Читать онлайн Ускользающие тени, автора - Лампитт Дина, Раздел - ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Ускользающие тени - Лампитт Дина бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 10 (Голосов: 3)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Ускользающие тени - Лампитт Дина - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Ускользающие тени - Лампитт Дина - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Лампитт Дина

Ускользающие тени

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ

Стояло славное теплое и золотое лето, лето, во время которого один король влюбился в правнучку другого короля и теперь видел все совершенно в другом свете. Красота этих сияющих дней была особенно заметна по утрам, когда солнце, выходя из вод розового пруда, в котором рождалось, стремительно поднималось в небеса, преображая все вокруг прикосновением своих лучей. Цветы с улыбками открывались навстречу его теплу, деревья отбрасывали изумрудную прохладную тень, и каждая пичуга в лесу напрягала крошечную грудку в ликующей песне.
В это утро теплый ливень помешал солнцу, закрывая его время от времени тонкими, полупрозрачными облаками, так что блестящие, как цветы подсолнуха, клочки неба появлялись и исчезали, а потом вновь появлялись в сияющей вышине. Еще раньше утром над холмами навис туман, окутывая их перламутровой дымкой. А потом, когда наконец солнце склонилось к горизонту и наступил вечер, поверхность рек и ручьев стала напоминать стекло, которое тревожили только всплески серебристых рыбок или следы проплывающих уток.
В то время всадники выехали в путь, радуясь дождю и поднимая вверх лица, ловя ледяные сладкие капли, спеша скрыться в глухом лесу и в то же время боясь заблудиться или разминуться друг с другом. Лица обоих всадников покрывал здоровый румянец. Когда они достигли огромного дуба, стоящего на пересечении двух троп, то быстро соскочили с седел и бросились друг другу в объятия, прижавшись щекой к щеке, ища губы со всем пылом молодости.
— Последние две недели были настоящим кошмаром, — сказал король.
— В самом деле, — подтвердила Сара и теснее прижалась к нему, как будто в этот момент мог появиться некто, способный разлучить их.
— Я уже думал, что никогда больше не увижусь с тобой наедине.
— Как разумно с вашей стороны было передать мне ту записку!
Король сделал это на последнем приеме в Салоне, когда принцесса Августа в упор уставилась на Сару и девушка внезапно обнаружила себя окруженной толпой женщин с вытаращенными от любопытства глазами, главной целью которых было помешать им с королем поговорить друг с другом. Но король предчувствовал подобное затруднение и явился на прием во всеоружии. На мгновение остановившись рядом с леди Сарой Леннокс, его величество ловко сунул свернутый листок бумаги в ее перчатку. Позднее, в Холленд-Хаусе, Сара прочитала записку, и ее глаза блеснули: влюбленные должны были встретиться тайно в Ричмонд-Парке. Сара немедленно добавила постскриптум к своему письму Сьюзен, прося побыстрее отправить назад в Холленд-Хаус ее кобылу, хотя умолчала о том, что получила записку от его величества, правдиво упомянув только то, что между ними еще ничего не было сказано и что ей бы не хотелось рисковать понапрасну.
И вот теперь они оказались одни и король Англии взирал на нее с улыбкой восхищения и выражением такой нежной любви на лице, что Сара едва не расплакалась.
— Любимая моя, — произнес он и привлек ее к себе, целуя так, будто не желал упустить ни минуты их свидания. В его крепких объятиях Сара чувствовала его наслаждение и силу, его теплоту, чистую и бесстыдную радость в любви, которую могла дать ему только она
— Поговорите со мной по-простому, — попросила она.
Король изумленно отстранил ее:
— Что вы имеете в виду?
— Нет, это вы мне ответьте, что вы имели в виду, прося меня помнить то, что вы говорили Сьюзен? Что вы ждете от меня?
— Того, что вы будете моей женой, — спокойно ответил он. — Больше всего в жизни я хочу жениться на вас.
