Читать онлайн Навек с любимым, автора - Кэссиди Карла, Раздел - ГЛАВА СЕДЬМАЯ в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Навек с любимым - Кэссиди Карла бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 7.82 (Голосов: 17)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Навек с любимым - Кэссиди Карла - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Навек с любимым - Кэссиди Карла - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Кэссиди Карла

Навек с любимым

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

Суббота началась с яркого солнечного утра – лучшей погоды для карнавала и не придумаешь. Фрэнсин проснулась раньше, чем обычно, и удивилась, что Поппи еще не встал. Она сварила кофе и, выйдя с чашкой на парадное крыльцо, уселась в кресло-качалку. Я должна чувствовать себя довольной и счастливой, принялась уговаривать она себя. У меня уже накопилось достаточно денег, чтобы нам с Грэтхен отправиться в Нью-Йорк.
Еще неделя, самое большее две – и мы сможем тронуться в путь. По идее, я должна быть в восторге, но, странное дело, я ничего такого не чувствую.
Прошедшие две недели были сравнительно счастливыми, она даже не могла мечтать о большем. Они с Поппи не то что нашли общий язык, но все же, пусть и неохотно, выработали приемлемую манеру общения. Она научилась ждать от него самого малого и в результате не была разочарована.
Благодаря Грэтхен в доме звучал смех, которого раньше никогда в нем не было слышно.
Когда Фрэнсин в первый раз услышала, как смеется Поппи, она едва не упала со стула. И хотя звук его смеха был скрежещущий и немного грубый, все же он не показался ей неприятным. Фрэнсин стало радостно и немного грустно. Она чувствовала себя так, словно хоть; и поздно, но получила долгожданный подарок.
Удивительно, как легко Грэтхен достучалась до сердца Поппи! А Фрэнсин все свое детство и юность пыталась добиться от него хотя бы одной скупой улыбки, услышать доброе слово от человека, растившего ее.
Это навсегда останется для меня тайной, вздохнула она. Так же как и то, что Трэвис только хочет меня, стремится заниматься со мной любовью, но не любит.
Она отбросила эти мысли в сторону, решив насладиться сегодняшним днем так, чтобы никакие воспоминания прошлого не преследовали ее, и не задавать себе мучительных вопросов о будущем.
Я уже устала оплакивать прошлое. Детство мое было не хуже и не лучше, чем у других. Я была одета, накормлена, жила в тепле и безопасности. У некоторых детей не было и этого.
Трэвис знает, что я пережила одну ночь, потрясающую ночь любви. Она обожгла мне душу, опутала сердце такой страстью, которую может испытать далеко не всякая женщина в своей жизни. Мне надоело злиться и чувствовать себя обиженной из-за прошлого. Лучше вместо этого я посчитаю, сколько счастливых мгновений выпало на мою долю.
Сегодня прекрасный день, и я собираюсь провести его с красивым мужчиной и с моей драгоценной дочуркой. Чего больше мне остается желать?
Дверь со скрипом отворилась, и она повернулась на звук. На крыльцо вышел Поппи с чашкой кофе в руке.
– Ты сегодня рано встала, – произнес он и уселся в раскладное кресло, стоявшее напротив качалки.
– Утро слишком прекрасное, чтобы нежиться в постели, – ответила она.
– Гмм, мне оно кажется обычным, как сотни других, – сварливо, по своему обыкновению, ответил он.
Фрэнсин не обратила на это внимания, не желая, чтобы его ворчливость испортила ей настроение. На несколько минут между ними повисло молчание, и они оба потягивали кофе.
Но эта тишина больше не сердила Фрэнсин. За прошедшие пару дней она поняла, что Поппи от природы неразговорчив. Он говорил только тогда, когда ему было что сказать, и не заполнял паузы ничего не значащей болтовней.
– Поппи, вчера вечером Трэвис сказал мне, что у тебя был сердечный приступ сразу же после того, как я уехала отсюда, – вспомнив слова Трэвиса, заговорила Фрэнсин, нарушая молчание.
Поппи помрачнел.
– Этому парню следует заниматься своими делами, а не болтать обо мне.
