Читать онлайн Невеста маркиза, автора - Лафой Лесли, Раздел - Глава 4 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Невеста маркиза - Лафой Лесли бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8 (Голосов: 55)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Невеста маркиза - Лафой Лесли - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Невеста маркиза - Лафой Лесли - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Лафой Лесли

Невеста маркиза

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 4

Перебросив фрак Тристана через руку, Симона ожидала в гостиной; она надеялась, что дворецкий быстро сможет найти Эмми, а что касается самой гостиной… У нее дома гостиная нашептывала очень утонченные и довольно веселые слова приветствия явившимся с визитом; а вот гостиная Таунсендов не шептала и не приветствовала; она скорее кричала, и смысл этого крика был очень ясным: «У нас есть деньги, очень, очень много денег!»
Рассматривая изящные белые стулья с золотыми резными украшениями и сиденьями с пестрой обивкой, Симона готова была признать, что они выглядят весьма внушительно. К сожалению, усилия, потраченные на приобретение и демонстрацию всех этих предметов обстановки, пропадали даром в отношении таких людей, как она. Вот если бы матушке Эмми пришло в голову повесить над камином норманнский щит или пару старинных шотландских палашей… Но, увы, вкусы и интересы бывают разными.
– Симона! Какой приятный сюрприз!
Услышав радостный вопль Эммалины, Симона повернулась к дверям гостиной. Эмми улыбалась и, похоже, не замечала огромных красных пятен, покрывавших всю переднюю часть ее белого фартука.
Симона быстро оглядела пятна и кивком указала на руку подруги:
– Ты, кажется, порезалась, Эмми…
Эммалина подняла руку.
– Нет, это краска. Я в оранжерее прилагаю все силы к тому, чтобы выработать главные умения, которые положено иметь настоящей леди, но, к счастью, ты пришла, чтобы спасти меня.
Симона рассмеялась и приподняла руку с фраком Тристана.
– Твой брат вчера вечером одолжил мне эту одежду, и я подумала, что ты сможешь вернуть ему фрак вместе со словами благодарности.
– Ты можешь сделать это сама, – отозвалась Эмми, светясь лучезарной улыбкой. – Тристан обещал зайти сегодня утром, так что я жду его с минуты на минуту.
Если бы Симона хотела поступить разумно и осмотрительно, то придумала бы какую-нибудь отговорку и убежала. Однако она лишь пожала плечами:
– О да, так будет лучше. А что ты рисуешь?
– Пойдем, я тебе покажу. – Эмми быстро повернулась и направилась в глубину дома, предоставляя Симоне идти за ней.
Их сразу окружило невероятное количество причудливых предметов мебели, которыми были уставлены все коридоры, но Эммалину Таунсенд это нисколько не смущало – она шагала, высоко подняв голову и прямо держа спину.
– Предполагается, что это будет натюрморт с розами, но пока получается не слишком хорошо, – сказала Эмми, когда они вошли в оранжерею и подошли к мольберту, установленному среди множества плетеных кресел с мягкими подушками. – Мои розы больше похожи на потеки краски, чем на цветы. Может, хочешь выпить кофе – он довольно свежий и еще не совсем остыл.
– Кофе будет очень кстати, спасибо, – ответила Симона и, пока Эмми возилась у чайного столика, стала рассматривать картину.
– Ты тоже пишешь картины, Симона? – вдруг услышала она.
– Только если ко мне очень пристанут, – призналась она, вешая фрак Тристана на спинку кресла и принимая от подруги блюдце с чашкой. – Моя старшая сестра как-то наняла мастера, который попытался пробудить во мне художницу, но, в конце концов, вынужден был признать свое поражение.
– А мой наставник уехал в отпуск и забыл вернуться. – Эмми тоже взяла чашку и, оглядев свою картину, добавила: – Это было крайне эгоистично с его стороны. Джеймс умел писать неплохие картины, а Тристан способен творить просто потрясающие вещи с помощью куска графита. Ужасно несправедливо, что они забрали все таланты, а мне ничего не оставили.
– Уверена, все дело в том, чтобы очень сильно захотеть, – дипломатично сообщила Симона. – И еще надо отвести достаточно времени на занятия.
– Ты правда так считаешь?
На самом деле Симона так не думала, но признание этого могло оказаться слишком обидным для ее собеседницы.
– Может, дело в том, что тебя не вдохновляют натюрморты? Ты никогда не пробовала изображать что-то, что тебя интересует?
Эмми со вздохом кивнула:
– Кот, но он не желает достаточно долго сидеть на месте.
