Читать онлайн Долгожданная встреча, автора - Кэррол Шанна, Раздел - Глава 5 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Долгожданная встреча - Кэррол Шанна бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 5.8 (Голосов: 5)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Долгожданная встреча - Кэррол Шанна - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Долгожданная встреча - Кэррол Шанна - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Кэррол Шанна

Долгожданная встреча

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 5

Карен свернулась калачиком на кровати, совершенно измученная после пережитого. Она никак не могла отогнать от себя воспоминаний о чудовищных сценах, от которых все еще содрогалось ее тело. Даже самое дикое воображение не могло подсказать, что она может стать жертвой подобного извращения. Съежившись в своей каморке, она все отталкивала от себя грязные руки и зажимала уши, чтобы не слышать омерзительного торжествующего гогота.
«Завтра… Завтра… Завтра…» – эхом звенело у нее в ушах.
Господи, какой кошмар готовит ей завтра? Тот, на краю которого она только что побывала? Или еще хуже? Господи, что может быть хуже?
– Нет! – прошептала она. – Не думай об этом!.. – Она пыталась успокоиться и забыть физиономии ублюдков, терзавших ее, но новые страхи – эти вечные братья ночи – обуяли ее. От горестных размышлений ее оторвал грохот в горах, эхом отлетевший от горных склонов.
Карен села, напряженно прислушиваясь. Они охотились на Вэнса. Вэнс здесь! Но что он может сделать? Один, без коня против Джако и кучи его головорезов. Новый грохот над темной долиной, новая очередь ружейных залпов – и тишина. Неужто все кончилось? Сколько еще ждать? Тишина стала угрожающей, пелена молчания, сквозь которую слабо просвечивал таинственный лунный свет, накрыла собой хижину. Все кончено? Неужели кончено?!
Карен проснулась перед рассветом. Конечности ее одеревенели, она почти не узнавала окружающие предметы. Но, вспомнив, что произошло накануне, женщина, дрожа, снова упала на кровать. Она чувствовала себя совершенно сломленной. Фигура, появившаяся в дверях, оторвала ее от мрачных размышлений. Мануэль вошел в комнату и зажег фонарь.
– Я принес вам свежей воды, сеньора, – сказал он на ломаном английском.
Его забота тронула Карен. Она вспомнила, что его не было там, в харчевне. Так, может, он?.. Молодой человек неестественно выпрямился, когда она подошла к нему. Нет… В его глазах слишком ярко пылал бунтарский огонь.
– Спасибо тебе, Мануэль, – благодарно проговорила она.
Стражник вышел.
Прохладная вода освежила ее, помогла немного прийти в себя. При свете фонаря она увидела валявшийся на полу нож, с которого начался вчерашний кошмар. Схватив его, Карен прорезала дыру в одеяле и надела его на себя, как пончо, чтобы скрыть наготу. Обрывок ковра, которым она прежде связывала второе одеяло, послужил ей поясом для джинсов. Мокасины, которые Джако дал ей, перед тем как заключить под стражу, довершили ее одеяние. Вернувшись к ведру, Карен напилась и снова вымыла лицо и руки. Холодная вода на время вернула ей решимость, но, когда молчаливый и ставший вдруг угрюмым Мануэль отогнал ее от двери, вся ее решимость куда-то исчезла. Карен оставалось только ждать, и она принялась мерить шагами крохотную каморку, обходя кругами сломанный стол.
Солнце уже стояло высоко в небе, утренняя жара высушила капли росы на редких травинках, оживлявших площадь деревни, когда неуверенные шаркающие шаги за стеной известили Карен о том, что Аркадио пришел на смену Мануэлю. Бандита так и бросили вчера на залитом виски полу харчевни, когда Джако со своими головорезами отправился в горы. Аркадио посмотрел на Карен. Вспомнив, как он стоял над ней, обнажив свою плоть, женщина задрожала и невольно подтянула джинсы. Она не могла смотреть ему в глаза… И вдруг через дверной проем она-заметила на горном склоне какое-то движение. Это игра ее воображения или?.. Нет, кажется, снова что-то шевельнулось за огромным валуном… Всадник! Должно быть, это бандиты. Джако возвращается. Минут через десять она увидела его. Джако после бессонной ночи и долгой погони был уставший, но, въезжая в Рио-Ло-бос, приосанился. К луке его седла была привязана веревка, другой конец которой был крепко намотан на запястья человека, бежавшего футах в десяти следом за конем Джако. Человеку приходилось бежать довольно быстро, иначе бандит просто поволок бы его за собой. Вэнс! Она едва не потеряла сознание.
Джако так сильно ненавидел его, что Вэнсу, наверное, лучше было бы умереть сразу, чем стать жертвой дьявольских пыток, которые приготовил для него Джако. И все равно где-то в глубине ее души тлели искры надежды. И радости. Он все-таки пришел за ней, и они снова будут вместе, пусть и ненадолго. Не важно, что будет дальше, зато она сможет сказать ему, что любит его больше всего на свете, больше самой жизни.
Трое из банды были серьезно ранены. Тела двух других переброшены через спины лошадей. Их безвольно висящие конечности покачивались в такт неторопливым шагам животных. Джако ехал впереди всех. На его губах играла торжествующая улыбка, одну руку он победно упер в бедро и даже на минуту пустил коня легкой рысью. Споткнувшись, Вэнс побежал быстрее, чтобы не упасть. Небольшая процессия торжественно въехала на площадь и направилась к хижине, где Карен ждала своего мужа. Рана на щеке Джако болела. Глаза пощипывало от усталости. «Сегодня вечером», – напомнил он себе и пришпорил коня. Конь перешел на галоп, отчего Вэнс упал на землю и его едва не затоптал конь бандита, следовавшего за Джако.
Невольно вскрикнув, Карен бросилась к двери, чтобы остановить Джако, но Аркадио крепко схватил ее за руку и оттащил обратно.
– Не-ет! Нет! – кричала она, отбиваясь от Аркадио. – Опусти меня!
Джако направил коня в густое облако пыли, накрывшее всадников. Когда пыль улеглась, неясные тени материализовались. Сплюнув, Джако стряхнул пыль и песок с одежды, демонстративно поклонился и знаком велел Карен подойти.
– Buenos dias, сеньора Пакстон, – издевательским тоном промолвил он. – Я ездил на охоту и привез вам в подарок… – он ухмыльнулся, – …прославленного сеньора Пакстона.
