Читать онлайн Серебряная ведьма, автора - Кэррол Сьюзен, Раздел - ГЛАВА 10 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Серебряная ведьма - Кэррол Сьюзен бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.5 (Голосов: 12)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Серебряная ведьма - Кэррол Сьюзен - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Серебряная ведьма - Кэррол Сьюзен - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Кэррол Сьюзен

Серебряная ведьма

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

ГЛАВА 10

Лучи утреннего солнца проникали сквозь ставни, ложась теплыми линиями на кровать. Мири очнулась и откинулась, почти ожидая, что Некромант заберется ей на грудь и лизнет в лицо шершавым язычком. Но, открыв глаза, увидела голые каменные стены и застонала, вспомнив, где она находится. Как хотелось почувствовать умиротворяющее мурлыканье кота. Переступив порог гостиницы «Медная лошадь», она поняла, что это место ей не нравится, и была бы рада уйти отсюда, невзирая на опасности на дороге. Откинув одеяло, девушка села и потянулась, чувствуя себя немного скованной. Кровать была достаточно удобной, однако ночь выдалась беспокойная. К счастью, ее не преследовал один из странных снов. Никаких бредовых скитаний по дворцам, наполненным саламандрами и чудовищными шахматными фигурами, поверженными белыми рыцарями в крови.
Но уснуть ей было трудно, слишком ясно она чувствовала мужчину за дверью. Она думала, как провел ночь Симон, растянувшись на пороге ее комнаты. Было очень стыдно, что ему пришлось так поступить, и она решила не допускать этого впредь. В конце концов, именно она настояла на том, чтобы сопровождать его, отвергнув все возражения. Она должна разделить трудности и неудобства ситуации. Тем не менее, возможно, Симон поступил мудро, закрыв между ними дверь.
Она видела в его взгляде желание, полностью сознавая опасность, но еще опаснее было то, что ее собственное сердце отвечало тем же. Его нежный поцелуй в лоб прошлой ночью взволновал ее так же сильно, как страстное объятие у нее в доме.
Несмотря на то что от воспоминания у Мири загорелось лицо, стыда она не испытывала. Симон был сильный, здоровый мужчина. Она была женщиной в расцвете детородного возраста. Когда двое вместе, стремление ухаживать друг за другом неизбежно. Как истинная Дочь Земли, она отлично это знала.
Но стоило ее взгляду упасть на кулон, лежавший на ее одежде, Мири подумала, почему она никогда не испытывала таких естественных чувств к Мартину.
Она встала с постели и начала умываться. Из тазика с водой брызнула на лицо прохладной воды, чтобы смыть остатки сна. Спрятав кулон под рубашку, Мири оделась. Когда она начала заплетать косы, послышался стук к дверь. Девушка на цыпочках подошла к двери. Не успела она спросить, кто там, как раздался голос Симона:
– Мири, открой, пожалуйста. Это я.
Она поспешила отпереть дверь, распахнула ее и онемела от его вида. Он выглядел изможденным, словно не спал всю ночь, бледность его лица не могла скрыть даже борода. Но в лице было еще что-то: сурово сжатые губы и потемневший взгляд предвещали недоброе.
– Симон, что случилось? – тревожно спросила она, когда он вошел в комнату, закрыв за собой дверь.
Когда Симон закончил рассказ о событиях ночи, о подробностях встречи с женщиной, которая была для нее ночным кошмаром с самого детства, Мири присела на краешек кровати.
Екатерина Медичи, Темная Королева. Девушка поежилась, растирая руки. Несмотря на то что Екатерина была давним врагом ее семьи, лично она встречалась с королевой только однажды, в тот ненавистный август, когда Мири вынуждена была остановиться у Габриэль в Париже.
Она сопровождала сестру на турнир, который проходил на газонах Лувра. Придворный смотр вооружений был не чем иным, как пышным фасадом, скрывавшим замысел Екатерины добраться до капитана Николя Реми, человека, который в итоге стал мужем Габриэль.
Покушение королевы на жизнь Реми было одним из эпизодов расправы Екатерины с семьей Мири несколько лет назад. Хотя она заявляла о дружбе с Евангелиной Шене, королева наняла одну из своих искуснейших куртизанок, чтобы соблазнить Луи Шене и разбить сердце его жены.
Именно по наущению Екатерины охотники на ведьм впервые набросились на остров Фэр, пытаясь разыскать злополучную пару перчаток, которую она использовала для убийства королевы гугенотов Жанны Наваррской. Прекрасный, но смертельный предмет одежды, который чуть не убил и Габриэль.
Но самое страшное деяние Екатерины Мири предвидела во сне. Ее мучили кошмары Варфоломеевской ночи задолго до резни, виделась Темная Королева, открывающая свою миазму, использующая темные чары, чтобы сеять ненависть и жажду крови в целом городе.
Спустя три года, когда Мири, наконец, встретилась с Екатериной, она ожидала увидеть кого-то более зловещего, чем пухлую, дородную женщину. Несомненно, у королевы была темная аура, глаза слишком проницательные, но Мири заметила в Екатерине и что-то патетическое.
