Читать онлайн Серебряный лебедь, автора - Лампитт Дина, Раздел - ГЛАВА ПЯТАЯ в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Серебряный лебедь - Лампитт Дина бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.33 (Голосов: 3)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Серебряный лебедь - Лампитт Дина - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Серебряный лебедь - Лампитт Дина - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Лампитт Дина

Серебряный лебедь

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

ГЛАВА ПЯТАЯ

Мелиор Мэри казалось, что замок Саттон, словно живое существо, полюбил Сибеллу с первого взгляда. Весело заблестела радуга витражей в Большой Зале, приветственно зашумела Длинная Галерея, а Главная Лестница важно засверкала в солнечных лучах. Незнакомка была радушно принята в дом. И наследница этого величественного здания тоже раскрыла свою душу навстречу девочке.
Но радовалась не только Мелиор Мэри. Джон и Елизавета приняли Сибеллу как дочь. Всюду было как-то по-новому благополучно.
Однако спокойствие продлилось недолго. В конце 1714 года, на первое Рождество с начала правления нового короля, в Саттон снова приехал Джозеф Гейдж. Никто не знал, где он был весь последний год. Таинственные дела далеко позвали его: в древнюю и неизведанную Россию и суетливые и полные приключений американские колонии. А в промежутках он пропадал в Европе, никому не говоря об этом ни слова.
Теперь он с высокомерным видом проследовал в зал Джона Уэстона, по дороге бросив на стул свою меховую накидку и положив поверх нее итальянскую позолоченную шпагу с бирюзой.
— Послушайте, Джон, — сказал он, — как, черт возьми, ваши дела с Георгом Ганновером? Я слышал, вы нарушили клятву верности.
Джон пожал плечами, и его глаза потемнели.
— Для человека, который редко бывает в Англии, вы слишком о многом слышите. Угощайтесь, Джозеф. Выпьем за нашего короля — Джеймса III.
Джозеф глотнул вина и посмотрел на Джона в позолоченный лорнет.
— Будьте осторожны, дорогой зять, помните о возможных общественных беспорядках. Не высказывайте своего мнения перед чужими людьми.
— А вы не чужой и не предатель, вы просто самый известный щеголь и мот в Лондоне.
— В пределах Англии — конечно, во всяком случае, так считают. — Голос Джозефа звучал грубо, совершенно не соответствуя его внешности. — Послушайте моего совета: поберегите себя, если не хотите закончить свои дни с дыркой во лбу.
Он откинулся на спинку стула, закинув ногу на ногу и снова превратившись в слащавого кота, но взгляд был жёсток, и Джон знал, что шурин прав. После смерти королевы Анны в августе прошлого года страна разделилась на отдельные группировки.
Могущественная партия виги поддерживала Георга из династии Ганноверов в качестве будущего короля; партию тори подозревали в поддержке Якоба, сына Джеймса II, живущего в Риме и пользующегося большой популярностью, как и Джеймс III. Но виги вели свою политику. Когда династия Ганноверов взошла на английский трон, никто из ее представителей не знал языка страны, выбравшей одного из них своим монархом. И в это смутное время, когда все обратили взоры в сторону нового претендента на трон, возобновились общественные беспорядки. Более двенадцати человек, собравшихся вместе и отказавшихся повиноваться, могли быть арестованы и даже преданы смерти.
— Приходите к обеду, Джозеф, — предложил Джон. — Хорошая еда и дорогое вино не дают человеку слишком много думать.
И, миновав согнувшегося перед ними в поклоне негра, оба мужчины подошли к лестнице. В это время дверь, ведущая в Малую Залу, распахнулась. В проходе, обнявшись, стояли Мелиор Мэри и Сибелла, раскрасневшиеся от беготни.
— Я знала, что вы здесь, — сказала Мелиор Мэри, бесцеремонно бросаясь к дяде. — Я видела вашу карету. Где же вы были так долго? Это моя названая сестра. Сибелла, познакомься, это мой дядя Джозеф.
Но Сибелла Харт лишь мельком взглянула на своего нового родственника Джозефа Гейджа. А тот сразу же полюбил ее со всей страстью, на которую был способен, и уже сейчас знал, что в один прекрасный день будет обладать ею. И она, совсем еще дитя, испугалась его страсти и опустила глаза, проявив таким образом учтивость.
— Прелесть, — сказал Джозеф и поднял свой лорнет. Его рука вздрагивала так незаметно, что только Черномазый разглядел это и сразу понял, в чем дело. Сибелла подняла глаза, и взгляд ее как будто спрашивал: «Вы ведь не причините мне зла?» И Джозеф так же без слов ответил: «Никогда в жизни!»
