Читать онлайн Ускользающие тени, автора - Лампитт Дина, Раздел - ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВТОРАЯ в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Ускользающие тени - Лампитт Дина бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 10 (Голосов: 3)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Ускользающие тени - Лампитт Дина - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Ускользающие тени - Лампитт Дина - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Лампитт Дина

Ускользающие тени

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВТОРАЯ

Итак, все было кончено! Неистовая страсть рассыпалась в прах. Арман де Гонто, герцог де Лозан, по собственной глупости порвал с леди Сарой Банбери.
Но, тем не менее, оглядываясь назад, он так и не понял, в чем была его ошибка, так и не открыл истину. Очередной раз, наученный опытом мужчина удержался от великой ошибки — быть честным и открытым c представителем противоположного пола.
«Игра, — думал Лозан. — С женщинами следует вести себя как в игре. Впредь буду обращаться с ними: не иначе».
Положив руки на поручни корабля, он с меланхоличным видом взглянул на удаляющееся побережье Англии. Вскоре седые утесы должны были превратиться в еле различимые пятнышки, и так же скоро воспоминания о леди Саре, женщине, которая всецело пленила его сердце, должны были исчезнуть безвозвратно.
— Нам с ней уж больше не плясать, — пропел он вполголоса, ибо был основательным в своих словах и поступках человеком. — Боже мой, будь у меня только власть повернуть вспять время!
Но в этом ему не могло бы помочь даже колдовство, и герцог с жестокостью мазохиста начал перебирать события нескольких последних недель, отмечая каждый шаг, где он делал ошибку за ошибкой.
Первой его ошибкой были обращенные к миледи слова о том, что ей вскоре надоест жизнь на Ямайке, второй — поездка с ее мужем на воды в Бат. Вернувшись, Арман обнаружил, что его возлюбленная отправилась навестить своего брата, герцога Ричмондского, как сообщили слуги, причем в путешествии ее сопровождал не кто-нибудь, а этот глупый щенок граф Карлайл. В приступе гнева Лозан написал Саре разъяренное письмо:
«Если вы немедленно не вернетесь в Лондон, у меня не будет выбора, кроме как считать вас самой вероломной, лживой и скверной женщиной».
Он отправил письмо в поместье Ричмонда, Гудвуд, и оттуда пришел ответ:
«Ваш раздражительный тон отравляет все очарование любви. Тем не менее в своем сердце я не испытываю к вам ненависти. Я вернусь в Лондон через два дня и пошлю за вами, как только буду там».
Сгорая от нетерпения, на исходе второго дня он помчался к ней в дом. Однако там не было и признака миледи. Хотя он прождал и вечер, и следующее утро, но она так и не появилась. В полночь Лозан вернулся на свою квартиру и рухнул на кровать. После бессонной ночи в шесть часов прибыл посыльный, прося его немедленно прибыть к леди Саре.
Лозан полетел к ней на крыльях любви, но обнаружил свою возлюбленную за плотным завтраком. Целый час он мучился, пока слуги вносили блюда. Затем ему пришлось вытерпеть обратный процесс — пока слуги убирали со стола. К тому времени, когда Лозану наконец удалось остаться наедине с женщиной, которую он желал больше всего на свете, два часа уже были потеряны.
Сара повернулась к нему, но вместо любовного лепета герцог получил смертельный удар. Она заявила, что хотела бы только одного — остаться с ним в дружбе до конца жизни, поскольку если бы он в самом деле любил ее, то рискнул бы всем и бежал с ней на отдаленный остров — только бы остаться вдвоем.
— Но я всего лишь высказал свое мнение о том, что вам, в конце концов, наскучит там, вы станете несчастной и обвините во всем меня!
Сара надулась, напустив на себя такой раздраженный вид, что на мгновение Лозана охватило дикое желание свернуть ей шею.
— Не унижайте себя позами и притворством, мадам. Вам так же хорошо, как и мне, известно, что я сказал правду. Но я вижу, что вы не удовлетворитесь, пока не подчините все вокруг вашему неистребимому тщеславию. Подумайте, не отпугнете ли вы этим того, кто искренне любит вас, — горько произнес Лозан.
