Читать онлайн Всего лишь миг, автора - Кэссиди Карла, Раздел - Глава восьмая в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Всего лишь миг - Кэссиди Карла бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.17 (Голосов: 6)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Всего лишь миг - Кэссиди Карла - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Всего лишь миг - Кэссиди Карла - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Кэссиди Карла

Всего лишь миг

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава восьмая

– Эди попросила меня впустить вас, – объяснила Роза, перебирая связку ключей в поисках нужного. – Милая девочка. Она чуть-чуть вздремнула и снова побежала в больницу. – Роза безуспешно пыталась всунуть в замочную скважину очередной ключ. – Бедная бабушка. Стоит мне вспомнить, как она лежала там, внизу, у подножия лестницы… не шевелясь… – Роза замолчала, смахнув со щеки слезу. – Слава Богу, что у Эди есть вы, мистер Марчелли. Ей без вас просто не обойтись, из-за бабушки, да и вообще…
Клиф крепче вцепился в сумки с аппаратурой. Он вовсе не хотел слышать о том, что Эди без него не обойтись. Но Роза наконец нашла ключ, и дверь со щелчком отворилась. Клиф облегченно вздохнул.
– Добро пожаловать. Эди просила передать, что придет поздней. Она хочет побыть в больнице, пока бабушка не уснет крепким сном.
Клиф попрощался с Розой и с благодарностью погрузился в тишину, царившую в квартире. Первое, что он увидел, была миска с клубникой, стоявшая посередине стола: вычищенная и вымытая, она так и просилась в рот. При всей своей тревоге за бабушку Эди не забыла оставить ему ягоды. Мысль об этом почему-то привела Клифа в уныние.
Странный он провел день, изведал все: и головокружительные высоты радости, и пучины отчаяния.
Сперва собственные слезы напугали Клифа. Он не мог с уверенностью сказать, что именно их вызвало, каков их источник. Но внезапно он осознал, что это – результат долгих лет, когда его чувства были наглухо закупорены в недрах его души, и, дав волю слезам, он так же не мог их остановить, как не сдержать пенный поток, льющийся из открытой бутылки шампанского.
Вначале Клиф плакал о Кэтрин. Горе, в котором он не признавался даже себе, извергалось из него волна за волной, изнурив его и обессилив. Затем глотал слезы, жалея самого себя, оплакивая свои несбывшиеся мечты, а теперь он боится мечтать… Затем он уснул.
Проснувшись, Клиф сразу почувствовал: что-то изменилось. Он пролил очистительные слезы, они унесли горькие семена отчаяния, которые дремали в его душе оба прошедших года, готовые в любой миг взойти. Ему стало легко, точно с плеч спал огромный груз. Он даже не представлял, как тяжко было его горе, как оно пригибало его к земле, и понял это только тогда, когда оно исчезло.
Однако решение порвать с Эди было по-прежнему твердо. Его слезы не могли перечеркнуть тот факт, что он никогда больше не рискнет полюбить и подвергнуть себя страданиям. Глядя на миску с ягодами, чувствуя, что уныние охватывает его все сильнее, Клиф понимал, что с ним происходит. Он вновь сокрушается, но на этот раз он оплакивает утрату Эди, пустоту и одиночество своей будущей жизни.
Клиф сел на стул у окна, спрашивая себя, почему, если ты поступаешь правильно, поступаешь так, как надо, это всегда причиняет боль.


Ну и долгая была ночь, подумала Эди, выходя из машины на предрассветную улицу. Все убыстряя шаги, она взлетела по лестнице к своей квартире. Там Клиф, она отчаянно в нем нуждалась.
Эди отперла дверь и вошла в комнату.
Клиф стоял у окна.
Не задумываясь, она подошла к нему и, обвив руками шею, спрятала лицо у него на груди.
– Клиф, обними меня. Она почувствовала, что на какой-то миг он заколебался, но тут же его руки крепко обхватили ее, и она закрыла глаза. Несколько блаженных минут она стояла в его объятьях и вдыхала его запах, прижимаясь всем телом к такому знакомому ей теперь телу Клифа.