Королева обладала силой, умом и исключительной сообразительностью, талантами, которые можно было бы использовать на благо, а не тратить на вечное стремление к злу и власти.
Однако жалость Мири к этой женщине не помешала ей понять, как опасна Екатерина. Она тревожно посмотрела на Симона.
– Почему… почему ты не разбудил меня, когда эти люди пришли за тобой?
Симон воспользовался остатками воды в кувшине, чтобы смыть пыль и усталость с лица.
– Что? Разве тебе не противно снова встретиться с Темной Королевой? Тем более ты совершенно не знаешь, что надо этой дьяволице.
Мири вскочила на ноги, нетерпеливо воскликнув:
– Я думала, что мы уладили вопрос о партнерстве. Перестань оберегать меня! – Когда он потянулся за мечом, который оставил в углу, она потребовала: – Ты именно этим занимался, не так ли? Именно поэтому ты отправился к Екатерине один?
Симон перестал на мгновение надевать меч и посмотрел на нее, слегка нахмурившись.
– Да, а почему нет?
– Я… я не знаю. – Мири всмотрелась в его лицо, пытаясь избавиться от темного подозрения, которое одолевало ее, но оно не прошло. – Просто ты однажды уже работал на Темную Королеву.
– Это был выбор господина ле Виза, не мой. – Симон резко затянул ремень меча. – Поверь, я сам готов избавиться от Екатерины, как и ты.
– Хотелось бы верить, Симон. Но ты со мной не был до конца честен. Я почувствовала это, как только мы вошли в гостиницу, здесь чего-то не хватало, но ты предпочел смолчать о трагической судьбе Люси Пиллар.
– Не было никакого смысла, – начал Симон раздраженно, но сдержался, тяжело вздохнув. – Прости. Ты права. Надо было тебе рассказать. Не знаю, почему я этого не сделал. Думаю, просто я слишком привык жить один и быть сам по себе. – Он подошел к ней и обнял за плечи. – Мири, обещаю, что я не связан никаким заговором с Темной Королевой. Если бы так, я бы тебе ничего не рассказал о встрече с ней, верно?
– Не рассказал бы, – согласилась Мири.
– Я ужасно сожалею, что пришлось связаться с Екатериной Медичи, но у меня не было выбора, пришлось согласиться. И она может оказаться полезной в какой-то мере. Серебряная роза и ее враг. Она хочет остановить эту злодейку так же, как и мы.
– Нет, боюсь, что королева больше всего хочет заполучить «Книгу теней».
– А я решительно настроен, чтобы этого не случилось. – Симон слегка сжал ее плечи. – Мири, я понимаю, как трудно было тебе поверить мне снова, но клянусь, что найду способ остановить этих ведьм – Темную Королеву и Серебряную розу.
Мири кивнула, даже смогла слегка улыбнуться, по все же настояла:
– Мы найдем способ. Мне только надо, чтобы в следующий раз, когда тебя позовут на какую-нибудь тайную встречу, ты не забыл про меня. Узнав, что случилось с Люси, я теперь опасаюсь за Кэрол еще больше. Ничего не могу сказать о Люси, но уверяю тебя, что Кэрол всего лишь отчаявшаяся, несчастная девочка. Как этой колдунье удается соблазнять таких… таких нормальных молодых женщин, чтобы они бросили родной дом и совершили такое страшное злодейство?
– Не знаю, – ответил Симон. – Случай с Люси был другой, непохожий на то, что ты рассказала про девушку Моро. Родители ее обожали, даже когда она родила ребенка от молодого парня, имя которого отказалась назвать. Гаспар Пиллар давал за ней солидное приданое солидному человеку, очень порядочному и уважаемому мельнику, который желал жениться на ней, несмотря ни на что, но Люси отвергла все. Именно тогда отец потерял терпение и пригрозил, что запрет ее, пока она не образумится, но мать, Колетт…
Симон замолчал при упоминании этого имени.
– Симон, что такое? – спросила Мири.
– Ничего. Просто вспомнил, надо кое-что сделать перед уходом. Ты пока готовься, а я… – Он состроил гримасу. – Пока я выполню обещание, которого не должен был давать.
Мири заканчивала причесываться, упрятав косы под широкой шляпой. Симон велел ей подождать в комнате, пока он будет выполнять нелегкую задачу: сообщит Пилларам, что их единственный ребенок погиб.
Но, как только Мири вышла в холл, ее поразил крик женщины, полный боли и страдания. Лицо бедной женщины было залито слезами. Муж даже не пытался ее утешить. Месье Пиллар с пустым выражением лица сидел, сгорбившись, на стуле и смотрел в одну точку. Только Симон пытался успокоить женщину, положив руку ей на плечо.
С диким криком мадам Пиллар повернулась к нему и дала пощечину такой силы, что Мири сморщилась. Женщина напала на него, колотя кулаками и осыпая проклятиями.
– Проклинаю тебя! Чтобы ты горел в аду!
Мири зажала рот рукой, ожидая, что Симон схватит женщину за руки и отбросит в сторону. Он был гораздо сильнее и мог бы сделать это. Но он мужественно принимал побои мадам Пиллар, терпел ее рыдания и проклятия.
