Читать онлайн Таинственный всадник, автора - Кэнхем Марша, Раздел - Глава 4 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Таинственный всадник - Кэнхем Марша бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.21 (Голосов: 29)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Таинственный всадник - Кэнхем Марша - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Таинственный всадник - Кэнхем Марша - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Кэнхем Марша

Таинственный всадник

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 4

Местные жители называли Гарвуд-Хаус «Угрюмым пристанищем». Выстроенный из серого камня, он стоял, одинокий и преисполненный несчастья, на фоне сурового пейзажа. Его древние фронтоны и покрытые лишайником стены обдували колючие ветры, которые напрочь оголили и близлежащую пустошь. Утомленные ветрами, старые деревья — вяз и тис — стояли в бессмысленном карауле возле того, что некогда было заставой норманнского барона; круглая башня, оставшаяся с давних времен, все еще высилась в дальнем конце восточного крыла. Единственное, чем могло похвастаться это древнее сооружение, — плоская крыша и каменные зубья стен.
Новые постройки отличались узкими длинными окнами. Комнаты были неблагоустроенны, зимой стоял лютый холод, а летом — мучительная духота, пронизанная запахом плесени. В верхних апартаментах от давления тяжелых сланцевых плит на стропила потолки протекали. Бедный лорд Чарлз Финчворт Холстед, граф Пакстон, получил приличное наследство, но приличным оно было только на бумаге, поскольку большая часть состояния была заложена, а собственные финансы, слишком тощие, не позволяли потратиться на ремонт и нормальное содержание дома.
Рене и ее брат занимали спальни в старом крыле возле стены из каменных блоков. Они и не мечтали, что экономка, миссис Пиджин, поселит их в западном крыле. Но такая изолированность нравилась Рене, особенно когда небо было таким же хмурым, как и ее настроение, и когда не оставалось никакой надежды на то, что проглянет солнышко.
Никто не ждал ее, никто не подходил к двери, чтобы поприветствовать или помочь снять плащ. Она почувствовала бы себя удостоенной большой чести, если бы кто-то позаботился оставить зажженную свечу в холле, а когда это случалось, то она знала — это сделано ради удобства драгуна, который обычно спал часами, сидя на удобном стуле. Если его не было на месте, то можно было смело предположить и не ошибиться: он в кладовой — распивает бутылочку красненького с молоденькой судомойкой, а если вино уже кончилось, то просто болтает от скуки.
Хозяйство Рене вела Дженни, стройная, круглолицая девочка из деревни. Она очень старалась сделать жизнь молодой хозяйки как можно удобнее, но весьма скромных средств для этого явно не хватало.
Когда две недели назад Рене, Антуан и Финн приехали в Гарвуд-Хаус, им был представлен перечень, весьма пространный, в котором скрупулезно указывалось, что им разрешено делать в этом доме и что не разрешено ни под каким видом. Подчеркивалось самое главное: независимо от того, к какой роскоши они с братом привыкли в их раззолоченном замке во Франции, теперь они находятся в Англии и живут здесь благодаря любезности и милосердию дяди, а поэтому они не должны рассчитывать на излишнюю роскошь и все ключи в доме зажаты в кулаке Эфеметри Пиджин.
Миссис Пиджин была крупная, сердитая и даже агрессивная женщина; лицо ее было чем-то похоже на алебастровую маску одной из горгулий, прикрепленных к зубчатым стенам старой башни. У нее была тяжелая походка, и она так громко топала, что из щелей между деревянными половицами поднималась пыль. Лорду Пакстону она служила уже двадцать пять лет и прекрасно знала, как из пенни складываются фунты. Она не любила Рене. В ответ на любой вопрос девушки миссис Пиджин только раздраженно фыркала или пожимала плечами.
Рене не просто устала на этот раз — она чувствовала себя выжатой как лимон. Последние минуты, проведенные наедине с Росом, испугали ее: она еще раз убедилась, насколько уязвимо положение ее и Антуана в Англии.