Он самозабвенно влюбился в эту девочку с первого взгляда.
Джозеф смотрел на нее не более минуты, но что-то все же обеспокоило Джона, и он громко, даже слишком громко, сказал:
— Иди сюда, Сибелла, сядь рядом со мной. А ты, Мелиор Мэри, сядешь рядом с дядей Джозефом.
Но когда шурин как-то поспешно уехал из Саттона, Джон засомневался, не глупо ли он себя вел. Однако через два дня этот плут вернулся с жемчужным ожерельем в руках и надел его на шею Сибелле.
— Это тебе на Рождество. Я бы с удовольствием купил куклу, но не нашел ничего стоящего.
Джон снова забеспокоился, но на следующее утро Джозеф опять уехал. Его карета прогромыхала по двору, и люди, наблюдавшие за ним из окон, видели только краешек алого сюртука, завитый белоснежный парик до плеч и рубины, сверкающие на пальцах и шпаге. Он пропал еще на шесть месяцев.
В последующие три года он посещал замок Саттон едва ли более дюжины раз. Но каждый его визит был связан с массой удовольствий: Черномазый, одетый в какой-нибудь экзотический наряд или в великолепную ливрею, бежал впереди, а карета Джозефа, следовавшая за негром, была доверху набита подарками со всех концов света. Затем — блеск драгоценных камней и волна благовоний, потом он снова пропадал.
Между этими яркими появлениями в замке Саттон царило такое же спокойствие, как до ухода Елизаветы из дома. Но это спокойствие было обманчиво. Никто из Уэстонов уже не был таким, как раньше. Сибелла Харт, которая была мягче и добрее Мелиор Мэри, хотя тоже отличалась некоторой суровостью, неуловимо нарушила равновесие в семье.
На Джона меньше всех воздействовало присутствие приемной дочери, хотя он, без сомнения, изменился сильнее других. В нем появилась некая таинственность, совершенно не свойственная ему в былые годы, когда он срывал свое настроение на каждом, кто попадался на пути. Он часами пропадал в своем кабинете и, что еще более странно, по ночам принимал посетителей, которых никто никогда не видел даже краем глаза. Елизавета каждую ночь просыпалась, слыша, как мягко катятся по дороге колеса кареты и постукивают копытами лошади. Ее возмущал тот факт, что он мог приводить в этот дом женщин — в дом, где жили она и их дочь. А какое еще объяснение могло прийти ей в голову? Но росло в ней и другое чувство, заставлявшее быстрее биться сердце. Временами Елизавете хотелось крепче сжать кулаки. Однажды Бриджет сказала ей: — Почему вы всегда плачете, когда он, — последовал кивок в сторону кабинета Джона, — принимает поздних посетителей? Вы же знаете его. Почему это расстраивает вас?
— Мне не нравится, что эти люди приезжают сюда. Отчего он не может сам к ним ездить?
Бриджет захихикала.
— Здесь теплее, миссис Елизавета. Как бы ни благоустроена была дама из Друри, ей никогда не найти места лучше Саттона.
— Но для меня это оскорбительно, ты так не считаешь?
— Да, вы правы. Ему следовало прыгнуть к вам в кроватку еще добрых двенадцать месяцев назад.
— Бриджет!
Но это было чистой правдой. Джон все же не до конца простил ее измену. И с тех пор, как она вернулась в Саттон, между ними не было никаких интимных отношений. Елизавета дорого заплатила за нарушение общественной морали.
Бриджет вновь обратила на себя ее внимание: — Мне кажется, это просто глупо. На вашем месте, миссис Елизавета, я бы взяла инициативу в свои руки, как только еще одна из них появится здесь. Вы ведь хорошенькая, как куколка, а они — не более чем уличные девки.
— Бриджет, он никогда не простит меня.
Служанка, казалось, задумалась.
— Не думаю. Быть может, он и держится с вами чопорно, но ведь вы тоже были столь неосторожны и даже грубы, что оставили его постель ради постели другого.
Правда была болезненна, и Елизавета, глядя в окно, спросила:
— Ты думаешь, это разлучило меня с ним?
— Кто знает? Но даже если и так, игра, вероятно, стоила свеч.
И Елизавета по-прежнему каждую ночь лежала и слушала стук карет полночных гостей. И однажды решилась.
Встав с кровати, она подошла к окну и увидела фигуру женщины в необъятном плаще с капюшоном. Женщина выходила из фаэтона. В волнении Елизавета зажгла свечу. В тусклом свете она увидела в зеркале свое возбужденное лицо, вспомнила глаза Джона — как расширялись его зрачки, когда он бывал в гневе, — и жгучее желание снова стать настоящей хозяйкой Саттона возобладало над всеми другими чувствами. Она заставила себя пройти в глубь коридора и остановилась, почти не дыша, вслушиваясь в невнятные голоса, доносящиеся из комнаты.
