Читать онлайн Долгожданная встреча, автора - Кэррол Шанна, Раздел - Глава 3 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Долгожданная встреча - Кэррол Шанна бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 5.8 (Голосов: 5)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Долгожданная встреча - Кэррол Шанна - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Долгожданная встреча - Кэррол Шанна - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Кэррол Шанна

Долгожданная встреча

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 3

Карен, Тед, Халлер и Белл вернулись в Паке через пять дней. В новой повозке, которую везли четыре мула, была древесина, кухонная плита, две дюжины одеял, четыреста фунтов муки, двести – сахара, пятьдесят – соли, сто – кофе, пять – горчицы для горчичников и четыре – для еды, четыре бочонка гвоздей всех размеров, восемь рулонов ткани, ящик металлических частей для упряжи, четыре новых «винчестера» семьдесят третьего калибра, восемнадцать ящиков патронов, шесть дюжин яиц и пара канареек.
– Да черт со всем этим! – вскричал Тру. – Что с документами? Он открыл нам кредит?
– Разумеется.
– Так почему же ты первым делом не сказала мне об этом?
– Мне и в голову не пришло, что вы в этом сомневаетесь, – со смехом отозвалась Карен, направляясь в кухню, чтобы устроить канареек в их новом доме.
Тру последовал за ней. Он был рад, что она вернулась, но все равно пребывал в мрачноватом настроении, потому что последние восемь дней ему приходилось есть собственную стряпню, а от этого он всегда приходил в дурное расположение духа.
– Хм-м-м… – промычал Тру. – Пожалуй, нет, я не сомневался в этом. Ты была в таком костюме, что, должно быть, вскружила банкиру голову.
– Куда, по-вашему, их поставить?
– Что? Кого это – их? – не понял Тру.
– Канареек.
– Какого дьявола ты вообще купила этих птах?
– Так где, по-вашему, должно быть их место?
– В лесу, где их и поймали, – нашелся Тру. – Вместе с остальными птицами. Все, что нужно этому ранчо, – так это пара канареек, сваренных в супе. – И бросился вон из кухни, оставив Карен принимать самостоятельное решение.
– Не слушайте его, – обратилась молодая женщина к испуганным птицам, вешая клетку на гвоздь в углу у окна, выходящего в патио. – Он вам понравится, когда вы познакомитесь поближе. Он на самом деле рад, что мы все вернулись, просто не может прямо признаться в этом. – Она помолчала, оглядывая кухню и гору грязной посуды. – Что ж, раз уж я вернулась, мне, пожалуй, пора приниматься за работу.
Работа спорилась, потому что делала она ее с удовольствием. Карен радовалась возможности съездить в Сан-Антонио, но еще больше ее радовало возвращение домой. Ранчо постепенно восстанавливалось, амбар был почти готов. Вечером они с Тру сидели в большой комнате у камина, и Карен подробно отчиталась ему о поездке. А закончив, задала наконец вопрос, который больше всего волновал ее:
– А вы ничего не слыхали о Вэнсе?
В ответ Тру лишь отрицательно покачал головой.
– Ни слова, – со вздохом промолвил он. – Никто не видел его, никто ничего о нем не слышал…
– Тру?..
– Даже не спрашивай об этом! Он вернется! Я воспитывал своего сына не для того, чтобы он потерял разум! Он обязательно вернется.
Молча кивнув, Карен уставилась на огонь. Через несколько минут, почувствовав, что сильно устала после изматывающей дороги, она пошла наверх, в свою спальню. Приснился ей молчаливый печальный человек, который бродит один-одинешенек по пустынной земле…
Через несколько дней Тру, прихватив с собой шашки, стал искать по всему дому свою любимую партнершу. Но, не найдя ее, накинул легкую куртку и вышел из дому. Он сразу увидел Карен – она стояла на площадке заградительной стены, ее черный силуэт четко вырисовывался на фоне ночного неба. Карен смотрела на горы. Яркая луна, сиявшая у нее над головой, освещала своими лучами небосвод, на котором, как огромные горошины, мерцали звезды. Тру заметил, что Карен даже не позаботилась прихватить с собой куртку.
– Глупая девчонка, – пробормотал он. – Обязательно простудится: сейчас весна, и ночи еще прохладные. – Вдруг какое-то движение рядом с ним привлекло его внимание.
Зажженная в тени дома свеча на мгновение осветила лицо Теда.
– Да-а, старею, – проворчал Тру. – Даже не заметил тебя, когда вышел.
Тед не сказал ни слова. Тру подошел к нему, скрутил сигарету и махнул рукой на стену.
– Следишь за ней, да? – спросил он.
– Она… Она вообще-то очень самостоятельная. – Тед пожал плечами. – Прежде ей нужна была помощь. А теперь ей не нужно ничего, кроме одного мужчины. Так всегда бывает с женщинами команчей. Женщины ждут возвращения воинов и, замирая от страха, считают вернувшихся без всадников лошадей. Думаю, с ней сейчас происходит то же самое. Она сделала все, на что вообще способна женщина, она показала нам свою силу. Но теперь она ждет мужчину, который покажет ей свою силу.
– Где же он, черт возьми, Тед, а? Вы же с ним были близки, как братья! Где мой сын? Ведь на свете нет такого знака, который ты не смог бы прочитать и понять, Тед.
– Некоторое время я ехал вслед за ним. Он продвигался вперед, только на запад. Но я был нужен здесь, так что вскоре повернул назад. Сейчас всюду ходит много бродяг. Человек, сидевший вчера вечером за нашим столом, приехал из западного Техаса. А сегодня утром в Серебряном каньоне мы с ним поболтали за чашкой кофе. Этот Клейтон, так его звали, рассказал мне, что, когда он был в Эль-Пасо, там случилась одна неприятная история… Двое каких-то подозрительных типов напали в салуне на незнакомца. Крупного такого, широкоплечего мужчину. А вид у него был уж очень воинственный. Короче, он отколотил этих типов. Те схватились за пистолеты, а он… он без труда вколотил гвозди в их гробы. Так что Клейтон решил, что ему, пожалуй, лучше выпить где-то в другом месте. Мол, в той забегаловке слишком много свинца летает в воздухе. Выходя на улицу, он обратил внимание на коня незнакомца. Это был большой жеребец с клеймом Пакса.
– Черт побери! – воскликнул Тру. – Глупец! Его запросто могли убить там!
– Может быть, да, а может, и нет. Иногда мужчине бывает нужна такая передряга, чтобы прийти в себя.
– Убить двоих? – удивился Тру.
– Они же сами напали на него…
– Нет, – перебил его Пакстон-старший, думая о чем-то своем. Оторвав измочаленный кончик сигареты, он бросил его на землю. – Думаю, не стоит звать ее домой, – проворчал он. – Не своди с нее глаз. Она справляется с трудностями как может, но вот если здесь появится кто-то подозрительный…
– Потому я и слежу за ней. – Бросив на землю окурок, Тед растер его носком сапога, отступил в сторону и растаял во тьме.
А Тру вернулся в дом. Огонь в камине весело потрескивал, и старик был рад теплу. Внезапно он почувствовал, как груз прожитых лет навалился на него. Тру ссутулился, уронил голову на грудь.
– Возвращайся домой, сынок, – прошептал он. – Живым и невредимым. Слишком много похорон было в этом году, и я бы не хотел вновь предавать земле родную кровь. – Он со вздохом опустился в кресло. Год похорон… – Слишком многих я похоронил, сынок… – Тру закрыл глаза: многолетняя усталость сморила его.