Карен бросилась к недвижимой фигуре, распростертой на земле, но Аркадио по знаку Джако снова оттащил ее.
Джако дернул за веревку.
– Поднимайтесь, сеньор Пакстон, – насмешливо крикнул он. – Я доставил вас к вашей жене. Что же вы не бросаетесь к ней в объятия?
Вэнс пошевелился, встал на четвереньки и, наконец, с трудом поднялся на ноги. Помотав головой, чтобы обрести равновесие, он на дрожащих ногах приблизился к. коню Джако, протянул всаднику связанные руки и проговорил разбитыми губами:
– Тебе уж следовало бы протащить меня через какой-нибудь ручей, а то что-то пить хочется.
Джако сделал недовольную гримасу. Он безжалостно тащил Вэнса через горы и скалы! Тот должен был сдаться. Стонать от боли и страха. А вместо этого пленник независимо держится, сунул ему под нос связанные опухшие руки. Что ж, тем слаще будет видеть, как этот человек корчится в смертных муках. Усмехнувшись, бандит опустил руку к ремню и вынул из ножен длинный кинжал со сверкающим лезвием. Карен испуганно вскрикнула, когда Джако замахнулся кинжалом: он нарочно повернулся к ней лицом и помедлил, чтобы она испугалась еще больше… А потом одним движением разрезал путы, связывающие руки Пакстона. Карен облегченно вздохнула, а негодяй удовлетворенно рассмеялся:
– Не беспокойся, детка. Я ничего не сделаю ему. Пока, – зловеще добавил он. – Можешь забрать его к себе, мы немного отдохнем.
Медленно повернувшись, Вэнс посмотрел прямо на Карен й… едва сумел скрыть свое удивление. Когда он в последний раз видел ее, она была бледной и измученной; съежившись, лежала его жена на кровати. Теперь перед ним была совсем другая Карен – здоровая, подтянутая, загорелая. Она была одета, как королева бандитов, а ее вьющиеся волосы рассыпались по спине и плечам. Гордо выпрямившись, Карен встретила его взгляд, а Вэнс пожирал ее глазами, потому что истомился по ней больше, чем по воде. Затем он твердо, ни разу не споткнувшись, подошел к ней. Карен бросила последний презрительный взгляд на Джако, тот сделал знак Аркадио удалиться, и она смогла броситься в объятия мужа, на мгновение забыв обо всем на свете.
Помрачнев от гнева, Джако следил за тем, как они исчезли во мраке хижины. Почему она все еще интересует его? Почему ему было неприятно, когда она обнялась с Пакстоном? Сходство между ним и Вэнсом было поразительным, словно Вэнс был его вторым «я». Тот же Джако, только молодой, у которого есть все: здоровье, могущество, великолепная асиенда и прекрасная жена. «А у меня нет ничего… И сам я ничтожество, полукровка… – Подобные мысли всегда распаляли его, питали ненависть. – Каждый раз, когда мне кажется, что я настиг их, они исчезают… И я не могу притронуться к ним. Он должен умереть. Она должна стать моей. И ранчо должно принадлежать мне…» Джако заставил себя выпрямиться.
– А пока что, – воскликнул он, – пока что они у меня в руках. – Бандит расхохотался, но звук собственного смеха почему-то не убедил его.
– Ты сказал что-то, предводитель?. – спросил Аркадио.
– Я сказал, – мрачно ответил Джако, пуская коня прочь от хижины, – что он у меня в руках.
Вэнс спал. Его запавшие щеки покрылись густой щетиной, кожа на ощупь стала грубой и сухой. На его голове темнел глубокий порез, на ногах и руках кровоточили многочисленные ссадины, а левая рука была прострелена пулей. К счастью, пуля не задела кость. Толком не зная, что надо делать, Карен решила, что раны следует промыть, и принялась за дело. В ведре еще была вода, в очаге лежали дрова. Карен быстро развела огонь и согрела воду. Оторвав кусок от одеяла, она прокипятила его и затем стала осторожно промывать раны, вычищая из них грязь и песок, попавшие туда, когда Джако волочил Вэнса по площади. Огнестрельную рану надо было обработать лекарством, поэтому Карен лишь осторожно перевязала ее полосками одеяла. Когда она протирала Вэнсу грудь, одна его рука поднялась и он положил ладонь ей на затылок. Он пришел в себя. Карен посмотрела ему в лицо: от усталости и тревоги, солнца и ветра на его лбу появились новые морщины.
– Я был таким глупцом, Карен, – прошептал он.
– Не говори этого, – отозвалась Карен. – На это у нас нет времени.
– Может, у нас его вообще больше не будет, – возразил Вэнс, – поэтому я скажу тебе то, что должен сказать.
– Не надо ничего говорить, – настаивала Карен. – Мне не нужны слова.
– Я должен. Не только для тебя, но и для себя самого. – Он помолчал, вспоминая слова, которые так мучительно придумывал в ту, последнюю ночь в хижине на границе. – Я был не прав, Карен. Я знал это, даже когда говорил тебе обидные слова. Во всем я винил себя, но гордость помешала мне признать это. Я был слишком слаб, чтобы взять на себя ответственность за происшедшее.
– Но я… Я и в самом деле убежала, – запинаясь, начала было Карен.
– Мне не следовало оставлять тебя одну, – перебил ее Вэнс. – Ты понятия не имела о том, что такое Запад. Ты не была готова к реальности, и я должен был предусмотреть это. С того самого мгновения, как мы высадились с корабля в Корпус-Кристи, я ставил тебя перед проблемами, с которыми ты прежде никогда не встречалась и потому была не в состоянии решать их. Если ты совершала ошибку, я ругал тебя за нее, а не помогал обрести опыт и научиться чему-нибудь. Я думал, что ты легко примешь образ жизни, до того тебе неведомый. – Он устало откинулся назад. – Я был не прав.
Карен прижалась щекой к его груди, не желая, чтобы он увидел слезы, брызнувшие у нее из глаз. Вэнс погладил ее волосы.
– Не удалось мне увезти тебя назад… Жаль…
– Но ты же пришел за мной, – прошептала Карен, поднимая голову и заглядывая ему в глаза. – Ты пришел. Это больше, чем ты мог сделать. Это главное, а больше – ничего. – И, наклонившись к нему, скрытая под шатром спутавшихся локонов, Карен запечатлела на его губах нежный поцелуй. Вэнс от неожиданности заморгал. Она осторожно убрала волосы с его лба. – Я скучала по тебе.
