Читать онлайн Ускользающие тени, автора - Лампитт Дина, Раздел - ГЛАВА ВОСЕМНАДЦАТАЯ в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Ускользающие тени - Лампитт Дина бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 10 (Голосов: 3)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Ускользающие тени - Лампитт Дина - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Ускользающие тени - Лампитт Дина - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Лампитт Дина

Ускользающие тени

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

ГЛАВА ВОСЕМНАДЦАТАЯ

Внимание к своеобразию и красоте присуще истинно французскому характеру, поэтому прибытие любого нового человека, наделенного этими качествами, всегда вызывало бурное любопытство, причем нигде это любопытство не достигало такой силы, как в столице. Бомонд сразу заметил новую и очаровательную особу, появившуюся в его кругах, и каждый желал повидаться с незнакомкой, тем более что ею на сей раз была леди Сара Банбери. При своем втором визите в Париж зимой 1766 года, через восемнадцать месяцев после первой поездки, она неожиданно обнаружила себя окруженной всеобщим вниманием.
Погружаясь в воспоминания, она предположила, что присутствие членов ее семьи во время первого визита помешало головокружительному успеху, который ока имела сейчас, несмотря на то что тогда она удостоилась поцелуя в обе щеки от, короля Людовика XV, громко провозгласившего о том, какое удовольствие ему доставила эта встреча.
Все семейство Фоксов, в том числе и оба мальчика, было во время прошлого визита приглашено в поместный дом принца Конти, Лиль д’Адам, прелестный дом на острове посреди реки Уазы. Сару окружали известные музыканты и ученые, артисты и философы, наводняющие поместье. Отъезд домой был весьма печальным событием, тем более что в Лондоне Сару ожидали крупные семейные неприятности.
Из-за политических интриг и обострившейся борьбы партий ее родственник лорд Холленд, бывший Генри Фокс, был отстранен с поста казначея. Но самое худшее — муж Сары, Чарльз, примкнул к группе противников Генри, возглавляемой герцогом Бедфордским. К своему собственному смущению, Сара, которая не обсуждала такие вопросы с мужем желая прежде всего любыми усилиями сохранить свой брак, так и не решилась высказать ему свое недовольство. Ссора назрела, когда лорд Килдер, другой родственник Сары, в доме которого она выросла, сказал, что он совсем не одобряет назначение Чарльза Банбери секретарем к новому лорду-губернатору Ирландии, ненавистному лорду Уэймуту.
Но сторонники Бедфорда не унимались, и сэр Чарльз, который унаследовал титул своего отца и его поместья в июне 1764 года, вскоре потерял свою должность секретаря. Несмотря на все облегчение, вызванное этой отставкой, она означала потерю дохода около четырех тысяч фунтов в год. Однако Саре было некогда задумываться об этом, ибо летом 1765 года мадам де Буффлер, любовница принца Конти, прибыла в Бартон на скачки. Вместе обе женщины посещали летние состязания и присутствовали при победе жеребца Джимкрэка в Ньюмаркете.
— Разве это не самый лучший жеребец, какой когда-либо появлялся на свет? — спросила Сара у француженки.
— Но его даже смешно сравнивать с вами, милочка. Все в Париже спрашивают о вас, особенно принц. Он желает знать, когда вы вновь присоединитесь к нашему обществу.
— Теперь, когда герцог Ричмондский, мой брат, назначен посланником, полагаю, я смогу найти предлог.
— Вам незачем искать предлоги. Просто приезжайте навестить нас. Даже король интересуется вами.
— Как поживает его величество? Мадам де Буффлер сделала гримаску:
— У него много хлопот. Дофин совсем недавно оправился от жестокой лихорадки и общего недомогания.
— У короля нет других сыновей?
— Нет. Но не будем говорить о грустном. Когда же вы приедете в Париж? Мне бы хотелось знать точную дату.
— Я должна обсудить этот вопрос с супругом.
— Он намерен сопровождать вас?
— Разумеется.
— О! Каким ударом это будет для всех ваших поклонников!
— В самом деле, дорогая? Заинтригованная, Сара переговорила с Чарльзом при первой возможности.