– Почему ты ничего не сделал? Ты… ты же охотник на ведьм. Ты должен защищать нас от зла. Если бы остановил этих ужасных женщин, не позволил бы им прийти сюда, совратить мою девочку, она бы никогда… никогда… Люси! Люси!
Постепенно руки ее ослабли, ярость перешла в несвязные рыдания. Когда она упала на Симона, он обнял ее, поначалу неуклюже, потом более нежно, прислонил се голову к своему плечу и стал бормотать что-то непонятное. На лице его, как в темном зеркале, отразилась боль женщины.
Незамеченная и оробевшая, Мири застыла на пороге. Она хотела помочь, но боялась, что ее неуместное вмешательство только ухудшит ситуацию. Не успела она решиться, как месье Пиллар встал, позвал горничную, которая робко вошла из кухни. Оторвав жену от Симона, он толкнул ее в сторону служанки, велев той присмотреть за хозяйкой. Когда девушка увела рыдающую женщину в кухню, воцарилась страшная тишина.
– Месье Пиллар, – начал Симон хриплым голосом. – Я сожалею, что я не…
Но хозяин гостиницы отмахнулся от него равнодушным жестом:
– Вы сделали все, что могли, господин охотник на ведьм. Просто… просто уходите, умоляю. И никогда не возвращайтесь.
Месье Пиллар ушел в кухню, а Симон остался стоять с опущенной головой. Мири почувствовала себя лишней в этой трагической истории, в которой не принимала никакого участия. Она осторожно подошла к Симону. Под ее ногами скрипнула половица, и он посмотрел на нее пустым взором. След от удара мадам Пиллар сошел, по Мири почему-то знала, что Симон будет чувствовать его еще очень долго. Девушка нежно коснулась его щеки.
– Симон…
Но он поймал ее руку и оттолкнул. В его взгляде что-то погасло, словно он оттолкнул и ее тоже.
– Ладно. Давай просто соберем вещи и уйдем отсюда, – сказал он. – Этот день тоже собирается быть чертовски жарким.
Мири направила лошадь по ухабистой тропинке вдоль берега реки. Солнце ярко сверкало на неспешной воде. Поскольку Мири считала, что три женщины, которых они преследовали, направились по воде, Симон предложил начать поиски по берегам реки Шер.
На реке кипела жизнь. Двое грязных старых рыбаков удили рыбу на другом берегу, плот, груженный товаром, пробирался вверх по течению. Было видно, как трудно ему перемещаться, учитывая сильный спад воды в реке. Паромщики яростно ругались, когда плот застрял на отмели. Река Шер, как и остальные водоемы в долине, пострадала от засухи. Поправив поля шляпы, Мири видела, что уровень воды спал настолько, что выступили илистые отмели, обнажая белые корни и заросли камыша, которые обычно скрывались под водой.
Мужчина, ехавший рядом с Мири, стал совсем другим. Как только они покинули «Медную лошадь», Симон разговаривал крайне мало, и выражение его лица исключало всякое обсуждение неприятной сцены в пивной.
Мири отлично понимала, что его гнетут мрачные мысли, но молчать она больше не могла. Направив Самсона поближе к Элли, она сказала:
– Симон, мадам Пиллар просто была вне себя от горя. Иначе, уверена, она ни за что бы не обвинила тебя…
– Почему нет? – хрипло прервал ее Симон. – Именно я виноват. Я должен защищать от колдовства такие семьи, как Пиллар. Это единственная причина, почему я стал охотником на ведьм.
– Но ты сделал все возможное, чтобы остановить Серебряную розу. Ты действовал в одиночестве без чьей-либо помощи. Невозможно защитить от зла всю Францию.
Однако Мири с сожалением понимала, что он пытался сделать именно это. Лицо его исказила гримаса вины, рот сжался в тонкую линию от презрения к самому себе. Симон бросил быстрый взгляд через плечо, словно продолжал надеяться, что можно вернуться в «Медную лошадь» и как-то помочь Пилларам, повернуть время вспять.
– Господи, ничего не надо было говорить Колетт Пиллар, несмотря на обещание, – пробормотал он. – Постарался бы как-то сгладить причину смерти Люси, мо матери было бы лучше вовсе не знать о том, что случилось с девушкой.
– Нет, не лучше, – грустно проговорила Мири. – Моего отца не было много лет. Ты даже не представляешь, как больно, когда любимый человек просто исчезает, как мучительна неизвестность. Я не знала о его смерти до прошлой осени. Мне было страшно подумать, что он никогда не вернется, но узнать правду оказалось большим облегчением.
– Сожалею о твоем отце, Мири. Возможно, что ты права. Лучше все знать, но могила – слишком холодное место, и возврата оттуда нет. Я понял это, когда пришлось хоронить отца, мать и младшую сестру.
Слова его прозвучали сурово и жестко. Если бы она не привыкла к его низкому голосу, Мири не смогла бы уловить в нем грустные ноты. Она вспомнила, как много лет назад он рассказывал ей про свою семью, которая вымерла во время чумы вместе со всей деревней. Чумы, которую, как верил он, наслала на них ведьма. Она протянула руку и коснулась руки Симона.