– Да, коты очень независимые, – согласилась Симона. – Если им надоело, то надоело – и все тут.
– Послушай, я могла бы нарисовать тебя!
Симона не сразу нашлась, что ответить. Если Эммалина не может изобразить цветок, то где гарантия, что ей удастся похоже передать лицо…
– Ты согласишься позировать мне, ведь правда? Пожалуйста, согласись! Портрет ты могла бы преподнести кому-нибудь в качестве подарка…
Симона осторожно покрутила головой.
– Ну…
– Ох, спасибо! – Эмми быстро поставила свою чашку на столик. – Это куда интереснее, чем рисовать пустые винные бутылки или вянущие цветы на глупой подставке! Как бы ты хотела позировать?
– А разве нельзя просто сидеть в кресле?
– Конечно, нет! – заверила ее Эммалина. – Мне нужно поймать твою истинную суть, твою энергию и уверенность в себе. Глядя на портрет, люди должны понимать, что ты самый интересный человек из всех, кого они до сих пор встречали.
«Если принять во внимание способности Эмми к изобразительному искусству, то единственное, что люди смогут понять, – так это то, что Эмми следовало бы заниматься вышиванием», – с грустью подумала Симона.
– А что, если мы предложим коту рыбки и блюдечко сливок? Кстати, где он?
Эмми засмеялась.
– Лучше поищи место, где тебе нравится позировать, а я пока приготовлю холст и краски! Не бойся, это быстро: у меня всегда все готово на тот случай, если меня посетит муза и я не смогу бороться с потоком творческого вдохновения.
Эммалина была настолько обрадована, что Симона не рискнула возражать дальше и принялась снимать жакет для верховой езды. Потом она положила его на спинку кресла поверх фрака Тристана, а к тому времени, когда ее подруга вернулась с большим холстом, успела устроиться на диванчике с самыми толстыми подушками, решив, что сидеть на них будет наименее мучительно.
– Так подойдет, Эмми? – спросила она, расправив юбку так, чтобы разрез стал не слишком заметен.
– Да, но только тебе надо немного наклонить голову.
Симона послушалась, решив, что теперь будет больше походить на кота Фионы, когда он смотрит на птичку сквозь оконное стекло.
– Нет, я была не права. Держи голову так, как вначале.
Симона с удовольствием повиновалась и постаралась не вздыхать слишком громко, когда Эммалина принялась разглядывать ее из-за мольберта. Боже, если бы она не обещала…
И тут ей показалось, что Тристан услышал ее мысли: быстрым шагом войдя в оранжерею, он остановился и прищурился.
Симона улыбнулась и позволила своему взгляду медленно скользнуть по нему, начиная с головы и кончая носками сапог. Этот неспешный осмотр оказался настолько приятным, что она повторила его еще раз, в обратном направлении, а когда встретилась с ним взглядом, его глаза искрились и уголки рта приподнялись в понимающей улыбке.
– Чем это вы тут занимаетесь?
Эммалина быстро обернулась:
– Я собираюсь написать портрет Симоны! – Она замерла в ожидании.
Тристан забавно втянул щеки, но не стал высказывать свое мнение вслух, а, подойдя к сестре, ласково ее обнял. Глядя поверх мольберта, он встретился взглядом с гостьей и негромко сказал:
– Доброе утро!
Сердце Симоны забилось сильнее; она словно ощутила легкое прикосновение кончиков его пальцев к своим губам.
– Доброе утро. Вчера вечером я забыла вернуть вам ваш фрак и поэтому взяла его с собой. Спасибо, вы были так заботливы…
– Всегда рад помочь. – На его лице появилась понимающая улыбка. – Вам удобно так сидеть?
Разумеется, ей было не очень удобно, но теперь это не имело никакого значения. Стоять было бы нисколько не лучше… раз они не там, где он смог бы заключить ее в объятия и прижать к себе.
– Пока не знаю, – ответила Симона, пытаясь понять, почему он настолько задел ее чувства этим утром, когда накануне вечером ничего подобного не происходило. Неужели волнения, вызванные пожаром, настолько затуманили ее восприятие? Боже правый! Да его присутствие просто… просто опьяняет!
Продолжая удерживать ее взгляд и улыбаться все той же особенной улыбкой, Тристан спросил:
– Могу я сделать пару предложений?
Эммалина приветливо улыбнулась:
– Ах, пожалуйста, брат! У тебя это так хорошо получается – а мне очень нужна любая помощь!
– Полный фас или острые углы редко дают удачные портреты. Леди Симона, не будете ли вы так добры прилечь на диванчике?
«И ждать меня», – заключили ее разнузданные мысли. Симона отвела взгляд и изменила позу – подняла ноги и повернулась на бок. Опираясь на подлокотник кушетки, она спросила:
– Так?
Эмми выглянула из-за мольберта.
– О да, теперь гораздо лучше!