В сущности, после возвращения из Парижа весной 1765 года для Сары наступила черная полоса в жизни. Отставка лорда Холленда, повергшая его в дурное расположение духа в сочетании с приступом давней болезни, а также смерть любимого племянника, сына Эмили и лорда Килдера, у ложа которого Сара неусыпно бодрствовала три ужасные недели, стали тяжкими испытаниями для нее. Кроме того, посещение мощей в церкви Сент-Кир не дало результатов. У Сары по-прежнему не было детей, чтобы играть с ними, заполняя длинные одинокие дни.
«Но какой святой способен исцелить моего мужа?» — часто задавалась вопросом Сара.
В любви с ним ей ни разу не удалось почувствовать тот великолепный взрыв экстаза, какой она когда-то испытывала при соитиях с королем. В тех редких случаях, когда Чарльз удостаивал ее исполнения супружеского долга — иначе Сара не могла назвать это, — она оставалась холодна как рыба.
«Вероятно, это моя вина, — печально размышляла Сара. — Наверное, ребенка можно зачать только в безумии истинной страсти».
Единственным ярким воспоминанием в течение этих тоскливых месяцев была свадьба Сте, который погрузнел и стал еще более туг на ухо. Он женился на милой девушке, искренне любящей его. В апреле 1766 года леди Мэри Фицпатрик, дочь графа Оссори, стала его невестой, и после свадьбы молодая пара перебралась в дом к Уинтерслоу, в Солсбери. Здесь они жили счастливо, но, пожалуй, слишком на широкую ногу. Они устраивали охоты, выезды и любительские спектакли для великого множества гостей дома — для последней цели Сте специально выстроил небольшой театр. Он вновь начал играть, и его долги прибавлялись, хотя азартный юноша ничуть не беспокоился об этом.
Еще одним радостным событием этого периода жизни Сары было возобновление переписки со Сьюзен, ныне живущей в Нью-Йорке, где ее по-прежнему привлекательный супруг мистер О’Брайен пробовал себя в различных занятиях, не находя удовлетворительным ни одно из них. Чтобы немного скрасить жизнь подруги, Сьюзен начала посылать ей в подарок ткани, изящную конскую упряжь и другие маленькие знаки роскоши.
Но ничто не могло утешить женщину, которая была научена радостям любви королем в преддверии несчастного брака. Сара, которая всегда отличалась здоровьем, теперь испытывала недомогания по крайней мере дважды за полгода, что заставило ее отложить долгожданное путешествие в Париж. Она так и не поняла, что причиной ее болезней были переживания. В конце концов, ее муж был готов отправиться в путь — было решено, что она, сэр Чарльз и Фредерик Ховард, пятый граф Карлайл, отплывут в конце ноября 1766 года.
Карлайл появился в жизни супругов Банбери в 1764 году, когда ему было всего шестнадцать лет. Его как школьного приятеля Чарльза Джеймса Фокса Сара встречала еще мальчишкой в Холленд-Хаусе. С возрастом он превратился в высокого, стройного и поразительно красивого юношу. Будучи старше его на три года, к тому же будучи замужней женщиной, Сара флиртовала с Фредериком, и вскоре он был уже безнадежно влюблен в неё. Оба испытывали восхитительное, невыразимо приятное ощущение. Он жаждал ее тела, она постоянно отказывала ему, заявляя, что она верная жена и обладает преданным сердцем. Но недавно, хотя в этом Сара не решалась признаться никому, даже Сьюзен, скромные радости ее брачного ложа стали давать ее мыслям совсем иное, странное направление.
Удивительно, но ее прибытие в Париж в обществе двух мужчин, вопреки опасениям мадам де Буффлср, скорее привлекло к ней поклонников, нежели отвратило их. Уже через несколько дней после появления в столице Сара была уверена, что пользуется успехом. Щегольски одетые юноши кланялись ей на улицах, ее приветствовали в Пале-Рояль, куда она вместе с Чарльзом и Карлайлом явилась на игру. Увлеченная своим триумфом, Сара уже примирилась со свитой поклонников. По крайней мере, десяток юношей неотступно преследовал ее повсюду, куда бы она ни направилась. Никого из них ничуть не смущало присутствие ее мужа, которого обычно считали добрым малым, настолько увлеченного своими делами, что он предоставлял поклонникам жены сопровождать ее на балы и приемы, которые сам находил весьма скучными. Из этих поклонников герцог Шартрез первым сделал решительный шаг, открыто просив Сару стать его любовницей.
— Вы можете оставить при себе вашего молодого лорда, — небрежно добавил он.