— Тогда я принимаю ваше предложение. Говорите со мной так же просто и понятно, и я стану платить вам тем же. Я согласна. Я стану вашей женой.
Голубые глаза блеснули и недоверчиво уставились на Сару.
— Значит, вы сказали «да»?
Сара обняла его, забыв о том, что прикасается к коронованной особе и думая только о том, как сильно любит его.
— Конечно, да, милый! Я ждала, пока вы спросите об этом на простом английском языке, только и всего.
— Тогда все решено! Сегодня вечером, как только я вернусь ко двору, я потребую, чтобы Бьют сделал официальное объявление.
Сара внезапно нахмурилась:
— А как же быть с принцессой Уэльской? Всем известно, что она против нашего брака.
Король помрачнел и задумался:
— Да, переубедить ее будет очень сложно. Они вместе с графом настаивают, чтобы я женился на Шарлотте Мекленбургской, но меня такой брак прельщает меньше всего. Я ни разу в жизни не видел эту чертову девчонку, а кроме того, я влюблен в вас.
— Но каким образом вы собираетесь выйти из этого затруднения?
— Не знаю, — честно признался Георг. — Совершенно не знаю. И тем не менее что-то надо делать. Я погибну без вас, Сара. Я должен жениться на вас! Мое будущее счастье — в ваших руках.
В лесу похолодало — ливень настиг пару, заслонил солнце и теперь пытался промочить насквозь их костюмы для верховой езды.
— Сюда, — указал Георг и провел Сару под прикрытие старых деревьев, где они уселись, тесно прижавшись друг к другу, окруженные мокрыми листьями папоротника.
Находясь так близко от Сары, король не мог оторваться от ее лица. Он изучал ее, подобно живописцу, начав с глаз — огромных, обладающих тонким оттенком морской воды, одновременно синей и зеленоватой, полных блестящих всплесков и теней, отражающих, чувства девушки. Глаза были окружены черными ресницами, длинными, как тычинки огромного цветка. Каждая черта ее лица была совершенна и прелестна — тонкие линии, блистающая ирландской свежестью кожа, плавно изогнутые брови. Пребывая в грустной задумчивости, влюбленный юноша буквально впитывал каждый штрих внешности своей подруги, как будто не надеялся вновь встретиться с ней.
Не смущаясь под этим пристальным взглядом, Сара в свою очередь восхищалась здоровой кожей Георга, его прекрасными зубами, чувственным ртом, созданным для любви, проницательными глазами нежно-голубого оттенка.
— Это правда? — в конце концов спросила она.
— О чем вы?
— Я и в самом деле сижу рядом с королем Великобритании, который только что просил меня быть его женой?
— Да, об этом он только что просил вас. Но вы и так уже стали его женой — вспомните, что было между нами. Мы соединились пред Богом.
Он взял ее за левую руку и показал жестом, что, надевает на нее обручальное кольцо. Сара порывисто нагнулась и поцеловала его.
— Я люблю вас! — воскликнула она.
— И я. Люблю и всегда буду любить.
— Вы обещаете?
— Даю вам мое слово!
— И я клянусь вам.
И влюбленные крепко обнялись, предчувствуя, что какими бы ни были их чувства, против них уже поднялись непреодолимые силы.
На рассвете Финнам придвинулся ближе к Сидонии, изучая ее, подобно живописцу, при мягком свете, льющемся из окна. Он думал, что она похожа на статуэтку из драгоценных камней, особенно потому, что ее волосы, разметавшиеся по подушке, казались янтарными, но были нежно-золотистыми на кончиках и почти рубиново-алыми у корней. Ее полукруглые, нежные веки были прикрыты, кожа была тонкой и шелковистой, чуть блестящей, как жемчуг, и Финнан видел, что даже во сне губы Сидонии изгибались в прелестной лукавой улыбке. С трепетным удивлением он поднял локон, который, как только был опущен на место, свернулся упругой пружиной, как и прежде. Эта женщина казалась Финнану самой восхитительной из всех, кого он когда-либо встречал, — в этом он был совершенно уверен, но чувствовал беспокойство перед будущим, не в силах расстаться с нею так, как смог бы расстаться с менее исключительной женщиной.
