Читать онлайн Меч и роза, автора - Кэнхем Марша, Раздел - Глава 7 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Меч и роза - Кэнхем Марша бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.17 (Голосов: 23)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Меч и роза - Кэнхем Марша - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Меч и роза - Кэнхем Марша - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Кэнхем Марша

Меч и роза

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 7

Вскоре выяснилось, что Дейрдре пренебрегла приказом Кэтрин уединиться и прочесть письма Алуина Маккейла. В дверь спальни вновь постучали, Алекс опять скрылся в гардеробной, а Кэтрин впустила в комнату трех дюжих слуг. Один из них нес тяжелый поднос, нагруженный сыром, мясом и свежими бисквитами, двое других – ведра с горячей водой. Наполнив ванну и стараясь не слишком открыто глазеть на растрепанную молодую хозяйку и ее развороченную постель, слуги удалились. Кэтрин еще поворачивала ключ в замке, когда Алекс вышел из гардеробной и устремился к подносу. Пока он ел, Кэтрин успела привести себя в порядок и даже расчесать спутанные волосы. А когда Алекс блаженно вытянулся в ванне, его жена решила выяснить, сколько домочадцев уже покинули дом.
Экипаж сэра Альфреда ровно в полдень скрылся за поворотом аллеи, оставив за собой шлейф пыли. Из тридцати служанок и слуг в доме осталось не более десяти. Одним из таких смельчаков оказался Уолтер Браун, тощий винодел с носом и глазами почти такого же оттенка, как и красные вина, которые он любовно изготавливал и дегустировал круглые сутки. Он заявил, что будет охранять зарытые в землю бочки и запертый погреб – если понадобится, до последней капли крови. Его поддержал старший конюх Джон Симмондс, убежденный, что даже самый старый мерин умнее любого из людей. Конюх и винодел вскочили, увидев вошедшую в кухню Кэтрин, но она быстрым жестом разрешила им сесть и вышла, прихватив бутылку бургундского.
В комнатах нижнего этажа было безлюдно, в тишине лишь раздавались шаги Кэтрин. Почти все ценные картины и украшения сэр Альфред распорядился снять со стен и спрятать. Окна заперли, шторы задернули, словно рассчитывая, что это помешает мятежникам вторгнуться в дом.
В коридорах и комнатах верхнего этажа тоже царила тишина, гости уехали вместе с сэром Альфредом. Вспомнив об одном из гостей, Кэтрин поставила бутылку на столик в коридоре и решила нанести краткий визит леди Кэролайн. На стук откликнулась одна из двух горничных, которые разбирали вещи леди Эшбрук и укладывали их в несколько огромных кожаных саквояжей.
Заметив, как изумлена ее дочь, стоящая на пороге, леди Кэролайн взмахом руки выслала горничных из комнаты, а затем предложила Кэтрин сесть на обитый парчой диван, хотя сама осталась стоять у окна.
– Отец сообщил мне, что ты отказалась покинуть дом, – начала леди Кэролайн, нервно теребя кружевной платок. – Тебе следовало бы передумать.
Кэтрин обвела взглядом груды шелка и атласа.
– Видимо, ты передумала.
На ее холодный сарказм мать ответила слабой улыбкой.
– Я не говорила Альфреду, что останусь в Роузвуд-Холле. Я только объяснила, что никуда не поеду с ним.
– Ясно. А капитан Ловат-Спенс?
– Джон уехал в Спенс-Хаус за экипажем. Альфреду понадобились все наши кареты, чтобы вывезти сокровища.
– Значит, ты уезжаешь вместе с капитаном?
– Да, я покидаю Роузвуд-Холл. И твоего отца, Кэтрин. Давно пора.
Кэтрин удивленно уставилась на мать. Тайный роман – одно дело, а разрыв с мужем и бегство с молодым мужчиной – совсем другое. Очевидно, Кэролайн Пенрит Эшбрук совсем потеряла голову, если решилась погубить свою репутацию.
– Надеюсь, ты все как следует обдумала, – с расстановкой произнесла Кэтрин, и ее мать приподняла тонкую бровь.
– Разумеется! Для этого мне понадобилось двадцать пять лет. Жаль, что лишь недавно до меня дошло: на бесплодные поиски у меня уже не осталось времени.
Кэтрин вздрогнула, и леди Кэролайн повернулась к ней. Она сохранила следы былой красоты, ее кожа была упругой, без единой морщинки, фигура гибкой и тонкой, как у юной девушки. Только по глазам можно было определить, как долго она терпела равнодушие мужа и принужденно смеялась, тосковала и страдала от одиночества. Эта глубокая печаль потрясла Кэтрин.