Фрэнсин испытующе заглянула ему в лицо.
– Почему ты не написал мне? У тебя ведь был мой адрес. Почему ты не сообщил мне, что заболел?
Он посмотрел на нее своими выцветшими голубыми глазами, которые все же сохранили прежнюю остроту.
– А что бы ты могла сделать? Насколько я слышал, ты не оканчивала медицинской школы.
Фрэнсин на какой-то миг прикусила язык.
– И, кроме того, – продолжал он, – это был не сильный приступ. Я очень скоро поправился.
Фрэнсин хотела сказать ему, что он должен был написать ей хотя бы потому, что она тревожилась о нем. И пусть он всегда давал ей понять, что внучка для него лишь обуза, она любила его, всегда любила.
Неужели она и впрямь любит этого своенравного старика? Он один заменил ей родителей, которых она потеряла. Он и Грэтхен составляли ее семью, и Фрэнсин поняла, что, несмотря на их прошлое, между ними существовала связь, которую ни один из них не смог бы разорвать.
– Мы с Трэвисом сегодня утром собираемся повезти Грэтхен в город. На поле позади бакалейного магазина состоится карнавал. Ты бы хотел поехать с нами?
– Карнавал? Пустая трата времени, – сердито взглянув на нее, произнес он.
Фрэнсин нахмурилась. Мне надо было знать, что предлагать, выругала она себя.
– Но думаю, мне все-таки стоит поехать с тобой, – продолжил дед, – чтобы эти карнавальные зазывалы не вытянули из тебя все до последнего цента. И, кроме того, мисс Фасолинка, вероятно, захочет, чтобы я покатался с ней на каких-нибудь каруселях.
Сердце Фрэнсин наполнила радость, хотя она не могла понять, почему дед давал Грэтхен все то, в чем отказывал в детстве ей.
Через несколько часов они сидели все вместе в машине Трэвиса, направлявшейся в город. Грэтхен трещала как сорока в предвкушении новых приключений, что ожидали ее. Она никогда раньше не была на карнавалах, и ей казалось, что все это будет необыкновенно интересно.
Поппи сидел рядом с ней на заднем сиденье и ворчливо отвечал на все ее вопросы.
– Я знаю, что такое карусель, – гордо заявила Грэтхен. – Мы катались на ней однажды в центральном парке, правда, мамочка?
– Да, милая, катались, – отвечала Фрэнсин.
– Поппи, а ты прокатишься со мной на карусели, а? – спросила Грэтхен. – Мы найдем для тебя миленькую, настоящую лошадку с голубой ленточкой, которая подойдет к твоим глазам.
Поппи фыркнул.
– Тогда нам придется искать для тебя лошадку, наполненную бобами, – произнес он, и Грэтхен расхохоталась.
Пока Поппи и Грэтхен болтали на заднем сиденье, Фрэнсин спрашивала себя, мог ли этот день быть еще более совершенным.
Трэвис встретил их приятной улыбкой, свидетельствовавшей о том, что он выбросил из головы свидание на кукурузном поле и собирается просто порадоваться сегодняшнему дню. А день и в самом деле был чудесный. Легкий ветерок разгонял августовскую жару, и дышалось удивительно легко.
Фрэнсин украдкой косилась на Трэвиса. Он казался непринужденным и счастливым, словно предчувствовал, каким чудесным обещает быть день.
Вскоре они повернули на главную улицу. Отовсюду уже доносились звуки карнавала. За бакалейным магазином вздымалась верхняя часть чертова колеса, в воздухе носился запах попкорна, жареных сосисок и сладкой ваты.
– О, как здесь здорово! – воскликнула Грэтхен, когда они припарковали машину.
– Ты бы лучше крепче держалась за мою руку, чтобы не потеряться, – сурово предупредил ее Поппи.
Грэтхен сунула ручонку в его ладонь, и от этой картины сердце Фрэнсин готово было разорваться от радости и боли.
– Мамочка, тебе тоже надо держать Трэвиса за руку, чтобы ты не потерялась! – пролепетала Грэтхен.