– Я тоже, – отозвался Пакстон. – Все время скучал. – Заворчав, он привлек ее к себе и уложил рядом, стараясь не задеть раны. Несколько мгновений супруги молчали, наслаждаясь коротким мгновением тишины и близости. – Тед рассказал мне о тебе, – наконец произнес Вэнс.
– И что же он сказал?.. – Вдруг она вспомнила роковые выстрелы. – А Тед?.. Он?..
– Он поведал мне о том, что ты делаешь на ранчо. Тед несколько часов провел со мной в хижине – как раз перед тем, как мерзавцы похитили тебя. – Помолчав, Вэнс решил, что не имеет смысла что-то скрывать от жены, и продолжил: – Тед умер, но он еще успел рассказать мне о нападении. Не представляю только, как он продержался так долго. Не знаю… Он умер у меня на глазах… – Вэнс понизил голос. – Видишь ли, иногда мне кажется, что знаешь человека очень близко, а на самом деле… Мы с Тедом Утреннее Небо лет пятнадцать трудились вместе, бывали в разных переделках. Даже во время войны. Мы были как родные братья, но при этом я совсем не знал его.
– Тот человек, который застрелил его, мертв, – сообщила Карен.
– Это тот самый бандит, тело которого я обнаружил на тропе? На этой стороне Рио-Гранде?
– Его звали Маркес. Они с Джако не доверяли друг другу, и когда Маркес стал приставать ко мне, Джако убил его. Между ними произошла ужасная драка. Я попыталась убежать, но Джако поймал меня и увел назад в лагерь.
– Знаю, я понял это по следам – там он их уже не запутывал, – промолвил Вэнс. – Я слыхал о Маркесе. Тебе повезло. – Посмотрев на жену, он заметил синяк у нее на щеке. – Карен… – Вэнс на миг замялся, а потом быстро договорил: – Он сделал что-нибудь с тобой?
– Нет. Он пытался, но я поранила его ножом. Вэнс усмехнулся.
– А я-то спрашивал себя, кто нанес ему эту рану. Умница!
– Вэнс, он так ненавидит нас. Нет ничего такого, чего он не сделает… – Карен замолчала, стыдясь своей слабости: она не хотела рассказывать мужу о том, как Джако намеревается поступить с ними. У него еще будет время узнать об этом. Присутствие Вэнса поддерживало Карен, ей казалось, что он сумеет защитить ее. К тому же было так приятно лежать в его объятиях… Не важно, как поступит с ними Джако завтра, – у них появилась короткая передышка, и в эти мгновения они могли наслаждаться друг другом. Карен дрожащими пальцами стала поглаживать грудь Вэнса, но, подняв на него глаза, она увидела, что он заснул: сказывались долгие бессонные ночи и последняя, самая страшная ночь в горах…
– Вэнс… – едва слышно прошептала Карен. – Я люблю тебя, Вэнс… – Поцеловав его руку, она молча смотрела на мужа. – Я не дам тебе проиграть, любимый… Только не в этот раз…
В каморке стало тепло и уютно от их близости… Долгий день постепенно сменялся вечером…
– Как трогательно! – разбудил Карен голос Джако.
Как долго она спала? Заморгав, Карен посмотрела заспанными глазами на высокую фигуру, загораживающую почти весь дверной проем. Поднеся к губам бутылку, бандит сделал два больших глотка. Карен почувствовала, как Вэнс осторожно притронулся к ней – он тоже проснулся. Рука Пакстона сжалась в кулак, но Карен накрыла его своей маленькой ладонью. Она встала и смело взглянула в глаза предводителю разбойников. Пошатываясь, он прошел в каморку.
Джако поставил бутылку на сломанный стол. На нем была короткая куртка из оленьей кожи и хорошо сшитые, почти новые брюки с высокой талией. Словом, ни дать ни взять герой дешевого любовного романа, если только не считать хищного взгляда да следов страшной раны на лице. Вдруг правой рукой он схватил Карен за талию и привлек к себе. Вэнс мгновенно вскочил с кровати, но Джако тут же достал из-за спины левую руку, в которой сжимал револьвер.
– Вэнс! Нет! – вскричала Карен, увидев, что дуло револьвера упирается прямо в живот Пакстону.
– Стало быть, сеньора не желает, чтобы ее любимый превратился в мертвеца? Разумно, ничего не скажешь. Говорят, мертвые герои – плохие любовники.
– Убери свой пистолет, шакал, – процедил Вэнс сквозь зубы, забыв о том, что холодный металл прижимается к его телу, – и тогда посмотрим, кто тут из нас мертвый герой.
– Что ж, идет. Я уберу пистолет, – ухмыльнулся Джако и, опустив руку с пистолетом, тут же направил его дуло на грудь Карен.
Молодая женщина съежилась, даже сквозь одеяло почувствовав исходящий от оружия холод, но заставила себя держаться спокойно. А Джако, не сводя с Вэнса глаз, наклонился к Карен и принялся целовать ее. в губы, причем каждый поцелуй был более жадным, чем предыдущий. На этот раз Карен не сопротивлялась, потому что сопротивление означало бы неминуемую гибель – ее и любимого.
Вэнс вцепился в край кровати так, что костяшки пальцев побелели. Он едва владел собой, но не мог рисковать жизнью Карен. В его мозгу лихорадочно билась мысль: что еще, какие издевательства приготовил для них Джако? Отпустив наконец Карен, Джако, крутанув пистолет на пальце, взялся за бутылку с виски. Карен попятилась назад, а негодяй молча разглядывал ее.
– Сеньора – настоящая женщина, – заявил он. – У нее такие сладкие губы. Я понимаю, почему ты пришел за ней в Рио-Лобос.
– Попробуй только… и я убью тебя, Джако. И всем твоим головорезам не остановить меня.
Джако приподнял бутылку, улыбнулся, глядя на остатки жидкости.
– Какой храбрый сеньор! – с издевательскими нотками в голосе заговорил он. – Ну настоящий Пакстон! – Фамилию «Пакстон» он произнес с демонстративным презрением. – Но судьба милостива к Пакстонам, не так ли? Великолепная асиенда, много скота, куча ковбоев на ранчо, красивые женщины и… слова. М-да… Очень красивые слова…
Лицо Вэнса потемнело.
