Читать онлайн Навек с любимым, автора - Кэссиди Карла, Раздел - ГЛАВА ДЕВЯТАЯ в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Навек с любимым - Кэссиди Карла бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 7.82 (Голосов: 17)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Навек с любимым - Кэссиди Карла - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Навек с любимым - Кэссиди Карла - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Кэссиди Карла

Навек с любимым

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

Это был один из тех дней, которые особенно любил Трэвис, – день семьи и друзей, смеха и тепла.
Как пойдет его жизнь после того, как Фрэнсин и Грэтхен уедут в Нью-Йорк? Он и понятия не имел, что в жизни его была такая пустота до того, как они вернулись домой и заполнили это пространство вокруг него.
Трэвис не замечал этого раньше, когда растил Маргарет и Сьюзи, но теперь, когда Сьюзи вышла замуж, а Маргарет уехала из дома, он так сильно страдал от одиночества, что даже визиты к Поппи не могли его успокоить.
Он повернулся, услышав скрип открывающейся задней двери, и одарил Фрэнсин ослепительной улыбкой.
– А где остальные? – спросил он.
– Уехали. Поппи забрал уставшую малышку домой. А я решила, что будет справедливо, если останусь и помогу тебе все убрать.
– Это хорошо. Я терпеть не могу мыть посуду. – Он вытер руки, передал губку Фрэнсин, потом, уселся за стол и показал ей на раковину.
Фрэнсин засмеялась.
– А я ожидала, что ты будешь немного сопротивляться, – сказала она и принялась за дело.
– Но только не тогда, когда дело доходит до мытья посуды, – ответил он и прислонился к спинке стула, радуясь тому, что она решила остаться. – Какой был чудесный день, правда. – спросил он, размышляя о том, испытывает ли она такое же волшебное ощущение единства, как и он.
– Да, правда, – согласилась она.
– Как насчет чашки кофе? – спросил Трэвис, вставая. – Я мигом сварю новый.
Я хочу, чтобы она осталась, молил он Бога, хочу, чтобы сидела со мной за столом и мы обсуждали бы предстоящий день, как супруги. Пусть этот волшебный миг продолжается.
– Я бы не отказалась.
Через несколько минут кофе уже булькал в стеклянном кофейнике, распространяя по всей кухне божественное благоухание. Фрэнсин поставила в посудомоечную машину последнюю тарелку, когда Трэвис налил им по чашке свежесваренного кофе.
– А почему бы нам не выйти во двор? – предложил он. – Так жаль упускать такую чудесную ночь!
Он пошел впереди, и они вместе уселись на качели. Аромат духов Фрэнсин витал в воздухе, как нежный запах какого-то цветка. Трэвис подавил в себе волну желания, от которого у него едва не перехватило дыхание.
Он наблюдал, как она пила свой кофе, потом перевел взгляд на ночное небо.
– Мне кажется, в Небраске звезды висят ниже, чем в любом другом месте на земле, – тихо произнесла она.
Трэвис улыбнулся.
– Помнишь, когда мы были маленькими, мы верили, что светлячки – это упавшие с неба звезды?
Фрэнсин рассмеялась, и от этого переливчатого смеха к сердцу его подступил ком.
– О Боже, я и забыла про это. – Она вздохнула. – В Нью-Йорке редко увидишь звезды. Из-за всех этих огней рекламы начинаешь думать, что звезды исчезли навсегда.
Оставайся здесь. Сердце Трэвиса жаждало произнести эти слова. Оставайся здесь, где звезды всегда живут на небесах. Оставайся и стань частью моей жизни. Он отпил кофе, заставляя себя молчать.
Даже если я раскрою перед ней свою душу, это ничего не даст. Я знаю, что она вернется назад в Нью-Йорк, снова начнет гнаться за своей мечтой, которой и так уже отдала почти всю свою жизнь… Ее грезы вечно будут стоять между нами.
Он отбросил в сторону грустные мысли, не желая размышлять более о том, что не в силах изменить. В тот момент он просто хотел наслаждаться мгновениями рядом с нею, исключив горькие воспоминания прошлого и мучительные видения будущего, в котором для него все равно не было места.