– О нет… – хотела было возразить Фрэнсин.
– Я думаю, это великолепная мысль, – перебил ее Трэвис и взял Фрэнсин за руку. – В такой толпе лучше всего держаться вместе.
Грэтхен и Поппи возглавляли шествие, шагая посередине улицы. Они поворачивали головы из стороны в сторону, поглядывая на всевозможные аттракционы.
Фрэнсин не могла налюбоваться на Трэвиса.
Одетый в джинсы и светло-голубую рубашку с короткими рукавами, которая прекрасно шла к его темным волосам и глазам, он напоминал уверенного в себе, преуспевающего фермера, решившего развлечься на празднике.
По дороге они то и дело встречались со знакомыми и останавливались поболтать то с одним, то с другим. Впервые в жизни Фрэнсин испытала чувство единения с жителями этого небольшого городка.
Дети, жестоко относившиеся к ней в старших классах школы, теперь выросли, стали зрелыми людьми и приветствовали ее с искренней доброжелательностью, чего никогда не было в прежние годы.
Фрэнсин почувствовала радость и в то же время смущение от человеческого тепла. Может, это оттого, что все они решили, будто я кинозвезда, приехавшая на короткие каникулы домой? А может, оттого, что глупая детская нетерпимость исчезла, а с нею и предрассудки, раньше казавшиеся столь важными?
Когда Поппи и Грэтхен забрались на карусель, она поделилась своими мыслями с Трэвисом.
– Как ты думаешь, это я изменилась или они? – спросила она.
Он улыбнулся и помахал Грэтхен и Поппи, которые как раз проезжали мимо них.
– Я думаю, здесь и то и другое, – протянул он, ласково посмотрев на нее. – Я думаю, мы и сами в этом немного виноваты, Фрэнсин. Мы с тобой были так близки, что в нашей жизни ни для кого не оставалось места. Я часто думал о том, что мы, видимо, ненамеренно отталкивали от себя людей, а потом сердились на них за то, что они не стремились сблизиться с нами.
– Наверное, ты прав, – задумчиво согласилась она. – С одной стороны, мне хотелось иметь друзей, а с другой, я боялась, что другие помешают нам быть вместе.
Он печально кивнул, но ответить не успел, так как в следующее мгновение к ним подошли Грэтхен и Поппи.
– Давайте еще на чем-нибудь покатаемся! – воскликнула Грэтхен.
Щечки у нее разгорелись от возбуждения.
– Обязательно покатаешься, куколка, – отозвался Трэвис, подбрасывая ее на руках. – А если мне повезет, то я выиграю для тебя большую мягкую игрушку.
Фрэнсин поборола в себе подступившую волну вины, глядя на отца и дочь. «Правильно ли я поступаю? – тревожно спросила она себя. – Почему скрываю от него тайну рождения Грэтхен?» Но упрямо отогнала сомнения прочь, не желая думать ни о чем ином, кроме как о радости и смехе.
Трэвис не мог припомнить, когда в последний раз столько веселился. Скорее всего, никогда. Они переходили от одного аттракциона к другому, и он наблюдал за Фрэнсин, вспоминая, какие черты ее характера изначально привлекли его к ней. Она всегда была соткана из противоречий. Могла легко обидеть и быстро дать сдачи. Сильная и в то же время ранимая, гордая, но нуждающаяся в постоянном внимании. В ней бурлила необыкновенная жажда жизни, которой он всегда завидовал.
Даже Поппи, казалось, расслабился. На протяжении этого дня он часто смеялся и шутил. И конечно, была Грэтхен, зеркальное отражение матери, с ее голубыми глазами и темными волосами.
Что-то в этой девочке притягивало сердце Трэвиса. Возможно, ее милая натура: она стремилась найти все самое лучшее во всем и в каждом. Как радостно было бы растить такого ребенка, заново учиться жизни, смотреть на мир его глазами…
Немного позже они уселись за столик на открытом воздухе, чтобы перекусить, хотя для обеда было еще рановато.
– Я хочу сосиску с чили и сладкую вату, – заявила Грэтхен, пока Трэвис принимал у всех заказы.