Нельзя сказать, что история, которую она рассказала бандиту с большой дороги, была обманом от начала до конца. Ее брата на самом деле обвиняли в покушении на жизнь дяди, и над головой мальчика нависла весьма серьезная угроза. А сегодня Рене выяснила, что его положение еще хуже, чем она считала до сих пор. Рос поручил четырем своим драгунам поселиться в доме лорда Пакстона и неотступно наблюдать за «гостями из Франции», докладывать о каждом чихе, о каждой мелочи, о любой пешей прогулке или утренней прогулке верхом. Рене боялась — нет, ее охватывал панический ужас при мысли о том, чтобы доверять еще кому-то, кроме Финна. Он готов вырвать сердце из своей груди, если она его попросит, но Финн стар, ему уже шестьдесят, у него неважное здоровье. Он спал в комнате, прилегающей к комнате Антуана, и бывали ночи, когда Рене, слыша его тяжелый, надрывный кашель, боялась, что утром найдет его бездыханным.
Рене зажгла свечу от свечи в подсвечнике и оградила пламя рукой, не давая ему погаснуть, пока она шла по галерее к восточному крылу. В высокие окна по всей длине галереи лился лунный свет и ложился на пол квадратами. Ее юбки и плащ мягко шелестели при каждом шаге. Больше никаких звуков не было. Она дошла до конца, собираясь подняться по узкой винтовой лестнице, которая вела к верхним этажам. Поскольку именно здесь старая часть дома примыкала к более современной постройке, лестница повторяла округлую форму стены без окон; там стояла кромешная тьма. Толстый, покрытый плесенью гобелен, висевший на стене, скрывал маленькую арочную дверь, ведущую в башню. Антуан обнаружил ее однажды совершенно случайно.
Рене попробовала расспросить служанку Дженни об этом странном месте в Гарвуд-Хаусе, но девочка лишь торопливо перекрестилась и сплюнула через левое плечо. Согласно местным преданиям, призрак первого владельца дома все еще живет здесь. Варвары из Уэллса, совершавшие набеги в эти края, уморили его голодом в темнице, и, по слухам, он бродит по верхушкам зубчатых стен, вопит от голода и гремит цепями. Вот почему слуги избегали восточного крыла и не рисковали появляться там после наступления темноты.
Оказавшись на втором этаже, девушка снова остановилась. Темно, никаких свечей, и лишь одно окно, огромное, почти до середины галереи. Отсюда второй коридор вел в среднюю часть дома, расположенную над галереей. Ее спальня находилась справа. Рене сняла плащ и разожгла огонь в камине, потом отправилась в другой конец холла, с минуту постояла, прислушиваясь, осторожно толкнула дверь и вошла.
Комната была похожа на ее собственную — квадратная и обыкновенная. Кровать, словно жертвенный алтарь, высилась на подиуме; четыре массивных столба по углам поддерживали балдахин. Толстые ворсистые ковры закрывали большую часть половиц, а длинные, до пола, занавеси спускались по окну от потолка. Пламя, пылающее в очаге, отбрасывало тени от письменного стола и стула, от кровати, от двух ночных столиков с канделябрами и оловянной посудой.
Рене на цыпочках подошла к кровати, и на секунду ее охватила паника — она не увидела знакомого сияния золотых волос на подушке. Девушка быстро опустилась на колени и подняла покрывало — брата она нашла под кроватью. Он, широко раскрыв глаза, смотрел на нее, словно раненый зверек, пойманный в капкан.
— Антуан, — прошептала Рене. — Это всего-навсего я. — Она еще раз вздохнула, чтобы ослабить напряжение, и добавила подчеркнуто спокойным голосом: — Выбирайся, мой милый, оттуда, а то ты умрешь от холода.
Он медленно, то и дело замирая, вытягивал ноги, чтобы вылезти из-под кровати.
— Мой Бог, — воскликнула Рене, — посмотри, какая пыль! Клянусь, пол там не подметали лет сто, а может, и больше. Почему ты залез туда?
Мальчик не двигался, а Рене стряхивала с него пыль, которая поплыла облаком по комнате. Но он был не только в пыли — к его ночной рубашке прилипли комья грязи. Мальчик дрожал, его руки были холодны как лед, и Рене, взяв их, поднесла к своим губам.
— Я не собиралась задерживаться так долго, но послушай… сейчас лишь полночь, а я сказала, что вернусь к этому времени. В кровать, милый, и поскорее, прежде чем придет Финн и увидит, что ты тут устроил.
Ты видела его?
Он не произнес ни звука, но поскольку он молчал уже больше года, Рене научилась читать по его губам.
— Да, — вздохнула она. — Я видела его.
Глаза Антуана на мгновение блеснули, но она, придав лицу серьезность, указала на кровать.