Финнан не так давно примирился с мыслью, что его любовь к Сидонии странно и пугающе отличается от чувств, которые он испытывал к Рози. Его жена была бесхитростной ирландкой, медсестрой, в обществе которой он оказался еще будучи студентом-медиком. Когда они в конце концов поженились, оба считали это само собой разумеющимся. Переехав в Англию, где врачу предстояло продолжать карьеру, супруги видели перед собой перспективу долгой жизни в семейном уюте. На время Рози нашла себе работу сиделки в Лондоне, но она мечтала иметь ребенка и была горько разочарована, когда долго не могла забеременеть.
Почему-то Финнан никому, даже Сидонии, не признался в том, что его жена умерла, будучи в положении. Злосчастная авария лишила его всей семьи, ибо даже своего еще не родившегося и не узнанного ребенка он оплакивал так же безутешно, как бедняжку жену, так и не дождавшуюся счастья держать в руках свое дитя.
И теперь, лежа рядом с поразительно талантливой женщиной, одаренностью которой и способностью доставлять наслаждение музыкой залам всего мира Финнан не уставал восхищаться, он все лучше понимал, что музыкальная карьера Сидонии едва ли совместима с материнством. Кроме того, зная, как настойчиво Найджел заставлял ее отказаться от всего, достигнутого тяжким трудом, Финнан даже не решился бы заикнуться об этом. В этом отношении позиция ирландца была четко определена: он мог либо поддерживать определенные отношения с женщиной, которая ценила свою карьеру превыше всего, либо создать семью с менее тщеславной подругой. Но вместе с тем его любовь к Сидонии достигла такой силы, что оказывалось невозможным представить на ее месте какую-нибудь другую женщину.
— Ну почему так происходит? — прошептал он, и Сидония тут же проснулась, улыбнувшись ему.
— Я еще сплю или это уже реальность?
— Это реальность, и она заставляет меня краснеть от стыда.
— Почему же?
— Я бессовестно воспользовался данным тобой ключом и вошел сюда, когда ты уже спала.
— И ты использовал свое преимущество — так, кажется, говорят?
— Как тебе не стыдно! У меня не хватает всего одного-двух свойств, которые положено иметь джентльмену. Кроме того, я был слишком усталым.
Сидония приподнялась на локте:
— Какая жалость!
Он ущипнул ее за нос.
— Ну и кто из нас теперь ведет себя неприлично? — Финнан поцеловал ее, ужасаясь при одной мысли о том, что поездка в Канаду разлучит их, и не представляя себе будущее без Сидонии.
— В Монреале я буду страшно скучать по тебе, — тихо произнес он.
— Так уже все решено? Вызов подтвердился?
— Да, вчера утром. И сразу же после этого, как будто в знак того, что я обязан поехать, умер один из моих пациентов, больных лейкемией. Ему было четырнадцать, и я считал его лучшим мальчишкой в мире.
— Боже, как ужасно! — Сидония нахмурилась. — Значит, тебе действительно повезло получить такой шанс. На какое время тебе придется уехать?
— Не меньше чем на полгода.
— Понятно. А что будет с твоей квартирой?
— Вряд ли я стану сдавать ее — никогда не доверял случайным жильцам. Вероятно, я напишу своим друзьям и родственникам и попрошу их заглядывать сюда, если они будут в Лондоне. Не тревожься, они тебе понравятся, особенно мои братья.
— Не сомневаюсь.
Финнан улыбнулся.
— Надеюсь, моя мама тоже приедет, так что ты сможешь увидеться с ней. Она довольно строга, но, думаю, ты сумеешь примириться с этим.
— Сколько ей лет?
— Семьдесят три, хотя ты бы никогда не дала ей столько на вид. Она еще помогает управлять конной фермой, которой владеет вместе с моим отцом. Теперь ее компаньоном стал мой старший брат.