– Грэтхен, ты уже съела три сладких ваты. Давай-ка подождем хотя бы часок, – возразила Фрэнсин.
– Если ты подождешь, я прокачусь с тобой на карусельке, а потом мы вместе съедим по сладкой вате, – сказал Поппи.
– Как раз то, что нам нужно, – мгновение спустя сказала Фрэнсин Трэвису, когда они вдвоем пошли к стойке покупать еду, – совсем маленькая девочка и ворчливый старикан, и оба обожают сладкое.
Трэвис рассмеялся.
– Поппи очарован своей правнучкой.
Она поглядела на стол, за которым они оба сидели.
– Да, это правда.
Трэвис заметил, как затуманились ее глаза, и понял, что она думает о своем детстве с Поппи.
– Раньше или позже, Фрэнни, тебе придется смириться с этим, – тихо сказал он.
Она удивленно поглядела на него.
– Что ты имеешь в виду?
Он показал туда, где голова к голове сидели Грэтхен и Поппи и шептались о чем-то.
– Тот факт, что твоя дочь сумела затронуть его сердце. А ты так и не смогла этого сделать.
Он понял, что произнес вслух то, о чем думала и сама Фрэнсин: грустная улыбка, приподнявшая уголки губ, озарила ее лицо.
– У тебя всегда была противная привычка читать мои мысли, – заметила она.
Улыбка ее тотчас потускнела, и она снова посмотрела на Поппи и Грэтхен.
– Я сначала волновалась, что Поппи способен подавить природную живость Грэтхен, но она каким-то образом сумела пробудить в нем интерес к жизни. – Она покачала головой. – Это просто поразительно.
– Она особенная девчушка.
Фрэнсин улыбнулась, и лицо ее стало прекрасным.
– Да. Она – мое сердце.
А ты – мое. Эти слова едва не сорвались с его губ, и он только усилием воли подавил их. Мы живем в разных мирах, мечтаем о разном, и ни одно признание в любви не в силах ничего изменить. Я не смог удержать ее от грез, да и никогда не хотел, чтобы из-за меня она отказалась от них. Я не пытался сделать вид, что понимаю, почему она сбежала из Купервиля, но в то же время знаю, что не могу стать для нее помехой.
Через несколько мгновений они с Фрэнсин вернулись к столику, неся подносы с едой.
– Наверное, нам всем станет плохо, – заметил он, расставляя на столе тарелки с обильно политыми соусом сосисками, хрустящим картофелем и бутылки лимонада.
– Наверное, так же, как после того яблочного пирога, что вы сделали много лет назад, – неожиданно произнес Поппи, и Фрэнсин с Трэвисом с удивлением уставились на него. – Или когда вы затаились за сараем, пытаясь раскурить мои трубки, предварительно завернув их в газету.
Фрэнсин охнула, а Трэвис рассмеялся.
– Я думаю, от вас не так-то много удавалось скрыть, Поппи! – воскликнул он.
Глаза Поппи засверкали веселыми искорками.
– Полагаю, я был в два раза умнее, чем вы обо мне думали. И я все еще такой.
Наступил поздний вечер, и они наконец поехали домой. Грэтхен немедленно свернулась клубочком и засопела на заднем сиденье, положив головку на колени Поппи, а ручками обнимая мягкого лилового динозавра, которого для нее выиграл Трэвис. Поппи выглядел таким же усталым, он привалился головой к сиденью и закрыл глаза.
Трэвис вел машину, все время переводя взгляд с дороги на Фрэнсин. Несмотря на то что ее сарафан измялся, лиф украшало пятно от соуса, волосы растрепались, а макияж стерся, она выглядела прелестно.
Он мечтал о том, чтобы отвезти ее к себе домой, уложить спать Грэтхен, потом взять Фрэнни на руки и заниматься с ней любовью, долго-долго, пока утренний свет не пробился бы сквозь занавески.
Как бы ему хотелось завтракать с ними обеими так, чтобы по одну сторону от него сидела Грэтхен, а по другую – Фрэнни, чтобы их разговор заполнил пустоту в его сердце.