Позвякивание графина о край бокала и тихий смех Джона дали ей понять, что он принимал женщину наедине. Елизавета собиралась вернуться к себе в комнату, но любопытство заставило ее медленно приоткрыть дверь.
Перед ней предстала очень любопытная сцена. В женщине, прямо сидевшей на краешке стула, не было ничего от уличной девки, она не была вызывающе накрашена. Нет, перед Елизаветой сидела особа аристократических кровей. Ее серебристо-седые волосы были подняты вверх под дорогую парижскую шляпку, а ухоженные руки лежали на серебряном наконечнике трости из слоновой кости. Сам Джон сидел на стуле попроще и пониже, чем тот, на котором расположилась дама. Оба держали в руках бокалы, явно собираясь за что-то выпить.
Когда Елизавета появилась в дверях, воцарилась давящая и неловкая тишина, но в конце концов молчание нарушила незнакомка:
— Вам не кажется, что за вами следят, мистер Уэстон?
Грозно посмотрев на жену, Джон прошипел:
— Что, черт возьми, случилось, Елизавета? Почему, вы не спите в такое время?
К ней вернулось мужество, и она ледяным голосом сказала:
— То же самое я могу спросить и у вас.
Женщина приподняла подкрашенные брови, и Елизавета увидела, что вырез ее платья очень глубок, а плечи слишком обнажены. Они снова неловко замолчали, в это время Джон сверлил взглядом жену, а обе женщины в свою очередь не отрывали глаз друг от друга. Наконец заговорила незнакомка:
— Дорогая миссис Уэстон — вы ведь миссис Уэстон, не правда ли? — пожалуйста, не волнуйтесь. Я так стара, что гожусь вам в матери, и уверяю вас, что мы с вашим мужем всего лишь обсуждаем деловые проблемы.
— В полночь?
— Да, в полночь. У нас такое дело, которое мы не можем обсудить днем.
— Что же это за дело? — гневно поинтересовалась Елизавета.
Женщина удивленно взглянула на нее и спросила, бросив на Джона вопросительный взгляд:
— А вы разве не знаете?
— Елизавета ничего не знает, — угрюмо ответил он и, поведя плечами, уставился в огонь.
— О!
Елизавета вошла в комнату, закрыла за собой дверь и отчетливо произнесла:
— Я не думаю, Джон, что заслуживаю такого обращения с собой. В конце концов, я уже однажды была полноправной хозяйкой Саттона, а теперь вы приняли меня обратно. И я в свою очередь до настоящего момента закрывала глаза на ваши ночные бдения, так как считала, что необходимо позволять удовлетворять мужчине его похотливые желания, особенно если женщина не может ему в этом помочь.
Джон несколько мгновений виновато смотрел на нее. Елизавета, еще более утвердившись в своей правоте, продолжила:
— И все же, несмотря на мои подозрения, мадам, я, учитывая ваш преклонный возраст, не допускаю о вас дурных мыслей. Но мне кажется, что, будучи женой Джона, я имею право попросить у вас немедленного объяснения вашего присутствия здесь.
Джон и его гостья пристально посмотрели друг на друга. Наконец Джон поднялся и произнес:
— Леди Дервентвотер, разрешите мне представить вам мою супругу Елизавету.
Елизавета слегка склонила голову, а леди Дервентвотер тоже встала и сказала:
— Очень приятно. — Затем она повернулась к Джону: — Ваша жена попросила меня все ей объяснить, мистер Уэстон. Я полагаю, что это должны сделать вы, а не я.
Обе женщины выжидательно смотрели на него. Наконец Джон, как будто приняв для себя какое-то решение, начал:
— Леди Дервентвотер, когда нас прервали, мы собирались кое за что выпить. Я предлагаю тост еще раз.
— Понимаю, — ответила она, прямо посмотрев на него и поднимая свой бокал.
— А вы выпьете с нами, Елизавета?
— Если смогу присоединиться к вашему тосту.
Он налил вина и ей и поднял свой бокал:
— Леди Дервентвотер, Елизавета., я предлагаю выпить за здоровье Его Величества. Пусть жизнь его будет долгой.
Ночная гостья поддержала тост:
— За нашего короля Джеймса III.
Елизавета была потрясена. Ей никогда не пришло бы в голову такое объяснение. Джон стал активным сторонником партии якобитов, а все его тайные гости были ее активистами. И тогда она поняла, почему ей показалась знакомой фамилия дамы. Во время неудавшегося восстания 1715 года, , когда молодой Джеймс Стюарт отправился в Шотландию и попытался отвоевать корону у только что взошедшего на трон Георга I, граф Дервентвотер был его верноподданным. Когда восстание было подавлено, графа отправили на плаху.