– Ты кажешься таким самостоятельным, таким независимым, иногда я забываю, что у тебя когда-то был дом, семья. Ты мало рассказывал мне про них.
– Потому что я постарался забыть.
– Вспоминать об этом больно, но воспоминания могут и утешить, иногда это все, что остается человеку, – добавила она тихо. – Если мы позволяем себе забыть тех, кого любили, они умирают для нас навсегда.
Симон стряхнул с себя ее руку.
– Мири, не пытайся меня утешить, – резко оборвал он. – В моей жизни есть то, о чем лучше не вспоминать. Давай займемся поиском, хорошо?
Он пустил Элли быстрым шагом, заставив Мири сделать то же самое, чтобы не отстать от него. Она не обиделась на его резкость, просто погрустнела. Он знал, что вел себя как совершенный грубиян, с тех пор как они покинули гостиницу, но она постоянно касалась незаживающих мест его души, и ему было больно даже от ее нежных прикосновений.
Недосыпание и тяжелое чувство вины были ему не под силу. И его боль лишь усилилась оттого, что он сделал с Пилларами. Мири скакала рядом, он старался не встречаться с ней взглядом, но при этом оставался начеку.
Он старался быть полностью честным в отношении своей встречи с Темной Королевой, но в итоге скрыл один важный факт: не упомянул о том документе, который дала ему Екатерина, позволявшем ему принимать любые необходимые меры для уничтожения Серебряной розы и ее тайного общества.
Он сам не знал, почему не отважился показать Мири этот документ. Возможно, потому, что ее и так потрясла встреча с королевой, что она тоже участвует в их плане. Он боялся, что Мири может потребовать уничтожить документ, и Симон знал, что никогда не сделает этого. Тем более что королевская грамота может оказаться чрезвычайно полезной.
«Ты боишься именно этого? – раздался голос у него внутри. – Что она потребует уничтожить документ? Или ты больше боишься того, как она отреагирует, узнав, что он у тебя есть? Что она отвернется от тебя и ее глаза снова наполнятся недоверием и сомнением?»
«Господи, какой я беспросветный идиот», – подумал Симон с отвращением. Он сам предостерег Мири о чрезмерной доверчивости. Но все же ему нравилось, как ласково и доверчиво она теперь смотрела на него. И не просто нравилось. Этот взгляд ему нужен, от него он становился лучше. Надо было найти какой-то способ прекратить ее участие в этом деле, отослать ее обратно на остров Фэр. Подальше из его жизни, пока она не проникла под ту броню, в которой он прятал свое сердце все эти годы. И пока он снова не обидел ее…
Все утро он опрашивал всех, кого встречал на берегу реки – рабочих на баржах, купцов, рыбаков и паромщиков. Но задача была нелегкой, потому что, как заметил Симон, мужчины становились очень скрытными, когда вопросы задавал охотник на ведьм.
Даже те, кто мог бы помочь, сокрушенно пожимали плечами. Тяжелые были времена. Многие люди покинули родные места в поисках работы, перебиваясь с хлеба на воду. Никому нет дела, и никто не станет обращать внимание на трех странствующих женщин, хотя Мири описывала несчастную Моро очень подробно.
К полудню, въехав в деревню Лонгпре, они устали и совершенно отчаялись. Но Мири сказала, что здесь она постарается хорошенько всех опросить. Она колебалась, прежде чем призналась, что знала кое-кого, кто мог оказаться полезным, – жену местного торговца свечами. Но, как и подруга Мири в Сан-Мало, она сильно остерегалась охотников на ведьм, поэтому Мири предпочла отправиться к ней одна.
Симон без труда обо всем догадался. Жена торговца свечами была одной из тех, кого Мири называла мудрыми женщинами, она владела искусством и мастерством, которые Симон считал запретными. Ему не особенно понравилась идея выпустить Мири из поля зрения, но он обещал ей свободу в опросе населения и согласился не вмешиваться.
Охотник на ведьм, живший в нем, сильно сопротивлялся этим обещаниям, и ему ужасно хотелось допросить эту ведьму самому. Но, учитывая, что сам уже нарушил клятву быть предельно честным с Мири, он решил выполнить хотя бы эту часть договора.
Когда Мири скрылась в свечной лавке, Симон расположился на холме возле деревни, откуда было хорошо видно свечную лавку и дорогу, ведущую к ней. Он ослабил подпруги лошадей, позволив Элли и Самсону свободно пастись на холме.
Пока лошади паслись неподалеку, Симон прислонился к развесистому вязу, борясь с усталостью, которая грозила одолеть его. Под ним лежала деревня Лонгпре, такая же, как многие другие на берегу Шер, зажатая между рекой и простирающимися вдалеке полями и виноградниками.
Когда в церкви зазвонил колокол, призывающий к молитве Богородице, Симон увидел, как работники на полях прервались на полуденную трапезу. Эту землю они возделывали, чтобы прокормиться и заплатить десятину местному господину, точно так же, как делал отец Симона.