Сара вспылила:
— Мой молодой лорд, как вы изволили назвать его, не приходится мне любовником. Я жена сэра Чарльза Банбери и прекрасно сознаю свой долг.
— Тем хуже для вас, — хладнокровно ответил Шартрез. — Будем надеяться, что Париж вскоре научит вас тому, как следует жить. Когда это случится, помните, что я жду.
Несмотря на свою ледяную реплику, Саре нравилось принимать ухаживания и флиртовать. Она называла себя английской крепостью, которую атакуют хитроумные французы, причем самым интригующим и радостным ей казалось то, что они и понятия не имеют, как долго она способна продержаться под их осадой. С удовлетворенным вздохом леди Сара принялась наносить румяна на лицо, которое, несмотря на то что похудело после недавней болезни, приобрело особую привлекательность.
Сегодняшний вечер обещал быть особенно запоминающимся, ибо бал и концерт были назначен в Тампле, парижском доме принца Конти. Некогда Тампль был обиталищем рыцарей — тамплиеров и состоял из длинной средневековой башни, первоначально построенной как главная башня замка, прекрасного дворца, принадлежащего настоятелю, и обширного сада. Все эти строения были окружены стеной, попасть в Тампль можно было только через древние ворота.
После распада ордена воинствующих монахов король Франции предназначил это место в качестве резиденции королевской фамилии, но оно отвечало вкусам одного принца Конти. Сейчас Тампль был ярко освещен, заново и элегантно отделан, позволяя устраивать пышные увеселения для благородных гостей. Придя в восторг от того, что их пригласили в это историческое место, Сара и ее муж вместе с их неизменным спутником, следующим по пятам, уселись в карету и покатили по сумрачным улицам Парижа.
Даже при первом взгляде на Тампль Сара внезапно почувствовала необъяснимый испуг. Хотя древний дворец был ярко освещен, ей показалось, что над ним нависает тень башни. Сару охватило ощущение, что это мрачное строение было — и действительно могло быть — местом множества страданий и отчаяния. Но разве могла она долго печалиться, слыша музыку, видя танцующих гостей и накрытый для ужина стол в огромной столовой, а также стол для карточной игры в соседней гостиной? Твердо решив развлекаться, Сара позволила герцогу Шартрезу повести ее в менуэте, пока Чарльз направился к игорным столам, а Карлайл с несчастным, видом наблюдал за обожаемой леди.
— У этого бедняги все мысли написаны на лице, — лаконично высказался. Шартрез. — Он ловит каждое ваше движение. Вы жестоки, миледи.
— Если это так, почему же вы преследуете меня? — моментально нашлась с ответом Сара.
— Потому что вы красивы, и я жажду вас. Я не успокоюсь, пока не буду обладать вами. — Сара приоткрыла губы, но Шартрез прервал ее: — Но если вы опять собираетесь поведать мне о своей добродетели, у меня готов ответ. Почему вы находите пристойной вашу отдельную от супруга жизнь?
— Мы не живем отдельно, — с достоинством возразила Сара. — Мы всегда вместе.
— Это явная ложь! Но хватит о вашем супруге, он мне надоел. Позвольте вместо этого рассказать вам, какие удивительные люди собрались здесь сегодня.
Видите женщину, вон там, с поблекшим, но еще красивым лицом, в лиловом платье?
— Да.
— Это герцогиня де Грамон — ее любовником был ее собственный брат. И такому кровосмешению они предавались годами! Ее брат — герцог де Шуазейль, вон тот обрюзгший мастиф в серебристой парче.
Сара не отвечала, настолько ужаснуло ее услышанное. Она уставилась на герцога круглыми от изумления глазами.
— Но совсем недавно герцогиня без памяти влюбилась в своего племянника, герцога де Лозана. Лозан не отвечает ей взаимностью, и она постоянно пребывает в бешенстве. Вас интригуют эти сплетни? — продолжал Шартрез.
— Я нахожу их неприличными и отвратительными.
Герцог пожал плечами:
— Разумеется, я не испытываю к ним отвращения. Кстати, должен предупредить вас: Лозан меняет женщин как перчатки и уже держал пари, что он первым окажется в вашей спальне.
— Но мы с ним даже не знакомы.
— Лозана это не остановит. Говоря серьезно, милочка, с этим человеком вам следует быть особенно осторожной. Он уверен, что вправе отведать всех новых красавиц, появляющихся в Тампле. Говорят, что ни одна женщина в Париже не бывает принята, пока Лозан не даст ей одобрение, а его поощряет к этому принц.