– Я не бросаю слов на ветер и не угрожаю зря, amigo, – зловещим тоном вымолвил он.
– Amigo? – расхохотался Джако. – Нет уж, сеньор. У меня для вас новость. Вам следовало бы называть меня каким-то там… родственником! Да, представьте себе, Причем довольно близким, а точнее – сводным братом. Разве это не интересно? – Он сделал паузу, готовясь дать пояснения, если Вэнс потребует.
Но Вэнс довольно равнодушно заметил:
– Ты слишком много думаешь о своем отце! Ха! Тебе еще многое придется узнать.
– Нет, – возразила Карен, догадавшись, что он хочет сказать.
– Спокойно, – перебил ее Джако. – Мы с тобой, Вэнс, сводные братья, у нас общий отец. Досточтимый сеньор Пакстон поразвлекся с моей матерью, а потом бросил ее с ребенком. Я такой же его сын, как и ты, только, когда мы голодали, он не подумал о том, чтобы накормить нас, помочь нам, а когда северный ветер пел зимние песни и мы дрожали от холода, он не предложил нам места на своей асиенде.
Только моя мать всегда оправдывала его. «Пакстоны просто забыли нас, – говорила она. – Лучше не ворошить прошлое! Он ничего о нас не знает, не знает, где искать». Черт! Плевать я хотел на ее объяснения! Мальчиком я часто спрашивал себя, почему у меня нет отца, как у других ребят. Но когда стал юношей, мое любопытство переросло в ненависть, а она породила жажду мщения. Я всегда спрашиваю себя: что длятакого человека значили несколько песо? Он ведь мог давать их нам и мог разыскать мать, а меня привести в дом.
Но однажды, – продолжал Джако, – я узнал, что у великого Пакстона, оказывается, есть ранчо и замечательные сыновья, которые живут как благородные доны. И больше я не мог– терпеть! Я оставил мать, прихватив с собой только одежду, ружье и собственную ненависть, и стал бродить по свету. Позднее выяснилось, что добрый и благородный Тру Пакетов взял мою мать к себе – она стала горничной и служанкой в его доме, стала прислуживать его семейке, вместо того чтобы занять почетное место хозяйки дома. Узнав об этом, я проклял уже самих богов. Моя мать смирилась с такой несправедливостью, и я возненавидел ее не меньше самого старика – старого развратника, о котором ты говоришь с таким уважением. Человек с характером? Ха! Плевал я на его характер!
Украдкой покосившись на мужа, Карен с удивлением заметила, что его лицо оставалось совершенно спокойным.
– Ты назвал его развратником? – отозвался Вэнс. – Нет. Он такой же человек, как и все. Он действительно повстречал Марайю во время войны. Они всего одну ночь провели вместе, а потом расстались. С тех пор он не видел ее и ничего не знал о ребенке – до того дня, как он спас ее от команчей. Марайя была чудесной, ласковой, доброй и очень терпеливой женщиной. От нее исходило настоящее женское обаяние и тепло. Меня ничуть не удивило, что он полюбил ее и по-своему продолжал любить всю жизнь. Моя мать знала об этом, – продолжал Пак-стон. – Она мне обо всем и поведала. Она все поняла. Во время войны случается много необычного, чего в мирной жизни и представить невозможно. Это, конечно, очень печально и не оправдывает людей, совершающих грехи. Думаю, отец часто думал о Марайе, но сначала у него не было ни денег, ни времени узнавать что-то о ней, о ее судьбе. Потом отец строил ранчо, у него появились собственные дети. Он понятия не имел о твоем рождении, но твоя ненависть и зависть затмевают тебе глаза. Я уже давно знаю правду о тебе, мой сводный брат, и рассказала ее мне Элизабет Пакстон, моя мать. Для меня правда была больше похожа на сказку. Мама сначала услыхала ее в Сан-Антонио, а потом – от Марайи, которую всерьез волновала твоя безумная ненависть. Марайя опасалась, что она ни к чему хорошему тебя не приведет и что ты начнешь мстить. Элизабет решила взять ответственность на себя: она должна была рассказать обо всем сыновьям, чтобы те были начеку. Наш злейший враг был нашим родственником. Нашим братом. – Вэнс тихо засмеялся, его лучистые глаза лукаво заблестели. – Так что ты опоздал, мой сводный брат. Мой братец-убийца думал сразить меня правдой, которую я знаю уже много лет. Мне жаль тебя, Джако. У тебя был шанс, но, когда Тру послал к тебе гонца, ты так пылал ненавистью, что оттолкнул протянутую тебе руку, убил посыльного и прислал отцу его уши и руки. Твое сердце мертво, твоя душа сгнила. Мне жаль тебя… – повторил он.
Джако не удалось вкусить триумфа, и ярость вскипела в нем с новой силой.
– Жаль?! Тебе жаль Джако?! – взревел он. Голос его сорвался, и он бросился на Вэнса и с силой ударил пистолетом по раненой руке.
Вэнс побледнел от боли. Силясь не потерять сознание, он сполз на пол, и туг Джако толкнул его коленом в подбородок, отчего Пакстон отлетел к стене. Карен бросилась на помощь мужу, но бандит с легкостью отшвырнул ее в сторону. Но Карен упрямо ползла вперед, чтобы встать на пути Джако. Он остановился. От ярости из его груди вырвался звериный хрип, губы задрожали. Джако нацелился пистолетом в голову Вэнса.
Щелчок взведенного курка нарушил мертвую тишину – три фигуры замерли неподвижно. Муха, назойливо жужжа, летала между жертвами и их палачом. Карен, не выдержав, зажмурила глаза, чтобы не видеть нацеленного на Вэнса дула револьвера.
– Нет, – вдруг хрипло сказал Джако. – Еще не время. Так я не получу удовольствия. Я слишком долго ждал этого момента, чтобы он пролетел так быстро. Сегодня вечером у моих людей будет праздник, сеньор. А развлекать их станете вы, сеньор, и ваша сеньора. И на этот раз развлечение не прервется на самом интересном месте. Нет, сеньор Пакстон. Этим вечером вы будете наблюдать за тем, как Джако и его товарищи берут вашу женушку – снова и снова. Я привяжу тебя поближе-и позабочусь о том, чтобы ты слышал каждый ее вопль, чтобы ты видел все с начала и до конца. А когда последний из моих ребят кончит в нее, я тебе кое-что отсеку. Я очень долго ждал этого момента, братец. Я буду рад, что он наконец наступит. – Сунув револьвер за пояс, Джако прихватил с собой недопитую бутылку и направился к двери. – А что касается вас, сеньора… Если вы понравитесь моим парням, то я позволю им оставить вас у себя. Я хотел сделать вас принцессой, но, похоже, из тебя получится лишь грязная шлюха!