— Если ты пойдешь в кровать и заснешь сразу же, я обещаю утром все рассказать. Нет, не теперь, — добавила она, опережая его вопрос.
Но Антуан поднял руку, вытянул два пальца и поднял большой палец вверх, словно взвел курок пистолета. Он стрелял в вас? Вы очень испугались? Он отвратительный?
— Нет. Он не стрелял в нас.
Антуан быстро поцеловал сестру в щеку, желая успокоить ее, шагнул к кровати, потом повернулся и снова посмотрел на нее. Свет ушел из его глаз, осталась лишь привычная печаль из-за постоянной тревоги.
Я боялся, что вы не вернетесь. Я боялся, что солдаты придут и заберут меня и вы не сможете меня найти.
Рене покачала головой и раскрыла руки. Он бросился к ней в объятия.
— Никогда не смей думать, что я могу оставить тебя, душа моя, — прошептала она. — Ни на одну секунду не допускай и мысли, что я уехала бы отсюда и не взяла тебя с собой или не вернулась бы, если обещала вернуться.
Рене пригладила золотистые волосы, упавшие Антуану на брови. Они были такого же цвета, как у матери, а глаза такие же синие, как у нее, хотя лицом Антуан был похож на отца. Теперь он последний из их рода, кто обладает таким сильным подбородком, высокими скулами, крепким носом и широкими бровями, унаследованными от предков по благородной линии, восходившей к давно минувшим дням. Всех остальных — а это дяди, тети, кузены, племянницы и племянники — постиг страшный кровавый конец на Площади Революции. Четырнадцатилетний мальчик живет уже четыре месяца в постоянном испуге. Антуан теперь — двенадцатый герцог д'Орлон. Его плечи все еще худенькие, ноги длинные и неуклюжие, но со временем мальчик обещал превратиться в статного, широкоплечего, сильного юношу, и так бы оно и случилось, если бы во Франции закончилось безумие и монархия была бы восстановлена.
Сейчас же это был просто испуганный мальчик. Ему пришлось перенести слишком много горя для своих лет, такого, чего не довелось испытать людям даже вчетверо или впятеро старше его.
— В кровать сейчас же, — приказала Рене, целуя его лоб, — или Финн обвинит меня в том, что я пришла и разбудила тебя только ради того, чтобы обняться.
Огромные глаза испытующе, не мигая смотрели на Рене. И так же быстро, как недавно исчезла, улыбка, широкая и искренняя, вернулась и осветила его лицо. Антуан изобразил двумя пальцами пистолеты и выстрелил, направляясь к кровати, потом нырнул под толстые стеганые одеяла, и только макушка торчала на подушке. Рене наклонилась к ярким золотым завиткам и, произнеся последнее наставление, прижала указательный палец к его губам. А потом через холл прошла в свою комнату.
Закрыв дверь, она без сил прислонилась к ней. Теперь она не могла сдержать рыданий.
Они прибыли в Англию, чтобы обрести безопасность в этой стране, отделенной от Франции каналом, они думали, что дядя защитит их от беззакония, творящегося на родине, что они будут свободны от тирании, от притеснений, перестанут бояться засыпать вечером и просыпаться утром. Но то, с чем они столкнулись здесь, было просто настоящим предательством. Их дядя не тратил времени попусту: сразу выставил Рене на аукцион и продал ее тому, кто предложил самую высокую цену. Ее жених, Эдгар Винсент, — настоящая скотина. Они с Росом приятели, и поэтому поведение полковника в гостинице казалось Рене еще более оскорбительным.
Рене застонала и отошла от двери.
Она сбросила ботинки, чулки и оставила их там, где они упали, а сама прошла в смежную комнату переодеться. Гардеробная была небольшая. Умывальник, зеркало и комод стояли вдоль одной стены, а на противоположной были полки, и только часть из них заполнена сложенной одеждой. Если бы она снова оказалась в Париже и если бы не было никакой революции, уничтожившей ее жизнь, одно только нижнее белье заполнило бы две комнаты и полки стояли бы от пола до потолка и от стены до стены.
Пододвинув свечу поближе к умывальнику, Рене налила воды в старую фарфоровую миску. Зачерпнув пригоршню, девушка впервые за вечер осмелилась встретиться со своим отражением в зеркале. То, что она увидела в облезлом стекле, потрясло ее; она долго всматривалась в собственные глаза, словно испрашивая разрешение увидеть наконец, что сделал с ее шеей Рос. К счастью, свет в комнате Антуана был довольно тусклый и мальчик ничего не заметил, но здесь, вблизи пламени свечи, Рене увидела багровый отпечаток каждого пальца Роса.