— Фи! — кратко ответила Сара и издевательски щелкнула пальцами перед его носом.
Удерживаясь, чтобы не ударить ее, герцог внезапно почувствовал головокружение и упал на пол. Его обморок продолжался всего минуту, но именно в это время в комнату угораздило войти замужнюю сестру сэра Чарльза Банбери, миссис Соум. Силясь подняться, Лозанн видел, как брови дамы от изумления взлетели к оборке ее чепца.
Но отвратительнее всего повела себя Сара
— Входи и присмотри за этим беднягой приветливо пригласила она. — Это мой любовник, я оставляю его тебе.
С этими словами она переступила через тело герцога и в почтовой карете отправилась в Бат.
Он совершил очередную глупость — последовал за ней, только чтобы испытать еще более ощутимое унижение. И это, в самом деле, был конец. Оскорбленный, с уязвленной до предела гордостью, раздосадованный тем, что его выставили на посмешище из-за минутного каприза, Лозан оплатил счет за свою квартиру, упаковал багаж и в совершенном смятении чувств направился в Дувр.
— Прощай, Сара, — произнес он сейчас, неотрывно глядя на удаляющиеся утесы Англии. — Надеюсь, ты поняла, с каким опасным огнем затеяла игру!
С этой угрозой герцог спустился в каюту искать утешения у друга из бутылки.
Она не знала, что за игру затеяла, — это было чертовски верно. Ей было так приятно отвергать Лозана, выслушивать мольбы и упреки, но теперь, когда он уехал, и в ее жизни появилась ошеломляющая пустота. Сара понятия не имела, чем занять себя. Очаровательный и опытный француз ввел ее в мир радостей физической связи, герцог Лозан и в самом деле научил ее любви. И вот теперь он был потерян навсегда.
В стремлении поправить положение Сара лелеяла надежду хотя бы на этот раз изменить свой брак. И использовать свои новые знания на практике и наконец-то раздуть огонь страсти, спрятанный где-то в душе сэра Чарльза.
Почтовая карета, увозящая ее к мужу, двигалась быстро, и Сара прибыла в Бат днем, затратив на все путешествие двадцать восемь часов вместе с ночевкой, во время которой Сару настиг Лозан, что вновь не принесло ему ничего хорошего. Дилижанс Бристоль — Лондон с проездом через Бат мог бы совершить это путешествие за семнадцать часов, вполовину меньше, чем королевская почтовая служба, но Сара считала такой способ передвижения слишком неудобным и предпочитала больше времени провести в дороге.
Добравшись до гостиницы «Плюмаж» на Саутгейт-стрит, Сара разместила свой багаж и горничную и направилась в обшитый кедровыми панелями трактир, где, как она и надеялась, Чарльз сидел среди сливок общества, слушая игру на клавикордах, проводя часок после обеда, который подавали пунктуально в четыре. Критически оглядев мужа, Сара нашла, что он по-прежнему один из самых привлекательных мужчин своего времени, единственным его недостатком была излишняя стройность. Впрочем, на его стройной фигуре одежда смотрелась еще лучше.
— Сэр Чарльз! — воскликнула она и поспешила поцеловать его в щеку.
В компании друзей Чарльза поднялись перешептывания, и после изысканных поклонов чету Банбери оставили наедине.
Недовольно взглянув на нее — а может быть, это показалось виноватой Саре, — ее муж приподнял бровь.
— Я не ожидал вас так скоро. Я думал, вы проводите время в Лондоне с Лозаном.
— Он вернулся во Францию. Полагаю, его вызвали неотложные дела.
— Вы будете скучать без него, — суховато заметил Чарльз.
— И вы тоже, — резко ответила Сара, заставив мужа надолго замолчать.
Вернувшись в «Плюмаж», супруги пообедали вместе и вышли на прогулку. Поскольку сегодня была среда, все балы и публичные увеселения были запрещены указом от 1745 года, и пара отправилась в дом герцогини Мальборо играть в фараон и ломбер. И если бы не терзания совести, Сара сочла бы вечер весьма приятным.