Тристан медленно поднял бровь.
– Вы всегда перевязываете волосы лентой?
– Если честно, то очень редко, – призналась Симона, хотя решила стянуть волосы сзади только этим утром в надежде, что Тристану эта прическа понравится.
– Пожалуйста, не стесняйтесь, снимите ее.
«А также все остальное, что только пожелаете…»
– Где у тебя карандаши, Эм? – спросил Тристан, пока Симона боролась со своей буйной фантазией и развязывала бант, стягивавший ее локоны.
– Карандаши?
– Да. Сперва надо набросать основные линии.
– Они у меня в комнате! Сейчас принесу! – Эммалина быстро вышла.
Симона рассеянно откинулась на подлокотник дивана; накануне вечером, посреди огня, Эмми очень не хотелось оставлять ее наедине с братом. Так что же случилось сегодня?
– У вас очень накрахмаленный вид.
– Накрахмаленный? – переспросила она, переводя взгляд на Тристана.
– Благопристойный, правильный и совершенно респектабельный.
– Эмми планирует подарить этот портрет моей сестре и ее мужу, – с улыбкой объяснила Симона. – А они еженощно молятся о ниспослании мне благопристойности, правильности и совершенной респектабельности. Оба будут в восторге, узнав, что я способна так выглядеть.
Низкий раскатистый смех Тристана прозвучал невероятно приятно.
– Если кистью будет орудовать Эм, – заявил Тристан, направляясь к Симоне, – то ваш портрет станет напоминать искалеченную обезьяну, сидящую на потрепанной подушке. Разумеется, тогда он ни при каких условиях не покинет стен этого дома. Так что не будет никакой беды, если вы немного расслабитесь: об этом не будет знать никто, кроме нас.
Симоне пришлось запрокинуть голову, чтобы посмотреть ему в лицо:
– И что для этого нужно сделать?
– Стать смелее, – ответил Тристан, устраиваясь на краешке дивана рядом с ней.
Лента выскользнула из пальцев Симоны и упорхнула на пол. Теперь Симона остро ощущала аромат его одеколона, ровную линию его щеки, то, как его темные глаза смотрят прямо в центр ее души. Ее сердце отчаянно колотилось, кровь шумела в ушах.
– Смелее? Это как же?
Глаза Тристана заискрились.
– Вы должны держаться чуть более вызывающе.
Симона судорожно сглотнула.
– Вот как?
– Нет, только не застегнутой на все пуговицы!
О Боже! Ясно, к чему это ведет. Подобающим ответом было бы твердое: «Ну конечно же, да!» – но…
– Правила благопристойности и мода требуют…
Остальные слова не были произнесены: Тристан протянул руку и неторопливо расстегнул верхнюю пуговицу.
– Когда ваш портрет буду писать я, – тихо проговорил он, удерживая ее взгляд, – мы расстегнем их все.
Когда он будет писать ее портрет… Сердце Симоны сладко дрогнуло; пьянящая волна предвкушения захлестнула ее.
– Тристан! – прошептала она, глядя на него снизу вверх.
– Да?
Симона пыталась вспомнить, что именно собиралась сказать, и тут он вдруг наклонился и медленно прижался губами к впадинке у основания ее шеи.
У Симоны перехватило дыхание и закружилась голова.
– Эм… может… – Эти слова она скорее простонала, чем проговорила.
Тристан тихо хмыкнул, и этот звук отозвался дрожью во всем ее теле.
– Да, в любую секунду, – пробормотал он и начал неспешно покрывать поцелуями ее шею.
Закрыв глаза, Симона наслаждалась греховными ощущениями, разливающимися по ее телу.
– К сожалению, – прошептала она за секунду до того, как его губы нежно прикоснулись к ее губам.
Потом он отстранился и улыбнулся ей; в его глазах горело одобрение.
– К величайшему сожалению, – тихо согласился Тристан и провел кончиком пальца по затянутой в плотный шелк груди Симоны, дразня затвердевший сосок, наметившийся под тканью.
Дивный, пульсирующий жар возник в потаенных уголках ее тела. Проглотив стон наслаждения, Симона отстранилась и прерывающимся голосом проговорила:
– Сейчас мне пора возмутиться вашей вольностью, так?
Тристан покачал головой и поднялся.
– Думаю, слишком поздно произносить слова протеста, но если вам так будет приятнее, то, пожалуйста, не стесняйтесь.
Пока он шел к креслу у мольберта, Симона успела облизать нижнюю губу и сделала глубокий вдох, чтобы немного успокоиться.
– Делать и говорить что-то исключительно ради видимости всегда представлялось мне свойством мелкой натуры, – начала она, когда Тристан устроился на подлокотнике кресла. – Что вы скажете, если мы отбросим эту идею и будем честными друг с другом?
Тристан усмехнулся:
– Давайте попробуем. Вы первая.
– Мне нравится ваше заигрывание, и даже гораздо больше, чем подобает истинной леди. Теперь ваша очередь.
– Я хочу оказаться с вами в постели, – ни на миг не задумавшись, произнес Тристан.