Тед Утреннее Небо вел Аппалусу по узкой, извилистой тропинке, пробиравшейся между огромных валунов и оврагов. Аппалуса стала диковатой, на редкость сильной и выносливой лошадью. Она осторожно переставляла ноги, ни разу не оступившись на скользкой неровной тропе. Индеец никому не признался бы, зачем его занесло в эти глухие края, где на каждом шагу таились опасности и для людей, и для скота, – Пакстонцы никогда не пускали животных на выпас в эту заваленную валунами часть каньона. Хижина, стоящая там, давно опустела, и почти никто не наведывался в нее, кроме тех случаев, когда кто-нибудь, охотясь на оленя, случайно не заезжал в это дикое место.
Но Теду пришла в голову одна мысль, явилось подозрение, подсказанное чутьем команчи. К полудню он был уже далеко от ранчо. По обе стороны громоздились высокие горы; в этом узком коридоре всегда дул сильный ветер, но было жарко и сухо, несмотря на то что стояла ранняя весна. Горячий воздух нес с собой запах молодых кедров, свежей воды из горного ручья, раскаленного гранита и еще кое-чего… что его острый нюх учуял сразу же: это был запах горящего дерева. Кто-то был в заброшенной хижине, и Тед почти не сомневался, что знает, кто решил поселиться там.
Большой жеребец, уставший от долгих дней пути, настороженно приподнял голову и запрядал ушами, почуяв приближение другой лошади. Тед остановился, а затем выехал на открытое пространство, не сводя глаз с хижины. Вэнс, как, собственно, и все люди, не любил, когда его заставали врасплох. Индеец стал медленно приближаться к хижине, чтобы Вэнс мог увидеть его. Поравнявшись с жеребцом, он спрыгнул на землю, ослабил подпруги Аппалусы и ласково потрепал ее по затылку.
– Ну, чего тебе?
Тед с той же легкостью улавливал настроение человека по голосу, с какой читал следы на тропе. В этом уверенном голосе таилась опасность, но его обладатель явно очень устал. Выйдя из хижины, Вэнс Пакстон мрачно взглянул на индейца. Тед отметил про себя, что Вэнс сильно изменился: запавшие глаза, поросшее бородой лицо красноречиво говорили о том, как он провел последние два с половиной месяца. Нетрудно было догадаться и о том, что он пережил большое горе и что в душе его разгорелась война, которой он никак не мог положить конец.
– Ну? – спросил Вэнс.
Тед остановился в нескольких футах от него.
– Я почувствовал запах фасоли и решил, что мой друг Вэнс Пакстон не откажет своему краснокожему брату в угощении.
Лицо Пакстона не стало приветливее, но он отошел в сторону от двери. Тед прошел мимо него в хижину, наложил на оловянную тарелку фасоль, налил кружку кофе и огляделся по сторонам, прежде чем присоединиться к Вэнсу.
– Не думал, что кто-нибудь заглянет сюда.
– Ты прав, – заверил его Тед. – А я… Просто у меня появилось предчувствие. Я проснулся рано утром и как-то сразу понял, что ты здесь. – Опустившись на землю рядом с другом, он поднес ложку ко рту, но тут же поморщился и с укоризной посмотрел на Пакстона. – Amigo, ты готовишь еще хуже, чем я.
– Никто не звал тебя к столу.
– Вы с твоим отцом совершенно одинаковые: часто говорите одно, а на уме у вас совсем другое. – Поставив на землю тарелку, он отпил глоток кофе.
– Не учи меня, Утреннее Небо, – с угрозой проговорил Вэнс.
– Хорошо. – Тед стал молча пить кофе, наслаждаясь тишиной и шумом ветра, спорящего о чем-то вечном с кедрами. – Если ты не спросишь, я сам скажу тебе, – наконец нарушил он молчание, – твой отец поживает хорошо, а Ка-рен все еще на ранчо.
– Знаю, – отозвался Пакетом. – Слухи быстро разносятся по земле.
– Она изменилась, Вэнс.
– Разумеется, если ты говоришь о том, что ей нравится болтаться по горам в компании одного индейца, черт бы его побрал!
Тед поставил кружку.
– Я учил ее… – проговорил он, тщательно подбирая слова, – учил ее понимать природу. То есть делал то же самое, что и раньше, когда ты был дома.
– Бьюсь об заклад, она многому научилась от тебя, – как и от бродяг, которых она зазывала в дом.
Лицо Теда омрачилось от гнева.
– Все кормят бродяг, – отозвался индеец. – И тебе это известно. Не знаю, с кем ты там разговаривал, но эхо никогда не передает всего, что звучит в живом голосе. Никогда не повторяет все – от начала до конца. Ты веришь только тому, что хотел бы слышать!
– Почему бы и нет? – с горечью бросил Вэнс. – Из-за нее убили Марайю. Она убила моего сына. Она убежала, в то время как настоящая женщина осталась бы и выстрелила в ответ. Так почему бы мне не поверить слухам? Говорят, она спит с каждым бродягой, который забредет в дом, а если никого не оказывается поблизости, то развлекается с лучшим другом Вэнса Пакстона! Кто знает? Может, она произведет на свет маленького краснокожего выродка, пока не…
Вскочив, Тед по-бычьи наклонил голову и ударил Вэнса плечами в живот. Пакстон повалился назад, а индеец перекувырнулся и быстро встал. Но через мгновение Вэнс поднялся, а Тед упал на спину и что было сил толкнул друга в грудь ногами, обутыми в мокасины, отчего Вэнс налетел спиной на стену хижины и на него повалилась развешанная по стене упряжь. Хижина закачалась, словно получила смертельный удар.
Пакстон качнулся вперед, мотая головой, и только тут индеец понял, что совершил ошибку: позволил более крупному Вэнсу перевести дух. Он бросился на друга, нанес ему три резких удара, но тот сумел овладеть ситуацией и принялся дубасить Теда кулаками. Утреннее Небо свалился на спину и воспользовался старым индейским трюком: вставив одну ногу между лодыжек Пакстона, другой он нанес ему удар в бок. Вэнс упал на поленицу дров, однако уже через мгновение оба забияки вскочили на ноги, а в кулаке Пакстона оказалось толстое кедровое полено.
Тед возмущенно замахал руками.
– Эй, о палках мы не договаривались! – закричал он. Оглядевшись по сторонам, Вэнс только сейчас увидел у себя в руках полено. Удивленно приподняв брови, он уронил его на землю.
– Ох, прошу прощения… – Он не договорил: что-то будто взорвалось рядом с его головой.
Через несколько секунд Вэнс пришел в себя и застонал. Его губы опухли, голова раскалывалась от боли. Тед сидел рядом и прижимал к его макушке смоченную в воде бандану.
– Что… Как… – запинался Вэнс. – Чем ты меня?
– Тремя конечностями сразу, – будничным тоном ответил Тед. – Никогда не доверяй этим чертовым индейцам.
Вэнс выпрямился, жмурясь от боли.
– Нечего ухмыляться, – заметил он. – Это вовсе не смешно. – Он прислонился спиной к стене хижины, а Тед сбегал в кухню и принес кружку кофе. – Ты унесешь меня отсюда?
Тед отрицательно покачал головой.
– Это поможет тебе, – проговорил он, протягивая приятелю кружку с горячим кофе. – Ты слишком тяжел, чтобы нести тебя.
Вэнс схватился за кружку, но едва не выронил ее.
– Знаешь, такое чувство, словно ты проволок меня по всем возможным скалам, камням, валунам и корням, торчащим из земли.