— Неужели она решилась на это, когда вы все разъехались из дома?
— Конечно, нет. Все хозяйство у нее вела всего пара слуг, а мама наравне с отцом возилась с лошадьми, при этом находя время уделить внимание каждому из пяти детей. Она просто бесподобна!
— Завидую таким женщинам, — призналась Сидония. — У меня бы просто руки опустились.
— Твоя работа требует куда больше сил, чем ее, — просто ответил Финнан, желая, чтобы Сидония добавила еще хотя бы фразу, которую он мог бы истолковать как выражение се попытки заняться хозяйством.
— Думаю, да, — ответила Сидония, глядя в сторону.
Она не могла заставить себя говорить, желая быть с ним всегда, ужасаясь одной мысли о его отъезде. Чтобы скрыть свои чувства, она поцеловала Финнана, крепко прижавшись к нему. Целуя ее в ответ, Финнан почувствовал небывалый прилив страсти. Даже когда они уже лежали, успокаивая дыхание, Финнан продолжал сжимать ее в объятиях, вопреки мысли о том, что вскоре им придется надолго расстаться.
Солнце уже высоко поднялось над Ричмонд-Парком — так высоко, что вскоре должно было начать обратный путь к горизонту, а король все еще прижимал к себе Сару, испытывая такое чувство, как будто они оказались единственными выжившими пассажирами при крушении корабля и теперь остались вдвоем во всем огромном мире.
— Я должен вести себя решительно, — в конце концов произнес Георг. — Я должен сообщить матери, что хочу жениться на тебе, и потребовать, чтобы новость о нашей помолвке была как можно скорее оглашена.
Сара опустила голову:
— Думаю, такая новость вызовет настоящую сенсацию.
Король покачал головой:
— Многие давно ожидают ее.
— Да, леди Баррингтон уже обо всем известно. Знаете, что она сказала мне при нашей последней встрече?
Его величество усмехнулся, и его лицо сразу стало юным и беспечным:
— Нет, а что?
— Не знаю, слышали вы или нет, дорогой, что она знаменита своей спиной прекрасной формы, которой она невероятно гордится?
— Я видел ее и сказал бы, что эта спина занимает только второе место в Лондоне.
Сара попыталась изобразить смущение:
— В самом деле? Тогда кому же принадлежит самая лучшая?
— Забыл, — с улыбкой произнес король.
— Ну так вот, мой милый насмешник, входя в Салон во время прошлого визита, она столкнулась со мной в дверях и сказала: «Дорогая леди Сара, позвольте мне пройти вперед, ибо вы никогда не будете иметь такой возможности полюбоваться моей спиной».
Его величество рассмеялся:
— Вот это да! И что же ответили вы? Должно быть, эти слова оказались для вас маленькой неожиданностью.
— Да, но они свидетельствовали о неприязни. Которую я обязательно преодолею.
Поднявшись, он помог своей возлюбленной встать и подсадил ее на гнедую кобылу, которую лорд Илчестер недавно вернул в Холленд-Хаус. Сара Леннокс наклонилась в седле и поцеловала Георга, возвышающегося рядом с конским боком, а потом еще долго смотрела, как он взбирается на собственного коня и рысью удаляется по лесу, по которому уже пролегли удлиненные тени. Вздрогнув от ледяного, неведомо откуда налетевшего ветра, она повернула лошадь и направилась к дому, радуясь возможности укрыться там в безопасности.
Король ехал неторопливо, желая оттянуть самый трудный разговор в своей жизни. Сдерживая коня, он обдумывал фразы, ответы, доводы для своего наставника и громко произносил их, готовясь к словесному поединку. В глубине своей души, управляемой знаком Близнецов, под которым он родился, его величество был способен отделить суждения от своих эмоций и знал, что именно мог бы отвечать ему граф Бьют. За Сарой действительно стояли важные политические силы в лице Генри Фокса — этим фактом нельзя было пренебречь.
«Но я люблю ее», — возражал один из Близнецов, обитающих в душе его величества. «Подумай о народе», — наставлял другой.
