Читать онлайн Путь к сердцу, автора - Лафой Лесли, Раздел - Глава 20 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Путь к сердцу - Лафой Лесли бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.83 (Голосов: 23)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Путь к сердцу - Лафой Лесли - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Путь к сердцу - Лафой Лесли - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Лафой Лесли

Путь к сердцу

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 20

Наконец настало время мужчинам и женщинам разойтись по разным комнатам, как это обычно делалось после окончания трапезы. Мадди не хотела уходить — Ривлин понял это по ее умоляющим глазам. Предупреждая его вмешательство, Эмили взяла Мадди под руку и с ободряющей улыбкой увлекла ее за собой. Мадди отнюдь не чувствовала себя бодрой, но тем не менее подняла голову и распрямила плечи.
— Проклятие, Рив, — заговорил Эверетт, закрывая дверь кабинета. — Какая интересная женщина!
Интересная? О да! И даже более того.
— Мне она нравится, — скромно сказал Ривлин, принимая от Альберта стакан с бренди, а от Лоренса сигару. Адам хмыкнул где-то у него за спиной.
— А мне она гораздо больше чем просто нравится…
Эверетт был прав: парнишка и вправду здорово напоминал его самого в прошлом.
— Придержи язык, Адам, — не оглядываясь на племянника, предупредил Ривлин, — иначе наживешь крупные неприятности.
— Да ладно, дядя Рив, — упорствовал Адам. — Ни один мужчина в мире не отказался бы отведать такой лакомый кусочек.
Ривлин медленно повернулся и с угрожающим видом шагнул к нему.
— Никому не дозволено говорить об этой женщине в подобном тоне!
Адам поспешил поднять руки вверх.
— Ладно-ладно, прошу прощения, больше не буду.
— Не смей даже думать так! — рявкнул Ривлин. — Я выразился достаточно ясно?
— Да, сэр, — с подчеркнутым смирением ответил Адам. Джон усмехнулся и положил руку Ривлину на плечо.
— Добро пожаловать домой, братишка. Времени прошло немало, и нам приятно видеть, что ты наконец-то стал самим собой.
Ривлин понял мысль брата и мог догадаться по выражению лиц остальных, что они думают точно так же, из чего сделал вывод: необходимо все поставить на место с самого начала.
— Во мне ничего не изменилось, Джон, — сказал он со спокойной твердостью. — Я смотрю на вещи точно так же, как смотрел в последний раз, когда был здесь. Думаю, у меня нет причин задерживаться дольше, чем нужно.
— А если Мадди захочет остаться? — зажигая сигару, спросил Эверетт. — Ты остался бы, если бы она этого захотела?
Ривлин прочел ожидание на всех лицах… и засмеялся. Откусив кончик сигары, он ответил:
— Мадди выбежит из этих дверей на десять шагов впереди меня — она такая же чужая здесь, как и я. Если бы я предоставил ей возможность выбора, она сейчас была бы в тысяче миль отсюда.
— Ты считаешь разумным оставлять ее наедине с ними? — сказал Альберт, повернув голову в сторону закрытых дверей кабинета. — Ты понимаешь, что они подвергнут ее настоящей инквизиции?
Да, он понимал и относился к этому со смешанным чувством. Ему вдруг вспомнилось, как Майра тянула его назад, вцепившись в ремень, и он решил, что избрал верный путь.
— Я видел, как Мадди разделывалась с наиболее сильными из представительниц своего пола, — возразил он. — Она достойно ответит на любой удар. — Слегка приподняв свой бокал, Ривлин поглядел на Альберта. — Мать и сестры встретили в ее лице ровню себе.
— В таком случае она более стойкая личность, чем кажется на первый взгляд, — заметил Уилл.
— Господи! — Ривлин оперся на резную каминную полку красного дерева. — Ты даже не можешь представить, что выпало в жизни на долю Мадди и через какие испытания ей пришлось пройти. — Он подумал и добавил: — У нее любящее сердце и самая добрая и чистая душа из всех, какие мне довелось встречать.
Тут в разговор вмешался Линдер:
— Кажется, она прошла через все ваши приключения, не утратив ни сердечности, ни гордости. Я еще не видел, чтобы кто-то с такой уверенностью поставил на место Мари и Шарлотту.
— Что касается разговора за столом, — заметил Джон, — то я предпочел бы не строить догадки, а знать точно. Ты давно рассказал нам, как умер Сет, однако сегодня намекнул на… — Джон внезапно смолк и принялся откашливаться, явно желая скрыть тот факт, что не находит слов.
Все беспокойно задвигались, переглядываясь с напряженным видом.
— Вы хотите знать, что произошло с Сетом перед смертью, — уточнил Ривлин, и присутствующие ответили на его слова слабыми кивками и поспешным подкреплением сил при помощи бренди. — Ваши догадки верны, джентльмены. Сет был избит и содомирован.
Бульканье льющегося из графина бренди наполнило комнату. Хрустальная пробка глухо звякнула о горлышко.
— И это сделал Харкер? — негромко спросил Джон. — Ты уверен?
Ривлин посмотрел на янтарную жидкость у себя в бокале, вновь припоминая все подробности.
— Да, уверен, — ответил он и сделал большой глоток.