— Принц Конти? Но ведь он такой милый человек…
Герцог звонко рассмеялся:
— Да, великий человек, но не милый. Лозан — его любимец. Подождите, и вы убедитесь в этом сами.
С трепетом Сара присела, так как танец кончился, и огляделась исподтишка.
— Его здесь нет, — прошептал Шартрез. — Он представится только тогда, когда будет уверен в успехе.
С этими словами герцог покинул Сару, отправившись побеседовать с герцогиней-кровосмесительницей, чье прелестное лицо отмечала печать порока, как у цветка, чей корень изъеден червем. Спустя секунду после ухода герцога рядом с Сарой уже был Карлайл.
— За вами танец, миледи, — грубовато-шутливым тоном произнес он.
Краткое мгновение Сара пристально разглядывала его и немедленно наполнилась презрением к самой себе. Он был так красив, ярок и смугл, как опавшие осенние листья, что она почувствовала угрызения совести за то, что так долго держала его при себе, ни единым словом не подкрепляя его надежд. Будь она действительно добродетельной, она бы дала ему отставку, позволив ухаживать за свободными красавицами, чему так рьяно предастся его школьный приятель Чарльз Джеймс. Но ее опасение быть отвергнутой заставляло удерживать юношу подле себя. Она уже потеряла возлюбленного, и в том, что касалось страсти, успела потерять мужа, а натура Сары, правнучки самого чувственного из монархов Карла II и французской любовницы, настойчиво требовала любви.
— Вы его получите, сэр, — кокетливо ответила она, подавая руку учтивому молодому дворянину, пренебрегая тем, что ладонь бедняги Фредерика оказалась слегка влажной.
Внимание к своеобразию и красоте присуще французскому характеру, поэтому прибытие любого незнакомца, наделенного не только этими качествами, но и талантом, вызывает явную сенсацию. Вдобавок к этому в доме Пьера Севинье с английской музыкантшей произошел столь таинственный случай, что имя Сидонии Брукс сразу оказалось на устах всех парижан.
Ее подняли с пола, куда она упала, скатившись по клавиатуре клавикордов Бланше, и унесли ее, как сломанную куклу.
— Поосторожнее с ней, — услышала она знакомый голос, пока ее несли.
Когда Сидония, наконец, открыла глаза, она обнаружила, что находится в роскошной спальне, лежит в постели с малиновым балдахином и резным изображением орла, свидетельствующим, что кровать некогда принадлежала Наполеону.
Мужчина, одетый в костюм дворянина восемнадцатого века, измерял ей кровяное давление, а Мария-Антуанетта обтирала окровавленный лоб Сидонии.
— О Боже! — вздохнула она и настороженно добавила: — Где я?
В поле ее зрения появился Пьер Севинье.
— Дорогая моя мадам Брукс, вы по-прежнему в моем доме, — сказал он. — Вам стало дурно во время репетиции, и мы перенесли вас сюда. Сидония попыталась сесть:
— А как же концерт?
— Боюсь, вы не сможете играть, — сказал дворянин и официально пожал руку Сидонии. — Я — доктор Лоран, один из гостей месье Севинье. Эта дама — моя жена, она тоже врач. Боюсь, ваша рана на лбу слишком опасна, ее требуется зашить. Я уже позвонил в больницу. Мой помощник сейчас на дежурстве и ждет вашего приезда. Я наложил бы шов сам, но…, — он развел руками и по-галльски очаровательно улыбнулся, — …освобождение от этого костюма займет несколько часов, и еще час потребуется, чтобы подготовиться к операции. Но можете мне поверить, доктор Валлье — опытный молодой человек. Его шов никоим образом не повредит вашей красоте.
— Вы так любезны, — ответила Сидония, — но ни в коем случае мне бы не хотелось доставлять вам столько хлопот. — Она повернулась к Пьеру: — Тем более в вашем доме.
Он остановил ее движением руки:
— На помощь пришел, ваш друг Алексей. По счастливой случайности, у него с собой оказалась скрипка.
Сидония слабо улыбнулась:
— Он не расстается с ней. Вряд ли он способен оставить ее без присмотра.
Пьер кивнул:
— Так что все в порядке. Кстати, здесь Моник Амбуаз. Она надеется перед отъездом увидеться с вами.