«Нельзя позволить разрушиться всему сразу. Если бы я только могла научить Чарльза любить меня!» — отчаянно думала она.
Неотступно преследуемая этой мыслью, она встретилась взглядом с сидящим за другим столом мужем, улыбнулась и слегка прищурилась, очевидно, застигнув его врасплох, ибо он покраснел и уставился, в свои карты.
— Проклятие! — пробормотала Сара, и ее партнер, лорд Ирвин, удивленно переспросил: «Что вы говорите?»
Еще пребывая в возбужденном состоянии, она вернулась в гостиницу под руку с мужем. С некоторым трепетом Сара отложила в сторону ночную сорочку и улеглась в постель раздетой. Чарльз уже лежал под одеялом в своей тонкой, отделанной рюшами ночной рубашке и удивленно оторвался от своей книги, чувствуя рядом с собой теплое гладкое тело.
— Что это?
— Свидетельство того, как я рада вас видеть.
С этими словами Сара вынула книгу из рук оторопевшего мужа, склонилась над ним и поцеловала страстным французским поцелуем. Чарльз издал странный стон, но не отодвинулся, когда губы Сары пробежали по его телу. Хотя ему еще не случалось заниматься любовью в таком роде, он напрягся и издал стон экстаза, пока жена ласкала его губами. Не позволяя ему приподняться, Сара оседлала мужа и принялась ритмично приподниматься и опускаться. Чарльз Банбери пришел в крайнее возбуждение, его охватили дикие чувства. Но хотя это соитие было лучшим для пары, Саре оно не принесло удовлетворения. Ибо, едва успев достигнуть вершины удовольствия и зарычав от наслаждения, Чарльз закрыл глаза, торопливо пожелал ей доброй ночи и заснул.
Сара лежала без сна, уставившись в темноту, удивляясь, почему ее муж так отличается от горячего герцога де Лозана, и к ней наконец-то стало медленно приходить прозрение. В разговорах о Чарльзе Банбери проскальзывали странные замечания еще с тех пор, как она познакомилась с ним, но она никогда не понимала этих замечаний, а потому игнорировала их — вплоть до теперешнего момента. Внезапно все прояснилось. Он был, как выражался Чарльз Джеймс Фокс, любителем острых ощущений, странным малым, который предпочитал общество себе подобных женской компании.
— Боже мой! — еле слышно прошептала Сара.
Как понятны стали теперь все случаи поспешно отдаваемого супружеского долга, обязанности, выполняемые со строго определенными интервалами — неудивительно, что за пять лет брака она так и не смогла забеременеть. Нашлось объяснение всем таинственным отлучкам Чарльза, особенно последней — после которой он вернулся таким больным и измученным. Сара гадала, что ей теперь делать, и решила не рассказывать о своем открытии ни единой живой душе, даже дорогой подруге Сьюзен, с которой она переписывалась постоянно. В сущности, то, что у ее мужа были извращенные сексуальные наклонности, должно было остаться тайной для большинства людей.
Но что будет с ней самой и ее желаниями? Король научил ее страсти, Лозан не только повторил, урок, но и улучшил ее знания. После его объятий она никогда не сможет удовлетвориться тем, что делает с ней безразличный Чарльз. И с мгновенной ясностью Сара горько пожалела о том, что взыгравшая гордость разлучила ее с обольстительным французом.
В Бате, как всегда, казался тонизирующим даже воздух. Видя у своих ног этот город, обладающий своеобразным очарованием, невероятная история которого была удивительна сама по себе, не говоря уже об удачном местоположении, ароматном воздухе, атмосфере цивилизованной жизни близ природы, Сидония на минуту застыла. У нее уже вошло в привычку прибывать на место концерта раньше, чем требовалось. Стоял май, погода выдалась очень славной, и, едва успев устроиться в отеле, Сидония вышла на улицу с твердым намерением выйти на Лансдаун-Хилл и пройтись по Маунт-Бекон, разглядывая жемчужины архитектуры георгианской эпохи в оправе развалин римских поселений.