– Что-нибудь… что-нибудь случилось? Бабушке стало хуже? – Низкий голос Клифа гулко отдавался у нее в голове, лежавшей на его широкой груди.
Эди вздохнула и неохотно чуть отодвинулась от него.
– Нет, физически она в порядке. – Эди высвободилась из объятий Клифа и села на диван. Клиф отошел от окна и сел рядом. – Клиф, она меня не узнает. – Из глаз Эди бесшумно закапали слезы, она нетерпеливым движением смахнула их. – Я знаю, что веду себя неразумно. Раньше тоже она порой не знала, кто я такая, но сейчас это иначе. – Эди прерывисто вздохнула, а Клиф взял ее руки в свои, молча побуждая продолжать. – Раньше, даже если она не узнавала меня, не признавала во мне свою внучку Эди, она не сомневалась, что я – человек, который ее любит, заботится о ней, которому она может доверять. Но этой ночью она совсем не узнала меня и так испугалась… – Внезапно все чувства, которые Эди сдерживала с того мгновения, как увидела отъезжавшую от дома санитарную машину, разом вырвались наружу. Слезы градом покатились по лицу, обгоняя друг друга, и, захлебнувшись, она снова потянулась к Клифу.
– Поплачь, дай себе волю, – тихо сказал он, чувствуя, как содрогается она от рыданий, и, прижав ее к груди, стал гладить по голове. Он знал, что слезы очистят ее, облегчат ее горе, как это было сегодня с ним самим.
И Эди дала себе волю. Она выплакала все до последней слезинки, под конец лишь конвульсивные сухие всхлипы сотрясали ее тело, отдавались болью в голове и першило в горле.
Наконец Эди отодвинулась от Клифа с коротким смущенным смешком.
– Мне так стыдно. Я чувствую себя смешной. И насквозь промочила тебе рубашку.
– Ты вовсе не смешная, а рубашка высохнет.
Эди благодарно посмотрела на Клифа, затем потерла лоб, где пульсировала боль.
– Голова болит?
Она кивнула.
Клиф встал, принес стакан воды.
– Выпей. Но главным лекарством тебе будет сон. – Эди безропотно выпила воду, как послушный ребенок. Клиф протянул ей руку. – Пошли. Я уложу тебя и уйду, чтобы не мешать.
Она позволила Клифу поднять ее с дивана и отвести в спальню. Да, ей действительно был нужен отдых. Мало того, что у нее болела голова, к тому же от слез и усталости жгло глаза, казалось, в них был песок. Пока Клиф расстилал постель, Эди зашла в ванную комнату и переоделась в халат.
– Молодец, а теперь быстро в постель, – сказал Клиф, и она забралась под тонкое шерстяное одеяло. Он подоткнул простыню и сел на край кровати. – Знаешь, возможно, бабушка вела себя так потому, что ей дали снотворное и вокруг были одни чужие. Я уверен, в следующий раз, когда ты к ней пойдешь, все будет иначе.
Эди улыбнулась, глаза у нее закрывались, она хотела спать.
– Наверно, ты прав. – Клиф хотел было забрать руку, но тут она проговорила: – Побудь со мной еще несколько минут, пока я не усну.
Клиф заколебался. В глазах Эди не было страстного зова. Вряд ли она хотела его соблазнить, ее взгляд говорил лишь о том, как она нуждается в его участии.
И все же Клиф боялся. Он не решался еще крепче связать себя с Эди.
– Пожалуйста. – Ее глаза молча молили его.
Клиф уступил.
– Хорошо.
Эди стремительно повернулась на бок, освобождая ему место на узкой кровати рядом с собой.
– Просто обними меня и полежи со мной немножко, – прошептала Эди.
Почему бы не выполнить эту просьбу? Что в ней дурного? – спросил себя Клиф, ложась рядом с Эди. Она нервничает из-за бабушки и нуждается в утешении. Неужели он ей в нем откажет? Клиф сжал Эди в объятиях. Что еще он мог ей дать, прежде чем навсегда уйти из ее жизни? Он покинет ее, как только она уснет.
Клиф закрыл глаза. Как сладостно было чувствовать на шее ее легкое теплое дыхание. Как может то, что ты ощущаешь как благо, быть злом? Это была последняя мысль, мелькнувшая у него в голове перед тем, как он погрузился в глубокий сон без сновидений.