Это было гораздо откровеннее того, на что рассчитывала Симона.
– Я польщена и… заинтригована.
– Вы когда-нибудь спали с мужчиной?
– Нет.
Симона и не подозревала, что честность не всегда является лучшей идеей, но теперь у нее не оставалось иного выбора, кроме как продолжить:
– И я никогда никого не обхватывала ногами, потому что мне этого никогда не хотелось.
– До данного момента?
Она пожала плечами.
– Пока я только обдумываю такую мысль.
– Я польщен.
Шорох за спиной заставил Тристана перевести взгляд в сторону двери.
– Ты уже нашла карандаши, Эмми?
– Какие-то нашла, – объявила Эмми, торопливо входя в оранжерею, – но не уверена, что они в точности такие, какие нужны.
Тристан встал с кресла и подошел к Эмми.
– Если ты планируешь сделать портрет углем, то карандаши подходят идеально, – сказал он, рассматривая то, что она принесла. – А если ты собираешься писать маслом, то они испортят тебе цвета.
– О конечно, я хочу писать маслом! Значит, мне нужен простой графитовый карандаш?
– И очень жесткий, чтобы он давал бледную линию, которая полностью исчезнет под краской.
– Тогда я скоро вернусь! – объявила Эммалина, исчезая так же стремительно, как и появилась.
Симона засмеялась.
– Как вы считаете, что, по ее мнению, составляет «скоро»?
– О, это действительно вопрос.
Почему-то каждое слово, слетавшее с его губ, ощущалось как ласка…
– Вы что, спрятались от меня?
– Нет, я не прячусь. – Тристан снова занял место на подлокотнике кресла. – Но если принять во внимание реальность в виде моих желаний, ограниченности времени и отсутствия кондома… – Он пожал плечами. – В настоящий момент сохранить между нами расстояние – это лучший способ проявить осмотрительность.
Да уж, если бы у них было время и кондом… Симона постаралась не думать о головокружительных подробностях.
– Верно, – признала она, подавляя вихрь жаркого желания. – Но чтобы не тратить зря то время, пока мы находимся одни… – Она откашлялась. – Я хочу, чтобы вы знали: я не ищу мужа. И мой интерес к вам – чисто плотский и совершенно определенно временный.
Тристан склонил голову и внимательно посмотрел на нее:
– Вы хоть представляете себе, насколько ваши манеры очаровательно не похожи на все, что можно найти в обществе?
Симона рассмеялась:
– Насколько я знаю, обычно в этом случае принято говорить «возмутительно». А вы – вы ищете себе жену?
– Считается, что я должен этим заниматься, чтобы родить наследника и еще одного про запас со всей возможной скоростью. Для моего положения это жизненно важно, знаете ли. Королева ночами не спит, тревожась, что я прикажу долго жить до того, как появится новое поколение мужчин рода Таунсенд и унаследует титул.
– О, вы без всякого труда найдете себе подходящую супругу! Маркизы считаются завидными женихами. А если добавить к этому красоту и щегольство… Дамы в очередь выстроятся, чтобы представить себя на ваше рассмотрение.
– И все они будут ужасно безупречными, холодными и скучными. А вы почему не хотите выходить замуж?
– Для меня гораздо веселее путешествовать, где мне заблагорассудится, и устраивать всюду хаос. Мне совершенно не хочется вести хозяйство или посвящать свою жизнь другим вещам, которыми положено гордиться женщинам; к тому же я терпеть не могу вышивание. Приготовленные мною блюда могут убить, и я просто ненавижу наряжаться, притворяясь аристократической леди. В итоге из меня вышла бы отвратительная жена.
– Но вы выезжаете в свет…
– Только потому, что мне за это обещали лошадь.
Тристан расхохотался.
– И что вы собираетесь делать, если кто-нибудь попросит вашей руки? – все еще смеясь, спросил он. – Герцогские дочери считаются завидными невестами, а если прибавить к этому красоту и живость…
Симона нахмурилась:
– Меня никто не считает завидной невестой. Человек должен попасть в поистине отчаянное положение, чтобы просить моей руки.
– Это почему же?
– Наконец-то я его нашла! – воскликнула Эмми, появляясь в дверях. – Ох, Симона, ты просто ошеломительна! Не двигайся! Ни в коем случае не меняй позу!
– Она права, – согласился Тристан. – О чем бы вы ни думали, продолжайте думать о том же.
О чем она думала? Симона попыталась вспомнить, пока брат с сестрой встали за мольберт и начали о чем-то тихо переговариваться. О да! Тристан спросил у нее, почему человек должен оказаться в отчаянном положении, чтобы захотеть на ней жениться, и она моментально ощутила знакомый ожог гнева и укол возмущения. Но в этой смеси появилось и еще одно, новое чувство – мощная волна сожаления и желание, чтобы ее прошлое было иным.