Он положил руку ей на спину, и она прильнула к нему, как делала тысячи раз прежде. В этой близости не было ничего интимного, просто удовольствие от доверия и глубокой дружеской привязанности.
– Маргарет и Сьюзи такие милые, Трэвис. Ты для них много значишь, – сказала она.
Он печально улыбнулся, и боль пронзила его сердце.
– Мне только жаль, что мамы нет и она этого не видит. Она бы могла гордиться ими. – Он крепче сжал ее плечи. – И я знаю, что и твоя мать гордилась бы тобой.
Фрэнсин снова вздохнула, нежно пощекотав своим дыханием его шею.
– Я хотела бы лучше помнить родителей, – сказала она. – Меня пугает, что с каждым прошедшим днем мои воспоминания о них становятся более расплывчатыми и слабыми и в один прекрасный день я могу даже не вспомнить, как они выглядели. Раньше временами я была рада, что не помню их, потому что просто с ума сходила по ним.
– С ума сходила? – удивленно поглядел на нее Трэвис.
– Они бросили меня. Именно так я чувствовала. – Она покачала головой и грустно улыбнулась. – Я понимаю, что это глупо, но я была очень зла, не только потому, что они ушли и никогда не вернутся, но и потому, что они оставили меня с человеком, не способным любить.
Какой-то миг она молчала, потом продолжила:
– Поппи никогда не говорил со мной о них. Мы никогда не вспоминали их, ни разу за все те годы, что я прожила здесь.
Трэвис молчал, инстинктивно понимая, что она должна выговориться, но его заинтриговали эти новые черты ее личности, та часть ее души, которую она никогда не открывала перед ним раньше.
За все годы их дружбы они ни разу не говорили о ее родителях. Эта тема была для него запретной.
– Расскажи мне все, что ты о них помнишь, – попросил он.
Фрэнсин села и посмотрела на звезды.
– Немного, какие-то бессвязные эпизоды – вот все, что я помню. Например, запах любимых духов матери и как ее руки гладили меня по голове. Я помню смех папы. У него был громкий, оглушительный смех, который я обожала.
Она поглядела на Трэвиса, и голубые глаза ее заволокла пелена от невысказанных чувств.
– Фрэнни… что с тобой? – спросил он.
Она допила кофе, потом поставила чашку на землю.
– Когда растешь без родителей, в сердце навсегда остается пустота, не так ли?
Трэвис подумал о своем отце, который умер, когда ему было пятнадцать лет, потом о смерти матери – тогда ему только исполнилось двадцать два. Это, без сомнения, оставило пустоту в его сердце, которую трудно было восполнить.
– Да, но такое случается довольно часто.
– Ужасно – держать ребенка вдали от родителей, если они оба живы, – сказала она.
Трэвис почувствовал какой-то странный дискомфорт. К чему она клонит? Что же происходит у нее в голове?
– Фрэнсин, о чем ты говоришь?
Она встала, повернувшись к нему спиной.
Он видел, как напряглось ее тело. В душе у него росла тревога.
– Поговори со мной откровенно, Фрэнсин, – сказал он, поставив чашку на землю рядом с ее.
Она повернулась к нему лицом, не смотря, однако, в его глаза. Вместо этого она поглядела вдаль, словно не находя в себе сил смотреть на него.
– Грэтхен твоя дочь, Трэвис.
Ему показалось, что она говорит на иностранном языке. Какой-то миг слова не доходили до него, и он с трудом смог привязать их к реальности.
Грэтхен моя дочь? Но как это может быть? Что собирается сделать Фрэнсин? Он нервно сглотнул.
– Что ты хочешь этим сказать? – спросил он хриплым и напряженным голосом.
– Ей не три года. Ей четыре. Она была зачата в ночь накануне моего отъезда в Нью-Йорк. – Она посмотрела ему в глаза. – Она твоя дочь, Трэвис.
Радость переполнила его сердце. Куколка моя… моя дочь, моя малышка. Ничего удивительного, что я чувствовал с ней такую связь!
Но тут же злость перехлестнула радость, от нее у него стало тесно в груди: он понял, как много неповторимых дней детства Грэтхен прошло мимо него. Нет, они не прошли мимо. Их у меня отняли. Их украла Фрэнсин.
Он встал и подошел к Фрэнсин, остановившись в нескольких дюймах от нее.
– Как ты могла? Как ты могла скрывать это от меня?
Та умоляюще протянула к нему руки.
– Трэвис, я была уже в Нью-Йорке, когда поняла, что беременна.