Эди медленно открыла глаза и увидела, что лежит на боку, тесно прижавшись к Клифу. Ее голова покоилась у него на плече, бедро было зажато между его ногами.
Она чуть подвинулась, чтобы видеть его лицо: Клиф спал, его глубокое, ровное дыхание приподнимало грудь и отдавалось в ее груди. Как она его любит! В это трудно поверить, она узнала его так недавно, но у нее не было сомнений в том, какое чувство трепещет в ее сердце. Она сама удивилась силе своей любви.
Эди думала, что, посвятив себя уходу за бабушкой, наполнила свою жизнь, но внезапно увидела, до чего пуста она была до того, как в ней появился Клиф.
И она ему не безразлична. Эди знала это так же твердо, как то, что утром встает солнце, а за летом следует осень. Она видела это по его взгляду, чувствовала по прикосновению его руки, по тому, как ласково он ее обнимал, когда ей так нужно было выплакаться.
Эди нежно гладила лицо Клифа, обводя пальцем контур лба, щек, губ. Сильное лицо. Прорезавшие его кое-где морщины свидетельствовали о нелегкой жизни. Клиф пошевелился, крепче сжал ее, но не проснулся.
Эди приникла губами к его шее, руки засновали по груди, спустились на мускулистый живот, нерешительно задержались у пряжки пояса. Стоит ли его будить? Он так мирно спит. Она улыбнулась в предвкушении, руки, словно сами собой, принялись расстегивать джинсы. А почему бы и нет? Спит! Можно заняться куда более интересными вещами.
Клиф вынырнул из глубокого сна, чтобы ощутить, что он не только бодрствует, но исполнен жгучего желания, и переход этот совершился в считанные секунды, не дав ему времени его осознать. И в тот же миг он с изумлением почувствовал, что руки Эди, забравшись ему под пояс джинсов, обследуют единственную часть его организма, которая, судя по всему, полностью проснулась.
Благоразумное решение никогда больше не заниматься с Эди любовью спряталось куда-то в глубину его существа, когда он увидел, что она обнажена и руки его касаются ее теплого тела. Эди склонилась над ним, стаскивая с его ног джинсы. Лучи послеполуденного солнца струились в окно спальни, танцевали на ее коже, придавая ей блестящий золотистый оттенок.
А когда за ласкающими его руками последовали губы, улетучились последние крупицы благоразумия. Эта медового цвета колдунья завладела им целиком: его телом, душой и рассудком. Рубашка последовала за джинсами и халатом Эди, образуя беспорядочную кучу на полу. Узкая кровать стонала и скрипела под ними, заглушая нетерпеливые вздохи, доносящиеся со сбившихся простынь.
Их взаимные ласки доставляли обоим острое наслаждение. Они вновь открывали для себя то блаженство, которое нашли в прошлый раз. Оба молчали. Слова были излишни, их тела говорили за них все, что надо было сказать. А затем он проник в нее, слив их воедино, и пустился вместе с ней в путь на небеса. Достигнув их, Эди прильнула к Клифу, вновь и вновь повторяя его имя благоговейно, как молитву.
– Придется, верно, потратиться на двуспальную кровать, – сказала с улыбкой Эди, гладя волосы Клифа.
Клиф сжался: реальность вступила в свои права и заставила его понять всю чудовищность того, что он сделал. Этого не должно было быть. Это только все осложнит. Надо собраться с силами. Он должен вырвать себя из ее жизни немедленно, прежде чем он причинит ей непоправимое зло.
– Эди! – Клиф скатился с нее и, не удержавшись, с глухим стуком упал на пол.
Эди звонко рассмеялась и перегнулась через край кровати, больше похожая на озорного мальчишку, чем на женщину, которая только что доводила его до умопомрачения. Клиф понял, что не сможет ничего ей сказать – во всяком случае, сейчас. Не то у них сейчас настроение. Не может он говорить о разлуке, когда кожа его все еще пахнет ею, когда губы его еще не забыли вкус ее губ. Не может он говорить, что для них нет надежды, когда их тела еще не просохли от любовного пота, когда ее глаза все еще сияют любовью.