Таким образом, ко времени прибытия в Кенсингтонский дворец король Англии пребывал в состоянии мучительной раздвоенности, не зная, какому совету последовать. Такова уж была особенность его зодиакального знака, и король не раз страдал от нес.
— Явился, — произнесла принцесса Августа Уэльская, стоя у окна и выглядывая под прикрытием шторы во двор рядом с конюшней. — Он уезжал почти на весь день, и наверняка к этой потаскухе. Надо сегодня же прекратить это, милорд Бьют. Я больше ни дня не вынесу эти отвратительные выходки.
— Мадам, — печально ответил граф, — весьма вероятно — и я умоляю вас прислушаться к моим словам, — что сейчас его величество останется непреклонным. Я не сомневаюсь, что он искренне любит эту скверную девчонку, так что есть вероятность, что ваш сын сможет настоять на своем.
Августа застонала:
— С каких это пор в Англии королевами стали англичанки? Этому не бывать! Я уже выбрала Шарлотту Мекленбургскую, тихую как мышка, которая будет послушно делать все, что ей прикажут, и кончено! Если Георг попробует настаивать, я не отступлю ни на шаг!
Если бы он не понимал, что без благосклонности принцессы он вновь станет нищим шотландским дворянином, безуспешно стремящимся вверх по лестнице власти, Бьют мог бы возмутиться и спросить свою длинноносую любовницу, неужели для нее ничего не значат желания сына, и заявить, что Англии сейчас необходима королева, родившаяся на английской земле. Однако Бьют не принадлежал самому себе, чтобы высказывать собственные взгляды, поэтому отважился возмутиться только мысленно.
— Я сделаю все возможное, — пообещал он, кланяясь и стараясь выглядеть любезным и достойным, как делал всегда.
— Вы должны это сделать! — с резким немецким акцентом произнесла Августа. — Бьют, вы просто обязаны. От этого зависит будущее не только одной страны.
Пока граф подкреплялся доброй порцией бренди, готовясь к решительному сражению, дверь его кабинета распахнулась, и, к своему изумлению, Бьют увидел стоящего на пороге короля. Тот явился без предупреждения, на его одежде еще виднелись следы поездки.
— Милорд, мне необходимо побеседовать с вами, — без предисловий начал он.
— Разумеется, ваше величество. Я весь к вашим услугам.
Его величество вошел в комнату, захлопнув за, собой дверь.
— Садитесь, прошу вас, — произнес он и сам опустился в кресло перед камином, который в комнате графа всегда горел по вечерам, независимо от погоды и времени года.
— Полагаю, ваше величество, — заговорил Бьют, решив перехватить инициативу, — предметом вашего разговора будет леди Сара Лсннокс.
Георг сначала густо покраснел, затем постепенно его щеки покрыла бледность.
— Да, — хрипло ответил он.
Очевидно, сейчас были бы бесполезны любые увещевания и угрозы. Для графа Бьюта пришло время вспомнить одну из множества своих ролей — роль почтенного отца семейства, надежного поверенного, друга, обладающего почти божественной мудростью.
— Я просил ее руки, — кратко объяснил король, — и намерен жениться на ней.
Его наставник рухнул в кресло, его челюсть подрагивала, придавая ему слегка глуповатый вид.
— Что вы сделали? — недоверчиво переспросил он.
Наблюдая за ним, Георг на мгновение почувствовал искреннее злорадство мятежника. Ибо на протяжении бесчисленных лет он считал графа «рыцарем без страха и упрека», богоподобным существом, возлюбленным защитником, возведенным на пьедестал и окруженным обожанием. Теперь же впервые король заметил, что божество оказалось на глиняных ногах, что Бьют со своим приоткрытым в изумлении ртом выглядит так же глупо, как любой другой человек. В странных лабиринтах мозга короля совершались необратимые изменения.
На свое счастье, Бьют быстро оправился от удара:
— Я желаю вам всего наилучшего, ваше величество, и буду молиться за вас и вашу страну.