С этими словами Джако вышел из хижины. Увидев своего предводителя, Мануэль встал по стойке «смирно» и нервно закашлялся – он явно слышал разговор.
– Мануэль! – рявкнул Джако.
– Да, мой генерал!
– Я еще пока не генерал, – отозвался Джако, однако было видно, что он польщен столь неприкрытой лестью. – Но если все пойдет хорошо, я им стану в считанные дни. А ты, возможно, станешь капитаном. Что скажешь на это, а, Мануэль?
Мануэль засиял от гордости – еще бы, ведь он мог получить чин в формирующейся армии великой революции.
– Стать капитаном в вашей армии – большая честь для меня, сеньор.
– А если это такая честь для тебя, малыш, то смотри не выпусти тут кого-то ненароком, через эту дверь. Ты понял меня?
Побледнев, Мануэль яростно закивал головой.
– Я все понял, сеньор.
– Что ж, хорошо, – кивнул Джако, уходя.
– Джако!
Остановившись, бандит резко обернулся. В дверях, держась обеими руками за косяк, стоял едва живой Вэнс.
– Не забывай, что я сказал тебе, шакал! Тебе уже протягивали руку мира, но ты оттолкнул ее. – Джако по-бычьи наклонил голову, готовый ринуться в атаку на тореадора. – Чувствуешь озноб, малыш? – продолжал Пакстон. – Знаешь, что говорят про этот озноб? Что это шаги демона по твоей могиле!
У Джако был выбор. Он мог убить ненавистного сводного брата на месте, сразу же, а мог продлить его мучительную агонию. Выбор он сделал давным-давно, не знал только, как это произойдет. Но теперь, когда от брата исходила угроза, выбор опять встал перед ним. Ему нечего бояться угроз. Зато месть будет – слаще не придумаешь. Пакстонское отродье будет страдать так же, как страдал он, Джако, будет выть и кричать, а с этими воплями уйдет наконец безумие мести из его души. И все же… Отвернувшись от брата, Джако быстро пошел прочь. Неужто он в самом деле почувствовал озноб? Джако не был в этом уверен. Ну, может, совсем небольшой озноб, о котором и тревожиться-то не стоит.
– Помни! – донесся до него приглушенный крик Вэнса. Это слово подтолкнуло его в спину и закружило, словно пыль на ветру. «Помни!..» – Джако почувствовал себя ребенком, которого пугают. Но это пустое. У выродка рука ранена, а может, и сломана. Он не ел целый день. Скоро его свяжут, так что волноваться нечего. Нечего ему волноваться!
– Урсула!
– Да, сеньор.
– Что-то я не вижу Марселйны. Где она?
– Не знаю, сеньор. Мы говорили утром, а потом она пошла с американкой к реке.
– Но я же тебе велел отвести ее к воде.
– Она настаивала, сеньор, и сказала, что…
– Пошла вон! – взревел он, оттолкнув Урсулу. Оставшись один, Джако оглянулся на хижину. В дверях никого не было. Стало холодно, хотя солнце еще не село за горы. Джако поднял голову. Опять над ним кружит это привязчивое насекомое, словно хочет о чем-то предупредить. Разозлившись, Джако отвернулся от харчевни и почему-то направился к лавке. У дверей он задержался, ожидая, пока глаза привыкнут к темноте.
Внутри было пусто, лишь клубы пыли висели в воздухе, пылинки весело плясали в розовых солнечных лучах. Из задней комнаты вышла кошка и, зевнув, пошла куда-то по своим делам, развеять дневную скуку. Флорес, тщедушный владелец лавки, каким-то чудом сводящий концы с концами, несмотря на то что полки в его заведении давно пустовали, выскочил из своего жилища.
– Чего желаете, сеньор? – угодливо спросил он. Нацепив на нос очки, Флорес пригляделся к посетителю, – Увы, у нас не большой выбор. Надо бы съездить за товаром, но, знаете ли, Сан-Педро становится от меня все дальше, по мере того как я старею.
Джако, осмотревшись, проговорил:
– Мы завтра уезжаем, старик. С нами поедут и проститутки – они никогда не расстаются с парнями. Так что ты останешься тут один, нет, на пару с трупом американца. Кто заплатит тебе золотом за товары?
Флорес изобразил смех, больше напоминавший сопение.
– За товары? Да у меня на полках одна пыль. Кто же станет покупать пыль?
– И что ты будешь делать?
Старик уставился на него единственным здоровым глазом, сильно увеличенным толстой линзой очков. Второй, незрячий, был подернут белой пеленой.
– Что я буду делать? – переспросил он. – Умру с миром, сеньор.
Джако поморщился – уж больно неприятно было смотреть на полуслепого Флореса. Надо бы старику уехать отсюда вместе со всеми. Но зачем ему-то этот старик? Почему он не пошел прямо в харчевню? Ему следовало… Черт, опять этот озноб! Разозлившись, что на него так подействовала угроза Вэнса, Джако резко повернулся и вышел из лавки.
– Джако!
Джако обернулся: опять кто-то зовет его – из-за спины. Старик смотрел на него из полумрака пустой лавки.
– Скажи своим людям «нет»! Скажи солдатам великой революционной армии, что я продам им пыль. Да! Только пусть поторопятся – ха-ха-ха, – пока она у меня еще есть. – Флорес захлопнул дверь, а Джако быстро пошел к харчевне, но до его слуха еще долго доносились какая-то возня и выкрики Флореса, Он говорил сам с собой, выкрикивая: «Пыль для солдат! Ха-ха-ха! Пыль для солдат, солдаты для пыли…»
Старик, распахнув дверь, теперь уже незаметно следил за Джако, пока тот не скрылся за углом харчевни. Безумный хохот сменился приступом кашля, и тогда Флорес вернулся в лавку, отыскал где-то мешочек с табаком и сунул щепотку табака в рот. А потом снова выглянул в открытую дверь, ожидая еще раз увидеть Джако. Но на улице никого не было. Вздохнув, Флорес скрылся за истрепанными занавесками, за которыми имелась дверь, ведущая в его жалкое жилище. Выйдя из тени, Марселина вернулась к своему месту у очага.