– Который час? – спросил Клиф, подхватывая с пола джинсы.
– Около пяти. Мы долго спали. – Она томно потянулась. Было удивительно приятно лежать и смотреть, как Клиф одевается, как натягивает джинсы на стройные ноги, поправляет рубашку на широких плечах. Эди и не подозревала, что это зрелище так возбуждает.
– Мне надо спешить. Я должен зайти в полицейский участок. – Клиф кончил застегивать рубашку.
– Сперва поцелуй меня, – сказала Эди с обольстительной улыбкой.
– Эди, я и так опаздываю, – возразил Клиф.
Он был в отчаянии, и язва желудка вдруг дала о себе знать острой болью. Ему было необходимо уйти, между ним и Эди должно было быть расстояние. Она, ее взгляд, ее атласная кожа были сильнее его.
– Клиф Марчелли, неужели вы не можете потратить минуту и поцеловать меня? – воскликнула Эди, уязвленная его резким ответом.
Видя по ее лицу, что он ее обидел, Клиф наклонился, чтобы поцеловать в щеку, но Эди повернула голову и перехватила его губы своими. Клиф не сопротивлялся, напротив, он смаковал поцелуй. Он старался запомнить ее душистое дыхание, опьяняющее прикосновение языка, аромат волос. Он хотел запомнить все, что мог, потому что знал: этот поцелуй – прощальный.
После его ухода Эди долго стояла под горячим душем. Под струями воды она вновь и вновь перебирала в памяти все, что было у них с Клифом за последние два дня. Странно: никогда раньше она не ощущала своей незавершенности, никогда до того самого часа, как почувствовала, что они с Клифом дополняют друг друга, создают единое целое. Эди знала, что ей следует быть осторожной, что Клиф ничего ей не обещал, но, когда любишь, действовать с оглядкой так трудно…
Помывшись, Эди надела светло-коричневое вязаное платье, которое, как она знала, выгодно подчеркивало ее фигуру и оттеняло золотистые блики в каштановых волосах. Она тщательно наложила косметику и до тех пор расчесывала волосы щеткой, пока они не заблестели. Эди шла всего лишь в больницу, но чувствовала себя такой счастливой, такой красивой внутренне, что ей хотелось соответствовать этому внешне.
Выйдя из квартиры, Эди постучала к Розе, хотя за секунду до того и не думала о ней.
– А, Эди, милая, входите. – Роза впустила ее в квартиру. – Чашечку кофе? – спросила она, жестом пригласив гостью сесть.
– О'кей, – согласилась Эди, садясь. – А где Тони? – спросила она, заметив, что в комнате исчезли всякие следы присутствия Розиного сына.
– Уехал сегодня утром. Вернулся домой. Эди кивнула.
– Я шла в больницу и вдруг вспомнила: я ведь не поблагодарила вас за то, что вы убрали на место овощи, которые я позавчера купила на городском рынке.
– Ах, только эту малость я и могла сделать. – Роза разлила по чашкам кофе и тоже села за стол. Она долго смотрела на Эди, размышляя о чем-то. – Вы такая нарядная сегодня, даже слишком для больницы. Откровенно говоря, вы просто светитесь от счастья.
– Мне вдруг захотелось покрасоваться.
– А это случайно не связано с неким итальянцем в обтягивающих джинсах?
– Возможно. – Эди таинственно улыбнулась, но где ей было ограничиться уклончивым ответом! Она была счастлива, и ей хотелось разделить это счастье со всеми, кто ее окружал. Сказать по правде, ей хотелось забраться на крышу самого высокого здания в городе и кричать во все горло, что она любит Клифа Марчелли. – Ах, Роза, он такой замечательный, и мне с ним тоже замечательно.
В черных глазах Розы вспыхнули огоньки.
– Похоже, что это любовь.
– Ну да, любовь, и, я думаю, Клиф чувствует то же самое. – Эди замолчала, отхлебнула кофе, затем сказала задумчиво: – Хотя трудно сказать, что он чувствует. Он держит свои чувства при себе. Он не говорил мне о любви, во всяком случае – словами, но я знаю, что он меня любит.
Роза кивнула.