Рене еще раз критически осмотрела свое лицо. Ей показалось, что рот портит слишком пухлая нижняя губа, а глаза чрезмерно большие и очень темные — говорят, обладательницы таких глаз искусны в тонком флирте. Ресницы и брови Рене, цвета потускневшего золота, были густые и придавали особую выразительность глазам.
Ее мать была женщиной ослепительной красоты, с серебристыми волосами и бледной нежной кожей. Когда молодой, темпераментный маркиз де Map был представлен Селии Холстед во время поездки в Лондон, они полюбили друг друга с первого взгляда. Не важно, что отец Селии уже определил ей будущего мужа, а брат был просто оскорблен желанием сестры выйти замуж за француза. Когда последняя попытка уговорить родных дать согласие на брак потерпела неудачу, молодые люди бежали, поклявшись в верной любви до конца дней. Отец Селии — холодный и жестокий человек, каким он был даже в самые лучшие времена, — сошел в могилу, не передав дочери ни единого слова, а брат заявил, что больше не хочет ее знать.
Но любовь англичанки и француза оказалось такой же сильной, крепкой и верной даже спустя два десятилетия. Родители Рене и Антуана относились друг к другу все эти годы так же, как в день свадьбы.
Рене засмотрелась на блондинку в зеркале, вьющиеся волосы упали ей на плечи, и она вспомнила мать, которая всегда приходила к ней в комнату по вечерам, сверкая шелками и драгоценными камнями. Мать и дочь смеялись над претендентами на Рене — их было много, молодых и старых, жаждущих объединить мощные семейства; они хихикали над молодыми наследниками, которые, как павлины, распускали перед юной Рене хвост. И поскольку Селия д'Антон вышла замуж по любви, а не из-за денег, мать желала дочери только единственного, который похитит ее сердце навсегда.
Фантазии, мечты, планы и надежды рухнули в одночасье. Им положили конец разгневанные граждане Парижа, которые штурмовали Бастилию. Сразу после штурма служанка, которая была принадлежностью дома уже тридцать лет, плюнула в лицо Селии д'Антон и объявила себя свободной от тирании.
Людовик XVI вынужден был подписать проект новой конституции, в соответствии с которой каждому гражданину Франции гарантировались свобода, равенство и братство. В течение двух лет все наследные права и состояния были конфискованы в пользу государства, уцелевшие аристократы устремились в другие страны, пытаясь вывезти свое богатство.
Как бывшего герцога д'Орлон, дедушку Рене арестовали вместе с сыновьями и тысячами других подозреваемых за попытку помочь королю спастись от народного мщения. Людовик XVI был признан виновным в измене и казнен на гильотине, Комитет общественной безопасности стал рупором террора в новой республике, а к власти пришел тиран Робеспьер. Свободные граждане Франции, поощряемые лидером якобинцев, с готовностью доносили на аристократов и монархистов, подозреваемых в заговоре против новой республики. Если господин шел слишком быстро или долго разговаривал с соседом, его могли обвинить в коварном замысле против славной революции. Если он носил шляпу со слишком круглыми полями, то, несомненно, он был из числа монархистов, а если он повязывал слишком пышный шейный платок, значит, нарочито демонстрировал тщеславие привилегированного класса. Употребление пудры или духов считалось изменой, точно так же как слишком частые купания или жевание фенхеля — сладкого укропа, освежающего дыхание.
Никого, не удивляло, что на улицах Парижа теперь не появлялись люди, одетые в платья со шнуровкой, кружевами, исчезли парики, никто не носил нижних юбок экстравагантной ширины. Белый цвет считался цветом для женских платьев, в то время как серые и черные цвета стали стандартными для мужчин. Волосы заплетены или коротко подстрижены, на головах — простые белы кепи: незачем предаваться греху тщеславия.
Проснувшись как-то утром, Рене и ее семейство увидели за окном густой черный дым; казалось, он заполонил весь Париж. Селия д'Антон вышла на улицу и спросила у прохожего, что горит. Тот, пожав плечами, сообщил новость: гражданин Робеспьер объявил, что тюрьмы слишком переполнены, поэтому две тысячи аристократов были обезглавлены в одну ночь, а поскольку на кладбищах уже не было мест и хоронить несчастных было негде, то обезглавленные трупы загрузили в повозки доверху, отвезли в общую яму и там сожгли.