– Ты все слышала? – спросил Флорес.
– Да, все, – кивнула она. – Он уезжает завтра, чтобы стать генералом.
– Если ты надеешься и дальше прятаться у меня, то это зря. Предводитель вместе со своими разбойниками непременно явятся сюда, чтобы выгрести остатки, а потом – чтобы отыскать тебя. А что может сделать жалкий старик, чтобы помешать им? Этой ночью я закопаю все, что представляет для меня хоть какую-нибудь ценность. Солдаты!.. Ха! Когда бандиты превращаются в солдат, воровство начинают называть реквизицией. Не вздумайте оставаться здесь, сеньорита.
Пожав плечами, Марселина подошла к задней двери, со скрипом дверь отворилась. Прямо перед ней на лазурной глади неба темнели сиреневые горы. Бежать ей некуда. Спрятаться тоже негде. «Да и что толку прятаться? – спросила она себя. – Разве могу я спрятаться от вины, тяжким крестом повисшей на мне? Я совершила страшный грех, мой сводный брат был моим любовником. – Она сдержала горькое рыдание. Слезы' уже не облегчали душу. Да их уже просто не было. – Теперь мои глаза, так же сухи, как песок, – думала Марселина. Ветер вздыхал над Северной тропой и над долиной. Будто пел надгробную песню любви и… смерти. – Марайя… Ох, мама!..» Марселина в отчаянии опустила голову, но вдруг… поняла, что надо делать. Джако все знал! Он нарочно разжег огонь любви и страсти в ее груди, отлично зная, что физические отношения между братом и сестрой греховны и преступны. Она отомстит'ему за предательство. Он должен поплатиться за свой грех. Марселина судорожно вздохнула.
– До свидания, сеньор Флорес.
– Ты возвращаешься в харчевню? Она загадочно улыбнулась:
– Я возвращаюсь… Впрочем, вам лучше этого не знать…
– Если хочешь, можешь еще какое-то время побыть у меня. Поспи немного, а я приготовлю тебе поесть. Я буду на страже, а как только стемнеет, ты сможешь…
– Простите меня, сеньор Флорес. Спасибо вам большое, но я и так слишком много ела в последнее время и много спала. Слишком много… Так что – прощайте… – И она ушла.
Вэнс вглядывался в темноту, судорожно пытаясь найти выход. Своей глупой выходкой он еще больше разозлил Джако. Что он мог сделать? Времени совсем мало. И он все еще лежит на полу, как беспомощный ребенок! Правда, он стал чувствовать себя получше, но что толку? При малейшем движении его руку пронзала боль, его тошнило, и у него кружилась голова. Когда Карен привязывала к больной руке некое подобие шины, его лоб покрылся испариной. Возможно, перелома и нет, но кость явно повреждена или сильно ушиблена, так что шина немного поможет. Собственно, уже через пять минут ему стало легче. Еще полчаса – и он сможет нормально двигаться.
Смочив кусок одеяла, Карен приложила его к опухшему плечу Вэнса – упав, он сильно ушибся. День подходил к концу. Надо попробовать что-то сделать. Во всяком случае, лучше умереть быстро, чем позволить Джако и его головорезам издеваться над ними. А боль можно вытерпеть.
– Сколько там стражников? – тихо спросил он, кивком головы указывая на дверь.
– Только один. Аркадио или Мануэль. Сегодня вечером нас караулит Мануэль.
Вэнс кивнул и взял у жены плошку с водой. Утолив жажду, он поднял левую руку и немного поводил плечом, чтобы размять затекшие мышцы.
– Уже скоро. Мы не можем ждать, пока Джако явится за нами. – Слабый голос Вэнса звучал решительно.
– Но Мануэль вооружен, – пожала плечами Карен. – Мы против него бессильны.
– За стеной раздались чьи-то шаги. Супруги замолчали, и Вэнс тихо скользнул к двери. Неужели так скоро? Если это Джако, уже поздно что-либо предпринимать. Но вместо предводителя бандитов в дверях показался Мануэль, переминаясь с ноги на ногу. Он был бледен как смерть. Приглядевшись к нему, Пакстон заметил, что его кобура пуста. Карен с Вэнсом оторопели. Впрочем, их изумление тут же возросло, потому что вслед за Мануэлем в хижину танцующей походкой вошла Марселина. В руках у нее был пистолет стражника. Схватив ртом воздух, Карен в испуге попятилась в тень – от юной мексиканки она ожидала самого худшего.
Вид у Марселины был измученный. Ее глаза таили такую печаль и тоску, что в следующую минуту сердце Карен сжалось от сострадания к ней.
– Я устала от смерти, сеньор, – проговорила Марселина отрешенным, каким-то больным голосом. – Возьмите у меня пистолет. Я не смогу сделать то, что должна.
Вэнс, ничего не понимая, покосился на Карен, и этого мгновения оказалось достаточно, чтобы Мануэль, развернувшись, набросился на Марсслину, вывернул ей руку и выхватил пистолет. Он положил уже палец на курок, чтобы выстрелом поднять тревогу, но Вэнс успел нанести юнцу удар в челюсть. Голова Мануэля дернулась, он упал, выронив пистолет. Левую руку Вэнса дергало от боли, но он все же подобрал пистолет. Теперь он смотрел на Марселину, не понимая, чем вызвано ее столь внезапное появление.
– В загоне найдете лошадей, – быстро прошептала она. – Вам надо забежать за лавку, а оттуда увидите загон. Седла висят в сарае, расположенном у загона.
– Я все же не понимаю, – нахмурившись, произнес Пакстон.
– Я сама едва начинаю понимать, сеньор. Времени на разговоры нет – Джако скоро явится за вами. Бегите задними дворами к лавке. Если лавочник увидит вас, он ничего не скажет. Торопитесь.
– А ты разве не поедешь с нами? – спросила Карен.
– Нет.
– Ты должна уехать, – настаивала Карен. – Джако узнает, кто освободил нас.
– Да, А если не узнает, я сама скажу ему об этом. – Мексиканка торжествующе засмеялась.
– Мы не можем оставить ее, Вэнс…
Погасив фонарь, Вэнс посмотрел на дверь харчевни. Все было ясно без слов, будто Марселина подробно рассказала ему всю свою жизнь. Он заглянул ей в глаза, но она отрицательно покачала головой.