– Понимаете, у Клифа была трагедия в личной жизни, и теперь он боится снова кого-нибудь полюбить.
– Чепуха! Любой мужчина боится связать себя обязательствами. Мы с Джонни встречались целый год, и он ни разу не признался, что любит меня, и ничего мне не обещал. Кончилось тем, что я заявила ему, соберись с духом и решай, либо да, либо нет. – По лицу Розы скользнула ностальгическая улыбка. – Я сказала: если он не готов связать себя, так тут неподалеку есть один симпатичный мясник, который пялит на меня глаза. На следующий же день Джонни купил мне кольцо, и мы обручились.
– А этот симпатичный мясник, что пялил на вас глаза, он существовал на самом деле? – с любопытством спросила Эди.
– Конечно, – улыбка Розы стала еще шире. – Правда, я не потрудилась сообщить Джонни, что ему шестьдесят лет, он женат и у него внуки.
Эди засмеялась, по достоинству оценив хитрость Розы. Она допила кофе и поднялась.
– Я, пожалуй, пойду. Мне не терпится узнать, как там бабушка.
Роза проводила ее до дверей.
– Передайте ей от меня привет. Скажите, что я все время о ней думаю.
– Скажу.
– И, Эди, насчет Клифа. Если вы его любите, любите по-настоящему, и думаете, что он отвечает вам тем же, не позволяйте, чтобы между вами что-нибудь встало. Настоящую любовь не так легко встретить, а по вашему лицу я вижу, что вам это удалось. Если вы любите этого парня, не давайте ему ускользнуть. Преследуйте его, пока он вас не поймает.
Эди засмеялась и нежно стиснула маленькую толстушку.
– Спасибо за совет.
– О, советы я давать умею. – Роза улыбнулась. – Спросите невесту Тони. Она вам расскажет про мои бесплатные советы.
– Кстати, как идет подготовка к свадьбе?
Роза пожала плечами.
– Откуда мне знать? Я всего лишь мать жениха.
– Я уверена, все будет прекрасно. – Эди еще раз обняла ее, попрощалась, вышла из квартиры и направилась к своей машине.
По пути в больницу она вспоминала разговор с Розой. Кто мог подумать, что, впустив в квартиру одного из лучших полицейских Канзас-Сити, она впустила также в свой дом и в свое сердце любовь? Кто мог поверить, что крутой, циничный полицейский с язвой желудка сумеет завоевать ее сердце? Она, Клиф и бабушка… Трое – это семья.
– Сбавь скорость, девушка, – сказала себе Эди, въезжая на стоянку машин при больнице. Кому, как не ей, знать, насколько сдержан Клиф, насколько трудно вовлечь его в длительную связь.
Шаг за шагом – вот как надо вести Клифа вперед. День за днем. Золотые деньки любовных игр и дружеского смеха, которые укрепляют отношения между ними, заставят его поверить в будущее. Клиф – точь-в-точь мальчишка, впервые ныряющий с вышки. Каждый день тот поднимается на ступеньку выше, все меньше боясь высоты, и вот однажды оказывается на самой верхней площадке и прыгает вниз, даже не вспомнив о былом страхе. Каждый день Клиф делает к ней еще один шаг, становится все ближе, и недалеко то время, когда его страхи тоже исчезнут навсегда.
Под действием этих утешительных мыслей Эди энергично вошла в больницу и направилась в бабушкину палату.
– Я с вас шкуру спущу, если вы не перестанете колоть меня иголками и будете мешать мне спать. Где это слыхано: будить человека ночью, чтобы дать ему снотворное?!
Узнав скрипучий голос бабушки, Эди поспешила в палату, где сразу увидела доктора Стаффорда, пытающегося успокоить раздраженную старушку.
– Эди! – Доктор взглянул на нее с таким видом, словно уже не надеялся, что она придет к нему на помощь.
– Доктор Стаффорд. – Эди улыбнулась врачу. – Бабушка, вы зачем мучаете доктора?
– Что-о?! Они заставляют меня глотать всякую гадость, тычут мне в руку иголки и не дают мне вставать с кровати, а ты говоришь, что это я его мучаю. А не наоборот. – Старушка с гневом воззрилась на доктора Стаффорда.