Она пребывала в странном состоянии и определенно нуждалась в принятии какого-либо твердого решения, что было весьма странно для человека, способного работать так же подолгу, как Сидония. Она вылетела из Венеции, чтобы подготовиться к концерту в зале Перселла, удивляясь, как ей вообще удается держать себя в руках. Отчаянные усилия Дало затащить Алексея в постель стали казаться скорее скучными, нежели вызывающими, и все же ей требовалось расслабиться несколько дней и прогнать все воспоминания.
— Тебе ведь она не нравится? — расстроенно спрашивала Сидония у скрипача.
— Она меня забавляет, — ответил он не слишком уверенно.
— Такова цена вновь обретенной известности Алексея, крошка Сид, — прокомментировал сцену Род, наблюдая за парочкой издалека.
— Видимо, сегодня это прозвучит нелепо, но некогда я считала, будто он испытывает страсть ко мне и не сможет быть с другой женщиной.
— Не нелепо, а наивно. Мужчины всегда ищут радостей на стороне.
— Не будь половым шовинистом — женщины поступают точно так же.
— Что же, пусть так.
— Как думаешь, он ляжет с ней в постель?
Род пожал плечами:
— Вероятно. Впрочем, не знаю. Лично я обычно выбрасываю изношенную обувь.
Разговор оставлял желать лучшего, и Сидонией овладело беспокойство. Решив во что бы то ни стало сосредоточиться к предстоящему важному концерту, она возложила надежды на самого надежного лекаря — время и бросилась в работу как безумная, пытаясь придать каждой пьесе своего репертуара звучание, которому она научилась у графа Келли.
Как всегда, музыка исцелила ее, и она уже начала входить в обычное хорошее настроение, когда, пришло очередное письмо из Канады:
«Дорогая Сидония, месяцы пронеслись так быстро, что я едва могу поверить, что вновь наступила весна. Казалось, только вчера было Рождество и наш последний телефонный разговор. После этого я пытался дозвониться тебе пару раз, но нарывался на включенный автоответчик, потому не оставил сообщения, предполагая, что ты в отъезде.
Работа идет особенно успешно, так что я останусь здесь еще на несколько месяцев, чтобы максимально продвинуться в своих исследованиях. В здешней больнице к моему решению отнеслись прохладно, но, в конце концов, согласились. Конечно, меня мучит тоска по тебе. Я надеюсь оказаться дома либо в конце лета, либо в начале осени — точно еще не знаю. Не могу дождаться, когда увижу тебя. Нам предстоит столько еще наверстать!
Мой брат с женой приезжали на несколько дней в январе в наш дом, но сказали, что тебя там не было. Полагаю, ты в это время находилась во Франции, я слышал сообщения — да, в Канаде техника уже достигла такого уровня — о твоих блестящих успехах. Неудивлюсь, если к твоему преображению имеет прямое отношение сама леди Сара. Вероятно, при встрече ты мне об этом расскажешь.
Позаботься о себе и постарайся написать, если выберешь свободную минуту. С нежнейшей любовью, Финнан».
Она глупо надеялась, что в его письме будет что-нибудь вроде «я чертовски скучаю по тебе, потому что безумно влюблен в тебя и не могу больше ни о чем думать», но затем вспомнила Алексея. Внезапно причина задержки Финнана в Канаде приобрела более печальный оттенок. Перечитав письмо, Сидония заподозрила, что, несмотря на дружелюбный тон, врач не только знает из французских газет про ее успех, но и знает историю ее отношений с русским скрипачом. С внезапной тошнотой она представила, как будет себя чувствовать на предстоящем концерте.
Сидония должна была играть в Гилд-Холл в Бате, где, согласно словам Рода, билеты на концерт были распроданы моментально после статей о концерте в зале Перселла. Британские музыкальные критики во многом соглашались со своими французскими коллегами. Они сошлись во мнении, что с мисс Брукс произошла настоящая метаморфоза, позволившая ей стать «одним из самых выдающихся исполнителей на клавикордах нашего времени. В исполнении музыки восемнадцатого века она достигла несравненного мастерства».