«Через двадцать лет внешне я буду похожа на нее, – думала Кэтрин. – Но в отличие от нее мне не придется терпеть брак по расчету. Я не стану искать утешения на стороне, никогда не оттолкну своих детей, не поручу их заботам равнодушных нянек и слуг. Я сама научу их любить и быть счастливыми, им не придется гадать, нужны ли они родителям, были ли они желанными или появились на свет благодаря досадному стечению обстоятельств...»
Кэтрин вдруг заметила, как нежные фиалково-серые глаза матери затуманились, на губах появилась печальная улыбка.
– С годами мы так и не сблизились – верно, Кэтрин? – тихо спросила леди Кэролайн, и этот вопрос заставил ее дочь покраснеть. Прошло немало времени, прежде чем леди Кэролайн нашла в себе силы продолжить: – Да, отрицать это невозможно. Можешь мне не верить, Кэтрин, но я мечтала, что все будет по-другому. Ты же моя дочь, моя плоть и кровь, мне хотелось любить тебя. Да, любить всем сердцем.
«Так почему же ты меня не любила? – подмывало спросить Кэтрин. – Мне тоже было одиноко. Ты даже не представляешь, как мне было тоскливо, горько и страшно. Я страдала, зная, что не нужна тебе, но не понимала, почему ты меня так возненавидела! Ты жалеешь, что мы так и не сблизились? А я жалею о том, что не могу просто взять тебя за руку!»
– Я не прошу у тебя прощения, Кэтрин... для этого уже слишком поздно. Но может быть, ты постараешься меня понять?
– Здесь нечего понимать. Ты никогда не была счастлива в этом доме.
– Да, но в этом виновата я сама. Я совершила несколько серьезных ошибок и думала, что добьюсь прощения, если заплачу раскаянием. Но я просчиталась. Ложь разрослась, стала запутанной и мучительной, а терпеть презрение оказалось труднее, чем раскаиваться.
Кэтрин нехотя заглянула в глаза матери. Она исповедовалась в грехах двадцатипятилетней давности, добиваясь прощения, умоляя о сочувствии, но Кэтрин не желала слушать ее. Она стояла на пороге новой жизни, в которой нет места прошлому.
Леди Кэролайн неверно истолковала молчание Кэтрин.
– Прошу, не пойми меня превратно: дело не в том, что Альфред был жесток или груб со мной. Вначале я была признательна ему – за то, что он взял меня в жены, дал моему сыну честное имя, позволил мне занять респектабельное положение в обществе. Пожалуй, именно из благодарности я так долго терпела его рядом. – Она снова устремила взгляд в окно, на ее бледных щеках вспыхнули два алых пятна. – А он, казалось, остался доволен тем, что родился мальчик и что род Эшбруков не угаснет, несмотря на его... неполноценность. Видишь ли, своими мужскими способностями он успел похвастаться в половине лондонских борделей, но из-за болезни, перенесенной в детстве, Альфред не мог быть отцом. А он не желал быть последним в роду и, чтобы избежать этого, согласился даже признать чужого ребенка своим.
Кровь отхлынула от лица Кэтрин. Значит, сэр Альфред вообще не мог зачать ребенка!
– Отец Демиена даже не узнал о моем... положении. К тому времени как я набралась смелости и готовилась все рассказать ему, он покинул Лондон и страну, а когда пришло письмо, в котором он извинялся и объяснял, что был вынужден срочно уехать... было слишком поздно. Моя мать уже устроила мой брак с сэром Альфредом. Я поселилась в Роузвуд-Холле и превратилась в леди Кэролайн Эшбрук. Но воспоминания об одиночестве и позоре были еще слишком свежи... я не отважилась сообщить отцу Демиена, что жду от него ребенка, на его письма отвечала твоя бабушка Пенрит. Она сообщила, что я вышла замуж, живу в поместье и не желаю знаться с негодяями.
Леди Кэролайн вскинула голову и засмотрелась на облако, плывущее над полем.
– Я увиделась с ним только через пять лет, по чистой случайности. – Она умолкла и вдруг задумчиво улыбнулась. – Он остановил нашу карету, чтобы ограбить ее.
– Ограбить?! – ужаснулась Кэтрин. – Он был... – Она не договорила.
– Он был красивым и своенравным, – пояснила леди Кэролайн. – Свободным как ветер, нигде не задерживающимся надолго. Жить рядом с ним было все равно что падать с вершины горы и не знать, куда приземлишься, упадешь ли вообще и останешься ли жив. Он пугал меня рассуждениями о свободе и полным отрицанием каких бы то ни было обязательств. Мне не было места в его жизни. Разве он мог обеспечить своим детям будущее, если сам не имел ни крыши над головой, ни постоянного дохода?
Кэтрин вздрогнула.
– Детям? – переспросила она шепотом.