Он нахмурился, смущенный желаниями, которым никогда не суждено исполниться. Очевидно, я все-таки в глубине души мазохист. Только так можно объяснить, почему я решил провести этот день в компании Фрэнсин, зная, что никогда не буду с ней.
Может, и мне пришла пора назначать свидания? Сестры мои выросли, у меня теперь есть время, хотя никогда не было к этому склонности. Все пять лет я грезил о девушке, которую любил и потерял. Может, пришло время зарубцевать шрамы, нанесенные Фрэнсин?
– Какой был чудесный день, правда? – спросила Фрэнсин, нарушая его размышления.
– Да, – согласился он.
– Не могу припомнить, когда в последний раз я так веселилась.
Он поглядел на нее.
– Наверняка в большом городе у тебя были дни и повеселее. – Он почувствовал, что голос его прозвучал на грани срыва, но не знал, как сдержать себя.
Она на миг встретилась с ним взглядом, потом отвернулась и стала смотреть в окно.
– Жизнь в Нью-Йорке не так уж заполнена развлечениями. Приходится много работать, чтобы выжить. – Голос ее звучал тихо, словно она нехотя признавалась в собственной слабости.
– Но ведь это то, чего ты хотела, – напомнил ей Трэвис.
Фрэнсин повернула голову и посмотрела на него в упор.
– Это и сейчас так, – с упрямой решимостью произнесла она. – Просто последние пять лет я провела не в одних только развлечениях и играх.
– Но ведь ты добилась определенного успеха.
– Я едва сводила концы с концами, – ответила она. И оглянулась на заднее сиденье, чтобы убедиться, спят ли Поппи и Грэтхен. – Трэвис, я приехала домой, потому что была сломлена. Я не знала, что мне делать, куда еще поехать.
Он бросил на нее удивленный взгляд.
– Однако, судя по открыткам, что ты присылала Поппи, у тебя дела шли прекрасно. И ты сыграла ту роль в мыльной опере…
Она посмотрела на свои руки, потом на приборную доску.
– Ты хоть имеешь какое-нибудь представление, насколько дорога жизнь в Нью-Йорке? Мне не только нужно было платить за все, но еще пришлось оплачивать громадный счет за больницу, когда родилась Грэтхен.
– А ее отец не помог тебе деньгами? – Мысль о том, что Грэтхен и Фрэнсин пришлось туго, больно ранила его.
Она покачала головой.
– Две роли за пять лет – это вообще-то не большой успех. – Она распрямила плечи. – Но все пойдет по-другому, когда мы вернемся. Грэтхен пойдет в школу, и это даст мне больше времени и возможностей для работы.
Он заметил, как Фрэнсин гордо задрала подбородок. Это был знакомый жест, который всегда ассоциировался у него с ее невыносимым упрямством.
– Я собираюсь преследовать птицу счастья до тех пор, пока не поймаю ее, – твердо заявила она, а потом тихо прибавила: – Хотя порой мне кажется, что я бегу по кругу.
– Думаю, главное – это то, что ты, как и прежде, слишком зацикливаешься на своей мечте. – Ему было трудно подбадривать ее и призывать не сдаваться, следуя за мечтой, которая уведет ее от него.
Трэвис остановил машину возле дома Уэбстеров и заглушил двигатель. Он повернулся и посмотрел на парочку, прикорнувшую на заднем сиденье.
– Я понесу Грэтхен, а ты поведешь Поппи, – сказал Трэвис, пытаясь вернуть прежнюю непринужденность, сопутствовавшую им весь нынешний день.
– А может, лучше я понесу Грэтхен, а ты разбудишь Поппи? – с лукавой улыбкой отозвалась Фрэнсин.
Поппи громко всхрапнул и, проснувшись, посмотрел на них затуманенным взором.
– Что это вы уставились на меня? – спросил он. – Вы что, никогда раньше не видели спящего старика?
Фрэнсин засмеялась, а Трэвис вылез из машины и открыл заднюю дверцу, чтобы снять Грэтхен с колен Поппи.