— Почему ты не привлек его к ответу прямо тогда?
Ривлин повернулся к Альберту:
— Я повел себя как трус — решил, что если сделаю вид, будто ничего не знаю, постепенно все забудется. Но я глубоко заблуждался.
— Ты был еще совсем мальчиком, Рив. Сколько тебе было? Семнадцать? Восемнадцать?
— Восемнадцать. Но это меня не оправдывает. — Ривлин допил бренди, отставил в сторону бокал и повернулся к остальным. — Я верю, что ни один из вас никогда не сообщит правду родителям Сета. Им это знать ни к чему.
Все молча закивали, а Адам даже перекрестился, и Ривлин пожалел, что говорил с такой грубой откровенностью в присутствии совсем еще молодого человека. Невинность — вещь хрупкая.
— Но послушай, — вступил в разговор Линдер, — если, как опасается Харкер, ты выдвинешь против него официальное обвинение, Хоскинсы непременно узнают обо всем.
— У него нет иного выхода, — возразил Эверетт. — Это единственный стоящий аргумент.
— Не согласен, — сказал Уилл. — Если мы подстроим Харкеру ловушку и он предпримет попытку покушения на жизнь свидетеля, его политическая карьера рухнет без упоминания имени Сета и всего этого постыдного инцидента. Я полагаю, — добавил он, поворачиваясь к Ривлину, — что ты предпочел бы уладить дело именно так.
Ривлин машинально кивнул. Будет ли крушение карьеры Харкера достаточным наказанием для него и можно ли добиться этого, не упоминая об истории Сета Хоскинса? Вправе ли он пожертвовать добрым именем Сета и нервами его родителей ради полного возмездия? Может, проще убить Харкера и на этом покончить? Если Харкера уложат во время нападения на свидетеля, это квалифицируют как элементарный случай самозащиты. Харкер заплатит за жизнь Сета своей собственной — вот в чем подлинная справедливость.
А когда все будет кончено и долг совести Сету уплачен…
— Уилл мне надо поговорить с тобой насчет апелляции для Мадди и насчет того, чтобы ее не держали в тюрьме, пока мы будем готовиться к новому суду.
— Ты, я вижу, не любитель маленьких проблем. — Уилл вздохнул. — Первое мы можем предпринять, только имея достаточно веские основания; что касается второго… Вы оба беглецы. Ни один компетентный судья не оправдает ее за недостаточностью улик и не освободит во время подготовки суда.
— Мадди… — начал Ривлин и замолчал, не находя слов, чтобы выразить свои самые глубокие опасения. — Она не живет надеждой, не позволяет себе надеяться. Невелика разница между жизнью без надежды и смертью, Уилл. Я боюсь, что если она снова попадет в тюрьму — хотя бы на время, — то предпочтет последнее.
— Но она не кажется мне женщиной, способной на самоубийство. Ты же сам говорил, что Мадди — человек стойкий.
Линдер затянулся сигарой и проговорил сквозь облако голубоватого дыма:
— Интересно было узнать подробности ее судебного дела. Против чего ты воюешь?
— Мадди вошла в хижину одной из своих учениц и увидела мужчину, который бил девочку смертным боем. Потом этот маньяк бросился на нее, и она его застрелила. То, что должны были признать самозащитой, квалифицировали как убийство первой степени. Судья был родным дядей убитого. Мадди не могла нанять юриста, который защищал бы ее интересы, и защищала себя сама. Фамилия судьи — Фоли, отец убитого, Том, был его братом и агентом-посредником для индейцев. Это он повесился в тюрьме.
Уилл не спеша снял очки и протер их.
— У нее есть основания для апелляции по двум пунктам: не отвечающее требованиям закона представление в суде и предвзято настроенный состав суда. Тебе известно, какие доказательства она может представить?
— Никаких. Девочка-то умерла.
Уилл поерзал в своем кресле.
— Я потолкую с Мадди в ближайшие два дня. Возможно, обнаружится косвенный материал, который усилит ее позицию. Я начну работать над составлением апелляции и найду для нее хорошего адвоката.
— Что-то ты не слишком оптимистично настроен, Уилл…
— Если бы я был на твоем месте, Рив, и относился к Мадди так, как относишься ты… — Уилл негромко откашлялся и начал снова: — Рассуждая не как судья… я бы поговорил с Лоренсом и попросил его обеспечить мне скорый и безопасный отъезд для двоих.
— Я бы предложил Южную Америку, — немедленно откликнулся Лоренс. — Там легко затеряться. Скажи только слово — и я устрою вас на первый же корабль, отплывающий туда. Поговори нынче вечером с Мадди, а утром скажешь мне, что ты решил. Я буду здесь ко второму завтраку.
Ривлин кивнул, пытаясь представить себе, как Мадди отнесется к такой идее. Если она вообще захочет ее обсуждать…
— Завтра так завтра, — заметил Альберт со своего места у окна. — Я считаю, вопрос о будущем Мадди упирается в то, что мы намерены предпринять по отношению к Харкеру. Самое время определиться с нашими особыми планами.
Все тут же принялись обсуждать предложения, впервые высказанные за обеденным столом. Ривлин заставил себя не думать о Мадди, он закурил сигару и сквозь облака ароматного дыма наблюдал за остальными, слушал их и умело подталкивал в нужном ему направлении.


