Читать онлайн Серебряный лебедь, автора - Лампитт Дина, Раздел - ГЛАВА ВОСЬМАЯ в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Серебряный лебедь - Лампитт Дина бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.33 (Голосов: 3)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Серебряный лебедь - Лампитт Дина - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Серебряный лебедь - Лампитт Дина - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Лампитт Дина

Серебряный лебедь

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

Гиацинт проснулся в тишине своей маленькой комнатки в доме при конюшнях, и внезапно его охватил страх. Ему показалось, будто в дальнем углу комнаты что-то движется в темноте. Он прищурился и на мгновение очень отчетливо увидел смешное морщинистое лицо. Существо, которому принадлежало это лицо, смотрело на него и качало головой, словно что-то отрицая.
В мгновение ока Гиацинт схватил очки, выпрыгнул из кровати и зажег свечу. В углу никого не было. Блики лунного света и его еще сонное воображение создали галлюцинацию. Но все же он встал, накинул рубашку, надел брюки и тщательнейшим образом обыскал не только свою комнату, но и сами конюшни.
Как бы подтверждая его подозрения, Фидл, черная, как черт, и такая же капризная, рыла копытом землю и дико вращала глазами, а лошадь Сибеллы дрожала. Только Рентер, конь Гиацинта, спокойно стоял в своем загоне.
А на улице, в небе, усеянном звездами, светила зимняя луна, и миллионами бриллиантов сверкал снег. Было очень холодно. Гиацинт надел меховую шапку и кожаный плащ и перекинул седло через спину Рентера. Лицо, привидевшееся ему, и страх совершенно прогнали сон. И. теперь ему хотелось ощутить полную свободу на морозном воздухе, чтобы в голове пронеслись тысячи мыслей и чувств.
Гиацинт тихо вывел Рентера на улицу, стараясь не потревожить спящих в большом доме. Но, въехав в парк, он пустил лошадь галопом по замерзшей земле, направился в самую чащу деревьев и почувствовал себя наедине со своей душой.
Разные мысли мелькали в его мозгу. Гиацинт вспомнил свое одинокое детство с Бенистерами в Кале. Его родственников, конечно, что-то связывало с ним, но эти узы не были крепкими. Он очень ясно помнил, как блуждал по деревням и городам Европы, пытаясь разузнать о своем происхождении. Вспомнил он и о том, как был ошеломлен, получив письмо, в котором говорилось, что миссис Уэстон ждет его. И когда он приехал, ничего не зная о Елизавете, она, такая добрая и очаровательная, все-таки не ответила на его вопрос. Мэтью Бенистер по прозвищу Гиацинт, которого Уэстоны приняли в свою семью как родного, так ничего и не узнал о том, кем он был на самом деле, до приезда в Саттон.
А теперь, охваченный страстью, Мэтью еще острее ощущал свое одиночество. В этот момент он так нуждался в поддержке отца или брата. Он был еще слишком молод и не мог знать, что любовь бывает разной, что она течет мощным потоком, растекаясь в маленькие речки и ручейки, и никогда не повторяется. Он любил Сибеллу, как любят статую, восхищаясь ее неувядающей прелестью, но в то же время его сердце разрывалось от чувства вины, потому что красота Мелиор Мэри приводила его в трепет.
Задумавшись, он забрел в самую чащу леса. Деревья здесь росли так густо, что касались друг друга, а снег, падавший с неба, задерживался на ветвях, не достигая земли. Он никак потом не мог понять, зачем полез в эту чащу, но сейчас двинулся вперед и, раздвигая руками стволы и ветви, протискивался в узкие щели между ними.
Вдруг он остановился. Перед ним на спине лежал скелет человека. Его пустые глазницы смотрели в небо, а костяные руки были запрокинуты за голову. Гиацинт не сомневался в том, что этот человек умер здесь и что не его пытались спрятать а он сам хотел скрыться. Но он не страдал умирая, потому что его тело лежало в такой позе будто он прилег отдохнуть. Гиацинту почему-то в голову пришла мысль, что это был цыган, ушедший от людей, почувствовав близкий конец.
Но тут он понял, что до него это зрелище наблюдал еще по крайней мере один человек, потому что рядом со скелетом в землю был воткнут самодельный деревянный крест, на котором было что-то написано. Наклонившись поближе, Гиацинт с трудом разглядел полустершуюся надпись: «Здесь покоится Джиле из Гилфорда».
Большое некрасивое здание с низкими потолками, стоявшее на территории поместья сэра Ричарда Уэстона со времен постройки замка Саттон, в двенадцатую ночь Рождества было переделано из хранилища сена в праздничный дворец. Там было шумно и торжественно — ослепительно горело множество свечей, и трудно было сказать, находятся ли они в помещении или светят даже с улицы. На всех стенах висели массивные серебряные подсвечники, а сами свечи были сделаны из багряно-красного воска, привезенного с Востока.
