Читать онлайн Меч и роза, автора - Кэнхем Марша, Раздел - Глава 6 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Меч и роза - Кэнхем Марша бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.17 (Голосов: 23)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Меч и роза - Кэнхем Марша - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Меч и роза - Кэнхем Марша - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Кэнхем Марша

Меч и роза

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 6

Кэтрин медленно подняла веки. Солнечный свет вливался в окно, озаряя всю комнату. Стрелки каминных часов показывали без нескольких минут десять, легкий ветер развевал шторы, донося негромкий привычный шум из парка и конюшни. Балконная дверь была приоткрыта. На полу не оказалось сброшенной одежды. Кэтрин нигде не увидела ни бриджей, ни сапог, ни рубашки, ни даже писем, разлетевшихся вчера по ковру.
– Алекс! – воскликнула она и рывком села. Она обернулась, боясь увидеть, что рядом никого нет, но натолкнулась на пристальный взгляд темных глаз, ахнула и прижала к губам трясущиеся ладони. – Ты еще здесь!
Он лениво приподнял бровь.
– Ты разочарована?
– Нет, нет! Просто я думала... я увидела, что дверь открыта, и... – Она осеклась и прикусила нижнюю губу. Минувшей ночью она побоялась спросить Алекса, сколько времени есть у них в запасе. Вот и теперь ей было страшно задать этот вопрос.
– Признаюсь честно: я хотел пробыть здесь несколько часов, – объяснил он, с удовольствием потягиваясь. – Но одна невероятно пылкая молодая особа действовала так хитроумно, что я обессилел и не смог ускользнуть до рассвета, в самый темный час. И как назло день выдался солнечным, слишком ясным, чтобы скакать по полям на виду у ополченцев, да еще в чужом мундире. Кэтрин не верила своим ушам.
– Ты хочешь сказать...
– Объяснить проще, мадам? Я – ваш пленник. Я сдаюсь на вашу милость – или жестокость – на весь день и большую часть ночи... Конечно, если вы не против такой компании.
– Не против? – Она бросилась к нему в объятия. – Да если бы я надеялась таким способом задержать тебя здесь, я сожгла бы твою одежду и привязала бы тебя к постели!
– Любопытная мысль, – отозвался он. – Пожалуй, мы вернемся к ней, когда кончится война.
Кэтрин прижалась к нему, вдыхая резкий мужской запах кожи и отмечая, что в этой уютной женской спальне Алекс выглядит чужаком.
– Хорошо бы она кончилась поскорее! – с жаром выпалила Кэтрин. – Просто кончилась, и все. Напрасно ты отослал меня из Шотландии. Лучше бы ты поверил, что я ничуть не боюсь и хочу остаться дома, в Ахнакарри.
Александер коснулся губами ее лба.
– Кэтрин, Ахнакарри находится менее чем в двадцати милях от одного из самых крупных английских гарнизонов в горах. Я не мог оставить тебя в замке, помня, что Форт-Уильям совсем рядом.
– Но ведь я была бы не одна! Со мной ничего не случилось бы, как с леди Морой и Джинни...
– Об этом мы уже говорили. – Он вздохнул. – Мора, Джинни и даже Роуз знают, что им предстоит. Они привыкли к насилию и кровопролитию, они выросли в укрепленном замке. Джинни в горах как дома, она легко способна месяцами прятаться в пещерах, если понадобится.
– Ты говоришь так, будто Ахнакарри в осаде. Но принц уже завоевал Шотландию. Зачем так опасаться пары английских фортов?
Алекс провел ладонью по ее шелковистым волосам и нежно поцеловал в губы.
– Милая моя девочка! Пока принц находится в Англии, его победы в Шотландии ничего не значат. Расстановка сил может измениться мгновенно, и разве я смогу спать спокойно, зная, что оставил свою овечку на растерзание волкам? А в Дерби тебе ничто не угрожает. Ты пробудешь здесь, пока не закончится война.
– Но...
– Никаких «но», мадам. И довольно споров. Я уже объяснял, что мне не нужна капризная и непослушная жена.
Кэтрин приподнялась, сжала кулаки, и в ее голосе зазвенел сарказм:
– Да, всемогущий и всезнающий муж. Если вы считаете, что я настолько слаба и беспомощна, что без вас не способна сделать ни шагу, значит, пусть будет по-вашему.
Алекс нахмурился:
– Я не сомневаюсь, что ты смогла бы вернуться в Ахнакарри и вынести все испытания – будь то набег Кэмпбеллов или осада англичан. Ты наверняка научишься отражать атаки противника, перевязывать открытые раны, зашивать вспоротые животы и даже перерезать глотки, спасая тяжелораненых от медленной и мучительной смерти. – Он помедлил, давая Кэтрин осознать ужасный смысл его слов. – Ты способна и на это, и на многое другое, но дело в том... – он взял ее за подбородок и заглянул в глаза, – что я этого не хочу. Тебе незачем видеть боль, страдания и кровь.
– Значит, я нужна тебе только для того, чтобы развлекаться, когда ты в настроении?
Долгую минуту Алекс молчал.
– В таком случае меня устроила бы любая женщина, и я не стал бы жениться.
– Тогда объясни: чего ты хочешь? Ты говоришь, что любишь меня и стремишься защитить – но, Бог свидетель, спокойнее всего я чувствую себя рядом с тобой. Брак – это не только обладание и защита. Я хочу, чтобы ты доверял мне, делился со мной мыслями, надеждами, опасениями. Я не желаю вести с тобой вежливые, но бессодержательные беседы, как с каким-нибудь Гамильтоном Гарнером. Я мечтаю о большем, Алекс. Хочу знать, что радует и печалит тебя, тревожит и вызывает гнев...