– Но почему ты не позвонила мне? Не написала и не рассказала? Я имел право знать.
Горькие слова вырвались у него, заставив ее съежиться. Почувствовав боль в сердце, он отошел от нее.
Она резко вскочила и глубоко вздохнула.
– Да, у тебя было право знать, но в то время существовали другие причины, из-за которых я тебе об этом не рассказала.
– Какие у тебя могли быть причины? – резко спросил он.
И снова она отвела от него взгляд, словно не могла говорить, глядя ему в глаза.
– Ты всегда был честным человеком, Трэвис. Я знала, что ты будешь настаивать на том, чтобы мы поженились. В то время ты заботился о своей матери и пытался поставить на ноги сестренок. И меньше всего тебе нужна была еще одна ответственность… дополнительная обуза.
– А кроме того, я стал бы настаивать на том, чтобы ты вернулась сюда, – горько добавил он. – Тебе пришлось бы расстаться со своей мечтой.
Она слегка кивнула головой, словно эта мысль причинила ей боль.
– Может, и это сыграло роль. Я уже не уверена.
Долгое время никто из них не произносил ни слова. Она стояла перед ним, сломленная и слабая, надеясь на пощаду. Трэвис боролся с растущим внутри его гневом, который смешивался с гордостью и ликованием.
Грэтхен моя. Она родилась с моими генами, она продолжательница моего рода.
– Трэвис… мне так жаль, – прошептала Фрэнсин и положила ладонь ему на руку.
Он отдернул руку.
– Жаль? – Сердце его сжалось от тоски. – Ты хоть представляешь, как обделила меня? Я не держал ее, новорожденную, на руках. Я не видел ее первых шагов. Все этапы ее драгоценного детства для меня навсегда утеряны.
Рыдания, сдавившие ей горло, мешали говорить. Однако Трэвиса не тронули эти чувства, он был слишком переполнен своими.
– Трэвис, я пыталась сделать так, чтобы всем было лучше, потому что я любила тебя.
Трэвис засмеялся, сурово и с горечью.
– Любовь? Фрэнсин, ты даже понятия не имеешь, что означает это слово.
Слезы затуманили ему взор, и он неловко отошел от нее. Ему надо было остаться одному, чтобы оценить то, что он только что узнал.
– Разве ты не понимаешь, что наделала? – скептически спросил он. – Как ты могла провести столько лет со мной и не понять, насколько для меня это важно? Разве я не говорил тебе, как мне хочется иметь семью, детей…
И снова им овладели эмоции, настолько глубокие и тяжелые, что он не в силах был говорить. Он проглотил ком в горле, прогоняя набежавшие слезы.
– Ты держала в руках мою мечту все эти пять лет, и держала ее от меня вдали. Это не любовь, Фрэнсин. – Он помолчал немного, потом продолжал: – И я не знаю, смогу ли простить тебя за это.
– Мне так жаль, – тихо сказала она.
Потом поколебалась немного, словно хотела что-то добавить, но, ничего не сказав, повернулась и ушла, исчезнув в ночной тьме.
Не надо мне было говорить ему. Несколько минут спустя, когда Фрэнсин уселась возле окна в своей спальне, в полной темноте, слезы заструились у нее по щекам, она проклинала себя за то, что сказала ему.
«И я не знаю, смогу ли простить тебя за это» – слова Трэвиса эхом отдавались у нее в голове, и сердце ее болезненно сжималось.
«Разве я смогу остаться здесь и видеть, как он будет назначать свидания другим женщинам, а возможно, и женится? – печально думала она. – Я не смогу вынести, когда он начнет строить свою жизнь, в которой не будет для меня места. Без Трэвиса мне здесь нечего делать. Лучше я вернусь в Нью-Йорк и продолжу борьбу за свою мечту, из-за которой когда-то уехала отсюда. Здесь для меня ничего нет. Поппи никогда особенно обо мне не беспокоился, а теперь я даже лишена и любви Трэвиса. Что ж, может, мне удастся найти счастье в Нью-Йорке».
Несмотря на то что ей хотелось бы задержаться еще на несколько дней, чтобы поднакопить побольше деньжат, она решила, что лучше всего ей будет уехать послезавтра утром. Тогда она сможет спокойно собраться днем, а ночью еще и хорошенько выспаться.
Приняв решение, она тихонько спустилась по лестнице на кухню, чтобы выпить кофе, все равно уснуть не удастся. Она вынесла чашку сваренного кофе на крыльцо, желая еще раз полюбоваться рассветом в Небраске.