– Похоже, это пошло тебе на пользу.
Только сейчас Вэнс заметил синяк, появившийся на подбородке Утреннего Неба.
– Кажется, я тоже в долгу не остался, – заметил он. Сделав глоток обжигающего напитка, Вэнс поморщился.
Тем временем Тед решил отвести Аппалусу к ручью. Стекая со скал, он образовывал неподалеку небольшую заводь диаметром фута в три и в несколько дюймов глубины. Допив кофе, Вэнс откинул голову назад, собираясь с силами, затем встал на дрожащих ногах. Сняв бандану с головы, он рискнул отойти от хижины – Вэнс пробовал ступать каждой ногой, словно учился ходить, поворачивал голову влево-вправо, двигал руками. Кажется, сильных повреждений не было. Но все тело болело, и кружилась голова. Однако, как ни странно, настроение вроде было лучше, чем в последнее время. В драке его оставило не только страдание, но и тяжкий груз, висевший на совести. Пакстон уже понимал, что зря во всем обвинил жену, понимал несправедливость своих слов. Он понимал это еще до того, как они сорвались с его уст. Перепуганная девочка оказалась лицом к лицу с убийцей, так чего же он мог от нее ожидать? Карен была так воспитана, что ей и в голову не приходила подобная ситуация. А ему следовало знать это! Хотя… Конечно, он все знал, везя ее на Запад. Это он обманул ее, да еще был настолько упрям, что не признал своей ошибки. Больше того, он опустился до того, что стал прислушиваться к грязным сплетням всяких проходимцев.
«Я виноват, – подумал Пакстон. – Я был слишком горд, черт побери, чтобы признать правду. Я скучал по ней с того самого мгновения, как уехал из дома, но не хотел сознаться в этом даже самому себе. Ты твердолобый дурак, Пакстон. Ты любил ее, любишь и всегда будешь любить. Что же ты делаешь здесь, в горах, в одиночестве, хотя сердцем знаешь давно, где должен быть?»
Он вспомнил, как когда-то, стоя на лугу, наблюдал за удалявшейся фигуркой Карен. Она тогда бежала прочь от страсти, которая вдруг охватила их обоих. «Она тогда убежала… И я поступил так же, хотя… хотя мне, мужчине, более опытному, следовало быть умнее».
– Amigo, ты поедешь со мной?
Окунув бандану в холодную чистую воду, Вэнс прижал ее к затылку.
– Нет. Пока нет. – Тед прищурился. – Я скоро приеду, – добавил Пакстон. – Просто мне надо еще немного времени, чтобы придумать, что я скажу ей.
Тед недоверчиво покачал головой.
– Ох эти белые люди, – пробормотал он. – Вечно им нужны слова! Другое дело – команчи. Вот, к примеру, я выбираю женщину. Привожу своих лошадей к лагерю ее отца. И-и-э-эх! Ворую ее ночью, чтобы ее отец и братья не гневались. И все для того, чтобы доказать свои чувства. К чему вам эти слова? Неужто они могут сказать обо мне лучше, чем моя смелость, мои лошади, мой дом, где мы провели брачную ночь? Что они вообще значат, эти ваши слова?
– Все, что ты сказал, – правда, друг мой, – отозвался Вэнс. – Но мы же не комаичи. У меня нет ни шалаша, ни дома, где можно провести брачную ночь, а лишь тот дом, где она меня ждет. К тому же я обманул ее, да и себя тоже. Я убил двух человек в Эль-Пасо, Тед. Они напились и искали неприятностей на свою голову, но я… я ждал, когда они полезут на рожон. Я ждал, что они вытащат пистолеты, и тогда я… – Он замолчал, вспоминая недавнюю переделку, запах пороха… Он словно опять воочию увидел, как человек упал на землю, услышал, как прозвучал последний выстрел – этот парень по имени Джори уже мертвым нажал пальцем на спусковой крючок и выстрелил в пол. – Закон считает иначе, но я-то знаю, что виновен! Не должен я был связываться с ними. Поэтому мне и надо решить кое-что для себя, проговорить те слова, которые я скажу вслух. Я должен найти эти слова.
– Сказать ей, что ты здесь?
– Скажи это Карен… Скажи ей, что я пущусь в путь еще до рассвета-.
– Хорошо. – Встав, Тед отвязал АппаЛусу и повел ее через лужайку.
Вэнс последовал за ним и придержал лошадь, поглаживая ее по носу, пока индеец усаживался в седло.
– Тед!
– Что?
– Я ведь не спросил… Как она?
Тед улыбнулся, картинно проведя рукой вдоль тела.
– Должно быть, ты совсем не знал ее, мой друг. Она очень сильно изменилась. Она стала… женщиной, с которой можно плыть по реке..
Остановившись на дне оврага, Тед Утреннее Небо осторожно дотронулся до разбитого подбородка. С поленом очень неплохо получилось, иначе все могло обернуться по-другому.
– Но еще раз это не пройдет, – вздохнув, пробормотал он, направляя Аппалусу вверх на гору. Вот уже целый час он выбирал дорогу по скользкой глине, обходил шатающиеся валуны, пересекал рытвины, вымытые в породе многочисленными мелкими водопадами. Путь был очень тяжелым, но он надеялся дойти до ровной поверхности до заката. А уж оказавшись в долине, он без труда найдет знакомую дорогу к ранчо и при лунном свете. Но прошел еще час, а Тед все еще пробирался сквозь бесчисленные завалы и препятствия. Дважды ему встречались олени, но погреба асиенды были полны, и он не стал убивать животных, хотя они сами так и шли к нему в руки. Вдруг Аппалуса замедлила шаг, запрядала ушами. Тед выхватил ружье и спрятался за большой валун, из-за которого ему была видна тропа.
– Карен?!
Одетая в джинсы и рабочую рубашку, она держалась очень прямо, в то время как ее кобыла казалась измученной от долгой езды по скалам. Карен увидела Теда, и ее лицо осветилось радостной улыбкой. Индеец был поражен.
– Что ты здесь делаешь? – с изумлением спросил он.
– Следую за тобой, – печально ответила она. – Вот только, боюсь, делаю это не слишком хорошо. Мне не спалось, и я видела, как ты уехал рано утром. Я… У меня появилось какое-то странное чувство, поэтому я оделась и поехала следом. – Она подвела лошадь поближе и спросила дрожащим голосом: – Тед, ты ведь нашел его, не так ли? Отвези меня к нему. Пожалуйста.
– Нет.
– Но почему? – в отчаянии спросила она, приглядываясь к нему. – У тебя лицо в синяках.
– Ничего страшного. Видела бы ты его! – Индеец ухмыльнулся. – Впрочем, не бойся. С ним все хорошо. Больше того, я думал, он выглядит хуже после такого долгого отсутствия.
– Так почему же?..
– Ему надо еще одну ночь побыть наедине с собой, поэтому мы не должны тревожить его. Он ищет дорогу к дому, причем тропа, по которой он пойдет, должна быть известна только ему одному. Поедем. Скоро стемнеет, а нам надо до темноты добраться до долины.
– Но…
– Поехали, Карен. Твой муж скоро будет с тобой. Он отправится на ранчо на рассвете. Так он сказал.
Тед двинулся по тропинке, ведущей в долину, и Карен бросила тоскливый взгляд туда, откуда он приехал. Вэнс где-то там, и завтра он будет с ней.