– Мне очень жаль, – прошептала она, – но я должна остаться. – Отвернувшись от Вэнса, она взяла с кровати его изорванную рубашку и протянула ему. – Мне очень жаль, – повторила она, пока он натягивал на себя лохмотья.
Вэнс взял ее за руки.
– Марселина…
– Ступайте с Богом, сеньор, – по-испански сказала ему Марселина, опустив голову. – Идите же. Скорее!
– Прощай, малышка. Спасибо. – Пакстон посмотрел на жену. – Нам надо побыстрее выбираться отсюда.
Карен тряхнула Марселину за плечи, словно надеясь, что от ее прикосновений та изменит свое решение.
– Ты не можешь оставаться здесь! Пойми! Марселина протянула руку и разжала кулак: на ее ладони лежала камея с цепочкой.
– Я украла это у вас, сеньора Пакстон. Ревность превратила меня в воровку и даже хуже… Впрочем, у самой себя я украла гораздо больше. Возьмите это, сеньора, и ступайте. У вас совсем мало времени.
– Карен, – шепнул Вэнс.
Карен молча взяла камею, подарок матери, которую та, в свою очередь, получила от своей матери, поцеловала ее вместе с серебряной цепочкой, быстро надела на шею Марселины. Поцеловав ее в щеку, она бросилась вон из комнаты. Слезы застилали ей глаза.
Беглецам удалось незамеченными пробраться к западному краю площади. В харчевне тем временем становилось все оживленнее. У входа завязался нешуточный спор двух бандитов. Между ними стояла Урсула, видимо, предмет их ссоры. Она с раздражением смотрела то на того, то на другого. Наконец, устав от их шумных препирательств, Урсула, взмахнув руками, с отвращением отвернулась от ухажеров. Бандиты, продолжая яростную перебранку, не заметили два силуэта, крадущихся к загону. Урсула, зевнув, вернулась в харчевню, закрыв за собой дверь.
Оказавшись за лавкой, Вэнс вздохнул свободнее. Теперь, если луна будет освещать им путь, они… Задняя дверь лавки распахнулась, и Карен едва сдержала крик. Вэнс толкнул ее к стене хижины. Какой-то человек огромного роста – это был вовсе не тщедушный лавочник, о котором говорила Марселина, – вышел из дома.
– Аркадио, – шепнула Карен Вэнсу на ухо.
Великан уверенно шагал в темноту, перебросив за спину огромный мешок. Пакстон бесшумно следовал за бандитом на расстоянии нескольких ярдов. Идя за ними, Карен покосилась на открытую дверь лавчонки, но в темноте не разглядела темную фигуру, распростертую на полу. Вдруг ей пришла в голову мысль: она может потерять Вэнса! Карен прибавила шагу и тут же споткнулась о какой-то низкорослый кустарник.
Она упала почти не производя шума, но и легкого шороха было достаточно, чтобы Аркадио, несмотря на изрядное количество выпитого виски, услыхал его.
– Кто здесь? – рявкнул он, оборачиваясь.
– Я, – хриплым шепотом ответил Вэнс и, одним прыжком сократив расстояние между ними, ударил его рукояткой пистолета по губам. Бандит попятился, сплевывая кровь и выбитые зубы. Он поднял было руки, чтобы остановить нападавшего, но слишком поздно: Пакстон нанес ему сокрушительный удар по затылку, и громадный Аркадио со стоном тяжело осел на землю. Вэнс опустился возле него на колени. Мешок, который бандит вынес из лавки, был полон продуктов – все, необходимое им в дороге.
– Пойдем, – прошептал он, подняв мешок и подталкивая вперед жену.
Лошади тревожно зафыркали, почуяв незнакомых людей, которые прошли по загону к крытому сараю. Чего только там не было! Седла, вся необходимая упряжь, сложенная в аккуратные стопки военная форма, бочонки с порохом и ящики с боеприпасами, выстроенные вдоль стены. А на полу посреди всего этого изобилия стояла сверкающая новенькими деталями четырехфунтовая пушка. Без сомнения, ее привезли в Мексику повстанцы, которые предпочли покинуть родную страну, но не сдаться правительству.
– Это для армии Джако, – пробормотал Вэнс. Выбрав одно седло, он вручил его Карен, а потом стал искать подходящее для себя. – Быстрее! Ты должна мне помочь.
Выйдя на улицу, он выбрал двух лошадей – гнедого жеребца и мышастую кобылу, надел на них уздечки и подвел к жене, чтобы та оседлала их. Карен быстро и ловко справилась с делом, еще недавно ей неведомым. Затянула подпруги и подобрала длину стремян. Вэнс тем временем привязал мешок, который отобрал у Аркадио, к своему седлу.
– А ты хорошо этому научилась, – усмехнулся он. – Поехали… Черт!
– В чем дело?
– Я не взял у него пистолет, – ответил Вэнс, подумав об Аркадио. Впрочем, важнее было прихватить провизию, чем оружие. – А теперь уже времени не осталось… Хотя подожди… Кое-что я могу сделать. Открывай ворота, а я быстро вернусь.
От страха у Карен пересохло во рту. Наклонившись, она отвязала веревку и стала медленно отворять ворота, стараясь не издать при этом ни звука, который могли бы услышать в харчевне. Женщине казалось, что прошла целая вечность, прежде чем ворота оказались распахнутыми во всю ширь. И вдруг она увидела, что дверь харчевни медленно открылась.
Большая фигура, закутанная в пончо, показалась на пороге и направилась к хижине, служившей им тюрьмой. Джако… Дождавшись, пока Джако повернется к ней спиной, Kaрен бросилась к сараю, чтобы предупредить Вэнса, но он уже выходил на улицу в новой сорочке, вскочил в седло и привязал к луке еще какой-то большой сверток.
– Умница, – похвалил он ее. – По пути выпустим лошадей из загона.
– Джако только что вышел из харчевни и идет к… – Она осеклась, только сейчас рассмотрев его наряд. – . А что ты и делал в… – Карен не успела договорить – она увидела, как высокий язык пламени поднялся в сарае и налетел на стопки одежды, на… С круглыми от страха глазами Карен вскочила на коня, и они шагом – чтобы не издавать шума – поехали прочь из загона. Еще мгновение – и они будут на свободе… Занятый мыслями о том, как бы поскорее оказаться в седле, Вэнс не заметил Аркадио, придя в себя, тот, спотыкаясь и утирая кровь, вошел в загон, держа Вэнса на прицеле.