Когда миссис Килпатрик остановилась посреди гостиной и не спеша повернулась, Мадди поняла, что ничего хорошего это не предвещает. Эмили еще раз сжала ей руку и отошла в сторону.
— Смею ли я спросить вас, мисс Ратледж, — заговорила миссис Килпатрик, едва ее дочери молча заняли места на обитых плюшем креслах, — какова суть ваших отношений с моим сыном?
Мадди видела для себя только две возможности: либо солгать, либо честно сказать правду. Она быстро окинула взглядом лица расположившихся в гостиной женщин. Эмили улыбнулась и подмигнула ей. Энн и Лиз с горящими от любопытства глазами слегка наклонились вперед, словно ожидали, что сейчас перед ними поднимут крышку большого, богато украшенного сундука. Мари быстро отвела глаза, поджала губы и расправила юбку, а Шарлотта выпрямилась, сложила руки на коленях и строго посмотрела на Мадди. Миссис Килпатрик ждала, высоко подняв брови.
— Я действительно нахожусь в распоряжении вашего сына в качестве федеральной заключенной, — начала Мадди, надеясь на лучшее, — и должна быть доставлена в суд Левенуэрта.
Почтенная дама не шевелилась. Молчание становилось напряженным, но тут она заговорила снова:
— У меня сложилось впечатление, мисс Ратледж, что ваши отношения с Ривлином скорее личные, нежели официальные. Я не права?
Ладно, попытка не пытка.
— Вы правы.
— Тогда я позволю себе повторить вопрос. Каков в точности характер ваших отношений?
Сообразив, что ей не удастся изящно уклониться от прямого ответа, Мадди решила пойти ва-банк:
— Мы любовники.
— Ответ по существу, — с глубочайшим презрением произнесла Шарлотта.
Сдержав закипавшую в ней ярость, Мадди спокойно возразила:
— Мне не дано было иного выбора, как только ответить честно.
Миссис Килпатрик тряхнула головой.
— Вы не совсем обычная молодая женщина, мисс Ратледж, — заметила она задумчиво. Мадди вздохнула.
— Миссис Килпатрик, — заговорила она как можно сдержаннее, — я полагаю, вам следует узнать, что, когда Ривлин сообщил мне о своем намерении привезти меня сюда, я ответила ему, что предпочла бы вернуться в тюрьму, только бы не встречаться со всеми вами. Я сказала правду. Я не более рада находиться здесь, чем вы — меня видеть. Но он просил меня остаться с ним, и я останусь. Надеюсь, мы найдем способ милосердно терпеть друг друга, пока все это не кончится.
— Не думаю, чтобы мне приходилось когда-либо встречать леди, способную излагать свои мысли с подобной прямотой.
— Миссис Килпатрик, я не леди, — все так же сдержанно ответила Мадди. — Я сирота из Айовы, учительница из Талекуа и федеральная заключенная из Форт-Ларнеда.
— Совершенно в духе Ривлина… — пробормотала Шарлотта, но Эмили перебила ее с неожиданной горячностью:
— Какое вульгарное и грубое замечание!
Фарфоровая пастушка покачнулась, и Марта поспешно подхватила ее. Энн и Лиз закивали головами, а Мари вдруг сосредоточилась на разглаживании несуществующих складок платья у себя на коленях.
Миссис Килпатрик взглянула на старшую дочь и произнесла непререкаемым тоном:
— Тебе следует извиниться перед мисс Ратледж.
— Я вовсе не хотела обидеть вас, — тут же сказала Шарлотта, и в голосе у нее было столько же фальши, сколько и меда. — Я просто подчеркнула тот факт, что Ривлин слишком долго маршировал под бой своего собственного барабана.
Следовало отдать должное Шарлотте: эта особа отлично овладела искусством наносить удары в спину, однако ответить ей Мадди не позволяла гордость.
— В наших общих интересах пройти через это испытание без лишних неприятностей, — начала она, глядя в глаза миссис Килпатрик. — Позвольте заверить вас, что я прекрасно понимаю — связь наша временная. Меня осудили за убийство, и после того как я дам показания, мне предстоит снова отправиться в тюрьму и уйти из жизни Ривлина. Вот почему вам не стоит сосредоточиваться на соображениях о том, каким образом я могла бы войти в вашу семью.
После этих слов в гостиной воцарилось тяжелое молчание. Первой его нарушила Эмили:
— Я хотела бы попытаться, Мадди. Вы вернули домой Ривлина, а ведь я уже его и не надеялась увидеть. Подозреваю, что именно вы стали причиной того, что он переменился, и за это я буду вам признательна до конца жизни.