«Держись, Сид. Так и держись», — сказал ей Род, и теперь ей предстояло встретиться с другой аудиторией, принять еще один вызов своему искусству. С легким вздохом музыкантша поднялась и побрела вниз с холма к городу.
Сара думала, что было бы гораздо проще позволить Чарльзу провести вечер со своими друзьями, а самой отправиться с другими гостями на четверговый бал в верхнем зале. Ричард Нэш, известный завсегдатай вод Бата и Танбриджа, решил, что балы должны начинаться ровно в шесть часов, и этому обычаю следовали до сих пор, несмотря на то, что бедный старый развратник умер пять лет назад, в 1762 году, в ужасающей бедности. Замеченная новым распорядителем бала, Сара присела перед лордом Фробишером и уже спустя минуту шла с ним в менуэте.
Но, хотя она пыталась сосредоточиться только на своем партнере, Сара тревожилась при появлении в зале каждого нового гостя. Она ждала лорда Карлайла, которому тайно отправила письмо и попросила присоединиться к ней.
Фредерику Ховарду было уже девятнадцать лет, но он все еще оставался девственником, ибо его преклонение перед Сарой никогда бы не позволило ему изменить ей с другой женщиной. Поскольку Карлайл так и не смог присоединиться к Чарльзу Джеймсу Фоксу в его большой поездке, это вызвало разочарование и пренебрежение последнего. Генри Фокс, лорд Холленд, который оправлялся после своей болезни в Италии вместе с сыном, сочинил оду в подражание Горацию о пагубном увлечении молодого человека. Втайне радуясь тому, что она стала причиной такого множества лестных слухов, Сара решила, наконец, повидаться с Карлайлом и перейти от слов к делу.
Объект ее замыслов прибыл на бал в восемь часов, как всегда, во всем блеске, но с несколько усталым видом.
— Дорогой мой Фредерик, вы выглядите подавленным, — безжалостно заметила Сара, когда они первый раз танцевали вдвоем. — Надеюсь, оказание услуг даме кажется для вас не слишком утомительным делом?
— Что вы имеете в виду? — спросил юноша, затаив дыхание при таком странном замечании.
— Я отвечу позднее, — прозвучал соблазнительный ответ. — А теперь скажите, где вы остановились?
— В «Колесе Екатерины».
— На Хай-стрит?
— Да.
— Итак, завтра вы переберетесь ко мне в «Плюмаж». Так будет гораздо удобнее.
Бедный граф вспыхнул, гадая, неужели его воспаленный рассудок выискивает в речи его возлюбленной такие прозрачные намеки.
— Хорошо, так я и сделаю.
— Отлично. Я уверена, дорогой Фредерик, что вы не пожалеете об этом.
Просто невозможно ошибиться в ее намерениях, думал в волнении юноша. Вероятно, наконец-то его самое сокровенное желание будет удовлетворено. Помня об этом, во время удалого народного танца Карлайл чуть крепче прижал к себе Сару и с восторгом почувствовал, как она подается вперед, прильнув к нему всем телом. Внезапно его озарила догадка.
— Где Лозан? — вдруг спросил Карлайл.
— Вернулся во Францию — и, слава Богу!
— Наконец-то!
Он был готов улизнуть из бального зала и прямо сейчас убедиться в намерении леди Сары. Но она отказалась наотрез, и Фредерику пришлось ждать до следующего дня, когда его допустят к вожделенным радостям. Холодно, так, как по ее мнению, должна была поступать куртизанка, Сара ублажала юношу, как несколько ночей назад пыталась воспламенить мужа. Она думала, что держать себя в руках доставляет чудесное наслаждение, особенно при виде того, как искажено восторгом и болью лицо Карлайла. Не имея опыта, он быстро достиг высот, но уже вскоре вновь рвался в бой, и в этот раз Сара предоставила ему право руководить любовью.
— О, восхитительно, — стонал он, очередной раз, достигая экстаза.
— Нет, — возразила его любовница, — это всего лишь начало. Когда-нибудь вы узнаете, что означает слово «страсть».