Георг проницательно взглянул на него:
— Вы полагаете, что она нуждается в молитвах?
— Ваше величество, я рискую повториться, но напомню вам то, о чем предупреждал еще восемнадцать месяцев назад: брак с леди Сарой невозможен. Если такое случится, особа Генри Фокса станет неприкосновенной. Вы сами должны это понимать. Боюсь, это как раз тот случай, когда вам придется выбирать между собственным счастьем и благом народа.
Наступило долгое молчание, и граф понял, что его подопечный тщательно обдумывает его слова.
— Неужели нет способа достичь и того и другого? Видите ли, я слишком сильно люблю ее. Для меня она значит больше чем сама жизнь — наконец произнес Георг.
— Короли рождаются не для счастья, а для долга, — величественно провозгласил граф. — Они рождаются для совершения союзов, для укрепления престола. Разумеется, дамам, которые слишком сильно привлекают их, ваше величество, не возбраняется стать… — Бьют деликатно кашлянул, — …королевскими фаворитками.
— Попросить Сару об этом я не посмею, — возмущенно ответил его величество. — Она слишком тонка, слишком благородна…
— Тогда, ваше величество, вы окажетесь в безвыходном положении.
Вновь последовало молчание, которое в конце концов нарушили печальные слова короля:
— Так что же мне делать?
Граф выдержал паузу, понимая, что наконец-то в беседе появился просвет — в его подопечном возобладало чувство долго, которое так живо и легко усиливалось, что вскоре должно было поглотить все прочие чувства.
— Ваше величество, — проникновенно произнес Бьют, — вы должны как можно скорее объявить принцессу Шарлотту своей невестой и прекратить свою связь с леди Сарой. Помните, что вы, выразили свое согласие принцессе еще в мае. У меня сохранилась копия вашего письма…
Георг испустил тяжелый вздох, чувствуя, как по всему его телу, начиная с ног, пробегает дрожь. В момент случайной жалости Бьют подумал, что еще никогда не видел юношу таким подавленным.
— Но разве я могу поступить так с любимой женщиной?
— Вы должны внушить ей, что, хотя вы и. любите се больше всех женщин в мире, ваш священный долг — прежде всего думать о своей стране.
Король неловко поднялся на ноги и побрел к двери, глядя в пол. Граф, полагая, что его величество с трудом удерживается от слез, не попытался остановить его.
— Сегодня разбилось мое сердце, — глухо произнес Георг. — Почему я не родился просто дворянином?
И он вышел из комнаты, тихо прикрыв за собой дверь. Бьют смотрел ему вслед, не зная, радоваться ли своей победе или опасаться того, что его подопечный может передумать. Подойдя к окну и глядя, как в саду сгущаются тени летнего вечера, Бьют думал о том, что, если король в самом деле решил расстаться с леди Сарой, вместе с ней он расстается со своей молодостью и весельем.
Граф покачал головой и вышел, чтобы сообщить о случившемся принцессе Уэльской.
Воскресная служба была божественной, думала Сара, улыбаясь собственной шутке. После приема в прошлый четверг, когда король ухитрился сунуть записку ей в перчатку — поступок, который остался для всех незамеченным., — — неведомо каким образом по всему Лондону расползлись сплетни о предстоящей помолвке его величества и леди Сары Леннокс. Вследствие этого в воскресенье королевская часовня у Сент-Джсймсского дворца была переполнена до отказа. На носах поблескивали пенсне, дамы подносили к глазам лорнеты, и тс глуховатые старики, которые обычно не носили с собой слуховые трубки, на этот раз не пренебрегли ими. Вокруг раздавались сдержанные восклицания.
Когда Сара вступила в часовню в сопровождении своих сестер леди Кэролайн и леди Эмили, присутствующие расступились, и она была вынуждена пройти по живому коридору, как будто уже была королевой. Фокс, который держался позади дам, многозначительно посмеивался, крутя в руках новую трость с набалдашником в виде головки негритенка.