— Он и правда был совершенно другим сегодня вечером, — добавила Энн. — Как будто никакой войны не существовало.
— Я тоже это заметила, — подтвердила Лиз. Миссис Килпатрик подняла руку, словно приказывая дочерям замолчать.
— Каково ваше чувство по отношению к моему сыну? — мягко спросила она.
Я люблю его всем сердцем.
— Я не могу говорить об этом, — коротко ответила Мадди.
— Если бы вам не пришлось в будущем возвращаться в тюрьму, хотели бы вы продолжить ваши отношения с ним?
— Зачем надеяться на невозможное, миссис Килпатрик? — твердо проговорила Мадди, обращаясь скорее к себе самой. Та сделала третью попытку:
— Если бы Ривлин попросил вас, хотели бы вы видеть нас каждый день всю оставшуюся жизнь?
На этот вопрос Мадди могла дать ответ.
— Да, миссис Килпатрик. Если бы Ривлин попросил, я с радостью виделась бы с вами хоть дважды в день.
— Вы необычайно интересная женщина, мисс Маделайн Ратледж, — улыбаясь, сказала миссис Килпатрик и села на обитый плюшем диванчик. — Вы пьете спиртное?
— С тех пор как познакомилась с Ривлином, — ответила Мадди.
Эмили просияла и быстро подошла к столику на колесах, уставленному напитками.
Миссис Килпатрик рассмеялась — смех у нее был музыкальный и веселый.
— Да уж, Ривлин совратит и священника. И пьет он отнюдь не херес.
Мир был заключен. Мадди понимала, что, займись кто-нибудь распределением ролей, ей достался бы титул победителя. Напряжение исчезло так же бесследно, как вздохи облегчения Энн и Лиз. Шарлотта и Мари откинулись на спинки кресел, Марта уронила руки на колени и расслабилась.
— Как давно вы знаете Ривлина? — спросила Эмили, подходя с подносом, на котором стояли бокалы с темно-янтарным напитком.
Выбрав себе бокал, Мадди ответила:
— По правде говоря, я уже потеряла счет времени. Кажется, я знаю его всю жизнь, вернее, всю лучшую ее часть.
— У вас замечательный костюм, — с улыбкой заметила Энн.
Мадди припомнила страдальческие стоны Ривлина при упоминании салонных разговоров, однако она хорошо понимала, что здесь избежать этого было невозможно, поэтому вежливо ответила:
— Благодарю вас. Ривлин купил мне его в Уичито.
Энн широко распахнула глаза:
— Он ходил с вами по магазинам?
— Вы, должно быть, наставили на него пистолет? — расхохоталась Эмили.
— Нет, это была его идея, — возразила Мадди с улыбкой, припоминая, как Ривлин просил научить его сестер быстро делать покупки, а не торчать в магазинах часами.
— Вы должны рассказать нам, как вам удалось этого добиться. Магазины готового платья Ривлин ненавидит больше всего на свете, — сказала Лиз.
Мадди сделала глоток хереса и пожала плечами:
— Даю слово, я ничего не добивалась. Просто слушалась его и наблюдала, как он радуется.
— Радуется? — повторила Энн. — Ривлин?
— Надо уведомить церковь, — заметила Эмили, ставя опустевший поднос на столик. — Свершилось чудо.
— Не богохульствуй, Эмили.
— Прошу прощения, мама, — спохватилась Эмили, хотя глаза ее были полны веселого озорства.
— Но я все же не думаю, — заговорила Шарлотта тоном, лишенным малейшего тепла, — что вы видели его в костюме и при галстуке, были свидетельницей того, как он нянчит младенцев или строит планы создания промышленной империи.
Мадди сообразила, что своим ответом может убить двух зайцев: еще раз поставить Шарлотту на место и перевести разговор с собственной персоны на другой предмет.
— Ривлин не заинтересован в создании промышленной империи и очень неуютно чувствует себя в строгом костюме. Как только поезд отошел на порядочное расстояние от Сент-Луиса, костюм был выброшен в окно. Что касается младенцев, он держится от них на определенном расстоянии, пока обстоятельства не вынуждают его поступить иначе. Обращается он с ними очень осторожно и при первой возможности передает кому-нибудь другому.
Изумление на лицах слушателей было именно тем, что Мадди и надеялась увидеть.
— Быть может, рассказать вам о младенце, который попал на наше попечение?
Все дружно закивали, и тут уж даже Шарлотта не смогла прикинуться безразличной. Мадди усмехнулась: попались, голубушки!