— Наверное, тогда я просто умру от счастья, — ответил Фредерик, будучи счастлив впервые после того, как он познакомился с Сарой Банбери.
Первый вечер Сидонии, проведенный в Бате, оказался просто замечательным. Она пообедала одна в небольшом уютном погребке и отправилась в Королевский театр. Оглядывая великолепно реставрированный георгианский интерьер, она решила, что некогда здесь так же должна была сидеть леди Сара Банбери, до начала спектакля разглядывая элегантное убранство зала.
Однако девушка не появлялась, время не поворачивало вспять с тех пор, как Сидония видела последний сон, и она вновь задумалась, повторится ли такое когда-нибудь? Неужели незримые силы посчитали, что она удостоилась достаточной чести, увидев графа Келли и услышав его игру?
Как странно, что во Франции она так часто видела Сару, но с тех пор в Англии не встречала ее ни разу. И еще более удивительным было то, что время для Сары, очевидно, проходило быстрее, чем время для Сидонии. Женщина, виденная в музыкальной комнате, обладала полностью расцветшей красотой, почти не сравнимой с невинностью и юностью девушки, которую Сидония некогда застала сидящей перед зеркалом в Холленд-Хаусе. Короче, Сара старела намного быстрее Сидонии.
Эти мысли вертелись в голове музыкантши, пока она возвращалась в свой отель близ аббатства и брала у стойки администратора ключ. Стоило ей войти в номер, телефон пронзительно и как-то надоедливо зазвонил, грубо требуя внимания к реалиям нынешнего века, из которого она с такой охотой ушла в век минувший.
— Привет, — произнес развязный знакомый голос, когда она подняла трубку.
— Кто это говорит?
— Я.
— Что значит «я»?
— Найджел.
У Сидонии торопливо застучало сердце, и она тяжело опустилась на постель.
— Что тебе надо?
— Увидеть тебя. По счастливой случайности сейчас я в Бате, и, думаю, мы могли бы неплохо провести время вдвоем.
— Ну, знаешь!.. Кажется, я совершенно ясно дала понять, что наши отношения завершились, — раздраженно воскликнула она. — Наши пути разошлись. Нам больше нечего сказать друг другу.
— Я пытался оказать тебе поддержку, — печально произнес Найджел. — Купил билет на твой концерт. Знаешь, я так горжусь тобой.
— Это очень любезно с твоей стороны, но ничего не меняет. Даже если когда-то мы были женаты, теперь давно в разводе. Тебе пора бы научиться развлекаться без меня.
— Пожалуйста, дорогая! — попросил Найджел. — Позволь только провести с тобой этот вечер, и больше я не буду беспокоить тебя.
Такому эмоциональному шантажу надо было оказать максимально возможное сопротивление — Сидония хорошо понимала это. Ей следовало попросить бывшего супруга оставить ее в покое раз и навсегда, а потом повесить трубку. Но предосудительный приступ слабости не позволил ей сделать это.
— Уже поздно, мне пора спать. Увидимся за кофе завтра утром, — неохотно согласилась она.
Найджел помолчал, как будто обдумывая, стоит ли настаивать, и наконец сказал:
— Я буду ждать нашей встречи. Встречу тебя в фойе в одиннадцать.
— Откуда ты узнал, где я остановилась? — подозрительно воскликнула Сидония.
— Потому что я живу в том же отеле и видел твое имя в журнале. Я останусь в Бате на уик-энд.
«О Боже!» — простонала она про себя и повесила трубку.
Она быстро заснула и во сне вновь отправилась бродить по улицам Бата — таким, какими они были в давние времена. Сидония видела, как люди входили в здание водолечебницы. Направившись вслед за ними, она, увидела, как от поверхности источника вздымается пар, а женщины и мужчины принимают ванны вместе, погружаясь в воду почти полностью в смешных купальных костюмах. Женщины были облачены в просторные холщовые рубашки, забавные чепчики и держали перед собой подносы с обязательными табакеркой и пудреницей. На мужчинах были кальсоны, по фасону напоминающие современные бриджи, и холщовые жилеты, которые, подобно одежде женщин, приобретали желтоватый оттенок в горячей, насыщенной серой воде. Обратив внимание на женщину, которой помогали выйти, Сидония поняла, что это Сара. Следуя за ней, как призрак, Сидония видела, как женщину раздели, закутали во фланелевую рубашку и повели назад в гостиницу. Пробираясь через толпу, Сидония вместе с Сарой добралась до гостиницы под названием «Плюмаж».