Его отец… Симон почувствовал знакомую боль, пронзившую его изнутри. Но его преследовали слова Мири! «Если мы позволяем себе забыть тех, кого любили, они умирают для нас навсегда».
Симон провел рукой по лицу, впервые за много лет позволив его образу вернуться. Он словно стряхнул пыль с книги, которую не открывал долгое время, когда страницы поначалу кажутся старыми и ветхими, но потом становятся до боли четкими и ясными. Мысленным взором он видел выбеленный домик, где родился, маленький, но безупречно ухоженный его родителями от огорода до черепичной крыши. Входная дверь всегда была немного низковато. Отец Симона часто бился о косяк головой, входя в дом, и всегда тихо что-то бормотал, но никогда не ругался.
Жавьер Аристид никогда не бранился в присутствии жены и детей. Симон вообще не мог вспомнить, чтобы отец произнес хотя бы одно бранное слово. Деликатный, сердечный, с вечно обветренным от работы в поле лицом, с обломанными ногтями и загрубевшими ладонями, в отличие от многих мужчин их деревни в своих привычках он был очень сдержан – как в вине, так и в деньгах, заработанных тяжким трудом. Кроме того сентября, когда Симону исполнилось одиннадцать и Жавьер от души угощал всю деревню вином.
– Тост за моего сына, Симона, – кричал он. – Сегодня он стал мужчиной с великим будущим. Никакого непосильного труда нет в поле для моего мальчика. Завтра он отбывает ко двору господина де Ласи.
– Папа, – бормотал Симон, разрываемый между радостью за гордость отца и смущением. – Я буду всего лишь помощником конюха, буду чистить конюшни, посыпать их соломой.
– Ах, всего лишь помощник конюха. Но при твоей любви к лошадям ты обязательно скоро станешь настоящим конюхом. И тогда, кто знает? Возможно, когда-нибудь у тебя будут свои лошади.
Но не успел Симон его остановить, как отец, обычно человек очень скромный, вскочил на стол и потребовал, чтобы все выпили за здоровье его сына.
Симон прислонился головой к стволу дерева, удивляясь, что он улыбается своим воспоминаниям. О матери и те дни думать было трудно.
С глазами, переполненными слезами, Белда Аристид изо всех сил старалась не расплакаться, с особенным усердием и отчаянием замешивая тесто.
– Мама, – возмутился Симон, глядя на количество провизии, которую она собрала ему в дорогу. – В замке огромная кухня. Там полно еды. Голодать я не буду.
Мать резко оборвала его:
– Не рассказывай мне про кухню его превосходительства, Симон Аристид. Я знакома с женщиной, отвечающей за выпечку. Неуклюжая неряха. У нее хлеб никогда не будет таким, как у меня.
– Конечно, мама, – успокоил ее Симон. – Но, несмотря на то, что я буду жить над конюшней, я иногда могу бывать дома. Замок всего в трех милях отсюда, недолгий путь по полям.
Белда постаралась улыбнуться, измазав щеку мукой, когда вытирала глаза от слез. Маленькая сестренка Симона, жадно слушавшая их разговор, подошла ближе и потянула его за рукав.
– Симон?
Он присел перед ней:
– Что такое, цыпленочек?
Лорена надула губки, услышав это прозвище, и, как всегда, заворчала:
– Я не цыпленочек. Просто хотела узнать, сможешь ли ты когда-нибудь взять меня в замок. Хочу посмотреть конюшню господина и всех красивых лошадей, о которых ты будешь заботиться.
Симон сел на карточки, делая вид, что разглядывает девочку.
– Не знаю. Это очень большие лошади с большущими зубами. Они могут съесть такого маленького цыпленочка, как ты.
Сестренка ударила его по плечу маленьким кулачком.
– Лошади не едят цыплят, ты дурачина. Даже если лошади господина такие злые, я все равно не испугаюсь. Ты же будешь там. – Она улыбнулась ему беззубым ртом. – Я знаю, ты всегда защитишь меня, братик.
Но он не смог защитить ее. Ни ее, ни мать, ни отца. Увлекшись жизнью в замке и работой в конюшне, ухаживая за стройными скакунами, такими непохожими на тяжелую лошадь, на которой отец пахал, Симон редко вспоминал о доме. Но когда он снова навестил семью, было слишком поздно…
Он с трудом сглотнул, отогнал воспоминания, когда увидел, как Мири легкой походкой поднимается на холм. Было видно, что она успешно выполнила свою задачу и наконец-то раздобыла какую-то нужную информацию.
Подойдя к нему, она немного запыхалась. Сняв шляпу, бросила ее на землю и вытерла пот со лба, к которому прилипли выбившиеся локоны. Она улыбнулась Симону, показав небольшую корзинку.
– Подарок от мадам Бризак, – сказала она, откину и салфетку, под которой лежал виноград, хрустящий хлеб и жирный белый кусок домашнего сыра.
Симону не очень хотелось есть, несмотря на то, что со вчерашнего дня у него крошки не было во рту. Крушение последних надежд мадам Пиллар лишило его всякого аппетита. Но когда Мири расположилась на траве рядом с ним, ему пришлось присоединиться.