В первый раз за все время заговорила мадам Лоран:
— Если позволите дать вам совет, мисс Брукс, вы должны вернуться в отель сразу же после того, как будет наложен шов, и как следует отдохнуть. Рана сильно повредила вам, к тому же головокружение могло быть вызвано переутомлением. Вы, профессиональные музыканты, слишком требовательны к себе.
Сидония кивнула:
— Я последую вашему совету, но прежде мне бы хотелось переговорить с Алексеем. Я должна рассказать ему о том, что случилось.
— Конечно. Мы оставим вас с ним.
Все ушли, и Сидония смогла свободно обнять русского скрипача, который ворвался в спальню с обеспокоенным видом, нервно теребя сбившийся кошмарный черный галстук.
— Мне придется поехать в больницу, — сказала она, когда Алексей бережно опустил ее на подушки.
— Знаю. Я в отчаянии от того, что не могу сопровождать вас. Но я пообещал им поиграть. Не возражаете?
— Как я могу возражать? Вы спасли меня, вызволили из ужасного положения.
— Я имел в виду, не возражаете ли вы, если я не смогу поддержать вас в больнице?
— Это совершенно не обязательно — предстоит сделать всего лишь короткий шов. Но дама, жена врача, посоветовала мне потом сразу же отправиться в отель. Значит, нам с вами так и не удастся встретить Новый год вместе.
— Вот тут вы ошибаетесь. Как только я закончу игру, я присоединюсь к вам — это будет около одиннадцати. Мы выпьем шампанского.
— Вероятно, мне придется полежать…
— Если это приглашение, я с удовольствием его принимаю.
— Нехорошо насмехаться над больной женщиной. Лицо Алексея внезапно стало серьезным.
— Но почему у вас закружилась голова, товарищ? Что стряслось?
— Я видела призрак, — ответила она, пристально следя за его реакцией.
Он серьезно кивнул:
— Я тоже испытал нечто подобное, когда был ребенком.
— Что же вы видели?
— Кажется, одну из зверски убитых великих княжен. Тогда мы вместе с родителями были в Зимнем дворце, и на лестнице я заметил девочку. Она была одета в странное платье и бежала вниз очень-очень быстро, с радостным выражением на лице.
— Как она выглядела?
— Она была очень бледна, с широко открытыми темными глазами. Кажется, это была Татьяна.
— Значит, вы верите, что их убили?
— Да, всю семью. А теперь расскажите, что видели вы.
— Потом, в отеле. Не следует заставлять гостей ждать. Спасибо за то, что вы заменили мой концерт.
— Я рад помочь вам, — шутовски ответил Алексей, — в том числе и стать сенсацией дня.
Сидония покачала головой:
— Боже, какой вы неотесанный! Ну, уходите же.
Она вернулась к себе в номер, едва минуло десять вечера. Шов наложили при местном обезболивании, а потом врач дал ей снотворное, посоветовав выпить позднее. Экономка Пьера, великолепная стройная француженка Амелия, помогла ей лечь в постель, и Сидония подумала, как чудесно хотя бы на время вернуться в детство.
— Вы уверены, что с вами все в порядке, мадам?
— Совершенно, благодарю вас. Вы были так добры ко мне, я очень благодарна.
— Я позвоню утром, чтобы узнать, как вы себя чувствуете. — Амелия задержалась на пороге. — Вас напугало что-то в салоне?
— Но почему вы спрашиваете? — Сидония замерла, приподнявшись на локте.
— Потому что наш дом хранит множество воспоминаний, — просто ответила пожилая женщина. — Причем вряд ли все они добрые.
— Кто такой принц Конти?
— Этот титул получил один из сыновей короля. Как вы понимаете, не самый старший.
— Значит, Сара продолжала вращаться в высших кругах…
— Сара? — удивленно повторила экономка.
— Одна из призраков.
— Так вы видели их, — заключила Амелия и, кивнув, ушла.
В четверть двенадцатого в дверь номера ввалился Алексей с выражением на лице, которое могло означать только одно: он только что удостоился бурного приема и уже заслужил прозвище «ужасного ребенка».
— Не думаю, чтобы их огорчило мое отсутствие, — с сожалением заметила Сидония, улыбаясь ему.