– Выйдемте в холл на минутку. Мне надо с вами поговорить, – обратился врач к Эди. Она кивнула и вышла с ним за дверь. – Уфф! Упрямства ей не занимать.
Эди засмеялась.
– Можете не церемониться, доктор Стаффорд. Я и сама знаю, что, когда бабушка не в духе, с ней не оберешься хлопот.
– Сегодня утром она вывалила весь завтрак с подноса и потребовала, чтобы сын Бесси принес ей отбивную.
Эди улыбнулась и взяла его слова на заметку, чтобы позднее поделиться с Клифом.
– Я прошу прощения за то, что бабушка доставляет вам и сестрам столько неприятностей.
– Дело не во мне и не в сестрах, а в ней самой. – Доктор Стаффорд серьезно посмотрел на Эди.
– Надеюсь, вы не нашли у нее больше никаких травм? Вы говорили, что она отделалась переломом ключицы.
– Речь идет не об этом, – поспешил успокоить ее врач. – Меня волнует, что, судя по всему, ее очень возбуждает пребывание в больнице. Как вы знаете, она почти не спала всю эту ночь и сегодня днем тоже ни разу не вздремнула. Если она не станет отдыхать, выздоровление пойдет медленнее. Этим я и занимался несколько минут назад – пытался уговорить ее принять снотворное. Оно заглушило бы ее возбуждение и помогло бы уснуть. Ей просто необходим отдых.
– Таблетка у вас?
Доктор Стаффорд кивнул и опустил лекарство на ладонь Эди.
– Я позабочусь, чтобы она ее приняла.
– Эди, вы уже думали о том, куда вам устроить бабушку после выписки?
Эди вздохнула, лоб перерезала морщина.
– Да, я второй день ломаю себе голову над этим и все еще не пришла к решению. Я понимаю, что не могу больше взять уход за ней на себя. Одному человеку здесь не управиться. Но у меня сердце не лежит к частной лечебнице. Это тоже не выход.
– По правде сказать, я с вами согласен, частная лечебница – не решение проблемы. У вашей бабушки крепкое здоровье, она не страдает ничем, кроме болезни Альцгеймера. Конечно, ее долгосрочный прогноз оставляет желать лучшего. В дальнейшем ее придется кормить с ложки и помогать при отправлении физических потребностей. Вот тогда-то и возникнет нужда в частной лечебнице. Вам не приходило в голову пригласить платную сестру, чтобы она присматривала за бабушкой несколько часов в день?
– Действительно, как это я не подумала? Вполне разумное решение. Это обязательно должна быть квалифицированная медсестра?
Доктор Стаффорд покачал головой.
– По сути дела, Эди, вам нужна нянька. Кто-нибудь, кто станет следить в ваше отсутствие, чтобы бабушка не попала в беду.
– Я сразу же постараюсь кого-нибудь найти, – откликнулась Эди. У нее стало легко на душе – хотя бы этот вопрос был близок к разрешению. – Как вы полагаете, когда она сможет вернуться домой?
– Я бы хотел подержать ее здесь хоть недельку, чтобы проследить, как срастается ключица и нет ли каких-нибудь осложнений.
Эди кивнула.
– Спасибо, доктор Стаффорд. Я знаю, как дорого ваше время. И я обязательно заставлю бабушку принять таблетку. – Она пожала врачу руку и вошла в палату.
– Ну, верно, он сумел забить тебе голову всякими враками, – сказала старушка, когда Эди появилась на пороге.
– Вовсе нет. Просто он сказал, что очень за вас волнуется: оказывается, вы совсем не спите. – Эди подвинула стул к кровати.
– Я не хочу спать. Если я усну, кто знает, где я проснусь. Когда я уснула в прошлый раз, то очутилась здесь. Мне здесь не нравится. Я хочу домой.
– Бабушка, вам обязательно надо поспать. Я прошу вас проглотить эту таблетку. Вы почувствуете себя лучше.
– Не буду. – Старушка сжала губы, как ребенок, которому собираются влить в рот ложку касторки.
Эди ласково погладила ее по руке.