Симона устремила взгляд вдаль, пытаясь понять, почему после стольких лет ей вдруг захотелось изменить то, что изменить невозможно.
На самом деле Симоне очень хотелось выйти замуж, но в осуществлении этого желания ей мешал выбор, сделанный ее матерью. Вот почему Симона искренне считала, что брак создан для тех женщин, у которых в жизни нет никаких других интересов. Правда, ее сестра Каролин относилась к своему браку с Дрейтоном точно так же, как к своим увлечениям: отделке помещений и созданию гардероба – все это были творческие занятия, которыми она наслаждалась. Однако Кэрри – это Кэрри, и другой такой нет на свете.
Симона тихо вздохнула и посмотрела поверх мольберта: Тристан, стоя чуть в стороне, учил Эммалину правильно размещать линии эскиза.
Неужели она сможет сказать ему такие простые слова: «Моя мать была проституткой?» Простая констатация факта. И не то чтобы это было большой тайной: в Лондоне про это знали все. По правде говоря, очень вероятно, что Тристан тоже знает правду, и ей вообще не придется ничего объяснять. Но с другой стороны, возможно, он этого не знает. Большинство членов светского общества общались с ней с некой каменной отстраненностью, словно она страдала каким-то ужасным заболеванием, которое они могли подхватить в том случае, если в разделяющем их пространстве окажется хоть немного тепла. Поскольку Тристана никак нельзя было назвать отстраненным или холодным, то либо ему неизвестно о грозящей смертельной опасности, или его это не пугает.
Если Тристан ни о чем не знает, то, сказав ему правду, она может все изменить. Будет невероятно грустно лишиться этих прелестных непринужденных поддразниваний, которыми они обмениваются, не говоря уже о чудесных ощущениях, которые он ей доставляет. А вот если он знает и не обращает на это внимания… Неужели Тристан считает, что дочь готова предлагать свое тело столь же легко, как это делала ее мать? Если ситуация действительно такова…
Пока Симона не сделала ничего, что заставило бы его изменить свое мнение, и тем не менее она не хочет становиться бездумной игрушкой даже такого великолепного мужчины!
Симона содрогнулась и снова посмотрела в сторону мольберта. Нет, только Тристан! Она не мать, точно так же, как он не его отец или дед. В Тристане ей виделось нечто, что она находила совершенно неотразимым. Отчасти это была чисто плотская привлекательность, но другая часть его привлекательности труднее поддавалась определению, хоть и была не менее важна: неотразимая смесь притягательности, любопытства и восторга. Все это вместе представляло нечто совершенно особое.
Особое? Симона тихо фыркнула. Какое невероятное, романическое ребячество! Нет. «Особое» оставалось вне пределов реального. Ему нужна жена, а она не только не желает становиться таковой, но и ее прошлое делает ее совершенно неприемлемой кандидатурой. Даже у Безумных Локвудов должны быть какие-то требования, а незаконнорожденная дочь герцога и проститутки никак не может им соответствовать. Какими бы ни были отношения между нею и Тристаном, с учетом реальных фактов они наверняка окажутся недолгими.
Конечно, самым верным и безопасным путем было бы избежать того соблазна, каким является Тристан Таунсенд; тогда ей не придется объяснять, каким запутанным путем она поднялась в ряды аристократии. Не то чтобы ее это очень волновало, но Дрейтон – член палаты лордов, а Кэрри, когда не вынуждена сидеть дома из-за беременности, активно занимается благотворительностью. Они вполне могли бы обойтись без гадкого шепота и мерзких взглядов, которые повлечет за собой скандал.
Однако с другой стороны… Ее взгляд скользнул по высокой фигуре Тристана, а потом измерил ширину его груди и плеч. Симона тут же мысленно избавила его от столь прекрасно сидящего костюма. Если он выглядит хотя бы вполовину так хорошо, как ей кажется…
Да, с другой стороны, Тристан Таунсенд вызвал у нее любопытство, которое она испытала впервые в жизни. Что-то в нем было такое, что вызывало желание, которого другие мужчины не могли разбудить.
– Ага, твой камердинер Грегори был прав, ты действительно здесь!
Симона перевела взгляд на дверь и увидела Ноуланда, который, как разогнавшийся перегруженный фургон, вперевалку приближался к Эмми. Тристану, случайно оказавшемуся рядом, Симона мысленно пожелала вовремя увернуться из-под колес.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Невеста маркиза - Лафой Лесли