Сидония оставалась невидимой — она знала это, поскольку ей удалось беспрепятственно проникнуть в комнату Сары — и теперь застыла, наблюдая, как миледи укладывают в постель. Как только горничная вышла, в дверь осторожно постучали, она приоткрылась, и Сидония увидела миловидного юношу в длинном халате. Пораженная, но заинтересованная, она смотрела, как юноша улегся рядом с Сарой. Обе ночные рубашки полетели на пол, и движения парочки не вызывали сомнений в том, чем она занимается.
«И это под самым носом своего супруга!» — думала Сидония, смешиваясь с толпой напудренных и разодетых людей и спускаясь в зал, где стоял ровный гул, напоминающий жужжание пчел над лугом. Тени давнего прошлого поглощали кекс с маслом, собирались принимать ванну, слушали музыку, смеялись, флиртовали, играли в карты.
Изысканные развлечения второй половины восемнадцатого века настолько захватили Сидонию, что она пожалела о своем необычно раннем пробуждении — часы показывали только четыре часа утра. В ее собственном мире все происходило не так мирно. Осторожно, но настойчиво кто-то стучал в дверь ее номера.
— Кто там? — спросила Сидония, но ей никто не ответил.
Еще находясь под впечатлением сна, музыкантша почувствовала легкое головокружение и спустила ноги с кровати.
— Кто там? — вновь спросила она.
— Найджел, — донесся голос из-за двери. — Я могу войти на минуту?
— Нет. Прошу тебя, уходи. Разве ты не знаешь, который теперь час?
— Мне все равно. Мне очень плохо, жутко болит голова, и я только хотел узнать, нет ли у тебя болеутоляющего.
— Нет. Иди и попроси у ночного портье.
— Я уже пытался разыскать его, но никого не нашел. Прошу тебя, помоги мне, Сидония. Эта боль меня убивает.
Преодолевая раздражение, его бывшая жена открыла дверь и увидела, что Найджел тяжело прислонился к стене, его лицо покрыл обильный пот и мертвенная бледность. Несмотря на все это Сидония заподозрила какую-то хитрость, план затащить ее в постель, и решила, что свет еще не видывал столь талантливого актера, как Найджел Белтрам.
— Входи, — пригласила она.
Ее бывший муж тяжело втащился в комнату и со стоном повалился в постель. Томным жестом приложив руку ко лбу, он хрипло сказал:
— Я очень болен!
— Ты выпил? — подозрительно осведомилась Сидония.
— Нет, что ты!
Но перегар виски из его рта уже рассказал Сидонии обо всем.
— Думаю, тебе лучше немедленно уйти. Ты пьян, и тут уж я ничем не могу тебе помочь.
Он открыл глаза.
— Почему ты всегда так дьявольски жестока? Скажи честно, что я тебе сделал? Единственное мое преступление — слишком сильная любовь к тебе. Потому я и просил тебя оставить карьеру и стать только моей женой. Теперь я понимаю, что поступил как последний из динозавров, но успел, как следует все обдумать, поверь мне.
На эту убедительную, произнесенную с надлежащей ноткой пафоса речь трудно было возразить, и Сидония едва сдержала нарастающее чувство собственной вины.
— В то время мы оба были слишком молоды. В действительности это была наша общая вина…
— Нет, только моя, — перебил Найджел дрогнувшим голосом. — Я ударил тебя — это непростительный поступок. Я вел себя как грубое животное, настоящий ублюдок, и ты была совершенно права, расставшись со мной. — Он тяжело вздохнул. — Сидония, скажи мне только, что ты прощаешь мне эту возмутительную выходку, и мы расстанемся навсегда.