– Знаю, я сделала еще одну ошибку, но я согласилась встретиться с ним. Я... не могла отказаться, – добавила она беспомощно, и боль в ее голосе невольно тронула сердце Кэтрин. Влюбленные воссоединились после многолетней разлуки. По своему опыту Кэтрин знала, сколько мук вынесла ее мать. – Он хотел, чтобы я покинула Англию вместе с ним, – продолжала леди Кэролайн. – Он говорил: «Бежим со мной. Мы будем свободны. Любовь будет оберегать и согревать нас». Но я... так и не решилась сказать ему про сына. Я должна была подумать о Демиене, о том, какой будет его жизнь, наша жизнь... в конце концов, моя жизнь. Я, леди Кэролайн Эшбрук, с трудом выдержала первое испытание и о втором, не могла даже помыслить. Страх сменился гневом – оттого, что он жил беспечно и легко, а я одна несла всю тяжесть позора, вины и потери. В ярости и горечи я опять отвергла его. Я его прогнала. А через несколько месяцев, когда у меня родился второй ребенок, я перенесла весь гнев и досаду на него.
Кэтрин в ужасе смотрела на мать. Она замерла на диване, ее сердце колотилось так, словно было готово вырваться из груди.
– Разумеется, Альфред был в ярости. Он угрожал мне оглаской, и я заставила его замолчать, только когда пригрозила во всеуслышание объявить о его бессилии – такой скандал повредил бы его политической репутации. Сколько лет продолжалось это молчание! Какими бесконечными стали дни и холодными – ночи, особенно когда воскресали мучительные воспоминания! Альфреда отвлекали политика и столичные бордели, а мне остался пустой дом, сын, который с каждым годом все сильнее походил на отца, и дочь, которую я не могла видеть, не вспоминая об отвергнутой любви. У меня стали появляться любовники – один за другим. С их помощью я надеялась приглушить боль и вытеснить воспоминания. Но одиночество не кончалось. Глядя на тебя, я видела женщину, которой могла бы стать. – Смех матери прозвучал резко, как треск рвущегося кружева. – Представь, с каким облегчением я вздохнула, когда благополучно выдала тебя замуж и выставила из этого дома! Вообрази, что я испытала, когда ты вернулась! Ты выглядела как женщина, познавшая высшее блаженство. Ты излучала только что обретенную любовь. Ее сияние озаряет тебя и сейчас, словно еще час назад ты лежала в постели с любимым.
Кэтрин встала и неуверенно шагнула к матери, но прежде, чем она успела заговорить или протянуть руку, к леди Кэролайн вернулось самообладание. Она горделиво выпрямилась, отвергая жалость.
– Как только капитан Спенс вернется, я... то есть мы покинем этот дом. Чтобы уладить дела, ему понадобится несколько недель, все это время я проведу в Спенс-Хаусе. Капитан уверяет, что в одной из колоний, в Новой Англии, мы с ним будем счастливы.
В горле Кэтрин встал ком.
– А что думаешь ты?
– Я? Если я не решусь на этот раз, другого случая мне не представится.
– Ты любишь его?
Леди Кэролайн нахмурилась и стерла со щек слезы.
– Он знает, чем развлечь меня. С ним я чувствую себя... желанной.
– Но... ты его любишь? – снова спросила Кэтрин. Фиалковые глаза заблестели ярче.
– Я всю жизнь буду любить только одного человека, Кэтрин.
– Тогда почему бы не уйти к нему, не попытаться разыскать его?
Леди Кэролайн печально улыбнулась:
– У разбойника с большой дороги короткий век. Не знаю, жив ли он. Я слышала только, что Жак Сен-Клу вернулся во Францию, но даже если бы я знала, где его искать и под каким именем он скрывается, это было бы все равно что гоняться за ветром. Нет, мне хватит и давних воспоминаний. Кто знает – может, у нас с капитаном Спенсом появятся новые.
– Мы увидимся перед тем, как ты уедешь в колонию?
Леди Кэролайн растерялась:
– Ты хочешь увидеться со мной? После всего, что сейчас услышала?
– Мама, по твоим словам я поняла, что ты – человек и что тебе одиноко. Если позволишь, я могла бы стать твоим другом.
Леди Кэролайн подняла дрожащую руку и нежно прикоснулась к щеке дочери.
Шагая по безлюдному гулкому коридору, Кэтрин погрузилась в раздумья. По пути она прихватила оставленную на столике бутылку вина, дошла до спальни и машинально отперла дверь. События последних тридцати минут еще предстояло осознать. Сэр Альфред ей не отец. В ее жилах течет кровь не десятка поколений Эшбруков, а разбойника с большой дороги, преступника, который нагонял ужас на всю Англию, а потом перебрался во Францию. Жак Сен-Клу! Жив ли он еще, по-прежнему ли он разбойничает? Или кончил жизнь на виселице?
– Кэтрин, что случилось?
Она перевела взгляд на своего мужа – человека, обвиненного в измене, убийстве и шпионаже. Значит, у нее с матерью больше общего, чем она думала.