– Ты похожа на кошку, которая нашла сметану. Очевидно, ты кое-что разузнала. Что сказала тебе мудрая женщина?
Мири молчала, пока разламывала хлеб, потом подмигнула ему и расплылась в широкой улыбке.
– Ничего. – Мири пыталась справиться с улыбкой, но губы не слушались, и на щеках появились ямочки. – Просто ты вместо ведьмы назвал ее мудрой женщиной. Ты не совсем безнадежен, Симон Аристид.
– Я бы на это не надеялся. Ты собираешься рассказать мне, что она сказала, или нет?
Мири протянула ему ломоть хлеба и сыр, едва сдерживая радость.
– Ах, Симон, их видели в этой деревне несколько дней назад. Из того, что рассказала мадам Бризак, это были Кэрол с двумя ведьмами.
– Ах, неужели ты произнесла «ведьма» вместо «мудрая женщина»? – Симон не мог удержаться и не подразнить ее. – Ты, возможно, не совсем безнадежна, Мирибель Шене.
Мири наморщила нос и состроила ему рожицу. Она замолчала, откусывая хлеб и сыр, потом продолжила:
– Мадам сказала, их было трое, одна очень высокая и светловолосая по имени Урсула. Другая женщина совсем невысокая, темноволосая с острыми чертами лица, как у эльфа. Это очень похоже на то, что говорил Себастьян про женщин, которые увели Кэрол. И с этими двумя была молоденькая белокурая девушка. – Радостная улыбка Мири погасла. – Девушка выглядела бледной и больной. И очень несчастной. Она все время готова была расплакаться, но не смела, потому что тогда долговязая Урсула била ее по голове.
Симон наклонился и взял пальцами запястье Мири.
– Не беспокойся. Мы отыщем девушку, спасем ее.
Обещание было поспешным, но Симон подумал, что ничего не сделал, чтобы прогнать с лица Мири тревожное выражение.
– Похоже, ты права, девушка ушла не добровольно. Можешь с полным правом сказать: «Я же говорила».
Мири покачала головой, но, похоже, была благодарна за его добрые слова. В ее глазах снова засветилась надежда.
– Кажется, они больше не путешествуют по реке, раздобыли где-то пару вьючных мулов.
– Скорее всего, украли, – произнес Симон, проглотив еще кусок сыра и хлеба.
– В деревне думают так же. Мадам Бризак сказала, что этих женщин приняли за цыганок и старались не общаться с ними.
– Вполне подходит. Именно так члены этого общества перемещаются по стране – как настоящие цыгане. Подозреваю, так и Люси Пиллар попала к ним. Девушка очень любила общаться с цыганами, чтобы узнать свою судьбу. – Симон стряхнул крошки с рук, приняв от Мири гроздь винограда. – Стало быть, мадам Бризак знает, в какую сторону они ушли?
Мири прожевала сыр, перед тем как ответить.
– Мадам думает, что они пошли по дороге на север, в сторону Парижа.
Не туда ли направлялись ведьмы? Если бы не Мири, Симон помчался бы за женщинами, чтобы выяснить, не приведут ли они его к Серебряной розе. Но Мири была слишком озабочена судьбой Кэрол Моро, поэтому приходилось отложить это. Однако была надежда, что, как только Кэрол будет освобождена, ему удастся убедить Мири вернуться на остров Фэр.
Закончив трапезу, Симон готов был сразу отправиться в путь. Ему казалось, что Мири настроена так же, но, когда он попытался встать, она вскочила на ноги и, положив руку ему на плечо, остановила.
– Нет, Симон, подожди.
– Но эти ведьмы не успели уйти слишком далеко. Если они на мулах, нам это на пользу. Мы сможем догнать их. Лошади отдохнули.
– Но ты нет, – упорствовала она. – Ты почти серый от усталости, и я заметила, что в седле ты почти клевал носом.
– Я иногда так делаю, когда недосплю, – признался Симон, убирая руку Мири со своего плеча и вставая. – Элли привыкла. Она просто замедляет шаг, если чувствует, что моя рука отпустила поводья.
– Но она не сможет поймать тебя, если ты свалишься. Ты заставляешь ее нервничать.
– О, полагаю, она сама тебе об этом сказала, – усмехнулся Симон.
– Да, сказала, – важно кивнула Мири.
Он искоса посмотрел на нее, поняв, что она не шутит. С того момента, как он узнал Мири, она утверждала, что обладает уникальной способностью общаться с животными, и от этого Симон всегда чувствовал себя тревожно.
Мири подняла подбородок, нахмурившись.
– Не смотри на меня так, Симон Аристид. Ты думаешь, что я сумасшедшая или одержимая. Элли и с тобой разговаривает. Ты сам говорил, что она часто предупреждала тебя об опасности.
– Да. Но это другое, – ответил Симон. – Я узнаю об этом по тому, как она ржет, или дрожит, или… или трясет головой.
– Она разговаривает с тобой самыми разными способами, как и все животные. Я просто умею слышать и понимать их лучше, чем другие люди. А еще я знаю, что она сильно тревожится за тебя. Она считает, что ты недостаточно хорошо следишь за собой.