— Какая прелесть! Молодой Георг не ошибся в выборе, — громко провозгласила глуховатая престарелая леди Гренби под смех и аплодисменты, уместные скорее в театре, нежели в церкви.
Сара шла с гордо поднятой головой, тайна королевской помолвки сжимала ее сердце. Наконец она заняла место среди других дам на галерее, джентльмены устроились внизу. Королевское место было расположено в западном крыле часовни на одном уровне с галереей, и, когда король появился со стороны отдельной лестницы вместе со своей сестрой, все встали и уставились на монарха так, как будто ожидали, что он подмигнет в ответ им. Хотя Георг и не сделал этого, он все же не разочаровал любопытных зрителей. Заняв свое место, он первым делом огляделся, заметил, где сидит Сара, и стал неотрывно смотреть на нее с таким обожанием, что часовня загудела от высказываемых вполголоса догадок.
— Он смотрит на Сару как на свою невесту, — перешептывались присутствующие. Все сошлись во мнении, что помолвка будет объявлена в конце недели.
Не говоря друг с другом, молодая пара все же самым трогательным образом поведала о своей любви всему свету. Король буквально не сводил глаз с прекрасного лица Сары на протяжении всей службы, в то время как она, хотя и старалась не смотреть в его сторону, время от времени ловила его взгляд и густо краснела. Никто в часовне не следил за ходом службы, проповедь Бьюла прочтена перед толпой любопытных с вытянутыми шеями.
Однако, когда леди Сара Леннокс не появилась этим днем в Салоне, сплетники были жестоко разочарованы и пытались угадать, почему она осталась дома. Истина же была предельно проста. Девушка была нездорова, или, скорее, настолько волновалась за своего царственного возлюбленного, что сослалась на головную боль и выпросила позволение остаться у себя в спальне.
Но через минуту после того, как карета увезла ее сестер и Фокса и стук колес затих на аллее, Сара поднялась, подошла, к окну и невидящими глазами уставилась на живописный летний парк.
«Что случилось? — думала она. — Почему мне так не по себе?»
Конечно, король смотрел на нее с такой любовью, с таким откровенным обожанием, что у Сары ныло сердце, стоило ей вспомнить об этом. Однако в его голубых глазах ока уловила странные тени, печаль, которую было невозможно не заметить или каким-либо образом объяснить. Еще вчера они обручились, дали друг другу обещание верности; И уже сегодня король был так заметно опечален, по крайней мере, на ее проницательный взгляд.
— Опять принцесса и Бьют, — вслух вздохнула Сара и спустилась вниз, чтобы побыть одной, пока в доме никого нет.
День был таким же славным, солнце — таким же жарким, как в тот день, когда Сара рассталась с невинностью в объятиях короля. Неторопливо пройдя в музыкальную гостиную, Сара присела к клавикордам, сыграла две пьесы Генделя, а потом, устав сидеть дома, вышла через дверь в восточном крыле и прошла по Зеленой аллее, что тянулась параллельно аллее вязов, окаймляя поля. Здесь было свежо и приятно, ряд деревьев с восточной стороны отбрасывал в этот час прохладную тень. Думая о короле и желая точно знать, что тревожит его, Сара двигалась в сторону большой дороги, мурлыкая мелодию, которую цыган-скрипач наигрывал в тот час, когда косари прекращали работу, чтобы пообедать.
Внезапно, к собственному изумлению, Сара услышала, что ту же самую мелодию, исполняемую на клавикордах, доносит до нее летний ветер. В смущении она осмотрелась и оглянулась назад, думая, что звуки доносятся из Холленд-Хауса. Но особняк непонятным образом исчез, виднелось только его полуразрушенное восточное крыло. Аллея вязов тоже исчезла, мягкая трава Зеленой аллеи превратилась в твердое вещество, ступать по которому было неприятно.