— Нет, огорчило, особенно мужчин. Я понравился им только потому, что я русский. Каждый считал меня бедным истощенным юношей. Здесь все считают романтичными людей из страны, в которой бывал мало кто из французов. Кстати, одна богатая американка уже предложила взять меня на содержание.
— Игрушечным мальчиком?
— Это точно, — усмехнулся Алексей. — Она пригласила меня пообедать у Шамбора.
— Вы действительно невозможны!
— Прямо-таки чудо природы. Дражайшая Сидония, я принес шампанское — его передал вам Пьер.
С этими словами скрипач открыл сумку, в которой оказалось несколько бутылок.
— Не знаю, стоит ли мне пить…
Он сокрушенно поднял глаза:
— Я даже не спросил, как вы себя чувствуете. Эгоист!
— Отлично, шов уже наложили, анестезия проходит, и рана начинает побаливать. А в остальном у меня прекрасное настроение.
Одним движением Алексей сбросил пальто и опустился на постель рядом с ней, схватив Сидонию в объятия так нежно, что ей вдруг захотелось заплакать.
— Простите меня, я думаю только о себе. Но с этого момента я становлюсь вашей сиделкой. Повелевайте!
— Тогда, налейте нам шампанского. Болеть так болеть! — Сидония вдруг смутилась. — Алексей, я должна сказать вам кое-что…
— И что же именно?
— У меня есть знакомый, я… очень дружна с ним. Сейчас он находится в Канаде, работает по исследовательскому проекту.
Русский повернулся к ней, прекратив откупоривать бутылку:
— Я не мог предположить, что такая красавица, как вы, не пользуется успехом. Так что этого следовало ожидать. Вы собираетесь замуж за этого человека?
— Не знаю. Он не спрашивал меня.
— Тогда он просто дурень. Я стал бы вашим мужем, не колеблясь ни минуты.
— Я не уверена, что опять хочу выйти замуж. Найджел надолго отбил у меня охоту к семейной жизни.
— Неудивительно. А теперь перестаньте говорить и послушайте меня, Сидония. Я останусь здесь на всю ночь, буду спать на полу, если вы настаиваете, но не оставлю вас одну. И, если я выражаюсь правильно, не буду форсировать события.
— Да.
— Тогда мне можно остаться?
— Да.
Подняв бокалы, они приготовились встретить Новый год.
Так громко подготовленное прибытие герцога Лозана произвело скорее обратный эффект. Сара увидела маленького, стройного, подвижного молодого мужчину, который вошел в зал и поклонился принцу, и тут же решила, что больше всего в этом человеке привлекает взгляд костюм из необыкновенно дорогой парчи.
«И этот человек поклялся соблазнить меня!» — думала она, холодно улыбаясь при виде того, как принц и герцог направляются к ней.
Принц Конти учтиво кивнул в ответ на реверанс Сары:
— Миледи, смею вам представить моего Лозана — совершенно необузданного, оригинального и очень приятного человека. Он познакомит вас с Парижем лучше, чем кто-либо другой. Позвольте передать вам его восхищение. Я полностью уверен в его желании завоевать вашу благосклонность.
К ее немалому удивлению, Лозан поклонился так, как будто ему наскучило это витиеватое представление, и Сара в ответ опустилась в одном из своих неподражаемых реверансов, процедив сквозь зубы: «Как поживаете?»
— Спасибо, недурно, — ответил он, утирая верхнюю губу кружевным платком, и отошел туда, где сидела в кресле элегантная блудница-аристократка, пожирая герцога блестящими голубыми, глазами. Даже сказав это в полный голос, Лозан не смог бы лучше выразить свое безразличие к Саре. Но дальнейшее было еще хуже: блудница, очевидно, любительница громко шептаться при всех, приблизила губы к уху Лозана и что-то забормотала. Он беспечно пожал плечами.
— Она недурна, — громко и отчетливо произнес он, — но, клянусь жизнью, я не вижу в ней ни единой черты, способной заставить мужчину хотя бы повернуть голову. Если бы она отлично говорила по-французски и прибыла из Лиможа, никто не посмотрел бы в ее сторону.
Послышался сдержанный взрыв смеха, и Сара пожелала, чтобы пол под ней провалился, поглотив ее.
— Кто эта женщина? — спросила она у Карлайла, который, как всегда, находился поблизости.
— Мадам де Камбиз, любовница Лозана. По-видимому, она спятила от любви к нему, но ему уже глубоко наскучила.