И пока она смотрела, как по небу начинают расползаться краски, в груди у нее все росла и росла боль. Она начала подозревать, что приехала сюда, чтобы еще раз увидеть Трэвиса и попытать с ним счастья.
«Радость и наслаждение от его объятий никогда не заменят мне других переживаний в моей жизни. Он прав. Я украла у него мечту. – В душе у нее росло сожаление. И вновь в ее памяти всплывали его прощальные слова. – Я же всегда знала, как важны для него дети, какую большую роль в его мечте играло отцовство. Я была эгоисткой… и трусихой. Я боялась, что он захочет отобрать у меня Грэтхен и я останусь ни с чем. А с самого рождения Грэтхен стала единственным существом в моей жизни, которое полностью, безоговорочно меня любит. Как глупо, что я решила удалить Грэтхен от Трэвиса, что лишила дочь отца. Мне, эгоистке, надо было признаться, что я просто не желала делить дочь ни с кем. Я боялась, что если мне придется делить Грэтхен, то это будет означать, что она станет любить меня меньше. Как легко видеть свои ошибки, когда уже невозможно их исправлять! – Она перевела взгляд с великолепного рассвета на дом Трэвиса. – Он ненавидит меня. Каким гневом светились его глаза! И ничего нельзя изменить. Однако я могу несколько облегчить его боль, если дам ему возможность провести время с Грэтхен. Когда я приеду в Нью-Йорк, то напишу ему, и мы выработаем какое-нибудь опекунское соглашение. Мы утрясем этот вопрос, словно разведенные супруги. Грэтхен сможет проводить несколько летних недель и все каникулы здесь, с Трэвисом».
Она допила кофе и пошла на кухню, с удивлением увидев там сидящего за столом Поппи.
– Я не слышала, как ты встал, – сказала она и прополоскала чашку в раковине.
– Я уже давно проснулся. Я неважно спал.
– Наверное, здесь какая-то эпидемия бессонницы, – сухо заметила Фрэнсин. Она поставила свою чашку в шкаф, потом повернулась к нему. Он выглядел непривычно старым, усталым, и на какой-то миг ей расхотелось что-нибудь ему говорить. Но рано или поздно он должен узнать мои планы, и лучше сказать ему об этом сейчас. – Мы с Гпэтхен завтра утром уезжаем.
Он удивленно посмотрел на нее.
– Почему?
Фрэнсин пожала плечами.
– Пришло время возвращаться в Нью-Йорк, к нашей привычной жизни.
– А ты сказала Трэвису о дочке?
– Сказала, – лаконично ответила она.
Поппи сдвинул брови.
– И он собирается отпустить ее с тобой?
Фрэнсин вспыхнула от нахлынувшей злости.
– У него на это нет никаких прав. Она моя дочь и поедет туда, куда поеду я.
– Но он ее отец. – Поппи потер грудь, словно его раздражал зуд.
– Я позабочусь о том, чтобы он мог видеться с ней, – ответила Фрэнсин. – Я постараюсь, чтобы время от времени она приезжала сюда погостить.
Поппи встал из-за стола и подошел к раковине. Он взял стакан с водой и выпил, а Фрэнсин тем временем боролась со слезами.
«Что со мной происходит? – думала она. – Мне надо уехать – это самое лучшее, самое правильное решение. Но почему у меня так болезненно сжимается сердце? Просто я переутомилась».
Поппи допил воду и повернулся к ней. В глазах его была печаль, и от этого сердце ее сжалось еще сильней.
– Мисс Фасолинка не захочет уезжать.
– Она ребенок и не понимает, что для нее лучше, – ответила Фрэнсин.
– Но это неподходящая жизнь для ребенка. – Поппи с грохотом и неестественной силой брякнул стакан о стол. – Жить в большом городе, в котором полно бетона и шума. Это вообще не жизнь.
– Многие дети в Нью-Йорке вырастают счастливыми. Они хорошо приспособлены к жизни. – Поппи хмыкнул, и Фрэнсин почувствовала, что в ней нарастает злость. – Не осложняй все это, мне и без того трудно. Я не могу остаться здесь. Я не смогу быть здесь счастливой.
Поппи безмолвствовал. Как тысячу раз в моем детстве, горько усмехнулась про себя Фрэнсин. Молчание это нарастало, расширялось, все пространство заполнилось разочарованием старика. Разочарованием. Но не любовью.
Раньше всегда Фрэнсин стоически переносила это молчание, смирившись с фактом, что он никогда не полюбит ее, что она даже не сможет понравиться ему. Но на сей раз его угнетающее молчание взбесило ее.