И когда лошади выходили из загона, раздался выстрел. Лошади понеслись вперед, а Пакстон, ощутив резкую боль в спине, изумленно обернулся. Аркадио теперь целился в женщину, изводя на нее оставшиеся в, барабане патроны. Карен испуганно заморгала, когда что-то обожгло ей руку, – это смерть, к счастью, лишь слегка задев ее, пролетела мимо. Выругавшись, Аркадио швырнул бесполезный пистолет на землю и потянул носом воздух – он только сейчас почувствовал запах дыма. Обернувшись, бандит с ужасом увидел черные клубы, вырывающиеся из двери сарая.
«Порох!» – вспомнил Аркадио. С обезумевшими от страха глазами он бросился вон из загона. По пути отметил про себя размытое очертание деревенской лавки и на полу бездыханную фигуру старого Флореса – человека, которого он застрелил, за мешок еды. Аркадио заметил, что из харчевни бегут люди – его друзья, проститутки, которые обирали его и за жалкие гроши шептали на ухо всякие льстивые слова. И тут крик, родившийся в глубине его существа, наконец вырвался наружу диким и страшным воем. Аркадио почему-то увидел мальчика с огромными темными глазами, играющего в грязи на деревенской улице. Этот мальчик – он сам. Когда ребенок поднял на него глаза, в небо поднялся огромный огненный столб, но его он уже не видел. И раздался оглушительный грохот, которого он не услышал. Как не заметил и гигантского куска стены, который, поднявшись в воздух, обрушился на него и разорвал на части его тело – в точности как ребенок разрывает надоевшую ему игрушку.
Услышав выстрелы со стороны лавки, Джако, сжимая пистолет, побежал вперед. Он увидел лошадей, мчащихся из Загона. За ними скакал всадник. Нет, два всадника… Джако обернулся на хижину, а потом, услыхав вопль Аркадио, помчался к загону. От страшного взрыва, сотрясшего воздух, Джако упал на землю; на него посыпались какие-то обломки и пыль. За первым взрывом последовал второй, а потом из дымящихся руин сарая раздалась пальба – это рвались патроны. Джако с трудом поднялся на ноги. Какая-то женщина кричала, видимо, от боли, хрипло ругались мужчины. Джако на неверных ногах поспешил в хижину. Его пленники! Черт,! … где же Мануэль? Словно в ответ на его немой вопрос, из двери хижины, спотыкаясь, вышел тот, кого он искал. Джако ринулся ему навстречу, но Мануэль молча, глазами указал на дверь. Оттолкнув юношу, Джако ворвался в каморку, держа пистолет наготове: ему чудилась какая-то опасность, но встречен он был громким смехом. Комната была освещена красноватыми отблесками пожара, и в этом кровавом свете он увидел… смеющуюся Марселину.
– Они ушли, братец. Они убежали, и это сделала я! – заявила она.
– Ты?!
– Сеньор Вэнс, его жена, порох, военная форма, сверкающая пушка, украденная у федералов. Ваша армия… Ха-ха– ха! Вы все потеряли, мой генерал!
Джако подбежал к ней и вцепился в смуглые плечи, которые ласкал только прошлой ночью.
– Шлюха! Дрянь! Почему ты это сделала?
Марселина смотрела ему прямо в глаза, даже не поморщившись от боли. Она больше не могла плакать – в ее глазах не осталось слез.
– Мой брат! – взвизгнула она. – Ты знал! Ты ведь знал, и мы грешили вместе! Мы оба прокляты! Оба! Какой мужчина посмотрит теперь на меня, женщину, разделившую ложе с собственным братом?! Кто встанет на твою сторону, зная, что ты убил собственную мать и изнасиловал сестру?! Да ни один солдат не пойдет за тобой! А после этой ночи ты все потерял, Джако. Все! И я приложила к этому руку. Я, твоя шлюха! Твоя сестра… – Марселина плюнула ему в лицо, и тут же отлетела к стене, отброшенная выстрелом. Пуля раздробила серебряную цепочку и вдавила старинную камею в юную грудь… Марселина расплатилась за содеянное. Безжизненное тело сползло на пол – смерть с улыбкой на устах погасила ненависть в ее сердце. Santa Maria, Madre dedios…
type="note" l:href="#n_8">[8]
Джако медленно вышел из хижины. Его руки дрожали, от правды негде укрыться. Мануэль отвернулся от Джако.
– Ты убил ее, – пробормотал он. – Ты убил и мать, и сестру. Двух женщин… Свою семью… Ты шакал, как назвал тебя этот американец…
Не обращая внимания ни на Мануэля, ни на панику, охватившую бандитское поселение Рио-Лобос, Джако побрел к реке.
– Никакой ты не генерал! – крикнул ему вслед Мануэль надорванным голосом. – Ты просто шакал, грязный убийца, убийца женщин!
Воды Рио-Лобоса уже несли с собой правду о позоре Джако, когда он вышел на берег. Там, в кустах, у него был спрятан мустанг. Услыхав шаги хозяина, конь норовисто замотал головой и встал на дыбы. Потрепав животное по шее, Джако попытался взять себя в руки.
– Я убью их, – прошептал он. – Я убью их.
И, не говоря больше ни слова, он расправил уздечку, хлестнул коня, чтобы тот успокоился, и сел в седло. Джако поехал вдоль реки, подальше от пожара и от бандитов, ищущих своих лошадей. Он не сворачивал с пути до тех пор, пока не доехал до знакомого поворота, ведущего к Северной тропе. Джако даже ни разу не обернулся назад, туда, где сгорели его будущее и все его надежды. Джако уехал прочь от Рио-Лобоса… Конечно, настигнуть своего злейшего врага с женой ночью будет нелегко, но он рассчитывал на то, что ненависть поможет ему – как всегда…




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Долгожданная встреча - Кэррол Шанна



отличный роман! Мне понравилось как автор пишет и вторая книга тоже отличная можно еще раз почитать
Долгожданная встреча - Кэррол Шаннаг
23.10.2013, 8.14





герой - откровенный слабак, даже противно
Долгожданная встреча - Кэррол Шаннанадежда
11.02.2016, 21.14








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100