— Почему? — раздраженно спросила Сара. — Она выглядит весьма пылкой подругой.
— В том-то все и дело. Она пала в его руки без борьбы, а герцогу нравится роль завоевателя.
— Неужели?
— Какому мужчине она не нравится? Даже я способен преследовать даму, пока не буду падать от утомления, даже если не получу ни единой улыбки от моей возлюбленной.
— Вы намекаете на меня? — вспылила Сара, обращая свое раздражение на злосчастного юношу.
Карлайл засмущался:
— Но разве я способен увлечься кем-нибудь еще?
— Тогда ваше поведение совершенно непристойно, сэр. Как вам известно, я замужняя женщина.
— Но вы же понимаете, я питаю надежду…
— Надежду? На что? Что я стану вашей дешевой потаскухой? Женитесь, лорд Карлайл, и мы останемся добрыми друзьями.
Сара с раскаянием подумала о собственной жестокости, когда увидела, как лицо юноши густо покраснело. Она дала ему столько причин надеяться, сколько одному Богу было известно, и теперь вымещала на бедняге раздражение, вызванное Лозаном.
— Я никогда не изменю сэру Чарльзу, — решительно добавила она. — Никогда!
— Даже если он изменяет вам? — пробормотал Фредерик.
— Простите?
Но прежде, чем Сара успела попросить юного лорда повторить то, что он сказал, и окончательно рассориться с ним, мажордом принца объявил, что ужин подан, и все гости направились в сторону столовой, где некогда обедал настоятель ордена рыцарей-тамплиеров.
В столовой было накрыто несколько десятков небольших столов, и именно за тем из них, к которому принц Конти подвел Сару, сидела блудница с блестящими глазами, мадам де Камбиз. Между дамами оставалось всего одно пустое место.
«Несомненно, это образец шуток принца», — подумала Сара, видя, что к этому пустому месту направился герцог Лозан.
Тем временем любовница Лозана принялась прихорашиваться перед будущей битвой, и Сара, невольно приняв вызов, поступила таким же образом. В ее голове промелькнула блестящая идея, и Сара с искусно изображенным зевком обратилась к герцогу.
— Знаете, сэр, я вынуждена извиниться за мой жалкий французский. Я никогда не могла как следует сосредоточиться на уроках, ибо считала изучение языка пустой тратой времени и предпочитала ему верховые прогулки с братьями.
Лозан покусал губы, раздраженно прищурившись:
— Вам не нравится язык нашей родины, миледи?
— Не настолько, месье, чтобы пытаться разобраться в его тонкостях. К примеру, мне говорили, что парижский акцент не принят в обществе и весь свет стремится приобрести лиможский.
Проговорив это, Сара одарила герцога кислой усмешкой и обратила свое внимание на паштет из гусиной печени, только что поднесенный ей. Лозан недоверчиво взглянул на нее, а потом нахмурился и пробормотал: «В самую точку…» — заставив мадам де Камбиз недовольно поджать свои страстные губы. Со своего места принц Конти отлично видел всю сцену и улыбнулся, отметив, как хорошо сработал его план и что его любимцу остается только выдержать свою роль.
Сказать, что Арман де Гонто, герцог де Лозан, был утомлен светской жизнью, значило всего лишь намекнуть на его истинное состояние. Еще мальчиком он достаточно повидал свет. Его отец, Луи. Антуан, герцог де Гонто, маршал Франции, и упомянутый дворянин с оригинальными манерами, герцог де Шуазейль, который выглядел как обрюзгший мастиф, женились на сестрах. Пока Шуазейль оставался холостяком, жена Гонто была его любовницей, и обычно Лозана считали сыном именно Шуазейля. Как бы там ни было, мать Лозана умерла, дав жизнь своему ребенку, и на смертном одре приказала своей двенадцатилетней сестре выйти замуж за Шуазейля, чтобы заботиться о нем. Таким образом, фактический и мнимый отцы Лозана стали свояками. Но на этом сложности не кончились.
Сестра Шуазейля, прежде ушедшая в монастырь, поскольку не могла найти себе мужа, в конце концов, согласилась выйти замуж за безобразного герцога де Грамона. Совершив этот поступок, она ушла от него, поселившись вместе с братом и его молодой женой и разделяя ложе брата, как говорили сплетники. В таком змеином гнезде, окруженном сплетнями, и вырос Лозан.