– Поторопись, дорогой, – прошептала она ветру. – Поторопись…
Карен заблудилась. Это было ужасно, потому что лишь благодаря счастливой случайности она вновь оказалась рядом с тропой.
– Я должна найти дорогу назад, – шептала она, вырываясь из сна. А потом, измученная, вновь впадала в дрему, покачиваясь в седле и позволив кобыле самой выбирать дорогу…. Ей так повезло, завтра ее ждет долгожданная встреча.
Карен вздрогнула: сквозь дрему она услышала странный звук, словно где-то неподалеку металлом водили по коже. Они остановились. Тед напряженно вслушивался, держа ружье наготове. Все казалось таким спокойным, и вдруг в одно мгновение тишина превратилась во врага, стала угрожающей. Лошадь Карен придвинулась ближе к Аппалусе. Глаза Теда внимательно осматривали каждую веточку, каждую травинку на обоих берегах пересыхающего ручья, вдоль которого они ехали. Только сейчас Карен почувствовала, как здесь жарко. В долине Сабинала воздух был прохладным и свежим. Здесь же розовые гранитные скалы, отражая лучи солнца, сильно нагревались. В стороне от них темнела небольшая мескитовая роща – лишь там можно было спрятаться в тени деревьев.
Внимательно осмотревшись, Тед пустил коня к руслу ручья. Неожиданно над его головой пронесся ястреб – махнув крыльями, птица пролетела к роще и села на ветку мескитового дерева, но тут же вновь взмыла в небо. Индеец остановил коня и принялся внимательно изучать южный поворот ручья, делая вид, что не обращает внимания на рощу. Потом, склонившись к Карен, он прошептал ей прямо на ухо:
– Ты сможешь найти дорогу к тому месту, где мы с тобой встретились?
– Думаю, да, – кивнула она.
– Оттуда поезжай вперед по следам, как я учил тебя. Путь опасный, но если будешь осторожна, ты без труда пройдешь его. Следы приведут тебя к хижине, в которой ты найдешь Вэнса. Только подъезжай сразу, не играй с ним в прятки. И окликни его.
Вдруг она испугалась.
– Тед, что это?
– Не знаю. Я так торопился довезти тебя до асиенды, что не был достаточно внимателен. Но я не думаю… – Он замолчал, привлеченный каким-то едва заметным движением. – Поезжай немедленно. А я задержусь здесь еще на несколько минут.
– Я не могу просто так уехать и…
– Поезжай! – едва не крикнул Тед, подстегнув лошадь Карен.
Шлепок эхом отозвался в скалах, кобыла поскакала вперед, а Карен, как опытная наездница, привстала в стременах, наклонившись к голове лошади, и быстро скрылась за поворотом. И вдруг навстречу ей из-за большого валуна выехал всадник. От неожиданности Карен едва не потеряла равновесие и не упала, но чья-то сильная рука схватила ее и столкнула с седла. Она не успела даже закричать, потому что почти лишилась чувств, больно ударившись спиной о камни. Свет померк в ее глазах, последнее, что она помнила, был оглушительный грохот трех выстрелов… Тишина… Сознание медленно возвращалось к ней, и, приоткрыв глаза, Карен увидела над собой мужчину в пончо, края которого трепетали на ветру… Что-то в его облике было ей знакомо… Какая-то птица… Да, хищная птица…
Верный своему слову, Вэнс отправился в путь до рассвета. На дне оврагов было еще совсем темно, и он тщательно выбирал дорогу, пустив своего мустанга медленным шагом. Теперь, когда он нашел решение для многих проблем, ему не хотелось свернуть шею, свалившись с коня. Он возвращался к Карен, к женщине, которую безуспешно пытался забыть, возвращался к правде, которую до поры скрывало его сердце.
Вэнс ехал уже два часа. Сначала дорога шла по скользкому дну оврагов – то резко поднимаясь, то неожиданно опускаясь вниз, а потом тропа круто свернула к скалам, за которыми протянулось русло пересохшего ручья. Какое-то повторяющееся движение в русле… Еще раз… Стервятники… Любители падали. Ничего неожиданного: смерть не была в этих суровых краях редкостью. Наверное, какое-то животное, или… На дне ручья темнело что-то большое… Нет, это не человек – что-то слишком крупное. Порывшись в седельной сумке, Вэнс вытащил оттуда бинокль, который привез еще с войны, и настроил окуляры… Мертвая лошадь, причем тело ее уже раздулось… Господи, да это же Аппалуса Теда!
Через полчаса он был уже в пятидесяти футах от трупа; лошади. Сомневаться не приходилось – лошадь лежала здесь с прошлого вечера. И она была застрелена. Вэнс тщательно осмотрел все вокруг, но не обнаружил следов Теда. А вот другие следы удивили его. Он внимательно прошел по ним по направлению к холму, читая историю разыгравшейся драмы. Вот здесь ждал всадник. Другая лошадь галопом подбежала сюда от ручья, а всадник резко остановил ее и сбросил наездника на землю. Потом вторую лошадь повели следом за конем всадника. Вэнс лег на землю, изучая следы. И вдруг он понял: та лошадь, что бежала галопом, была кобылой Карен! Вэнс похолодел, несмотря на жару. Сомневаться не приходилось. Карен! Дальше она поехала верхом или пошла? Он продвинулся вперед, изучая следы, и вскоре заметил маленький отпечаток – женская нога. Она была тут, и ее увели…
Но где же Тед? Какой-то отдаленный звук, на который Вэнс поначалу не обратил внимания… Это было пение команчи – песнь смерти, обращенная к южному ветру, дующему в каньоне. Пакстон медленно пошел вперед, к ручью, одной рукой держа уздечку своего коня, а другой крепко сжимая заряженное ружье. Стервятники слетели с трупа Аппалусы и расселись на ветвях мескитовых деревьев, терпеливо ожидая, пока человек уйдет и они смогут продолжить кровавое пиршество.
Тед Утреннее Небо лежал на скале, раскинув ноги и положив на колени «винчестер». Приклад его винтовки был в крови; темная лужа крови растекалась по земле под его телом. Тед получил две пули в спину, и они, вылетев у него из живота, разворотили внутренности. Раны были ужасны, и Вэнсу, видавшему на своем веку немало ранений, даже не верилось, что человек, получив подобные раны, мог столько часов оставаться живым. Тед посмотрел на друга затуманившимися, полными боли глазами, а затем произнес прерывающимся голосом:
– …Ждал… в мескитах… Карен закричала… я повернулся и…
Пакстон опустился на колени рядом с другом. Понимая, что означают его ужасные слова, он даже не попытался притронуться к краснокожему.
– Кто это был, Тед?
Утреннее Небо закрыл глаза и заговорил так, словно заранее, в долгие ночные часы, подготовил каждое слово, уносящее последние его силы:
– Карен… искала тебя… Следила за… мной… Я обнаружил… отвезти назад… в долину… Джако… Джако…
Джако! Мерзавец Джако похитил Карен.
– Мой брат… это… моя… вина… Я… вызывал… Великий… Дух… чтобы он… сохранял… мне жизнь… Чтобы сказать… тебе, что Джако… и еще один… – Голова умирающего откинулась назад. Он обвел глазами окружающие горы, уже не видя Вэнса. – Женщина-бизон… – заговорил он на языке команчей, который Вэнс почти не понимал. – Женщина-бизон… – Голос индейца становился все тише. – Принеси мне воды… наполни мой… дом теплом… и… смехом… много лун… она была… так молода… чтобы путешествовать… темная… тропа… Женщина-Бизон… я сжег свой кров… и последовал… – Невидимые когти боли, терзавшие его плоть, ослабили вдруг хватку, на миг взгляд Теда прояснился, и он посмотрел прямо в глаза другу. – Помоги… мне… встать… Белый… Брат… – попросил индеец.