Без предупреждения свет прекрасного летнего дня стал угасать, и вскоре испуганная и смущенная Сара уже стояла в сумерках, понимая, что она, должно быть, спит, но тем не менее чувствует себя совершенно в здравом рассудке. Мелодия продолжалась, и, взглянув налево, девушка увидела, что длинный ряд тенистых деревьев исчез, а вместо них появилась высокая кирпичная стена, в которой через равные расстояния виднелись деревянные двери. Именно из-за двери, возле которой сейчас стояла Сара, слышались звуки клавикордов. В темноте — ибо вечерние сумерки за считанные секунды сменились тьмой — она толкнула дверь и ступила на порог.
Она оказалась в небольшом ухоженном саду, в дальнем конце которого виднелась узкая терраса, уставленная терракотовыми цветочными горшками. Над террасой возвышался высокий узкий особняк. Сара отлично знала, что никакого особняка здесь быть не может, ибо участок у Зеленой аллеи принадлежал мистеру Сеймуру и на нем отсутствовали всякие строения. Несмотря на это Сара ясно слышала звуки клавикордов из-за двери — двери со стеклянной панелью, которая вела из дома на террасу. Трепеща и ужасаясь, девушка почувствовала, как неудержимо влечет ее музыка. Очень медленно Сара прошла по саду, поднялась на террасу и заглянула в дом.
Она увидела музыкальную гостиную со странной меблировкой. Люди, одетые настолько вызывающе и по совершенно непонятной моде, что Сара даже фыркнула, полулежали на длинных кушетках, некоторые даже сидели на полу, слушая клавикорды. Отодвинувшись в сторону, чтобы лучше разглядеть саму исполнительницу, Сара мгновенно узнала отблеск красноватых волос, широкий смеющийся рот и поняла, что именно эта женщина преследовала ее — та самая, которую дважды видел король, женщина, которая не была ни призраком, ни явью, чье присутствие в жизни Сары казалось совершенно необъяснимым.
Затем ее внимание привлекли клавикорды. Они настолько были похожи на ее собственный инструмент, что Сара едва могла поверить своим глазам. Тем не менее эти клавикорды также были сделаны из каштана и красного дерева, и на их крышке виднелись слова: «Томас Блассер, Лондон, 1745». Не задумываясь о том, что она делает, Сара открыла дверь и вошла в гостиную, чтобы повнимательнее изучить инструмент.
Чувствуя сквозняк, Род Риз оглянулся и увидел, как распахнулась дверь из сада. Тихо, чтобы не помешать Сидонии, он поднялся на ноги, чтобы прикрыть дверь, пребывая в полном трансе, ибо присутствующие слушали последнее сочинение Сидонии — странную скользящую мелодию, которую она называла вариацией народной песни восемнадцатого века, хотя Род мог поклясться, что никогда не слышал сам оригинал.
Приблизившись к двери, агент увидел стоящую на пороге Сару и почувствовал, что кровь отхлынула от его лица. У него вырвалось невольное восклицание: «О Боже!» — хотя меньше всего ему сейчас хотелось привлекать к себе внимание.
— Что случилось? — спросила, оборачиваясь, Сидония.
Род слышал собственный голос, отвечающий ей, и понял, что он стал хриплым от страха.
— Здесь… — проговорил он, — на пороге… Здесь что-то стоит — я мог бы в этом поклясться.
— Это показалось из-за луны, — уверенно вставил Финнан. — Всего лишь дорожка лунного света.
— Мне показалось, что это женщина.
— Нет, — покачал головой ирландец, — здесь никого не было.
Финнан посмотрел прямо на Сару, как будто не видя ее. И, несмотря на то, что она была уверена, что уловила улыбку на его лице, когда их глаза встретились, Сара поспешно отступила в темноту, покидая странный концерт, которому она невольно помешала.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Ускользающие тени - Лампитт Дина



Начинался роман не плохо,но потом такое началось,мой мозг устал его читать,меньше чем винегрет я его не назову все в куче!!!
Ускользающие тени - Лампитт ДинаН.
24.12.2015, 9.22








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100