В ужасной панике Селия велела Рене и Антуану не выходить из дома и запереться ненадежнее.
Финн ушел, чтобы продать хоть что-нибудь из драгоценных камней и купить хлеба и яиц, а когда он возвратился, ни Рене, ни брату уже не нужно было сидеть взаперти. Втроем они бежали по мокрым от дождя улицам к тюрьме, где их отец провел уже почти год.
Селия пошла на гауптвахту, чтобы узнать хоть что-то о своем муже. Стража была прежняя, та самая, которую она подкупила и которая разрешала приносить продукты и одежду Себастьяну д'Антону, но на сей раз жандарм только засмеялся и указал на столб смердящего черного дыма, стелющегося над городом. Он сообщил равнодушным, холодным тоном, что бывший герцог и его сыновья больше ни в чем не нуждаются, они объявлены предателями республики и казнены по приказу Комитета.
Начала собираться толпа, и теперь, когда появились зрители, стражники предстали перед ними настоящими свободными гражданами: они били Селию, приглашая зевак поучаствовать, сорвать свою злость на этой грязной аристократке. Граждане, возбужденные кровью и опьяненные свободой, хватали камни и кидали в нее. Они не отступились до тех пор, пока она не осталась лежать совершенно неподвижно у них под ногами.
Теперь эта мертвая женщина была уже не нужна им, и народ вспомнил об Антуане. Но там, где еще недавно стоял мальчишка, лежал гвардеец: он корчился на булыжниках, сжимая руками нож, торчащий из живота. Кто-то крикнул, что видел высокого тощего старика — тот тащил мальчишку вниз по улице… И началось преследование.
Эти трое не могли вернуться домой, на рю Дюпон, они не смели позвать на помощь — человек мог польститься на обещанную награду за их головы. То, что Селия была англичанкой, спасло ее и детей на время от террора, но теперь, когда ее мужа объявили предателем, а Финн отправил на тот свет гвардейца, гильотина готова была принять их в свои кровавые объятия. Оставив печаль на более поздние времена. Финн украл оружие и кое-что из рваной одежды, в которую они переоделись, и, пригрозив золотарю, заставил перепуганного крестьянина вывезти их из города в вонючей телеге.
В Лондоне Рене и Антуан, едва стоявшие на ногах, завшивленные и грязные, предстали перед Чарлзом Холстедом, лордом Пакстоном, как дети его умершей сестры.
Они не ожидали, что лорд встретит их с распростертыми объятиями и открытым сердцем. Тридцать лет прошло с тех пор, как он в последний раз видел сестру, и не менее тридцати дней после получения письма от французского правительства, в котором сообщалось, что семейство бывшего герцога д'Орлон погибло. Почти с неприличной поспешностью дядя предложил ей выйти замуж за Эдгара Винсента. Делая подобное предложение Рене, лорд Пакстон проявил абсолютное безразличие к тому обстоятельству, что племянница еще не сняла траур по погибшим родителям.
Сначала девушка вообще отказывалась даже говорить о браке. Но четыре недели назад в Лондоне кто-то стрелял в ее дядю. В преступлении обвинили Антуана, и Рене ничего более не оставалось, как согласиться на брак, а также согласиться помогать полковнику Бертрану Росу — словом, пойти на все, чтобы не позволить арестовать брата.
Рене открыла глаза. Ее блуждающий взгляд остановился на коробке из сандалового дерева, где лежал крошечный пузырек с розовым маслом — по капле она добавляла его в ванну. Там была и большая синеватая бутыль с настойкой опия — она принимала лекарство во время ежемесячных недомоганий; были там и завернутые в бумажки порошки от мигрени. Последние два лекарства, предупредил врач в Лондоне, смертельны, если принять слишком большую дозу.
Рене снова посмотрела в зеркало. От слез остались две светлые полоски на щеках, и она протерла лицо влажной фланелевой салфеткой, терла долго и старательно, пока щеки не запылали. Потом принялась за синяки на шее, но внезапно ее взгляд снова замер в зеркале. Синяки оказались и ниже, под лифом, там, где побывали жадные руки Роса. Ее чуть не стошнило при мысли, что у нее на теле могли остаться его пот и слюна. Рене открепила широкую ленту под грудью и спустила платье на пол.