Одним меньше, сказал себе Ривлин, закрывая входную дверь за уезжающим родственником. Два часа — самый большой срок, на который он расстался с Мадди с тех пор, как она вошла в его жизнь, — показались ему вечностью, и желание обнять ее стало физически острым. Если мать предложит, чтобы они втроем уединились в гостиной для обстоятельного разговора, он будет вынужден просить пощады.
Ривлин посмотрел на Мадди, которая стояла у основания лестницы, скромно сложив руки на груди, — воплощенное терпение и покорность. Хорошо бы попросту послать к черту этикет, подхватить ее на руки и унести куда-нибудь подальше.
Миссис Килпатрик откашлялась, бросила на Ривлина один из своих печально знаменитых взглядов «только посмей» и обратилась к Мадди:
— Сегодня был очень долгий день, и вы, вероятно, устали после вашего путешествия и всей этой семейной суеты. — Прежде чем Мадди выговорила хоть слово, она повернулась к сыну: — Я распорядилась, чтобы для мисс Ратледж приготовили розовую комнату. Стивене уже отнес туда ее вещи. Ты позаботишься о том, чтобы ей было удобно?
Благослови тебя Боже, мама!
— Полагаю, что справлюсь с такой задачей, — ответил Ривлин, изображая на лице полное равнодушие и подавая Мадди руку. Та приняла ее, поблагодарила хозяйку дома за гостеприимство, пожелала ей доброй ночи, и Ривлин повел ее наверх. Он слышал, как мать подошла к лестнице, и знал, что она наблюдает за ними. Даже оглядываться не стоило, чтобы проверить это. Он старался сдерживать себя всю дорогу по лестнице и потом по коридору, пока не отпер дверь и не пропустил Мадди в комнату.
Сделав два шага, она остановилась и посмотрела на него через плечо; брови ее изогнулись дугой, а уголки губ дрогнули.
— Я предполагала, что обои в розовой комнате будут розовые.
— Так оно и есть, — сказал Ривлин, запирая дверь. Мадди со смехом бросилась к нему в объятия.
— Может, нам стоит проявить хоть немножко здравого смысла?
Наконец-то Ривлин почувствовал себя самим собой и таким чудесно живым.
— Мадди, радость моя, то, что ты делаешь с моим здравым смыслом, можно смело назвать преступлением.
— И как оно будет наказано?
Он легко коснулся губами ее губ и ласково сказал:
— Я сейчас покажу тебе это.