Симон перевел взгляд с Мири на лошадь и удивился, когда Элли подняла морду и навострила уши, словно знала, что разговор идет о ней.
– Но я не могу просто заснуть здесь, на открытом месте, посреди дня, оставив тебя беззащитной…
Мири зажала ему рот, чтобы он замолчал.
– Нет, можешь. Здесь достаточно безопасно. Ты сам говорил, что агенты Серебряной розы никогда не нападают днем, и от тебя будет мало пользы, если ты совсем свалишься с ног. Ты просил меня доверять тебе, так учись доверять сам. Приляг и закрой глаза, – взмолилась она. – Положись на меня, я тебя посторожу.
Она не представляла, чего просила от него. Слишком давно он ни на кого не полагался, кроме себя самого. Но она была права – сил у него почти не осталось. От него действительно будет мало проку, если он не восстановит силы.
– Ладно, – смирился он. – Но не давай мне спать больше пяти минут, слышишь?
Мири только безмятежно улыбнулась ему. Она отвела лошадей с холма к воде, а Симон растянулся под деревом. Когда она вернулась, он уже крепко спал, положив руку под голову.
Мири тихонько устроилась рядом с ним, стараясь не разбудить. Он казался таким усталым, словно даже во сне не был способен позабыть про свои обязанности и тревоги. Она не удержалась и убрала волосы с его лица. Кончиками пальцев она коснулась повязки на глазу, и ей сильно захотелось снять ее, но она побоялась, что Симон воспримет это как новое покушение. Он не любил обнажать свои раны, как тела, так и сердца.
Она знала его почти всю свою жизнь: еще совсем мальчиком, в которого она влюбилась, и зрелым мужчиной, которого, как ей казалось, она ненавидела. Симон Аристид, печально знаменитый Ле Балафр, или Человек со шрамом, господин охотник на ведьм, проклятие острова Фэр. Но за эти два дня она увидела его другого – мужчину, который целомудренно поцеловал ее на ночь и галантно закрыл между ними дверь. Тот же человек отважно противостоял опасному врагу, чтобы защитить Мири, и успокаивал Колетт Пиллар в своих объятиях, пытаясь разделить с ней ее боль. Симон Аристид… защитник.
– Кто ты на самом деле, Симон? – прошептала Мири. – Предупреждаю тебя, на этот раз я намерена выяснить это, как бы старательно ты ни охранял свое сердце.
Но пока она должна была охранять его сон.
Симон пробирался через деревню по пустым и тихим улицам, в полях были брошены бороны и плуги, двери домов заколочены.
– Мама? Папа? Лорена? – кричал он.
Но ответа не было, только шум ветра и стук его сердца. Казалось, что во всем мире жив только он один.
Кроме старухи на зеленой лужайке. Ее всклокоченные седые волосы развеваются на ветру, и она что-то бросает в колодец, бормоча проклятия.
– Эй, ты! Перестань! – кричит Симон. – Что ты делаешь?
Старуха выпрямилась и ухмыльнулась, обнажив черные остатки зубов. Симон бросается, чтобы схватить ее, но ведьма взлетает с каркающим смехом.
Он уклоняется, а она нападает на него, распустив свои пальцы, словно когти. Но когда она проносится мимо, он с ужасом замечает, что нападает она не на него. Она устремляется к ребенку, собирающему цветы на поле. Это девочка. Ее темная головка склоняется над цветком, и она не видит опасности, нависшей над ней.
– Лорена! – произносит Симон имя своей младшей сестры, но его голос уносит ветер.
Он изо всех сил пытается бежать к сестренке, но знает, что не успеет. Наконец Лорена поднимает голову и в страхе кричит, заметив несущуюся на нее ведьму.
– Лорена!
Симон проснулся и сел. От яркого солнца он зажмурился, все еще пребывая во сне. Мгновение он не понимал, где находится, пока не увидел женщину, склонившуюся над ним. Из-под короны белокурых кос ее глаза нежно и заботливо смотрели на него.
– Симон, ты… ты в порядке? – спросила Мири.
Он шумно выдохнул и провел рукой по лицу, пытаясь избавиться от остатков сна.
– Да, просто… просто…
– Плохой сон, – помогла Мири. Потом помолчала и тихо спросила: – Кто такая Лорена?
Симон сморщился, испугавшись, что во сне что-то говорил, хныкая, словно испуганный ребенок.
– Никто, – огрызнулся он, но в горле застрял комок. Он посмотрел на свои руки, беспомощно лежавшие между коленями. – Она… она была моей сестрой.
Мири взяла его за руку, мягко и спокойно. В глазах ее было много вопросов, но она предпочла оставить его и покое и только ждать. Симон решил, что для одного дня болезненных воспоминаний достаточно. Господи! Этот сон он не видел много лет. Вот что случается, когда позволяешь себе вспомнить.
– Смотри, я в порядке. Это был всего лишь глупый сон. – Он резко поднес ее руку к губам и отпустил. – Прости, если напугал тебя. Чертовски недостойное поведение для мужчины.
– Нет, не смущайся. Плохие сны бывают у каждого. – Девушка опустила ресницы, признавшись: – Я… я тоже иногда вижу сны.
