку! Он просто-напросто позабыл о них. Для него Сара как будто перестала существовать, и она часто думала, что отец не мог бы совершить более бессердечный поступок, чем отвернуться от своего ребенка, пренебрегая самим фактом его рождения. И вот теперь он уехал раздав свое имущество каким угодно друзьям, только не естественной наследнице.
— Ненавижу тебя, Уильям Гордон! — крикнула Сара, отшвыривая журнал. — Ты чертов недоносок, именно ты был причиной всех несчастий моей жизни! Надеюсь, когда-нибудь ты поплатишься за это. Боже мой, я постараюсь отплатить!
Ее охватила ненависть — такая сильная и неистовая, что грудь Сары как будто сдавили переполняющие се чувства. Еле дыша, она направилась к двери и прислонилась к косяку, вдыхая свежий воздух и заставляя себя успокоиться.
Наступила осень, и деревья в Гудвуд-Парке уже оделись в яркие военные мундиры по сезону. Ярко-алая, оттенка крови, листва затенялась киноварью солдатских форм, а опавшие листья добавляли в эту печальную симфонию красок оттенок шкуры гнедых коней кавалерии. Перед глазами Сары ветер подхватывал и кружил листья, и она вспомнила, как в другом парке, в другое, непостижимо далекое время, почти век назад, она вместе с детьми Фокса бегала по хрустящему ковру листьев, беспечная и беззаботная, не ведая о предстоящих печалях.
Время невозможно повернуть вспять. Она вела себя глупо и бездумно и теперь должна поплатиться за это. Медленно и устало Сара повернулась, чтобы войти в дом, но внезапный порыв заставил ее обернуться, набрать полные пригоршни листьев и подбросить их в воздух, стоя и видя, как они каскадом осыпают ее волосы и плечи.
— Поспеши, жизнь! — крикнула она кроваво-красному закату. — Дай мне быстро вынести это наказание, и пусть в конце концов меня ждет хоть что-нибудь хорошее!
Как случается после жаркого лета, листья на деревьях рано начали желтеть. Возвращаясь из Хитроу, Сидония заметила пронзительную желтизну в кронах и почувствовала приступ тоски, думая обо всем том, что принес конец очередного лета. Эти мысли, разлука с Алексеем и уверенность в том, что любовные отношения между ними окончены навсегда, привели ее в подавленное состояние, ее мысли заволокли мрачные тени. Слабо усмехаясь, она размышляла о том, что еще уготовано ей жизнью, сколько мужчин она встретит и потеряет прежде, чем наступит ее старость.
Она вошла в квартиру, зная, что в таком настроении ей необходимо либо напиться, либо начать играть, Не сомневаясь в том, что последнее будет намного полезнее для здоровья, Сидония прошла в музыкальную комнату и ударила по клавишам, погружаясь в пьесу Солера, так, как будто яростно стремилась сразиться с собственными мыслями.
Ее великое лекарство помогло, как обычно, и час спустя музыкантша еще практиковалась, едва замечая время, не видя, как сад погружается в сумерки я на небо выходит ранний, остроконечный месяц. Иронически улыбаясь тому, как ловко ей удалось справиться с депрессией, Сидония вознаградила себя стаканом вина, а потом начала пьесу Генделя, играя тихо и вяло, почти как во сне. В это время свет, вспыхнувший в верхней квартире, осветил лужайку перед ней.
Сидония замерла, внезапно затаив дыхание, а потом осторожно, почти испуганно, приоткрыла дверь в сад, вышла на середину лужайки и оглянулась на дом. В квартире на втором этаже горел свет, там кто-то двигался — она видела, как тень мелькает в гостиной.
«Это его брат, мать или кто-нибудь еще», — недоверчиво думала она.
Но потом совершенно определенно, негромко, но отчетливо до нее донеслись арии Каллас, «Пречистая дева».
— Финнан, — с облегчением сказала Сидония и заплакала по-настоящему впервые после отъезда Алексея Орлова.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Ускользающие тени - Лампитт Дина



Начинался роман не плохо,но потом такое началось,мой мозг устал его читать,меньше чем винегрет я его не назову все в куче!!!
Ускользающие тени - Лампитт ДинаН.
24.12.2015, 9.22








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100