Вэнс поднял ослабшее тело. Движение должно было вызвать острую боль, но лицо Утреннего Неба оставалось спокойным. Опершись на «винчестер», как на костыль, он с удивительной силой оттолкнул Пакстона.
И остался один…
Задул, зашептал что-то легкий бриз. Команчи подставил лицо южному ветру и уверенным, полным нежности голосом запел:
– Я здесь… Я здесь…
Вэнс нашел следы Джако – они, петляя, уходили прочь от скал. Без сомнения, Джако сделал все, чтобы не оставить следов и запутать преследователей, однако кое-где остались свежие следы лошадиных копыт, где-то ветки мескитовых деревьев оказались сломанными, что было явным свидетельством того, что здесь недавно пробирались всадники. Лишь однажды Вэнс оглянулся на гору, где лежал Тед. Времени на настоящие похороны не было, поэтому Пакстон затащил истерзанное пулями тело друга на вершину холма и положил его на гранитной площадке, где не было никакой растительности. Спустившись вниз, Вэнс принес «винчестер» индейца и его скатанную постель. Он снял с него пропитанную кровью одежду и завернул его в одеяло вместе с верным оружием. Так и остался Тед Утреннее Небо лежать на вершине холма лицом к горизонту. Хорошее место упокоения для воина-команчи, подумал Вэнс с тяжким сердцем.
– Твою плоть съедят дикие звери и птицы, твои кости достанутся дождям и ветрам, а твой дух станет пищей звездам, мой друг…
Пакстон стал спускаться с холма, торопясь за похитителями. Негодяй Джако увел Карен! Взяв себя в руки, Вэнс пустил мустанга вскачь, и вскоре гора, ставшая последним пристанищем Теда, пропала из виду.
Следы привели его на зубчатый гребень холма, где сходились русла нескольких высохших ручьев. Весной дождей было мало, и ехать по такому руслу было хотя и тяжеловато, зато безопасно. Продвигаться же здесь во время грозы было просто самоубийством. Недовольно фыркнув, конь стал пробираться по камням. Вэнс принялся хладнокровно обдумывать ситуацию, но все его раздумья сводились к двум выводам: Джако похитил Карен, а Вэнс намеревался ее вернуть. Он подумал было, что стоит съездить на ранчо и собрать людей, но тут же отверг эту мысль, взвесив все «за» и «против». Без сомнения, все ковбои захотят пуститься в погоню за Джако, и ранчо останется беззащитным для любых бандитов – индейцев и белых, для преступников или повстанцев. А что вообще задумали Джако и его люди – никому, кстати, не известно. И драгоценные часы будут потрачены на дорогу. Сейчас он отставал от них всего на день, и, путешествуя в одиночку, он сможет выиграть немного времени, правда, это зависит и от того, как тщательно они заметают следы. Для большой группы людей надо больше воды. В одиночку он сможет ехать среди скал, где всегда можно найти небольшой ручей или заводь – для него и его коня этого достаточно. И, в конце концов, если он не догонит их до момента, когда они подойдут к Рио-Гранде, в одиночку легче совершить рискованный переход через границу в Мексику.
Впрочем, возможны и другие варианты. Карен наверняка уже хватились. Значит, люди будут искать ее. Рано или поздно они найдут останки Аппалусы, тело Теда и следы борьбы.
Каким бы ни был Джако, в глупости его упрекнуть невозможно. Десять человек, пустившихся в погоню, – это уже катастрофа. Если бандиты поймут, что их загнали в угол, они уничтожат Карен, даже не задумываясь. Если Вэнс оставит своим людям какой-то знак, то они скорее всего примут его за трюк Джако. Ведь никто не знал, что он, Вэнс, находится поблизости. И все же он решил рискнуть и нацарапал на большом валуне, мимо которого они наверняка проедут, несколько слов: «Иду по их следам. Возвращайтесь назад. Вэнс». Но, опасаясь того, что они все-таки не поверят надписи на камне – ведь он своему мустангу всего несколько месяцев назад поменял подковы, – Вэнс сорвал с трупа Ап-палусы потник и обернул им копыта своего коня, чтобы не оставлять незнакомых следов.
Итак, последним, что его волновало, была еда. Никто не знал, где прячется Джако, но, без сомнения, его логово находилось где-то к югу от границы. А припасов у Вэнса было до крайности мало: чуть меньше фунта кофе, полдюжины сухарей, банка молока, фунт или около того фасоли, две-три полоски солонины и щепотка соли. Не слишком много для четырехдневного путешествия. Но здесь удача повернулась к Вэнсу лицом: ближе к полудню прямо на него выскочил небольшой олень, удивленный неожиданным появлением всадника. Один выстрел – и олень упал. Быстро освежевав небольшую тушу, Вэнс закопал остатки в горячий песок, чтобы скрыть следы своего пребывания.
На покинутое место привала он наткнулся уже к полудню. Джако… Это было сразу ясно. Скорее всего Карен была тут же. Видимо, ее он привязал к мескитовому дереву, потому что кора в одном месте была немного Стерта – наверняка она пыталась перетереть веревки. Других следов, указывающих на то, что над ней издевались, не было. Быстро перекусив, Пакстон вновь тронулся в путь и ехал до тех пор, пока тьма не упала на землю. Разнуздав и протерев мустанга, Вэнс улегся на землю, подложив под себя несколько кедровых веток, и заснул, оставив коня за часового.
* * *
На следующее после их первого привала утро измученная Карен сидела, прислонившись к стволу мескитового дерева. Ее запястья и лодыжки, стертые жесткой веревкой до крови, мучительно саднило. Ее похитители встали еще до рассвета и, наскоро выпив по кружке кофе, свернули лагерь и пустились в путь в противоположную от восходящего солнца сторону. Первое потрясение, вызванное похищением, прошло, и Карен в часы утренней прохлады смогла трезво оценить ситуацию. Должно быть, Вэнс идет за ними следом. Она должна верить в это, иначе можно предаться полному отчаянию, Все, что она могла сделать, – это ждать, есть, по возможности отдыхать и быть готовой ко всему.
Впрочем, у нее не было возможности ни отдохнуть, ни подкрепиться: приходилось расплачиваться за собственное упрямство, ведь накануне Карен отказалась от пищи, к тому же она почти не спала. Уже с самого раннего утра она чувствовала усталость и едва не свалилась с лошади: страх и голод лишили ее остатков сил. Живя в Паксе, она много ездила верхом, но никогда не оставалась в седле целых два дня, а солнце поднималось все выше и выше, температура воздуха все поднималась, и каждый шаг лошади становился для Карен пыткой. Карен едва сдерживала стоны. Изнывающая от жары, голодная и измученная, она судорожно вцепилась в луку седла, пытаясь приподниматься в такт шагу кобылы, чтобы хоть немного уменьшить боль, терзающую ее ноги, ягодицы и спину. Думая только о том, чтобы не закричать, Карен впала в полузабытье, а в нее голове звучало как заклинание: «Вэнс… Вэнс… Вэнс…»
Бандиты за весь день не обмолвились с ней даже словом. Оба зорко смотрели за дорогой, не забывая при этом путать следы. Они знали, что погоня неизбежна. Иногда Джако отъезжал на север или на восток, и тогда Карен оставалась с другим бандитом. Маркес, как его называл Джако, был невысоким щуплым человечком с кожей, задубевшей настолько, что она казалась натянутой на голые кости. Над его крючковатым носом сверкали близко посаженные внимательные глазки, а когда он улыбался, Карен видела его желтые гнилые зубы. Словно насмешка над его немощью, у него сбоку висели два огромных тяжелых пистолета. Когда Джако исчезал, тонкие пальцы Маркеса застывали над оружием. Маркес был явно больше озабочен своими отношениями с Джако, нежели возможными преследователями.