– Кэтрин!
– Что? Нет, все хорошо. Просто я зашла к маме. Она укладывает вещи...
– Вот как? – Алекс снова откинул голову на край ванны и положил на столик пистолет со взведенным курком. – А я думал, она твердо решила остаться в Роузвуд-Холле.
– Она уходит к капитану Ловат-Спенсу. Он уехал за экипажем.
Рука Алекса с зажатой в ней сигарой застыла в воздухе, на полпути к губам.
– Похоже, это известие тебя не встревожило.
– Она будет счастлива с капитаном: она говорит, что он знает, чем развлечь ее.
Окончательно перестав понимать женскую логику, Алекс нахмурился и затянулся сигарой. Заметив бутылку вина в руке Кэтрин, он просиял.
– Ты так и будешь стоять и соблазнять меня или все-таки принесешь бокалы?
– Вижу, ты заметно повеселел с тех пор, как утолил голод. Ты еще долго намерен валяться в ванне?
– Пока у меня не появится причина покинуть ее. – Алекс окинул взглядом жену, задержавшись на ее высокой груди. – Никто в доме не удивился, увидев тебя в разгар дня в халате?
– Этот халат выглядит скромнее иных платьев, – парировала Кэтрин. – А что касается слуг, то их не удивишь даже пушечной стрельбой в коридорах. В доме осталось всего пять человек – не считая Дейрдре, моей матери и ее горничных. К счастью, кухарка наотрез отказалась уезжать, хотя меня это не удивило. В последние годы она так заважничала, что ей стало лень даже выходить из дома.
– Но стряпает она превосходно, – заметил Алекс, указывая на поднос с тарелками, на которых не осталось ни крошки.
Кэтрин наполнила вином бокал и протянула Алексу.
– Остался и конюх – присматривать за двумя последними лошадьми, в том числе кобылой, которая скоро должна ожеребиться.
– А он не откажется присмотреть за еще одним жеребцом?
– Твоим?
Алекс кивнул.
– Я оставил его в кузнице в двух милях отсюда, но вряд ли тамошняя конюшня пришлась ему по вкусу.
– Значит, надо привести его сюда. – Кэтрин отпила вина и посмотрела в глаза мужу поверх бокала. – Стало быть, ты проведешь здесь несколько дней?
– Или даже неделю – смотря сколько времени принц будет пользоваться гостеприимством твоего отца.
– Принц поселится здесь, в Роузвуд-Холле?
– Надо же ему где-то ночевать, верно? Да и офицеры будут не прочь отдохнуть...
Он побудет здесь! Еще день, два, три... не важно сколько, но он не уедет в ближайшие двенадцать часов, как собирался. Конечно, сэра Альфреда хватит удар, когда он услышит, что якобиты расположились в Роузвуд-Холле. А второй – когда он узнает, что его жена сбежала с другим, дочь принимает в доме принца-самозванца, а сын... чем занят его сын?
– Алекс! – Она придвинулась к ванне и провела пальцами по поверхности воды. – Скажи, какую роль играет в происходящем мой брат? Он просто друг Рефёра Монтгомери... или нет?
Алекс взял ее за руку и поцеловал мокрые пальцы.
– С чего ты взяла, что он не просто друг?
– Догадалась по твоему лицу.
– Это слишком мало.
– Но у меня есть и другие доказательства, – возразила Кэтрин.
– Ты что-то знаешь или просто догадываешься?
– И знаю, и строю догадки, – призналась она, отставив бокал и потянувшись за мылом. – Его поведение в ту ночь в Уэйкфилде насторожило меня. Демиен ни за что не умчался бы, оставив меня с тобой, если бы не знал, кто ты такой, куда едешь и зачем. Более того, он наверняка понимал, насколько тебе важно поскорее добраться до Ахнакарри и сообщить брату собранные сведения. Значит, Демиен либо представлял, что это за сведения, либо просто стремился помочь тебе.
Алекс прищурился. Кэтрин намылила ладони и принялась разминать плечи мужа.
– Ты понимаешь, на что намекаешь?
– Мой брат – якобит, – негромко пояснила она, еще не зная, как отнестись к этому выводу. – От него ты получаешь сведения для Лохиэла. – Ее руки вдруг замерли. – Значит, именно к Демиену ты приезжал в Дерби? Он и есть тот таинственный «полковник», который сообщил тебе об ополчении, о численности и расположении английских войск? И он по-прежнему снабжает тебя сведениями? Так вот почему ты встречался с ним в Лондоне, вот откуда ему известно, что происходит в лагере мятежников! Он шпион. Шпион якобитов.
– И обо всем этом тебе рассказало выражение моего лица? Не слишком ли ты поспешила с выводами?
– Он называл тебя Алексом.
Темные глаза сардонически вспыхнули.