Пылающие угли бросали отсвет на платья деревенских девушек и женщин и на легкую накидку Елизаветы, которая отдыхала на стуле, специально принесенном из замка. Она хлопала в ладоши и притопывала в такт музыке скрипача. Он сидел на высоком стуле, возвышаясь над всеми остальными, и, обливаясь потом, ударял смычком по струнам, издававшим то ли божественную, то ли дьявольскую музыку.
Не танцевали только самые маленькие и самые старые, а все остальные топали и хлопали в ладоши в такт музыке и выделывали разные замысловатые па, смеясь и гикая. То и дело распахивалась дверь, и, если кто-то вдруг хотел освежиться или какая-нибудь влюбленная пара уходила от посторонних глаз в ночную стужу, всех присутствующих припорашивало снегом. В такие моменты через дверь был виден замок Саттон, возвышающийся в своей холодной красоте над безмятежным белым пространством. Но сегодня никто не обращал на него внимания — все гости расположились в низенькой пристройке, где развлекались, танцевали и радовались жизни, как короли.
У стены стояли маленькие столики, заставленные различными яствами, пирогами, пудингами, жареной бараниной, говяжьей ветчиной и блюдами из дичи и зайчатины. Пирожные, торты, фруктовые запеканки ждали, пока их разрежут, муссы, соки и желе тоже ожидали своей очереди. Было и необыкновенное разнообразие напитков — от разных сортов вин для джентльменов до джина для тех, чей желудок был покрепче. И все время звучала скрипка — одна мелодия сменяла другую. Джозеф, как всегда, роскошно одетый, сдвинул парик набок, и в ярком свете стали видны его коротко остриженные волосы. Он кружился с Сибеллой по зале, обнимая ее за талию так крепко, что девушка едва касалась ногами земли. А тем. временем молодые люди оспаривали друг у друга честь танцевать с Мелиор Мэри, просто неотразимой в светло-зеленом платье и с ягодами остролиста в волосах.
Гиацинт, кружась в танце с какой-то пожилой дамой, пожирал взглядом обеих девушек и в конце концов, проклиная себя, столкнулся с Бриджет Клоппер, вызвав всеобщее веселье. Это обстоятельство отвлекло его, и юноша даже не заметил, как Джозеф оделся, помог Сибелле накинуть мантилью, как они вместе вышли на улицу, где не слышалось ни скрипки, ни смеха, и обледеневшая каменная громада дома сверкала, как огромный кристалл. Не заметил он также, как они сели в карету Джозефа, которая дожидалась его в тени замка, и укатили, никем не замеченные, в молчаливую темноту деревьев.
— Вы поняли, зачем я привез вас сюда? — спросил Джозеф, когда они наконец оказались в глубине рощи поместья Саттон.
Сибелла обладала особым знанием, да и вообще была сообразительной, поэтому только ответила «да» и стала ждать, что будет дальше.
— Джон Уэстон дал согласие на то, чтобы вы стали моей женой, но я хочу спросить у вас самой. Вот почему я и привез вас сюда. Мне уже тридцать четыре года, а вам еще нет шестнадцати. Сибелла, вы меня любите? Вы хотите выйти за меня замуж? Или этот мальчишка Мэтью украл вас у меня?
В белом сиянии снега можно было в малейших деталях разглядеть их лица — его, такое искреннее, с крупными чертами, и ее, хрупкое, с едва заметно выступающими скулами и чистыми глазами.
— О, я люблю вас, — ответила она. — А его люблю как друга, как товарища. Вы меня понимаете?
Губы Джозефа потянулись к ней, и, к его несказанной радости, она прильнула к нему. И, хотя ее любовь к Гиацинту стала для него еще более непонятной, он прогнал от себя всякие мысли и приказал Черномазому отвезти их еще глубже в лес, где можно было, забыв обо всех правилах приличия, лишить ее невинности при задернутых занавесках кареты, и даже луна не увидела бы их. С ним Сибелла переступила порог, за которым стала женщиной.
По мере того как пустели бутылки и графины, шум праздника нарастал. Елизавета не чаяла наконец вернуться в дом, а Мелиор Мэри, наоборот, не имела ни малейшего желания заканчивать праздник. Она звонко смеялась и постоянно кружилась в танце со всеми, кроме Мэтью Бенистера. В светло-зеленом платье и с ягодами остролиста в волосах она гордо ходила по зале, как снежная королева, изредка одаривая кого-нибудь взглядом, что заставляло счастливца снова протиснуться сквозь толпу и пригласить ее на танец. Но в конце вечера, когда старый скрипач перестал играть и склонился в поклоне, Мелиор Мэри подошла к Гиацинту и сделала перед ним реверанс, подражая деревенской девушке.