Ривлин уснул крепко, но ненадолго: разум бодрствовал и не давал ему истинного отдыха. Поднявшись, он оделся и спустился в кабинет. Бокал бренди и хождение по обюссонскому ковру в течение часа принесли ему не больше ответов на вопросы, чем он имел, когда проснулся, — слишком велико было искушение послать все к дьяволу и бежать в Южную Америку. Он вполне мог найти способ зарабатывать на жизнь, и они оба в конце концов научились бы испанскому языку. Оставшимся в Соединенных Штатах врагам вряд ли удалось бы выследить их. Но с другой стороны, уехав, они уже не могли бы вернуться. Никогда. И никто не мог бы приехать к ним без риска навести на их след блюстителей закона.
Ривлин вздохнул. Оставшись, им придется вести борьбу, и в связи с этим возникали многочисленные новые вопросы и новые проблемы. В ходе вечернего обсуждения ему пришло в голову, что, несмотря на все его декларации, Мадди нужно участвовать вместе с ним в сражении против Харкера, так как ее показания — неотъемлемая часть всего дела.
Вопрос о том, как поступить с Харкером, был в основном решен за бренди и сигарами. Место действия — вокзал. Это, пожалуй, единственный логичный выбор; а вот как действовать конкретно? Остановились на том, чтобы собраться еще раз утром и в подробностях договориться об устройстве ловушки.
Но предположим, что все сложится удачно — они оба уцелеют, а Харкер перестанет представлять для них опасность… Тогда им нужно будет добиться отмены постановления об аресте, поехать в Левенуэрт, где Мадди даст показания, а потом требовать для нее нового суда. И что же дальше? Как и раньше, мысль о том, что Мадди вряд ли останется на свободе, что она снова попадет в тюрьму, возвратила Ривлина к началу его рассуждений. Южная Америка в сравнении с этим вариантом представлялась не таким уж плохим выходом из положения, но в глубине души Ривлин понимал, что никуда они не убегут. Харкер или окажется в тюрьме, или будет убит — это лишь одна, пусть и благоприятная, сторона дела, зато другая… Он может потерять Мадди. Обстоятельства вынудят его сдержать первую часть обещания, данного Сету, после чего жизнь станет пустой и одинокой.
Ривлин грустно улыбнулся. Впервые за годы, прошедшие с той ночи, ему предстоит по-настоящему расплачиваться за свою трагическую ошибку, и в этом заключается справедливость. Никогда еще он не испытывал такой душевной боли, которую, несомненно, заслужил. Остается только принять ее и делать все, что он может. Дай Бог, чтобы Харкер избавил его от такой судьбы.
Ривлин сдвинул брови. Если он погибнет, Мадди останется совсем одна на белом свете. Она — все, что у него есть, и кроме него, до нее никому нет дела. Но если она снова окажется в тюрьме, никакая его забота не облегчит ее участь, не будет достаточной для того, чтобы она пережила эти восемнадцать лет в заключении.
Негромкий звук, донесшийся от двери, отвлек Ривлина от тяжелых размышлений. Он поднял голову, надеясь увидеть Мадди…
— Мама, — произнес он как мог приветливее, чтобы скрыть свое разочарование, — что ты делаешь в такой час?
— Думаю.
— О Мадди? — спросил Ривлин тихо, наливая для нее херес в бокал.
Ему пришло в голову еще кое-что: начиная с той секунды, как Мадди скатилась с лестницы в Форт-Ларнеде, все его существование сосредоточилось вокруг нее.
— Послушай, — снова заговорил он, — ты когда-нибудь давала обещание, которое тебе не хотелось бы выполнять?
— У каждого из нас это бывает, — ответила миссис Килпатрик. — О каком обещании ты сожалеешь? О том, которое дал Мадди или другой женщине?
— Не было никакой другой женщины, только она одна. А обещание я дал Сету.
— Сет умер, мой дорогой, он не может потребовать от тебя исполнения данного ему обещания.