На вторую ночь се не стали связывать. Впрочем, глядя перед собой в темноту, Карен понимала, что обстоятельства связывают ее сильнее, чем любые веревки. Если она попытается убежать, ей не уйти далеко по иссушенной земле и острым камням. Ее положили между Джако и Маркесом, так что ей пришлось бы перешагнуть через одного из них, чтобы подойти к лошади. Но даже если она сядет верхом, ее проблемы только начнутся, потому что ее кобылу тоже привязали между коней бандитов, а чтобы ее отвязать, понадобится разбудить Джако или Маркеса.
Ухмыльнувшись чему-то своему, Маркес подкинул в тлеющий костер мескитовый корень, и яркие оранжевые тени тут же заиграли на его зловещей физиономии. Вздрогнув, Карен отвернулась: в намерениях Маркеса сомневаться не приходилось. И кто мог остановить его? – спросила она себя. Кто поможет ей? Возможно, Вэнс и придет ей на помощь, но когда?.. Скорее всего она зря надеется. Тед? О его судьбе остается только догадываться. Она слышала выстрелы, а потом потеряла сознание, но по коротким фразам, оброненным бандитами, можно было догадаться, что Тед погиб. Карен заставила себя сдержать слезы, навернувшиеся на глаза: Джако и Маркес постоянно следили за ней, и она не собиралась демонстрировать им свою слабость. Про себя жена Вэн-са решила: она будет держаться сдержанно, с достоинством, что бы ни произошло, а когда-нибудь она, Карен Пакстон, заставит их заплатить по всем счетам, и за смерть друга в первую очередь.
Оседлав коней, Джако вернулся в лагерь, обменявшись многозначительным взглядом с Маркесом. Напряжение, существующее между ними, было ощутимо почти физически. Хохотнув, Джако презрительно повернулся к Маркесу спиной, хотя Карен успела уловить следы тревоги на его лице. Его лицо… Вся его внешность… Мексиканская кровь в нем давала о себе знать – черные волосы и усы, смуглая кожа; но его черты до боли напоминали черты Вэнса. Подумав об этом, Карен в peace уставилась на своего похитителя. Мексиканец пнул ее по ноге сапогом.
– Мы голодны, – заявил он.
Карен не двинулась, не произнесла ни слова, ничем не выдала своего страха.
– А ты сильно изменилась с тех пор, как я видел тебя в последний раз. Мне это по нутру, – продолжал Джако. – Ты стала настоящей сеньоритой. – Он расхохотался, и при этом в его груди что-то утробно заурчало. – Так что же, сеньорита не рада меня видеть? Значит, ты не боялась, что меня могут ранить, что я погибну под снегом и льдом, а?
– Напротив, я этого хотела, – убийственно спокойным тоном произнесла женщина.
– А что это ты, делала так далеко от асиенды с этим индейцем? Думаю, что-то не очень приличное, ха-ха-ха! Ты голодна, а, киска? Женщина может путешествовать по горам с мужчиной, если он ей не муж, только с одной целью, не так ли? Но теперь ты с Джако, кошечка, а Джако знает, что надо делать с голодными сеньоритами. Он наполняет их… удовольствием.
Карен с презрением посмотрела на него.
– Я не сеньорита, – гордо подняв голову, промолвила она. – Я сеньора, жена Вэнса Пакстона. И у меня не будет другого мужчины, потому что других мужчин для меня не существует.
Улыбка исчезла с лица Джако. Его нога в сапоге медленно придвинулась к ней и встала между ее лодыжками, с силой раздвинув их.
– А ведь вы нравитесь Маркесу, сеньорита. Да что там Маркесу – вы, без сомнения, понравитесь всем мужчинам в моей деревне. Так что, возможно, у вас будут и другие мужчины. Возможно, я отдам вас им после того, как сам развлекусь с вами, сеньорита.
Карен заметила, как нахмурилось лицо Маркеса, сидевшего в стороне. Она стала отползать назад, пока ее спина не уперлась в скалу. В ответ на это Джако подошел ближе, только теперь его нога оказалась между ее колен, а потом – между бедер.
– Я приготовлю еду, – выпалила Карен, поднимаясь на ноги.
Джако не двинулся с места, поэтому Карен, встав, обошла его и поспешила к костру. Несколько мгновений Джако молча смотрел на голую скалу, испещренную мелкими штрихами времени и непогоды, а затем повернулся, прислонился к валуну и, сложив на груди руки, стал наблюдать за тем, как она готовит. Ох, сколько же в ней истинно женского, настоящего женского духа, подумал Джако. Не то что в темпераментной Марселине. Малышка, конечно, знала, как доставить удовольствие мужчине, инстинктивно чувствовала, что надо делать и как ласкать его, но… не больше того. Такие девушки хороши для минутного развлечения. Таких полно! Но женщина, хлопочущая у костра, обладала силой, ее характер крепок, как горы и скалы. Мужчина, которого Господь благословил любовью такой женщины, не захочет искать себе другую подругу. Может, лишь так, иногда, для разнообразия. Джако пристально разглядывал Карен. Джинсы плотно облегали ее стройные бедра и ягодицы, а сорочка не скрывала высокой груди, просвечивающей сквозь грубую ткань на фоне костра. Кровь Джако закипела, он почувствовал, как желание разгорается в нем пылающим огнем. Он будет брать ее раз за разом до тех пор, пока она не закричит, умоляя его не останавливаться. Черт, если бы он остался наедине с ней!
Карен старалась двигаться как можно быстрее. Она не ела со вчерашнего утра, и запах еды одурманивал ее. Внезапно какое-то движение привлекло ее внимание: подняв голову, женщина увидела ухмылявшегося Маркеса, который раздевал ее глазами. Забыв о еде, она продолжала автоматически двигаться, следя за ним краем глаза. Маркес ковырял в зубах грязным ногтем, а потом всей пятерней почесал в паху, напевая испанскую детскую песенку…
Это была та самая песенка, которую Карен слышала на улицах Сан-Антонио; ее простенькие слова повторялись снова и снова. Халлер, понимавший по-испански, перевел ей слова, и сейчас, когда, напротив Карен сидел человек с мерзкой ухмылкой на губах, невинная песенка обрела какой-то зловещий смысл:
Вот маленькая вдовушка из Санта-Изабель Хочет выйти замуж, только не говорит за кого.
Заметив, что Маркес не сводит глаз с Карен, Джако стал наблюдать за ним. Все разбойники из Рио-Лобоса не шли ни в какое сравнение с этим человеком. Маркес был очень жесток, ему доставляло удовольствие причинять боль. Джако не понимал этого мексиканца. Бесспорно, сам он был безжалостным человеком, но его жестокость имела корни – он мстил как бы своему несправедливому отцу и сводному братцу. Именно в них и олицетворялась его ненависть. Жаль, что ему пришлось убить Марайю. Ни один мужчина в трезвом уме с легкостью не убьет женщину. Но она пыталась убить его, стреляла в него… Джако отогнал от себя эти мысли. С другой женщиной – с той, которая разделит с ним ложе, – он не будет жестоким. Твердым и требовательным – да, потому что женщина должна знать силу. Он никогда не будет брать ее, чтобы причинить боль или искать извращенных удовольствий, которые так нравятся Маркесу.