«Что за напыщенный тип! — думала Сидония. — Каждое произнесенное им слово звучит как политическая речь: „Простите меня, леди от партии тори, за то, что я позволил себе критиковать вашу речь“.
— Ну?
— Что «ну»?
— Я прощен?
«Мне позволено будет умереть, не испытывая угрызений совести?» — непочтительно домыслила его слова Сидония.
Постаравшись придать своему лицу строгое выражение, она сказала:
— Это случилось уже давно. Разве можно не простить давние проступки?
— Но ты меня простила?
— Конечно. А теперь не пора ли тебе вернуться в свою комнату?
— Да, уже пора, — проникновенным голосом ответил Найджел и тяжело встал.
Сидония смотрела на него, желая избавиться от привычки уходить в собственные мысли и научиться вовремя анализировать ситуацию. Каким жирным он стал, думала она, непривлекательный, обрюзгший тип.
— Ну, тогда доброй ночи, — вздохнул он и подошел поцеловать ее в щеку.
Впоследствии Сидония считала своей главной ошибкой то, что она попыталась уклониться, потому что, уловив это движение, Найджел безжалостно прижал ее к себе, обхватив так, что она испытала одновременно чувство отвращения и стыда.
— Я еще люблю тебя, — прохрипел он ей в лицо.
Она уперлась ладонями ему в грудь:
— Повторение московской репетиции! Для нас двоих лучше расстаться раз и навсегда, слышишь?
Вместо ответа Найджел склонился и прижался к ней губами в долгом сосущем поцелуе, от которого Сидония передернулась всем телом.
— Я всегда готов для тебя, — пробормотал он и одной рукой начал нашаривать пуговицы своего халата.
— Убирайся! — изо всех сил закричала Сидония. — Убирайся ко всем чертям! Мы разведены, у тебя нет на меня никаких прав!
Но было уже слишком поздно: Найджел опрокинул ее на кровать и поднял вверх подол ночной рубашки. Сидония почувствовала прикосновение его липкого пениса к своим бедрам.
— Если ты посмеешь, — прошипела она таким злобным голосом, какого не ожидала услышать от самой себя, — если ты, только посмеешь изнасиловать меня, я затаскаю тебя по всем судам страны. Не думай, что я побоюсь. Я погублю тебя, чертов недоносок.
Но Найджел не обратил внимания на ее слова, тщетно и яростно пытаясь овладеть ею.
В голове Сидонии пронеслась вычитанная где-то фраза о том, что чем больше сопротивляется жертва, тем яростнее становится насильник. Значит, в ее положении главное — не оказывать сопротивления, особенно помня о том, что он способен ударить ее. Но ей не потребовалось тревожиться: сопя и фыркая, Найджел возобновил попытку и тут же кончил.
Сарказм стал новым и мощным оружием Сидонии.
— Тяжкая работа, верно? — насмешливо спросила она, отталкивая его обмякшее тело. — Знаешь, мне не очень-то хочется слушать всю ночь твои хрипы. Пока.
Вытащив ключ из кармана халата Найджела и направившись по коридору к его комнате, она чувствовала, что только что испытанное грубое насилие вызывает в ней жгучие, как капли крови, слезы. Но уже в ясном свете наступающего дня Сидония хорошо поняла, что у нее действительно не было другого выхода. Кроме того, попытка насилия со стороны ее мужа кончилась скорее смешно и плачевно для него самого.
Однако мысль о том, что ей нечем отомстить, вызывала приступы тошноты. В момент дикой злобы она вытащила из шкафа его респектабельные серые костюмы и шелковые галстуки на балкон и привязала их к перилам, где они закачались на утреннем ветру, подобно повешенным преступникам.



загрузка...

Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Ускользающие тени - Лампитт Дина



Начинался роман не плохо,но потом такое началось,мой мозг устал его читать,меньше чем винегрет я его не назову все в куче!!!
Ускользающие тени - Лампитт ДинаН.
24.12.2015, 9.22








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100