— Это обещание я дал также себе, — сказал Ривлин и допил свой бренди.
— Оно содержит в себе нечто очень важное — поэтому ты чувствуешь себя виноватым?
— Да, поэтому.
— А благодаря Мадди ты иногда забываешь? — Мать не стала ждать, пока он ответит, и продолжала: — Все мы люди, Ривлин, и совершаем ошибки, в которых искренне раскаиваемся. Однако величайшая трагедия состоит в том, что мы полностью попадаем во власть наших переживаний и не можем уберечься от еще больших ошибок.
— А как насчет чести и необходимости сдержать данное слово?
— Честь заслуживает величайшего одобрения, сын, но я знала многих и многих людей, которые использовали это понятие как способ уклониться от принятия трудных решений. Что касается данного слова… Обещания живым значат гораздо больше, чем обещания мертвым.
— Я подумаю об этом. — Ривлин сказал так вовсе не потому, что собирался размышлять на подобную тему, а потому лишь, что хотел уйти от разговора, который считал бесполезным.
— Иногда лучше не думать, а прислушаться к голосу сердца.
— Ты прямо как Майра. — Усмехнувшись, Ривлин поднял пустой бокал, словно собирался произнести речь.
— Кто такая Майра?
Он мысленно отредактировал готовый сорваться с языка ответ и объяснил:
— Эта женщина относится к Мадди почти как мать. Она нередко говорила мне о вреде излишних раздумий.
Миссис Килпатрик кивнула и пригубила херес.
— Скажи, ты любишь Мадди? — спросила она.
— Вот и Майра задала мне этот вопрос, — ответил Ривлин, подумав при этом, что Майра и его мать составили бы замечательную парочку. К счастью, им никогда не доведется встретиться.
— И что же?
— Я сказал, что нет.
— А как бы ты ответил мне на такой вопрос?
— Никак. — Он поставил бокал на стойку бара. — Я собираюсь вернуться в постель.
— Ты имеешь в виду — вернуться к ней, — рассмеявшись, поправила его миссис Килпатрик. — Мне известно, что ты пренебрег моим распоряжением и ваши вещи отнесли в одну комнату.
— Что есть, то есть, мама, — бросил он через плечо, направляясь к двери. — Не думаю, что соблюдение приличий столь уж важно. Доброй ночи.
— Могу я поделиться с тобой одним наблюдением?
Ривлин остановился на пороге с подчеркнуто смиренным видом.
— Сегодня вечером, когда дамы уединились в гостиной, Мадди сделала примечательное заявление. Она сказала, что понимает, насколько неподходящей парой для тебя мы ее считаем. Она была права: мы не выбрали бы ее и сделали бы большую ошибку. Вы удивительно подходите друг другу.
Понадобилось несколько секунд, чтобы важность последних слов дошла до Ривлина.
— Спасибо, мама.
— Спокойной ночи, сын.
Ривлин кивнул и удалился, от всей души желая, чтобы совместное будущее с Мадди зависело только от одобрения его матери.



загрузка...

Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Путь к сердцу - Лафой Лесли



Очень интересный роман. Советую прочитать.
Путь к сердцу - Лафой ЛеслиНадежда
24.12.2011, 19.32





Отличный роман!!! Советую!!!
Путь к сердцу - Лафой ЛеслиMarina
19.02.2013, 12.10





Роман неплохой, но как-то все легко и идеально... Легко доверились друг другу, никакого накала страстей, да и пакет ,,семья -все включено,, на все случаи жизни- зятья все как на подбор-юрист, политик, глава транспортных перевозок и т.д...Хотя начало интересное. Чего-то не хватило для высшей оценки, 8б.
Путь к сердцу - Лафой ЛеслиМаша
29.12.2014, 22.18





У героев сначала возникло друг к другу чувство непонятное, неопределенное, доверие пришло позже, после пережитого вместе, и чем дольше они были вместе, тем больше проникались друг к другу, и полюбили. Героиня цельная, умная, с сильным характером, а герой такой замечательный мужчина.
Путь к сердцу - Лафой ЛеслиТаня Д
21.01.2015, 19.27








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100