– Помните, когда я была маленькой и болела, я обычно не хотела принимать лекарство? Вы тогда садились возле моей постели, как я сейчас сижу у вашей, протягивали мне пилюлю и говорили: «Эди, я знаю, ты думаешь, это просто глупая пилюлька, но это не так. В этой пилюльке сидят пятьдесят гномиков, особенных гномиков, вооруженных против болезни, которая спряталась у тебя в теле». Помните?
Бабушка покачала головой – слова Эди ничего не вызвали у нее в памяти.
– Нет. А там правда сидят гномики?
– Так вы мне всегда говорили. И добавляли, что, если я проглочу пилюлю, вы расскажете мне удивительную сказку, и я буду улыбаться от счастья, а пилюля в это время станет творить чудеса у меня в животе.
После долгого молчания старушка заговорила:
– Если я проглочу пилюлю, ты расскажешь мне удивительную сказку?
Эди кивнула, облегченно вздохнув, а бабушка взяла у нее таблетку, сунула ее в рот, и слышно было, что она ее проглотила.
– А теперь рассказывай сказку, – потребовала старушка.


Клиф медленно шел по больничному коридору, сам не понимая, что его туда привело. Может быть, он хотел еще раз увидеть бабушку, попрощаться с ней? С Эди он уже мысленно распрощался.
Клиф принес бабушкины любимые отбивные. Право, смешно. Старушка не имеет понятия, кто он такой. Сперва считала, что он сексуальный маньяк и пришел подсматривать за ней, затем решила, что он сын какой-то Бесси, но, несмотря на все это, она оставила неизгладимый след в его душе. Клиф восхищался ее чувством собственного достоинства и пылким темпераментом, догадывался о ее любящем сердце – все эти черты она передала своей внучке. И благодаря им Клиф сумел в конце концов посмотреть в лицо горю, причиненному уходом Кэтрин, и превозмочь его. Видимо, подумал Клиф, я решил сделать бабушке своего рода благодарственный визит за ту лепту, которую она внесла в мое исцеление.
Клиф задержался перед дверью – из палаты доносился знакомый голос. Эди! Черт подери, он вовсе не хотел с ней встречаться. Он не был к этому готов. Он надеялся, что она еще дома.
Клиф переминался с ноги на ногу, не зная, что ему предпринять. И пока он стоял в нерешимости, до него долетели слова Эди:
– Мы будем жить втроем в большом-пребольшом доме, и у вас будет своя собственная комната.
– И на обоях фиалки, – сонно проговорила бабушка. – Я люблю фиалки, а ты?
– Да, своя комната с фиалками на обоях, – согласилась Эди. – И каждое воскресенье я буду готовить отбивные. И мы будем сидеть с вами на задней веранде, а Клиф будет косить лужайку.
– А я что буду делать? – спросила бабушка.
– Вы будете играть с правнуками.
– Ах, как хорошо! Ты рассказываешь такие чудесные сказки, – с нежностью сказала бабушка.
У Клифа сжалось сердце. Да уж, сказка что надо! Дом, лужайка, дети… Нужно остановить Эди. Нужно, чтобы она поняла: он ничего не обещал. Эди сказала, будто понимает, что он не может дать ей ничего, кроме одного-единственного мига страсти.
Клиф повернул обратно и выбежал из больницы. Сегодня… сегодня вечером он должен сказать Эди, что для них нет будущего, что это была ошибка. Ему тяжело причинять ей боль, но это целительная боль, так бывает, когда вскрывают нарыв. Как он мучился, что потерял Кэтрин, а и эта рана зажила. Но потеря доверия, потеря веры в то, что любовь побеждает все, – эта рана не заживет никогда. Он лишился душевной простоты. И, что самое ужасное, у него было чувство, что с Эди произойдет то же самое по его вине.


Не успела Эди свернуть на улицу, ведущую к дому, как поняла: что-то случилось. Повсюду стояли полицейские машины, а перед подъездами, закутанные в шали и халаты, толпились соседи, которых она не видела месяцами.
Эди припарковала машину и поспешила к собственному дому, где, оживленно переговариваясь, стояли Роза и еще несколько жильцов.
– Эди, лапонька, вы пропустили самое интересное, – приветствовала Роза. Ее лицо от возбуждения стало одного цвета с ее алым капотом.