– Я знаю, ты не хочешь, чтобы я оставалась здесь, – сказала она нетвердым от сдавленных рыданий голосом. – И меня удивляет, что ты как-то умудрился полюбить Грэтхен, хотя никогда не любил меня.
– Ты не знаешь, что я чувствую, и даже не пытайся догадаться! – воскликнул он.
– А мне и не приходится догадываться, – сказала Фрэнсин, и голос ее зазвучал громко, словно каскад прежних обид и горечи. – Я пережила это. Я жила с твоим молчанием и твоей холодностью. Я жила каждый день, понимая, что ты не хочешь, чтобы я была здесь, но мне больше некуда было идти, и никому больше я была не нужна.
Слезы заструились у нее по щекам, вызванные всеми этими детскими чувствами, которые вдруг выплыли на поверхность.
– Фрэнсин…
Она подняла руку, не желая ничего слышать. Все утешительные слова, что он ей скажет, будут ложью. По крайней мере, до этого момента он никогда не прибегал к лжи.
– Мы с Грэтхен уезжаем завтра утром, и, что бы ты ни сказал, это не изменит ничего.
Не дождавшись от него ответа, она вихрем вылетела из кухни и с шумом захлопнула за собой стеклянную дверь. А сама побежала на кукурузное поле.
Лишь оказавшись под прикрытием высоких стеблей кукурузы, она бросилась на землю. Ее сотрясали долго сдерживаемые рыдания. Все слезы, не пролитые в детстве, теперь вырвались наружу. В первый раз в жизни она оплакивала своих родителей, которые ушли от нее, погибнув в ужасной автокатастрофе. Она плакала о той маленькой девочке, которая отчаянно нуждалась в любви этого старика. Но он ничего не мог ей дать. Она плакала и о своей нынешней жизни. Придя наконец к своей мечте, к Трэвису, она надеялась, что станет частью его жизни. Но все оказалось слишком поздно… слишком поздно для них обоих.
Впервые она почувствовала себя опустошенной. Раньше всегда ее поддерживали мечты, но теперь и они ушли. Как ушел Трэвис.
Она не знала, сколько времени просидела так на поле, спрятавшись в высоких зарослях кукурузы и переживая заново все прежние обиды и нынешнюю боль.
Наконец она вытерла последние слезы и нашла в себе силы подняться. Больше не буду плакать. Я потратила уже достаточно слез на то, что невозможно изменить. Пора двигаться вперед. Пришло время упаковывать вещи и готовиться к отъезду.
Она выпрямилась и побрела назад. Уже почти подойдя к дому, увидела на заднем крыльце Грэтхен, одетую в пижамку.
– Мамочка… что-то неладное с Поппи! – закричала девчушка. – Он спит на кухонном полу и не просыпается!
Страх пронзил Фрэнсин, она внезапно вспомнила, как Поппи тер себе грудь. На какой-то миг она почувствовала, будто сердце у нее остановилось.
– О, нет! – задохнулась она и бросилась к задней двери.
Она ворвалась на кухню и мгновенно увидела Поппи. Растянувшись на полу, он лежал не шелохнувшись. Лицо его напоминало серое тесто.
– Поппи! – закричала она и упала на колени рядом с ним.
– Мамочка! – тоненьким от страха голоском пролепетала Грэтхен.
– Все будет хорошо, милая, – быстро сказала Фрэнсин, расстегивая рубашку Поппи и перевернув его так, чтобы можно было оказать помощь. – Мне надо, чтобы ты была большой девочкой и позвала дядю Трэвиса. Скажи ему, что с Поппи плохо и что ему нужно сейчас же прийти.
Грэтхен подбежала к телефону и подняла трубку. Фрэнсин сказала ей номер, и она аккуратно набрала. А пока Грэтхен говорила с Трэвисом, Фрэнсин начала делать старику искусственное дыхание, моля Бога, чтобы ее ссора с Поппи не убила его.




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Навек с любимым - Кэссиди Карла

Разделы:
ПрологГлава 1Глава 2Глава 3Глава 4Глава 5Глава 6Глава 7Глава 8Глава 9Глава 10Глава 11Эпилог

Ваши комментарии
к роману Навек с любимым - Кэссиди Карла



skuznij... ne sahwatiwaet, srja toljko wrema poterala
Навек с любимым - Кэссиди Карлаrimma
17.08.2012, 1.24





Милый и трогательный романчик без отрицательных лиц.
Навек с любимым - Кэссиди КарлаStefa
17.01.2014, 14.52








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100