Малышка свернулась клубочком и прижалась к его груди. Тельце у нее было теплое, расслабленное, от нее пахло солнцем и сладкой ватой. Она протянула ручки и доверчиво обняла Трэвиса за шею. Он со всеми предосторожностями, чтобы не уронить, понес девчушку в дом.
Поппи вышел из машины, а Фрэнсин подняла лилового динозавра, свалившегося на пол. Старик отпер парадную дверь и, когда все зашли в дом, зажег свет в гостиной.
– Теперь моя очередь, – сказала Фрэнсин, положив динозавра на диван и протянув руки к дочери.
– Я отнесу ее. Ты только скажи, где уложить, – ответил Трэвис, не желая выпускать из рук милую малютку. Ему и в голову никогда не приходило, какое это удовольствие – держать в руках невинно посапывающего во сне ребенка…
Трэвис пошел за Фрэнсин наверх в ее комнату, где у одной стены стояла детская кроватка и еще одна, узкая кровать – у другой.
Он наклонился и положил Грэтхен на кровать. Она открыла глаза и улыбнулась ему сладкой улыбкой, от которой сердце его едва не разорвалось.
– Привет, дядя Трэвис! Я что, уснула?
– Конечно, уснула. – Он дотронулся до кончика ее носа указательным пальцем. – А теперь ты опять можешь заснуть, потому что ты в своей маленькой кроватке.
Девочка села и нахмурилась.
– А где мой динозавр? – спросила она.
– Внизу. Я принесу его, – сказала Фрэнсин и вышла из комнаты.
– Может, ты снимешь туфельки и носочки, прежде чем снова заснешь? – предложил Трэвис.
Грэтхен кивнула. Он смотрел, как она сражалась со своими теннисными туфлями и носками, а потом упала на кровать и сладко, протяжно зевнула.
– Как мы сегодня хорошо повеселились, правда?
– Конечно. – Трэвис присел на краешек кровати и отбросил прядку волос со лба девчушки.
– Поппи тоже повеселился.
– Думаю, да, – согласился Трэвис.
– Я люблю карнавалы, – сказала она, сонно полузакрыв веки.
– Я тоже.
– И я люблю сладкую вату, – глотая слова, пролепетала она.
– Я тоже, – улыбнулся Трэвис.
– И я люблю тебя.
На какой-то миг слова застряли у Трэвиса в горле. Громкие удары сердца мешали ему говорить. Он с трудом проглотил ком.
– А я люблю тебя, – прошептал он засыпающему ребенку.
В комнату вошла Фрэнсин, неся мягкую игрушку, и Трэвис встал. Она улыбнулась и покачала головой.
– Похоже, я слишком долго возилась, – сказала она.
Трэвис пошел к двери и оттуда посмотрел, как Фрэнсин положила динозавра рядом с Грэтхен, потом натянула простынку, накрыв их обоих. Она запечатлела поцелуй на лбу ребенка и любовно погладила ее по щеке.
Она хорошая мать, подумал Трэвис и отправился вслед за Фрэнсин. Хотя сама она большую часть жизни провела без матери, она сумела развить в себе материнский инстинкт.
– Думаю, Поппи пошел спать, – сказала Фрэнсин, когда они вошли в пустую гостиную. – Помню, я чуть ли не с ума сходила, потому что он никогда не говорил мне «спокойной ночи», а просто исчезал в своей спальне.
Трэвис улыбнулся.
– Он долгое время жил один, прежде чем к нему приехала жить ты, а последние пять лет опять провел в одиночестве.
Фрэнсин кивнула.
– Хочешь немного кофе? Я могла бы поставить чайник.
– Нет, лучше пойду домой. Мне еще надо кое-что сделать, прежде чем идти спать. – Он не хотел рисковать, слишком долго задерживаясь сейчас с Фрэнсин, так как боялся, что они снова начнут спорить о чем-нибудь. Это был прекрасный день, который завершился признанием Грэтхен в любви. Как она мило это пролепетала!
– Я провожу тебя, – сказала она.
Они вместе вышли на улицу. Было уже совсем поздно. Последние отблески солнца растворились в ночном небе, и сверкающие краски уносились к горизонту, преследуемые быстрыми ночными облаками.