– А что случилось? – спросила Эди, но она и сама догадалась: наблюдение, которое вел Клиф, увенчалось успехом.
– Было самое начало одиннадцатого, когда вдруг к складу с треском подкатил целый миллион полицейских машин. – Роза указала на строение, из которого в это время выходили несколько полисменов.
– Никакого миллиона машин там не было, – прервал ее Берти Уэстфал, семидесятилетний старик, живущий на третьем этаже. Эди постаралась скрыть улыбку. На Берти поверх пижамы был накинут пиджак, на ногах – кожаные туфли. Сверкающая лысина то и дело загоралась красным светом от полицейской мигалки. – Было всего шесть. Я их сосчитал. Ровно шесть.
– Ну а казалось, что миллион, – продолжала Роза, бросив на Берти сердитый взгляд. – Сирены выли, мигалки вертелись. Машины остановились с жутким скрежетом, и все полицейские выскочили оттуда с пистолетами в руках.
– Не было у них пистолетов в руках. Я сам видел. Я смотрел с самого начала, и не было у них в руках пистолетов, – протестовал Берти.
Роза фыркнула от возмущения.
– Они взяли рупор и велели тем людям, что были в доме, поднять руки и выходить. Уж с этим вы спорить не станете?
– Эта штука называется ревун, а не рупор, – поправил ее Берти.
– Вы хотите сами все рассказать? – спросила Роза, упираясь руками в массивные бедра и испепеляя его взглядом.
Берти пожал плечами.
– Вовсе нет. У вас хорошо получается. Валяйте дальше.
Эди подавила смешок, а Роза продолжала:
– В общем, полицейские арестовали целую кучу людей и. увезли полный фургон наркотиков. – Роза с довольным видом посмотрела на Берти: ей все же удалось по-своему довести историю до конца.
– Да, действительно, страшно интересно, – сказала Эди, стремясь поскорей подняться наверх, к Клифу. Он, конечно, рад, что все прошло так хорошо. Они отпразднуют это… У нее есть где-то бутылка шампанского. Шампанское, свечи, любовь… Это будет памятная ночь.
Попрощавшись с соседями. Эди чуть не бегом взлетела к своей квартире. Клифа не было. Видеокамера, снаряжение, бинокль – все исчезло, точно было плодом ее воображения.
Ясно, что он ушел, сказала себе Эди. Он же полицейский. Он играл главную роль в этой акции с наркотиками. Эди села на диван, расстроенная, хоть разум и нашел объяснение отсутствия Клифа. Конечно же, ему надо было сразу отправиться в полицейский участок, мало ли что там потребуется. Клиф не может сейчас болтаться здесь и участвовать в празднестве. У него еще куча работы. Мы устроим праздник завтра, подумала Эди, поднимаясь, и пошла искать вино в кухонных шкафчиках. Ей понадобилось немало времени, чтобы обнаружить пыльную бутылку шампанского. Она даже не помнила, когда купила ее. Эди сдула пыль и сунула бутылку в холодильник.
Если честно, Эди была огорчена тем, что акция закончилась. У Клифа нет больше причин бывать в ее доме. Он не будет сидеть у окна, когда она ляжет спать. Но это неважно, все в порядке, утешала себя Эди. Теперь, когда я буду ложиться спать, он станет дожидаться меня в постели. Мы будем рядом. Конец его работы в моей квартире вовсе не означает конца наших отношений. То, что мы успели построить вместе за эту неделю, не должно быть перечеркнуто из-за того, что Клиф перестанет приходить сюда по делам службы.
Он придет завтра, убеждала себя Эди. Он придет, и мы отпразднуем вдвоем его успех. О да, это еще только начало. Эди обняла себя руками. Она была счастлива.




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Всего лишь миг - Кэссиди Карла

Разделы:
Глава 1Глава 2Глава 3Глава 4Глава 5Глава 6Глава 7Глава 8Глава 9Глава 10Эпилог

Ваши комментарии
к роману Всего лишь миг - Кэссиди Карла


Комментарии к роману "Всего лишь миг - Кэссиди Карла" отсутствуют




Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100