— Так-так, — сказала она. — Значит, вы оба за короля Джеймса?
Молча, не поднимая глаз, Джон и его высокопоставленная гостья подошли друг к другу.
— Да, — ответил он с напором, уверенностью и даже почти с угрозой. Елизавета никогда не видела его таким.
— За Джеймса III! — Она подняла бокал и вдруг рассмеялась. — И за то, что я больше не считаю вас развратной женщиной. Простите меня, леди Дервентвотер.
Джон немного странно посмотрел на нее и сказал:
— Да, вы были не правы.
Леди Дервентвотер откашлялась и проговорила:
— Мистер Уэстон, предлагаю отложить наше дело до завтра. Я останусь в Гилфорде и вернусь, как только стемнеет. Сожалею, что не была знакома с вами раньше, миссис Уэстон. И знаете, что я еще вам скажу? Вы не должны опасаться других женщин. Вы сами просто красавица и, я думаю, очень любимы. До свидания.
И она ушла, немного развернувшись боком, чтобы пронести через дверь свою широкую юбку. Джон освещал ей путь, и Елизавета воспользовалась моментом, чтобы проскользнуть обратно к себе в комнату, лечь в постель и задуть свечи. Но ее муж был не из тех, кого испугаешь темнотой, поэтому, предварительно постучавшись, он открыл дверь и вошел в комнату со свечой в руке.
— Ну, теперь вы все знаете, — сказал он.
— Да. Почему же вы мне раньше ничего не говорили?
Он пожал плечами:
— Якобиты действуют в строжайшей тайне.
— Да, но я же ваша жена.
— Правда? — переспросил он. — Неужели правда?
— Вы же знаете, что это так.
— Однажды вы предали меня. А доверие — это цветок, который не так просто вырастить.
— Да? Но ведь и любовь тоже трудно сохранить, когда ее ежедневно топчут ногами.
— Что вы хотите сказать?
— То, что сказала. Если бы вы в то время проявляли ко мне хоть чуточку внимания, то ничего и не произошло бы.
— Теперь это бессмысленно обсуждать. Что было, то было.
— Без сомнения. Но раз уже я нахожусь в этом доме в качестве хотя бы матери девочек или управляющей домашними делами, то сделайте милость, ставьте меня в известность. Я просто извелась за эти месяцы, думая, что вы, живя под одной крышей со мной, приваживаете проституток.
Джон как-то странно посмотрел на жену, и в его глазах загорелся скрытый огонь.
— А почему вас это волновало?
Елизавета села в кровати. Ночная рубашка едва прикрывала ей плечи.
— Если вам действительно интересно, я ревновала.
— Будь все проклято, Елизавета, вы думаете, мне было легко? Я не имел понятия, как вам угодить. Что я мог вам дать? Я не смел даже сказать вам о желании, о страсти, о вожделении — вы были слишком изысканны для этого. — Он перешел на страшный, почти безумный крик: — Господи! Я даже не знаю, люблю я вас или ненавижу. Но знаю точно, что овладею вами сейчас же, хотите вы этого или нет, или вы возненавидите меня на всю жизнь.
В бешеном порыве страсти Джон начал срывать с себя одежду и вскоре уже стоял перед ней почти обнаженный.
— Вы видите, кто я есть на самом деле? Я — мужчина, мужчина, который желает вас, несмотря на то, что вы сделали. Вы не боитесь того, что сейчас с вами произойдет?
— Боюсь, — ответила она. — Не применяйте ко мне силу.
Но она лгала. Елизавета никогда никого не желала больше, чем сейчас Джона Уэстона, и наслаждалась тяжестью его огромного тела и безжалостностью плоти, вошедшей в нее.
— Ты, шлюха, — прорычал он, — теперь я отплачу тебе за все.
Джон понял, что всегда любил ее, желал ее, жаждал овладеть ею силой, но в супружеской постели всю жизнь боялся ее утонченности. Для него были неожиданной наградой ее стоны — она возвращала ему всю его дикую страсть, извиваясь, как змея.
— Елизавета… — простонал он.
Но любовный экстаз был слишком близок, и она не ответила. И никто из них не произнес ни слова, пока оба не выдохнули одним дыханием: «Я люблю тебя!» Впервые в жизни они падали с вершины каскада страсти в озеро чистого наслаждения, тихо разлившееся внизу.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Серебряный лебедь - Лампитт Дина


Комментарии к роману "Серебряный лебедь - Лампитт Дина" отсутствуют




Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100