– Ну и черт с ним!
– На постоялом дворе в Уэйкфилде, – продолжала Кэтрин, – он заставил тебя поклясться жизнью, что со мной ничего не случится, и при этом назвал тебя Алексом. Слишком фамильярное обращение для человека, только что узнавшего о второй жизни друга, известного под именем Рефёра Монтгомери!
– Логично, мистрис Проницательность. Что еще скажешь?
Кэтрин задумчиво покусывала губы.
– Демиен говорил, что награду за твою поимку удвоили...
– Демиен стал не в меру болтлив.
– А еще он знает, что кто-то нанял убийцу, который выслеживает тебя.
Александер глубоко вздохнул, стараясь сдержаться.
– При следующей встрече со мной твоему брату предстоит неприятный разговор. Он не имел права пугать тебя слухами, которые еще надо подтвердить.
– Он просто пытался защитить тебя... и предостеречь меня. Кажется, наемные убийцы находят близких своих жертв и берут их в заложники?
Алекс приложил ладони к ее щекам и заглянул в ее глаза.
– Здесь ты в полной безопасности. Никто в Лохабере не знает, кто ты такая, откуда приехала и куда я отослал тебя на корабле. Кэмпбеллы вообще считают, что ты до сих пор в Шотландии. Ты по-прежнему живешь в Ахнакарри, тебя довольно часто видят в округе.
– Ничего не понимаю... – растерялась Кэтрин.
– Все это затеяла Мора – на всякий случай. По ее совету мы нашли местную девушку, которую издалека можно принять за тебя. Моя «жена» время от времени выглядывает из окон, гуляет по саду, по крепостной стене. Разумеется, ее неизменно сопровождают стражники, но такая охрана для настоящего наемного убийцы – не помеха. – Он пригладил волосы Кэтрин и улыбнулся. – Я же говорю, это просто мера предосторожности. Не для Кэмпбеллов, а для меня.
Кэтрин догадалась, что он говорит неправду. Что-то насторожило и Алекса, и Демиена – она видела тревогу в их глазах.
– А эта девушка знает, как она рискует?
– Ничем она не рискует! – возразил Алекс. – Наоборот, радуется неожиданному отдыху в роскошном замке. Ни ей, ни тебе не грозит опасность разве что я могу рассердиться, если ты и впредь станешь сомневаться во мне.
Кэтрин смерила его холодным взглядом, продолжая растирать гладкие мускулистые плечи. Затем она принялась намыливать грудь, блестящие черные заросли, и отвела взгляд от глаз Алекса. Только теперь она увидела и нащупала кончиками пальцев маленькую родинку в форме полумесяца над правым соском. Темно-красная, она проступала сквозь мыльную пену и напоминала ей луну в горах, затянутую туманом.
Но остальные подробности, которые привлекли ее внимание, оказались не столь приятными – свежий шрам на боку, еще один на талии, десятки царапин и ссадин на руках и ногах, глубокая, едва зажившая рана над левым ухом...
– Опять ты чем-то озабочена, – мягко упрекнул Алекс.
Кэтрин медленно подняла голову, не ответила, но придвинулась ближе и коснулась губами его гладко выбритой щеки. Прежде чем она успела отстраниться, Алекс крепко обнял ее за талию.
– Сэр, я озабочена прежде всего тем, как бы вы не перепачкали мыльной пеной мой халат.
Он окинул пристальным взглядом дорогое кружево на воротнике.
– Этого легко избежать, – отозвался он и одним движением развязал атласный пояс, а затем спустил халат с плеч жены. Игриво приподняв бровь, он поманил Кэтрин к себе.
– В ванне не хватит места для двоих, – со смехом напомнила Кэтрин.
– Смотря как сесть, – возразил он и потянул ее к себе.
– Подожди! – взмолилась она, вскочила и бросилась в гардеробную. Через минуту она вернулась, успев свернуть волосы золотистым жгутом и заколоть узел на макушке. С сомнением она шагнула в воду и позволила Алексу усадить ее спиной к нему. Колени Алекса стали сносными подлокотниками, при малейшем движении которых его бедра касались груди Кэтрин.
Зачерпывая воду ладонями, Алекс лил ее на плечи Кэтрин, и вскоре те заискрились, как белый мрамор. Тонкие завитки волос, упавшие на шею, приобрели темно-медовый оттенок, льнули к коже, как шелковые ленты. Алекс запечатлел вереницу поцелуев на затылке жены, провел ладонями по ее плечам и принялся дразнить языком нежные розовые мочки ушей.
Взяв мыло, он как следует намылил руки и принялся растирать гладкое тело Кэтрин, задерживаясь на всех выпуклостях и впадинках, охотно отзывающихся на прикосновения. Он уделил внимание каждому дюйму, действуя так старательно и бережно, что у Кэтрин участилось дыхание.