– Трэвис, спасибо тебе за сегодняшний день, – сказала Фрэнсин, когда они подошли к его машине. – У меня такое чувство, что Грэтхен никогда не забудет этот первый в ее жизни карнавал.
– Мне тоже было очень весело. – Он распахнул дверцу машины и с любопытством посмотрел на Фрэнсин. – А ты уже решила, сколько времени пробудешь здесь?
Тревожное выражение мгновенно появилось на ее лице.
– А что?
– Не беспокойся, я не собираюсь выяснять отношения, – заверил он ее. – Я просто хотел узнать, когда ты уедешь, вот и все.
Настороженность Фрэнсин тут же исчезла, и она задумчиво наморщила лоб.
– Думаю, еще неделю или десять дней. Я бы хотела вернуться в город не позднее первой недели сентября, чтобы можно было устроить Грэтхен в школу.
Он подумал о ее признании в машине, когда они возвращались с карнавала. Очевидно, все обстоит немного сложнее, чем она пыталась изобразить в своих глянцевых открытках. Почему же все-таки она вернулась в Купервиль? Может, ей нужно было, чтобы ее дочь и дед познакомились друг с другом? А может быть, нужда заставила вернуться?
– Когда будешь в Нью-Йорке и тебе понадобится что-нибудь, ну, знаешь, небольшая финансовая помощь – на учебу Грэтхен в школе или просто на пару туфель или что-нибудь еще, – позвони мне, ладно?
Он понятия не имел, почему так непринужденно сделал ей это предложение. Просто не мог примириться с мыслью, что она и ее дочка будут нуждаться, да еще в такой дали от него. Конечно, он понимал, что она никогда не сделает этого. Не в ее характере просить кого-нибудь о помощи.
Ему показалось, что глаза Фрэнсин сияют неестественно ярко, словно она была ошеломлена его предложением.
– Спасибо, – тихо произнесла она и положила ладонь на его руку.
Несколько секунд они молча смотрели друг на друга. Трэвис спрашивал себя, понимает ли она, как сильно он ее любит. Может ли она разглядеть в моих глазах, как я люблю ее, понять те глубокие чувства, что она пробуждает во мне? На эти вопросы сам он готов был ответить скорее «нет», чем «да». Ведь она всегда видела только то, что хотела видеть, что ей было нужно. Моя любовь будет для нее обузой.
– До завтра, – сказал он и забрался в машину.
По дороге домой Трэвис не переставая спрашивал себя, приехала бы Фрэнсин домой, если бы она действительно так преуспела, как с самого начала говорила об этом? Почему-то его разочаровало известие, что ее привела домой необходимость, а не страсть.
Трэвис подумал о своем решении приударить за местными девицами, но сама мысль об этом показалась ему удручающей. Он не мог даже вообразить себя с другой женщиной. Для него существовала только Фрэнни, только ее губы он мог целовать. Однако, если он не желает провести всю свою жизнь в одиночестве, ему надо преодолеть это отвращение к другим. Мне придется перебороть в себе страсть к Фрэнсин.
Подъезжая к дому, Трэвис почувствовал, что будет скучать не только по одной Фрэнсин. Грэтхен умудрилась глубоко проникнуть в его сердце, и память о ней тоже всегда будет с ним.
Он заглушил двигатель, но остался в машине, размышляя о тех мгновениях, когда малышка прижималась к его сердцу. Три слова. Такие простые. «Я люблю тебя».




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Навек с любимым - Кэссиди Карла

Разделы:
ПрологГлава 1Глава 2Глава 3Глава 4Глава 5Глава 6Глава 7Глава 8Глава 9Глава 10Глава 11Эпилог

Ваши комментарии
к роману Навек с любимым - Кэссиди Карла



skuznij... ne sahwatiwaet, srja toljko wrema poterala
Навек с любимым - Кэссиди Карлаrimma
17.08.2012, 1.24





Милый и трогательный романчик без отрицательных лиц.
Навек с любимым - Кэссиди КарлаStefa
17.01.2014, 14.52








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100