– Да, моя дорогая, но я охотник на ведьм. Я сам должен быть героем ночных кошмаров, а не мучиться от них.
Вставая, Симон попытался улыбнуться и взбодриться. Он протянул девушке руку. Она подняла шляпу и позволила ему помочь ей встать. Заметив, как далеко ушло солнце, мужчина нахмурился.
– Мири, я же сказал тебе не давать мне спать так долго.
– Ты устал. Надо было выспаться.
– Но ты же, наверное, от тоски умирала, глядя, как я храплю.
Потрогав край шляпы, она покачала головой и улыбнулась.
– Нет, вообще-то мне нравится смотреть, как ты спишь… Невзирая на засуху, здесь очень мило, особенно после мрака, который был вокруг нас. Так спокойно смотреть, как вокруг ходят нормальные люди, кипит обычная жизнь.
Симон посмотрел вниз и понял, о чем она говорила. Деревня Лонгпре казалась далекой от опасности и зла. Из личного опыта Симон знал, как быстро это может измениться, как эта безмятежность может исчезнуть в считанные минуты. Но было что-то успокаивающее в том, как два мальчугана гоняли маленькую черную собачку по улице, толстая крестьянка развешивала белье, а какие-то коренастые обнаженные юноши ныряли в реку, разбрызгивая воду.
Симон откашлялся и быстро встал так, чтобы Мири их не видела. Она улыбнулась, поняв, что он делает, и это ее позабавило.
– Все нормально, Симон. Я уже давно наблюдаю, как они плавают в реке. И с большой завистью, – сказала она, обмахиваясь шляпой. – Было бы здорово искупаться.
– Но Мири, они же… они…
– Голые? – полсала она плечами. – Не думаю, что надо стыдиться человеческого тела. Мы такие, какими нас создал Бог. А эти молодые люди прекрасны, отличный пример его творения. Хотя, возможно, не такой совершенный, как ты.
– Но ты никогда не видела меня обнаженным, – неуверенно произнес он. – Или… видела?
Она стыдливо опустила ресницы:
– Не полностью. Но было время, когда ты скрывался на острове Фэр. Я принесла тебе одежду, чтобы переодеться и избавиться от платья охотника на ведьм. Ты прятался в кустах, а я пыталась подсмотреть.
– Мирибель Шене!
И ее улыбке не было и тени раскаяния.
– Я просто не могла удержаться. Было очень любопытно. Во всем виновата Габриэль. Она говорила, что охотники на ведьм не любят женщин, потому что их мужское достоинство почти совершенно отсутствует.
– Я вовсе не ненавижу женщин, и с моим… мужским достоинством все в порядке, – возмущенно выпалил Симон.
– Поверю тебе на слово. Тогда я не смогла разглядеть. – Глаза у нее смеялись. – Но то, что я видела, было совершенно прекрасно.
Хотя Симон разозлился, что покраснел, он не мог не рассмеяться.
– Никогда не подозревал, что ты такая маленькая чертовка.
– Ты слишком долго думал, что я ведьма.
– Нет, никогда так о тебе не думал. – Улыбка его стала еще нежнее, когда он коснулся ее щеки. – Никогда.
Она улыбнулась ему в ответ, и ее серебристые глаза сверкали, словно речная вода, а губы были такие нежные и влажные. Было так легко обнять ее за шею, прижать к себе, вкусить эти приветливые алые губы… так легко любить ее.
Последняя мысль потрясла Симона. Он быстро опустил руку.
– Нам лучше отправиться в путь, пока не стемнело. Если повезет, сможем догнать этих ведьм завтра вечером.
Он направился к лошадям, посчитав, что легче заняться подпругой Элли, чем наблюдать тот эффект, который Мири оказывала на него. Желание… Господи, как ему хотелось, чтобы она возбуждала в нем только желание. Вожделение, страсть он хорошо понимал и мог справиться с ними. Но глубокие чувства, которые она возбуждала в нем, сильно его пугали.
Она тоже пошла за ним, но, вместо того чтобы подготовить Самсона к дороге, подошла к мужчине.
– Симон… – Она коснулась его рукава.
Когда он рискнул поднять глаза, вид у нее был покорный, на лице снова появилась тень. Он подумал, что это из-за того, что он упомянул ведьм.
Мири мрачно взглянула на него:
– Когда мы настигнем этих женщин, ты… ты не забудешь о своем обещании, да?
– Да, – ответил он.
– А в отношении остальных?
Симон не мог заставить себя ответить, но его сурово сжатые губы, похоже, сказали о многом. Мири поежилась.
– А что, если многие другие члены этого ордена такие же, как Кэрол, и их обманули или… или принудили?
Симон тяжело вздохнул:
– Мири, постараюсь проследить, чтобы этих женщин судили справедливо с максимальным состраданием. Кроме одной. – Он снова сжал губы. – Серебряной розе пощады не будет.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Серебряная ведьма - Кэррол Сьюзен


Комментарии к роману "Серебряная ведьма - Кэррол Сьюзен" отсутствуют




Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100