Маркес… Джако искривил губы в презрительной ухмылке. Этот высохший стручок надеется занять его место, и с ним рано или поздно придется разобраться. Их совместная поездка стала своеобразным экзаменом, и чем чаще Маркес бросает взгляды на Карен, тем меньше внимания он уделяет их безопасности. Похоть делает его беззаботным, заполняет голову бесполезными мыслями, извращенными фантазиями. Впрочем, понятно, что присутствие такой женщины лишает разума. Он и сам не мог отвести от нее глаз, то и дело погружаясь в мир фантазий. Так что скорая стычка с Маркесом неизбежна.
Следующая ночь прошла так же, как и предыдущая. День был долгим и полным опасностей; бандиты все время заметали следы. Поев, Карен быстро заснула, но то и дело просыпалась, чувствуя прикосновения грубых рук. Правда, каждый раз это лишь снилось ей – дурной сон оказывался навеянным то порывом ветра, то взмахом крыла летучей мыши. Просыпаясь, Карен слышала бешеное биение собственного сердца, треск поленьев в костре, жужжание ночных насекомых да храп своих похитителей. Но спали ли они? Однажды она увидела, что Маркес смотрит на нее, а в его глазах отражается пламя. Ей стало страшно. А Джако?.. Тот обычно спал спокойно, равномерно дыша. Но иногда лежал с закрытыми глазами и, напротив, внимательно слушал тишину. Так ей казалось. Карен старалась не думать о том, что они готовят для нее. Одно она поняла совершенно четко: до сих пор с ней ничего не случилось только потому, что каждый из них боялся повернуться к другому спиной. Она внимательно разглядывала латиноамериканские черты Джако, поразительно напоминавшие черты лица Вэнса. Ах, Вэнс… Он должен был ехать той же тропой, по которой ехали они с Тедом, ведь иного пути выбраться из тех гор не было. Если Вэнс, как обещал, и в самом деле выехал рано утром, то есть шанс, что сейчас он продвигается вслед за ними. Возможно, он даже так близко, что может видеть их.
Настроение Карен немного улучшилось, но ее тут же вновь охватила паника. А если бандиты поймают его? Они убили Теда, преданного человека, о котором Тру говорил: «Этот индеец знает, какой дорогой идти, и он достаточно умен, так что хорошо, если он на твоей стороне…» Удастся ли им с такой же легкостью убить Вэнса? «Нет! Вэнс, будь осторожен, Вэнс!» – прокричало все ее существо. Они не знают, что Вэнс в хижине. Бандиты и не думали о нем. И ждут преследования группы ковбоев, да и то лишь в случае, если те выйдут на их след. Если бы они знали, что Вэнс совсем близко, то стали бы вдвойне осторожнее. Возможно, даже устроили бы ему засаду. «Вэнс! Спаси меня, Вэнс!»
Ботинок ударил ее по ногам, и Карен, тряхнув головой, вышла из полузабытья. Было еще совсем темно, лишь на горизонте появилась узкая сероватая полоска. Женщина, дрожа, выбралась из-под одеяла и принялась вытряхивать из своих сапог нападавших туда за ночь насекомых и мелкий мусор. Джако возился с лошадьми, а Маркес наливал себе кофе.
– Сеньорита одевается, как мужчина, – заметил он. – Но она такая женственная.
Не обращая на него внимания, Карен скатала свою постель и направилась мимо Маркеса к костру. И вдруг цепкие пальцы бандита схватили ее за бедро.
– Ночи сейчас такие холодные, – проговорил он. – Тебе небось, чтобы согреться, маловато одного одеяла?
Высвободившись, Карен подошла к своей кобыле. Джако наблюдал за тем, как она положила на спину лошади седло и затянула подпруги.
– А сеньорита и впрямь изменилась, – усмехнулся он. – Но ее красота от этого не померкла. Она такая же, как тогда, когда я видел ее в первый раз.
– Зато ты не изменился, – вырвалось у Карен. – Ты все то же животное, которое способно убить собственную мать.
Скользнув к ней со скоростью змеи, Джако зажал ей рот своей жесткой рукой. Она хотела вырваться, но, извернувшись, налетела на седло и упала на колени. Из ее губ сочилась кровь. Маркес отставил кружку с кофе, ожидая, что будет дальше. Карен изо всех сил сдерживала слезы; страх, к ее удивлению, прошел, его погасили гнев и боль.
– Посмей только еще раз сказать мне об этом, милая, – прошипел Джако. – Ты поняла, что я тебе сказал? Поняла?!
Лицо Карен побагровело, но она заставила себя молча кивнуть и в тот же миг увидела, что похотливый взгляд Джако шарит по ее груди, которая вздымалась от гнева. Верхние пуговицы на рубашке оторвались, когда она зацепилась за седло, так что ей пришлось стянуть воротник рукой, отчего полы сорочки сильнее обтянули ее грудь. Карен медленно встала, оседлала лошадь, а потом подошла к костру и заставила себя поесть.
В тот день они уже выехали на открытую местность и направились четко на юго-запад. Джако и Маркес по-прежнему не теряли бдительности, то и дело останавливались, внимательно оглядывались по сторонам. На раскаленной, пересохшей земле рос лишь репейник, стояла сухая трава, торчали кактусы да кое-где – мескитовые деревья. Каждые полчаса один из бандитов поднимался на самый высокий в окрестностях холм и осматривал местность вокруг, не забывая взглянуть туда, откуда они пришли, и туда, куда направлялись.
Полуденный привал путники устроили у небольшой пересыхающей и грязной заводи, Им пришлось раскопать землю, чтобы углубление наполнилось водой, но лошади выпили ее в считанные секунды, так что они стали ждать, пока вода вновь не просочится сквозь землю, и лишь после этого смогли утолить жажду. Джако дал Карен узкую полоску солонины, и она жадно впилась зубами в вяленое мясо, наслаждаясь соленым лакомством. Через полчаса Джако засыпал углубление в земле песком, и они вновь тронулись в путь.
К вечеру Карен заметила, что они изменили направление и теперь двигались на юг. На закате они оказались у гряды разрушенных водой и ветрами утесов и, свернув на извилистую тропинку, вскоре вышли на берег широкой реки, разлившейся из-за непрерывных дождей, которые, видимо, шли на западе. Марксе поднялся на вершину самого высокого утеса, осмотрел тропу, по которой они приехали, после чего вернулся к ним.
– Кажется, ты говорил, что мы пересечем реку в обычном месте, – заметил он.
– Да, именно так я и сказал.
– Но это не обычное место, – возразил Маркес. – Река здесь слишком широка, а лошади совсем вымотались.
– Здесь глубоко только местами, к тому же тут полно отмелей, на которых можно сделать передышку. Если они не найдут, где мы свернули с тропы, им даже в голову не придет, что мы пересекли реку в этом месте.
– Течение слишком сильное, – настаивал Маркес.
– Да, долго шли дожди. А чего ты ждал от реки? Пойдем… Пока не стемнело. – С этими словами Джако пустил своего коня в воду.