Близкая дружба между герцогом де Гонто и мадам де Помпадур, любовницей Лудовика XV, привела к тому, что Лозан провел с ней детство, сидя у нее на коленях, играя ее украшениями и читая ей, как только он узнал буквы. Но в Версале юный Арман постиг не только искусство чтения. Его «нежные уроки» начались, едва Лозану исполнилось десять лет: Он брал эти уроки у служанок, фрейлин, актрис и самой кузины мадам де Помпадур, и даже вступление в брак с Амелией де Буффлер не положило конец его проказам. Он наслаждался порочными связями во всей полноте и, даже будучи женатым, продолжал делить ложе с женой младшего брата Шуазейля. Но в этом приключении Лозан получил неожиданный отпор.
Кровосмесительница герцогиня де Грамон, пренебрегая тем, что Арман приходился племянником ее брату, пожелала влюбиться в него. Отвергнутая, она обвинила его в развращении герцогини де Станвиль, свояченицы его дяди, чем вызвала такой шум, что любовников разлучили. Разъяренный таким вмешательством в его личные дела, Лозан открыто продолжал пренебрегать герцогиней де Грамон, поселив в своих апартаментах хорошенькую маленькую актрису и послав за мадам де Камбиз, которой он предложил разделить с ним постель в Версале. Тогда и началась его скучная жизнь с теперешней любовницей, которая продолжалась и теперь. И вот сейчас, сидя за столом и повернувшись к опостылевшей любовнице спиной, он решал, будет ли следующей женщиной в его постели эта прекрасная английская миледи и что делать при этом с коварной де Камбиз.
— Арман! — с укоризненным вздохом позвала его любовница.
— Что? — Он даже не побеспокоился оглянуться через плечо.
— Мне надо поговорить с вами.
— Мы уже говорим.
— Я хотела сказать, поговорить наедине.
— Не теперь, — раздраженно отозвался Лозан и наклонился к Саре. — Сколько времени вы пробудете в Париже, миледи?
— Еще несколько недель, хотя, боюсь, моему супругу здесь уже надоело. Вы знаете, он скучает по своим обычным упражнениям — дома, в Англии, он много занимается спортом.
— В самом деле? — герцог попытался изобразить интерес. — И кто же ваш муж, мадам?
— Он сидит вон там — видите красавца, одетого в бархат цвета кларета?
— Действительно, красавец. Недурной малый.
— Мне очень повезло.
— О да! — ответил Лозан, заглянув при этом прямо в глаза Сары.
Сара потупилась, думая о том, какие широкие у него зрачки, напоминающие черные камушки, охваченные пламенем. Глядя на своего собеседника, она чувствовала, как нарастает ее возбуждение, как будто она видит чудесный сон и не может представить себе иного счастья, нежели оказаться в объятиях герцога без единого лоскутка на теле.
— Вы слышали о мадам де Монтеспан? — прошептал Арман.
— Это она была любовницей Лудовика XIV, обвиненной в колдовстве? — тихо ответила Сара.
— Не такой уж опытной колдуньей она была, но сумела приворожить короля. Знаете, миледи, похоже, в вас есть частица ее волшебства.
— Что вы имеете в виду, месье?
— Только то, что, стоит, вам взглянуть на мужчину — и готово, он уже пленен.
— То же самое я думала о вас, — ответила Сара, удивляясь, как она осмелилась это произнести.
— Вот как? удивился Арман и улыбнулся от неожиданности. Крохотное пламя его зрачков вспыхнуло с новой силой, угасло, и его взгляд вновь стал обычным.
— Я навещу вас и сэра Чарльза Банбери завтра. — Он поднялся и поцеловал ей руку. — А пока — до встречи.
— До встречи, — ответила Сара, постепенно приходя в себя и удивляясь тому, что с ней случилось.
Мадам де Камбиз поднялась и подхватила любовника под руку.
— Думаю, пора отправляться домой спать, — промурлыкала она, почти касаясь губами уха герцога.
— Тогда увидимся в карете, — резко ответил он и повернулся, чтобы в последний раз взглянуть на леди Сару Банбери.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Ускользающие тени - Лампитт Дина



Начинался роман не плохо,но потом такое началось,мой мозг устал его читать,меньше чем винегрет я его не назову все в куче!!!
Ускользающие тени - Лампитт ДинаН.
24.12.2015, 9.22








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100