Предвкушая продолжение, Кэтрин напряглась, и тут же его длинные сильные пальцы скользнули вниз и подхватили ее полные груди. Загорелые пальцы отчетливо выделялись на фоне кожи, порозовевшей от горячей воды, их сила сулила не боль, а наслаждение. Он ласкал ее, дразнил, скользил, гладил, будто его ладони были сделаны из бархата!
Кэтрин вцепилась в края ванны, почувствовав, как в ней распускается горячий клубок желания; соски набухли и затвердели, стали напоминать крошечные горные пики в белой пене. Напряжение нарастало, свивалось кольцами, распространялось по телу и наконец вызвало дрожь в промежности. Несмотря на явное желание ответить на нее, Алекс медлил, продолжая гладить холмы ее грудей и не обращая внимания на волны, пробегавшие по гибкому телу.
Слегка пошевелившись, Алекс опустил руки ниже, передвинул их на бедра Кэтрин, принялся намыливать треугольник золотистых волос. Кэтрин замерла, когда его пальцы медленными, томными кругами спустились вниз по бедрам, и вздрогнула и ахнула, когда большой палец вкрадчиво коснулся чувствительных складок.
– Ты забрызгаешь весь пол, – мягко упрекнул Алекс, наклонившись к ее уху. – Что подумают слуги?
Ответить она не успела: его пальцы снова задели дрожащие розовые лепестки плоти, и она запрокинула голову. Дразнящие движения стали более интимными и решительными, пальцы пробирались между шелковистыми складками, отдергивались, снова тянулись вниз, заставляя Кэтрин вздрагивать, испускать глубокие вздохи и замирать.
Она не знала, куда смотреть, что делать со своими руками, какую еще сладкую пытку придется ей терпеть. Она уплыла куда-то далеко, но вместе с тем осознавала каждое прикосновение. Ей хотелось смеяться и плакать, хотелось ринуться в пучину невероятного удовольствия, чувственного безумия, но приходилось повиноваться кончикам пальцев Алекса, а искусству возбуждать он учился явно у самого дьявола.
Он не переставал испытывать ее терпение, отдергивал руки, когда она уже была готова погрузиться в забвение, и тут же возобновлял атаки. Вода плескалась в ванне, выливаясь на пол, брызги попадали даже в камин. Кэтрин слышала шипение капель и чувствовала, как раскаляется ее страсть, угрожая превратить воду в пар.
Свидетельство желания Алекса дерзко вздыбилось, прижалось к ее податливым ягодицам, и она мгновенно ответила ему обольстительным движением бедер. Ему отчаянно хотелось вынуть ее из тесной ванны, он уже жалел о своем опрометчивом предложении,, но идти на попятный было слишком поздно.
Негромко чертыхнувшись, он погрузил кончик пальца в теплый скользкий грот, который так хорошо подготовил, и застонал, почувствовав, как плоть сжала его палец. Свободной рукой он подхватил снизу грудь Кэтрин, но она была по-прежнему покрыта густой пеной, соски стали скользкими и выскальзывали из пальцев, будто жемчужины, смазанные маслом.
Кэтрин с трудом сдерживалась, ошеломленная ощущениями. Стон сорвался с ее губ, вода снова полилась на ковер от резких движений тела. Прикосновения пальцев Алекса вызывали у нее дрожь, которая нарастала, едва успев утихнуть. Волны экстаза окатывали ее одна задругой, вздохи сменились протяжными стонами, а он продолжал держать ее на гребне, наслаждаться судорогой стройного тела и не пускать ее в реальность.
Она не знала, сколько минут или часов прошло, прежде чем она вновь обрела способность мыслить и видеть. Она смутно сознавала, что он целует ее в плечо, смывая остатки мыла с кожи. Ее грудь по-прежнему была розовой, ноги и руки отказывались подчиняться ей, живот трепетал, взбудораженный умелыми ласками. Она слышала, как бьется сердце Алекса, и видела, что у него слегка подрагивают руки.
– Теперь я буду умирать от стыда, стоит мне взглянуть на кровать или ванну, – шепотом призналась она.
– Вот и хорошо, – отозвался он. – А еще есть полы, стены, столы... – Он засмеялся, обдавая горячим дыханием ее затылок. – А мне известна одна маленькая хитрость: достаточно смазать подогретым бренди...
– Перестань! – перебила она, протянула трясущуюся руку к бокалу с вином и жадно выпила его. Вино согрело ее изнутри, придало сил, разбудило. Не удосужившись поставить бокал на стол, Кэтрин безвольно опустила руку и откинулась назад, прислонившись спиной к груди Алекса. Ее губы приоткрылись в глубоком удовлетворенном вздохе.
Алекс пошевелился, повернул голову и прильнул к ее губам. Она широко открыла глаза, Алекс тут же почувствовал ее взгляд и отстранился.