— Ну, братец Гиацинт, — сказала она, — теперь-то вы найдете время для меня?
Живые глаза юноши заблестели.
— А я думал, мисс, что вы заняты другим!
Она тряхнула головой, и серебристые волос упали ей на щеки.
— Не стоит спорить. Вы собираетесь и дальше хмуриться, или все же потанцуем?
Гиацинт никогда не чувствовал ее так близко, и это новое ощущение поразило его. Кровь сразу закипела в нем.
— Вы любите только меня? — прошептала она. Он молча кивнул головой. Девушка оттолкнула его.
— Вы что, онемели?
И, резко развернувшись, стала пробираться между танцующими парами прочь от него. Неприятное предчувствие овладело Гиацинтом, и он бросился следом. Выбежав на улицу, он услышал стук копыт в холодной темноте — Мелиор Мэри вскочила на одну из фермерских лошадей и умчалась в сторону рощи.
Карета Джозефа очень медленно ехала в сторону замка. Занавески были еще задернуты. Джозеф и Сибелла сидели, прижавшись друг к другу. Она положила голову ему на плечо и закрыла глаза, очень утомленная первой близостью с мужчиной. Джозеф думал только о том, как засыплет ее подарками, когда она станет его женой, потому что сделка с французской компанией «Миссисипи» оказалась очень удачной и, получив свою долю, он становился обладателем еще одного огромного состояния. Когда-то давно о нем говорили, что он богаче королевы Анны, но это не соответствовало действительности. Теперь же ходили слухи о том, что его состояние равно состоянию Георга I, и на сей раз это было правдой.
Прервав такие приятные размышления, он сказал:
— Дорогая моя, в январе я должен буду уехать, чтобы привезти вам корону. Когда я вернусь, мы поженимся, и вы наденете ее в день нашей свадьбы.
Сибелла засмеялась и поцеловала Джозефа в щеку. Она ощущала приятный запах его духов и думала только об их будущем счастье, когда вдруг послышался топот копыт и дверь кареты сотряслась под громоподобными ударами.
— Господи! — воскликнул Джозеф, и в его руке неизвестно откуда появился пистолет.
Они услышали, как Черномазый спросил: «Кто здесь?» Четверка фламандских лошадей, заржав, встала на дыбы. Снова раздался стук, и Джозеф, вскочив на ноги, распахнул дверь. Приставив пистолет к самому носу нарушителя их спокойствия, он воскликнул:
— Еще одно движение, и я снесу твою чертову голову с плеч!
Но всадник прокричал в ответ:
— Не стреляйте! Это я — Мэтью Бенистер. Где Мелиор Мэри?
— Не знаю, — сердито ответил Джозеф. — Разве она не с вами на празднике?
— Мы не поладили, и она куда-то ускакала, — объяснил Мэтью.
— В таком случае, вы оказались даже глупее, чем я предполагал.
Гнев Джозефа все возрастал, а ревность и негодование усугубились мыслью о том, что мог бы увидеть Гиацинт, приди он на десять минут раньше.
— Как вы могли позволить моей племяннице уйти одной в такую ночь? Если с ней что-нибудь случится, вы будете в этом виноваты! Вот, значит, как вы платите за доброту моей сестры!
В ответ Гиацинт ударом кулака через открытую дверь повалил Джозефа на спину.
— Примите вот это!
Джозеф поднялся на ноги.
— Мэтью, Бенистер, вы никогда мне не нравились.
С этими словами он выбил Гиацинта кулаком из седла, и тот упал в снег. Но Джозеф не успокоился. Он выпрыгнул из кареты со сжатыми кулаками, ожидая, пока его противник поднимется, чтобы снова сбить его с ног.
И они вцепились друг в друга, катаясь по земле, как школьники, а на снегу красными маками расцветали пятна крови из их носов. Конец драке положил Черномазый. Спрыгнув с козел, он, такой огромный и сильный, схватил обоих за воротники, одного правой рукой, другого — левой, и швырнул их на землю в разные стороны, словно щенков.
— Достаточно, мистер Джозеф! И вы, молодой человек, успокойтесь. Мелиор Мэри ускакала в темноту, и сейчас надо ее искать.
Черномазый рывком поставил обоих на ноги.
— Ну, вы, полезайте в карету, — приказал он Мэтью. — Отпустите свою лошадь. — Он смерил противников взглядом черных глаз. — Если я услышу от вас хоть слово, а это относится и к вам, мисс, то вы вернетесь в Саттон пешком, потому что я собираюсь разыскать наследницу этого дома и не намерен без нее возвращаться.