супер!
Невеста маркиза - Лафой ЛеслиМария
14.12.2011, 10.21





Интересный детектив со злодейкой мачехой. Роман для легкого чтения в дороге. Забывается моментально.
Невеста маркиза - Лафой ЛеслиВ.З.,64г.
8.09.2012, 17.30





Отличный роман! Советую всем!не пожалеете потраченого времени!
Невеста маркиза - Лафой ЛеслиОльга
16.10.2012, 11.12





хороший роман интересен по своему есть приколы юмор открытость и откровенность героев их чувства трезвый ум умеют найти выход из создавшихся положений понравился одним словом читайте отдохнете и отвлечетесь от будней
Невеста маркиза - Лафой Леслинаталия
16.10.2012, 14.28





На меня роман не произвел впечатления.Дочитала только из принципа.
Невеста маркиза - Лафой Леслиюлия
17.10.2012, 22.43





Мне понравился, хотя можно было и не выставлять женщин такими кровожадными.
Невеста маркиза - Лафой ЛеслиЛюдмила
21.03.2013, 14.58





9 баллов. Советую прочитать. Второй роман "Жениться по завещанию"
Невеста маркиза - Лафой ЛеслиЗарина
15.10.2013, 14.14





Роман интересный, есть неожиданные моменты. Но всем героиням автора недостает гордости.
Невеста маркиза - Лафой ЛеслиКэт
18.12.2013, 13.57





Пр старшую сестру понравился больше,здесь маркизов бедных изводят и никому нет дела,мачеха прям такая крутая,согласна с Кэт,героини падки на передок,про Фиону почитаю,может ее автор наделил гордостью и целомудрием.5/10.
Невеста маркиза - Лафой ЛеслиАриша
15.02.2014, 19.20





Подскажите, про 3-ю из сестер есть роман?
Невеста маркиза - Лафой Леслиелена:-)
4.11.2014, 18.52








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100