– Ну вот, опять, – усмехнулся он. – Что беспокоит тебя на этот раз?
– Алекс, можешь смеяться надо мной сколько угодно, но я хотела бы запереть тебя в этой комнате навсегда. Если бы... если бы... – Ее глаза потемнели и вспыхнули в приливе возбуждения. – Алекс, почему бы тебе не взять меня с собой? Ты же говорил, что в лагере есть женщины – жены, любовницы...
– Нет! – отрезал он. – Ни в коем случае.
– Но почему? Ты же говорил, что скучал по мне и постоянно тревожился. Бог свидетель, я тоже изнывала от тоски и боялась, что больше никогда не увижу тебя. Но если бы я была с тобой...
– Нет.
– Если бы я была с тобой, – продолжала она и повернулась лицом к Алексу, расплескивая воду, – я могла бы хоть изредка видеть тебя и знать, что ты жив. Я не выдержу жизни в вечном страхе потерять тебя.
– Со мной ничего не случится, – решительно заявил Алекс. – Но тебе меня не переубедить, к каким бы уловкам ты ни прибегла.
Он имел в виду капли слез на ее ресницах. Заглянув в его холодные и неумолимые глаза, Кэтрин поникла.
– Неужели ты считаешь меня такой беспомощной и бесполезной? – в отчаянии спросила она.
– С чего ты взяла? Ты упряма, но не беспомощна.
– Я не упряма, – заявила Кэтрин. – Просто я устала от безделья. И потом, ты мой муж, мое место – рядом с тобой.
– Нет.
– Ты до сих пор считаешь, что я не смогу отказаться от шелков, атласов, удобных постелей? Ошибаешься. Обо всем этом я не пожалею ни на миг, если буду рядом с тобой. Жаловаться я не стану. Никогда.
Алекс промолчал, но было легко прочесть недоверие на его посерьезневшем лице.
– И тогда сны перестанут мучить меня, – шепотом добавила Кэтрин.
– Какие сны?
Кэтрин прикусила губу. Она не хотела рассказывать мужу о повторяющемся кошмарном видении, тем более сейчас, когда он мог принять ее рассказ за очередную попытку переубедить его.
– Просто... сны, – уклончиво ответила она и взялась за края ванны, чтобы встать.
– Какие? – настойчиво повторил он и удержал ее, взяв за подбородок.
– Кошмары, – передернувшись, призналась она. – Ужасные видения. После них я просыпаюсь в слезах, перепуганная до полусмерти... иногда с криком. Вначале они всегда одинаковы, в них ничего не меняется. Только с каждым разом они продолжаются все дольше, я вижу больше подробностей, но ничего не могу поделать. Мне никак не удается проснуться.
Она снова поежилась, и Алекс обнял ее. Почувствовав, что она мерзнет, он встал, помог ей подняться и закутал в огромное полотенце, согретое у камина. От усиленных растираний ее кожа порозовела. Кэтрин стояла безмолвно и послушно, опустив глаза и сжав пальцы в кулачки.
Завернув в сухое полотенце, Алекс усадил ее в мягкое кресло и придвинул его поближе к огню. Подбросив в камин два больших полена, он разворошил угли, и вскоре в камине запылало пламя, мгновенно обсушившее тело самого Алекса. Довольно кивнув, он отряхнул руки, снова подхватил Кэтрин и посадил ее к себе на колени.
– А теперь рассказывай.
Кэтрин покачала головой и уткнулась лицом ему в плечо.
– Женщинам часто снятся кошмары, когда их мужья уходят воевать, – успокаивающе произнес он. – Но это всего лишь сны.
– Нет. – Она опять .решительно покачала головой и обняла его за шею. Спустя некоторое время она заговорила не слышным голосом: – Все началось еще до того, как я узнала, что ты идешь воевать. Еще в то время, когда мне было все равно, уйдешь ты или нет. Помнишь день, когда мы остановились возле ущелья? На нас напали черные стражники, в Алуина стрелял Гордон Росс Кэмпбелл. Тогда все и началось. Мы обедали, сияло солнце, день был теплым и тихим, нас окружала удивительная красота... – Она подняла голову, и Алекс вздрогнул в тревоге, увидев ее глаза. Они потемнели, мерцали, взгляд был обращен куда-то внутрь, зрачки расширились так, что фиалковая радужка почти исчезла из виду. – Это было как вспышка, будто кто-то на миг отдернул занавес на двери в другую комнату. Я даже не поняла, что вижу, кого вижу, но все было как на самом деле! Я порезала палец... ты помнишь?
– Помню, – отозвался он, чувствуя, как по спине пробегает холодок. Алекс не был суеверным, он не верил даже старухам и старикам, якобы обладавшим даром ясновидения. Он не верил ни в предзнаменования, ни в предсказания и уже собирался сказать об этом Кэтрин, как она заговорила вновь. Ее голос стал глубоким и глухим, точно доносился откуда-то из колодца.