А Джон всю ночь ходил по комнате, и, когда к утру вернулись все четверо — замерзшие, мокрые и грязные, как банда цыганских пиратов, — он был очень зол на них и не желал слушать никаких извинений и объяснений. В очень резкой форме он попросил Джозефа как можно быстрее покинуть дом и не возвращаться вплоть до дня свадьбы.
Настроение у всех было испорчено.
В феврале Елизавета, которая к тому времени была уже на шестом месяце беременности, гуляла в саду и нечаянно оступилась — не очень сильно, но этого оказалось достаточно, чтобы у нее начались преждевременные роды. Воды, которые позволяли ребенку жить в ее утробе, отошли слишком рано, и он был вынужден пробивать себе дорогу в этот мир, еще не имея достаточно сил, чтобы противостоять ему.
Роды затянулись. Елизавете шел тридцать девятый год, и у нее уже не было той силы, которой обладает молодая женщина, поэтому крошечный мальчик появился на свет только к концу третьего дня. Он прожил всего несколько минут… Его назвали Джоном Джозефом Уэстоном и похоронили по христианским обычаям. Когда маленький гробик опускали в землю, у Джона Уэстона промелькнула мысль о проклятии, лежащем на всех владельцах поместья Саттон, и о том, что его молодая и красивая дочь, столько уже пережившая из-за этого, снова стала наследницей.
Весной сошел снег, нападавший за долгую и суровую зиму; весной был день рождения Сибеллы, которая родилась под таинственным знаком Рыб.
Пословица о марте, который приходит как лев, а уходит как овечка, подтвердилась почти сразу. Теплая погода установилась быстро и неожиданно, и буйно зацвело поле нарциссов, по которому когда-то гулял Фрэнсис Уэстон с Роуз, держа на руках своего сына Генри. И Мелиор Мэри стала вставать на рассвете и ходить на реку Уэй — там, где течение было спокойным и безопасным, она училась плавать.
Девушка уходила очень рано, но ее исчезновения не оставались незамеченными. Гиацинт, спускавшийся в конюшню, едва успев одеться, обнаруживал, что Фидл — лошади Мелиор Мэри — уже нет. Однако чуть позже, когда он завтракал со всей семьей, девушка обязательно сидела за столом как ни в чем не бывало и была так аккуратно одета, словно провела перед зеркалом все время от восхода солнца. Спустя неделю после того, как он узнал о ее очередном капризе, Гиацинт решил последить за ней.
Стояло чудесное цветущее утро. Повсюду звонко и радостно щебетали птицы, и воздух был наполнен звуками и запахами весны. Но как только золотой диск солнца показывался над горизонтом, все звуки менялись. Каждое живое существо, от маленькой быстроногой лани до огромного тяжеловесного быка, одиноко пасущегося в своем лесном королевстве, поднимало голову с радостной песней. Или, во всяком случае, так казалось Гиацинту. Каждое существо пело гимн своему богу Пану, играющему для них на дудочке сладкие мотивы рассвета, который дарил им новый день, новую жизнь и чудо нового времени года.
И Мелиор Мэри была частью всего этого. Она скакала впереди него на своей большой черной лошади, просто одетая, вставив в стремена босые ноги. Серебристые волосы облаком окружали ее голову и плечи. Она была похожа на богиню.
Девушка подъехала к реке, и вошла в воду по спину лошади. Все было, как в сказке: красивое животное, девушка в белоснежных одеждах и сверкающая на солнце река. На маленьком лебедином островке, где пышно цвели дикие цветы, она спрыгнула с лошади и, сорвав несколько свежих фиалок, начала плести венок.
Сердце билось так сильно, что, должно быть, юноша сделал резкое движение, потому что Мелиор Мэри подняла глаза, увидела его, но ничего не сказала, а просто улыбнулась, когда он плыл к ней на своем коне в бурлящей воде. Добравшись до острова и спешившись, он нарвал целую охапку цветов и бросил ей на колени. Он бы всю ее обвил цветочными гирляндами!
И тогда Мелиор Мэри сделала то, от чего он чуть не задохнулся: в мгновение ока скинула рубашку и оказалась перед ним обнаженной в утренних лучах солнца. Эта девушка превосходила все понятия о человеческой красоте — она была совершенна. Она была рождена, чтобы все мужчины умирали от счастья, видя ее.
А затем двое совершили вечный ритуал весны; на темную землю пролилась кровь ее невинности, и она почувствовала боль первой близости с мужчиной. Мелиор Мэри была жертвой, принесенной божеству по имени Мэтью, и когда их обнаженные тела слились воедино, они оба растворились в щедром и прекрасном солнечном свете.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Серебряный лебедь - Лампитт Дина


Комментарии к роману "Серебряный лебедь - Лампитт Дина" отсутствуют




Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100