Оставшись в одной сорочке, девушка осмотрела все тело, потом наклонилась вперед, чтобы вымыть грудь и избавиться от следов отвратительных рук и рта. Но была одна отметина на нежной белой коже, которую стереть было невозможно, сколько ни старайся: винного цвета родинка в форме сердечка. Она была повыше левой груди, достаточно высоко, чтобы увидеть даже при самом скромном вырезе. Не одна пара развратных глаз пялилась на эту родинку, гадая, не косметическая ли это уловка, не приклеена ли она для того, чтобы привлечь внимание.
Рене отбросила салфетку и потянулась за халатом, но его не оказалось на полке, возле которой она стояла. Со вздохом она подумала, что он уже лежит возле кровати — Дженни наверняка положила его туда.
В спальне было темно, и Рене задержалась в дверях, давая глазам привыкнуть к темноте. Дрова в камине, который она разожгла, дотлели, осталась только груда золы. Свеча на ночном столике уже коптила, дымок вился к потолку в сине-белом свете луны, лившемся из окна. Вдруг одна из рам распахнулась — задвижка была ветхой и уже не могла выдержать резкого порыва ветра.
Рене вздрогнула, потом босиком, с распущенными по плечам волосами, в нижней короткой сорочке, подошла к окну и закрыла раму. Постояла недолго, все еще не отнимая руку от стекла, вглядываясь в ночной пейзаж. Новый, совершенно неожиданный образ возник в ее воображении: одетый в черное Капитан, летящий на коне по открытому полю, вольный бывать там, где ему захочется. Этот образ увлек ее, и Рене закрыла глаза, представляя, как и она летит вместе с ним, соединив руки у него на груди, прижавшись к его спине лицом и всем телом, а ее серебристые шелковые волосы развеваются на ветру.
Рене посмотрела на светящийся круг луны.
Она хотела — и вполне серьезно — попытаться украсть драгоценности самостоятельно, но Эдгар Винсент не тот человек, который позволит человеку, залезшему к нему в карман, остаться целым и невредимым. Он подарил ей рубины в Лондоне, когда объявили об их помолвке, и в предстоящие две недели Рене разрешалось носить драгоценные камни только в его присутствии. Но Винсент всегда забирал их с собой, когда отправлялся домой, а там прятал их в сейф до следующего раза, когда у него возникнет желание продемонстрировать свою вульгарную показную расточительность.
Что, если легендарный Капитан Старлайт все же украдет драгоценности? Гарнитур стоил более пятидесяти тысяч фунтов — это такая огромная сумма, что они с Финном могли бы увезти Антуана очень далеко. А Рос остался бы с носом со своими лживыми обещаниями и гарантиями свободы.
Рене больше не смотрела на луну. Ее взгляд был прикован к отражению яркого пламени свечи в гардеробной. Она специально оставила дверь приоткрытой, чтобы темная спальня хоть немного освещалась. А теперь щель стала узкой, и она поняла, что кто-то закрыл дверь плотнее, и это не просто невидимый поток воздуха. Кто-то более сильный и зловещий…




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Таинственный всадник - Кэнхем Марша



Ничуть не хуже остальных книг этого автора. Сюжет избит: разбоцник и леди, но написано увлекательно. Я прочитала не отрываясь. Советую!
Таинственный всадник - Кэнхем МаршаТатьяна
17.10.2013, 19.56





Фраза:"сюжет избит" - предыдущего ком-я, сначала, напугала меня. Но подумав, что от меня не убудет, решила прочитать. И ,вы знаете ,не пожалела. События развиваются стремительно, нет затянутых и нудных эпизодов. С пространными описаниями. Живые диалоги ,интересные сцены. Единственное что напрягало, это постоянное "выканье" м/у главными героями. Даже, не смотря на то ,что они успели узнать друг друга , что называется ближе не куда, постоянное "вы" прям резало глаза. Хороший роман. Приятно проведенное время. Советую прочитать.
Таинственный всадник - Кэнхем МаршаMiraj107
10.04.2014, 10.11





Интересный роман, постоянно держит в напряжении, правда на мой вкус жестокий, но что сделаешь, такое время, такая жизнь.
Таинственный всадник - Кэнхем МаршаТаня Д
20.01.2015, 16.17








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100