– Я стою посреди поля. Огромного поля, усеянного телами. Сотнями тел! Вокруг меня сражаются мужчины, преграждают мне путь, мне приходится проталкиваться сквозь них, но они меня не видят – как будто меня там нет, но на самом деле я там, я бегу. Бегу, бегу, но... остаюсь на месте. А вокруг туман, дым, деревья... кони, люди... даже земля дрожит от пушечных залпов. И... повсюду кровь. – Ее голос понизился до шепота, она медленно опустила руки и в ужасе уставилась на них. – Даже у меня на руках. Идет дождь, кровь становится розовой, но не смывается – ее слишком много.
– Кэтрин, перестань! Ты здесь, со мной, все хорошо!
– Нет, нет, я должна найти тебя, должна сказать... – Она резко втянула ртом воздух, будто увидела что-то страшное. Панический ужас зазвучал в ее голосе. – Ты там! – ахнула она. – На холме! Ты сражаешься с солдатами – их десять, двенадцать, а может, и больше, они обступают тебя со всех сторон, смыкают кольцо, вскидывают оружие! Я кричу, ты оборачиваешься... но уже слишком поздно! Ты пытаешься отражать удары, но противников очень много, и твоя рука... Господи, Алекс, твоя рука!
Алекс схватил ее за плечи и встряхнул, стремясьпрервать пронзительный вопль. Кэтрин захлебнулась криком, казалось, она сейчас начнет вырываться. Но в тот же миг она поняла, что находится в своей комнате, а не на поле боя, съежилась в объятиях Алекса и разразилась рыданиями, от которых вздрагивала всем телом. Александер прижал ее к себе, ошеломленный силой ее страха.
– Алекс, прошу... возьми меня с собой!
Он устало закрыл глаза.
– Кэтрин...
– Если ты откажешься, больше мы никогда не увидимся, я точно знаю. Ты не вернешься. Все будет как во сне, только... я не сумею предостеречь тебя!
– Все будет хорошо! – яростно выпалил он. – Это просто сон, Кэтрин, ночной кошмар! Со мной ничего не случится... и с тобой тоже!
– Но этот сон... он как настоящий! – всхлипывала она, вытирая глаза.
– Он только кажется настоящим, – уверял Алекс, – потому что ты тревожишься обо мне. И мне приятно слышать это, но... – Он зажал ее лицо в ладонях, и в его глазах отразилось отчаяние. – Только, пожалуйста, не проси меня о том, чего я не могу сделать. Если я возьму тебя с собой и с тобой что-нибудь случится, не важно что – порежешься, ушибешься, что угодно, – я никогда не прощу себе этого! Ты понимаешь, Кэтрин? Понимаешь, как мне важно знать, что ты в безопасности, даже если весь мир вокруг обезумел?
Кэтрин прильнула к нему, впитывая неистовые объятия и поцелуи всем своим существом. Он вынул из узла, шпильки, и волосы рассыпались по плечам Кэтрин. Сильные руки подхватили ее и понесли в постель, где она забыла о недавнем разговоре, забыла обо всем, кроме блаженного единства их тел и душ.
А когда она наконец задремала, Алекс продолжал держать ее в объятиях и боролся с изнеможением, пока не услышал ее размеренное дыхание.
– Это просто сон, – тихо произнес он, словно стараясь развеять все сомнения. Но, несмотря на полную уверенность, ему приснилось поле боя, крики раненых, кровь и женщина с золотистыми волосами, бегущая к нему.



загрузка...

Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Меч и роза - Кэнхем Марша



Как ни странно, только в этот романе, я поняла, что такое любовь)) это удивительный роман, наполненный болью, предательством, любовью к Родине и жизни)) у меня нет слов, я восхищаюсь этим романом)) был момент, когда я плакала сильно, момент, когда умирает Алуин, вслед за ним Дейдра)) почитайте все, он того стоит!!!!!!
Меч и роза - Кэнхем МаршаДиана
14.05.2013, 22.10





Да,я полностью согласна с Дианой.Читая этот роман веришь во все чувства и поступки не только главных,но и других героев.Он никого не оставит равнодушным.Это НАСТОЯЩИЙ ЖЕНСКИЙ ЛЮБОВНЫЙ роман.Советую читать всем.Какая любовь!!!Какие постельные сцены!!!мммм
Меч и роза - Кэнхем МаршаЛАУРА
26.11.2013, 14.54





Не понимаю, почему до сих пор не переведен первый роман "Гордость львов", ведь "Меч и роза" - это продолжение про Александера Камерона и Кэтрин?
Меч и роза - Кэнхем МаршаКнигоманка.
8.11.2016, 14.16








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100