Карен никогда в жизни не преодолевала течение реки на лошади и уже собиралась сказать об этом, но ее кобыла уже сама вошла в реку. Животное следовало точно за конем Джако, но внезапно дно ушло у нее из-под ног, и кобыла оказалась на глубокой воде. Карен от страха схватила ртом воздух. Потеряв равновесие, она свалилась с седла, но ей удалось схватиться за уздечку и удержаться на поверхности воды – так она и двигалась за плывущей лошадью. В холодной воде руки Карен окоченели, и она едва не выпустила поводья. Но тут кобыла оказалась на твердой почве, а затем вышла на противоположный берег, вытащив за собой всадницу. Маркес по пятам следовал за ними. Бандит ругался последними словами и нервно хлопал своим сомбреро по ноге.
– Шляпа служит для того, чтобы носить ее на голове, а не ловить ею рыбу, – хохотал Джако.
Опалив Джако злобным взглядом, Маркес направил коня в густой кустарник, зеленеющий на берегу реки. Дождавшись, пока Карен придет в себя, Джако велел ей следовать за Маркесом.
Солнце уже зашло, когда они разбили лагерь – в миле от места перехода реки. Джако бросил Карен мешок с провизией.
– Готовь! – приказал он, а сам повел лошадей в сгущающуюся темноту.
Маркес развел костер, а Карен принялась хлопотать с ужином, думая, впрочем, не о еде, а о том, что мокрая ткань рубашки стала совсем прозрачной, открывая похотливому взору Маркеса ее грудь с острыми темными сосками. Женщина с нетерпением ожидала возвращения Джако, потому что в присутствии обоих бандитов, следивших друг за другом, она чувствовала себя в относительной безопасности. Рубашка, как назло, сохла очень медленно, но другой, увы, у нее не было. Поэтому, сцепив зубы, Карен с деланно-равнодушным видом засыпала кофе в кофейник и залила его водой, притворяясь, что не замечает жадных взглядов мужчин. На плоском камне она раскатала лепешку, потом засыпала сухую фасоль в котелок, достала из мешка несколько сухих перчиков, растерла их на ладони и наклонилась к котелку, чтобы высыпать в него перец.
И тут Маркес прыгнул на нее. Не успела Карен понять, что произошло, как потеряла равновесие и упала на землю. Женщина попыталась встать, но железная рука бандита схватила ее за волосы, в другой у него был нож, который он приставил к ее горлу.
– Не вздумай кричать, сеньорита, – дрожащим от переполнявшего его желания голосом проговорил Маркес. Грубые пальцы вцепились в грудь, зубами он рвал на ней рубашку, губы дотронулись до плеча Карен. А потом он… больно укусил ее – это был поцелуй Маркеса.
И вдруг он отпустил ее! Осторожно приоткрыв глаза, Карен увидела, что на коленях рядом с ними стоит Джако. Он схватил Маркеса за волосы и дернул кверху, почти поставив на ноги. Над ней мелькнул сапог Джако, который тут же врезался в живот Маркеса. Тот упал, хватая ртом воздух. Оправившись, он вскочил, и бандиты встали друг против друга, держа наготове ножи со сверкающими лезвиями. Свободная рука Маркеса потянулась к пистолету, висевшему у него на поясе.
– В этом лесу полно апачей, Маркес, – проворчал Джако. – Они услышат выстрел и будут рады узнать, где мы прячемся. Думаю, нашей красавице нечего будет делать с тобой, если твой скальп повесят сушиться над огнем.
Маркес с руганью опустил пистолет, но тут же вновь поднял руку, чтобы отразить очередной выпад Джако. Карен, оказавшаяся между ними, быстро откатилась в сторону, прикрывая обрывками сорочки обнаженную грудь.
– Эта шлюха моя, – прорычал Маркес. – Я убил индейца, поэтому она моя.
– Думаешь, если ты умеешь стрелять, тебе удастся убить Джако? Да я привел тебя сюда по одной причине: не для того, разумеется, чтобы ты взял эту женщину, а чтобы ты здесь подох. Она принадлежит мне с тех пор, как я впервые увидел ее. Думаешь, чтобы иметь ее, мне понадобятся помощники? Ну так давай, amigo, вперед! Я держу в руках твою смерть, так позволь ей обнять тебя! Давай, воробышек, попытайся сразиться с ястребом! – подстрекал Джако.
Слыша за спиной тихое шипение смерти, Карен ускользнула из лагеря. «Они животные… Настоящие звери…» Цепляясь за колючки, она карабкалась вперед, туда, где не были слышны их вопли. Лошади… Кстати, где лошади? Там, у большого валуна…
– Ш-ш… – прошептала Карен. – Это я… тихо, мои хорошие…
Лошади попятились. Схватив свою кобылу за уздечку, Карен погладила ее по носу. Джако снял с лошадей седла, а ей не хватило бы смелости пересечь Рио-Гранде на лошади без седла. Поэтому, схватив седло, Карен положила его на спину кобыле и принялась лихорадочно затягивать подпруги. Поводья были крепко привязаны к дереву, она тратила драгоценные секунды… «Господи, пусть они убьют друг друга, – молилась она про себя. – Еще нет… Нет… Ох, Вэнс, помоги мне!» Всхлипывая, Карен наконец сумела развязать тугой узел и хотела было отвести лошадь в сторону, как вдруг чьи-то пальцы сдавили ее правую лодыжку. Карен повернулась и… оказалась в объятиях Джако. Его губы прижались к ее губам, его руки крепко держали ее.
– Крошка хочет уйти от меня, – пробормотал он, отрываясь от нее. – Не сейчас… Черта с два у нее это получится…
Едва не лишившись сознания, Карен чувствовала, как он несет ее сквозь густой кустарник. Подойдя к костру, он опустил ее на землю. Там, рядом, было что-то такое… С уст женщины едва не сорвался вопль ужаса, но Джако зажал ей рот рукой.
– Это гораздо лучше, чем апачи, детка. Никогда не забывай об этом. Ты даже не представляешь, как апачи обходятся с женщинами. Думаю, тебе не захочется на это смотреть. Не забывай об этом. – Джако медленно отнял руку от ее рта. Карен, онемев от ужаса, смотрела на Маркеса. Залитое кровью, его тело как-то странно изогнулось, а горло было перерезано от уха до уха. Карен хотела было отвернуться, не видеть этого кошмарного зрелища, но Джако, запустив пальцы в ее волосы, повернул голову Карен, заставляя смотреть на изуродованный труп.
– Смотри на него, – потребовал он. – Смотри, от чего я тебя спас. Теперь ты моя. Ради тебя я пролил кровь преданного человека. А теперь слушай! Я мог бы немедленно взять тебя силой, насладиться твоим телом. Но я хочу получить это богатство от тебя добровольно. Ты полюбишь Джако, потому что, кроме меня, некому будет защитить тебя. Ты научишься любить меня, девочка. Я могу подождать. – Он выпустил Карен, и она зарыдала, свернувшись клубочком.
Опустившись на землю рядом с Маркесом, Джако положил себе на тарелку целую гору фасоли: после драки он проголодался. Джако ел с аппетитом – так едят люди, наслаждающиеся жизнью. Еда была вкусной, а впереди его ждало большое удовольствие.
– Я могу подождать, детка, – повторил он. – Но не слишком долго…
На следующий день они приехали в Рио-Лобос.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Долгожданная встреча - Кэррол Шанна



отличный роман! Мне понравилось как автор пишет и вторая книга тоже отличная можно еще раз почитать
Долгожданная встреча - Кэррол Шаннаг
23.10.2013, 8.14





герой - откровенный слабак, даже противно
Долгожданная встреча - Кэррол Шаннанадежда
11.02.2016, 21.14








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100