Приподнявшись, она бережно отвела со лба Алекса густую смоляную прядь.
– Я знаю, что ты любишь меня, Алекс. Доказательство тому – твой взгляд, твои прикосновения. Я слышу любовь в твоем голосе, даже когда слова звучат странно и принужденно. Ты сам говорил, что ты не поэт, но поэт мне и не нужен. Я полюбила смелого и честного человека, язвительного и вспыльчивого, непоколебимо уверенного в себе. С этим человеком я хочу провести всю жизнь. А если бы я стремилась к другому – например, найти филантропа или галантного кавалера, единственное желание которого – уберечь меня от суровой действительности, – я боялась бы тебя как чумы. И уж конечно, я не стала бы загонять тебя в угол, вынуждать тебя взять меня с собой в Шотландию.
Темные глаза блеснули.
– Ты говоришь так, будто тщательно продумала наш брак.
– О Господи, нет! – воскликнула она и густо покраснела. – Ничего подобного... разве что в самом начале я хотела заставить Гамильтона ревновать...
– И тебе это удалось, – негромко заметил Алекс.
Кэтрин наклонила голову, стараясь поймать потерянную мысль.
– Я пытаюсь объяснить другое: в то время я не сознавала, что делаю, даже сопротивлялась – ты казался мне символом хаоса, пришедшего на смену упорядоченности и предсказуемости моей жизни. – Она устремила на него взгляд огромных сияющих глаз. – Но вместе с тем ты оживил меня, Александер Камерон. Ты уничтожил все жеманство и... пустоту. Ты показал мне, как пуста была моя жизнь без тебя, как обманчиво то, что я ценила, доказал, насколько я была эгоистична. Кэтрин Эшбрук была богатой, капризной, избалованной девчонкой, имела все и в то же время не имела ничего. А Кэтрин Камерон, которая провела два чудесных дня в сырой хижине на краю болота, не имела ничего, но вместе с тем ей принадлежал весь мир. Я могла бы провести там с тобой всю жизнь. Потому что мы были вместе, Алекс. У нас была общая истина, боль и реальность. Ты непредсказуем и вспыльчив, немыслимо упрям и горд, порой ты приводил меня в бешенство. Но ты всегда оставался честным, прямым, преданным, внимательным и отзывчивым, а я ценю эти качества.
Алекс молчал так долго, что Кэтрин испугалась. А если она ошиблась? Если ему нужна только красивая игрушка и мягкое, податливое тело в постели? Значит, она потеряет его. Если он погладит ее по голове и покровительственно улыбнется – все кончено.
Первыми шевельнулись его руки. Он осторожно приложил ладони к щекам Кэтрин. Его глаза стали серьезными, непроницаемыми, но уголки губ приподнимались в улыбке. На этот раз он поцеловал ее не страстно и не торопливо, как ночью. Поцелуй стал простым заверением в любви.
– А ты уверена, что в тебе нет примеси шотландской крови? – спросил он. – У тебя врожденный дар вести словесные поединки.
Кэтрин прикусила губу, ожидая продолжения.
– Конечно, ты права, – признал он со вздохом. – Заполучив тебя, поначалу я не знал, что с тобой делать. Я сомневался в том, что ты привыкла к долгим поездкам и трудностям, не надеялся, что ты по-настоящему любишь меня. Я отослал тебя из Шотландии ради твоей же безопасности. И заодно... словом, я решил испытать тебя. И себя.
– И что же?
Он легко провел большими пальцами по ее щекам.
– Теперь я считаю, что мне несказанно повезло: моя жена знает мои недостатки и не боится возражать мне. Но это еще не значит, что я отказываюсь от своих законных прав и привилегий! – спохватился он.
– Конечно, – прошептала Кэтрин.
– Последние несколько месяцев я был плохим мужем, меня вряд ли удастся приучить к тихой домашней жизни, но... я попробую стать другим, – продолжал он. – Я хочу состариться рядом с тобой. Стать тучным, добродушным стариком, как мой брат. Я всегда считал любовь Дональда к Море одной из его самых досадных слабостей, но теперь понял, что в этой любви его сила.
Кэтрин попыталась ответить ему улыбкой, но у нее задрожал подбородок, а глаза обожгли слезы. Алекс притянул ее к себе, крепко обнял, и она вскоре успокоилась.
– Есть и другая причина, по которой я отослал тебя из Шотландии, – негромко продолжал он, целуя ее в макушку.
– Какая?
– Если бы ты осталась в Ахнакарри, сейчас ты была бы там, а я – здесь. А если принцу и впредь будет сопутствовать удача, через месяц он войдет в Лондон и расстояние между мной и замком станет еще больше. – Он улыбнулся и провел ладонями по ее гладкому телу. – Как видишь, я поступил очень мудро, отправив тебя сюда.
– Чрезвычайно мудро, – сухо подтвердила она. – Но я не верю ни единому слову.
Растаяв от прикосновения горячих губ, она вновь нырнула под теплое одеяло, отдаваясь ласкам любимых рук, губ, сильного тела. На время она совсем забыла о войне, забыла и о том, что через несколько часов Алекс уедет, а в ее сердце вновь поселится страх.
– Алекс!
– Что?
– Ты спишь?
Он пошевелился, и она почувствовала, что его грудь и плечи по-прежнему влажны от пота.
– Сплю? – Он зевнул. – С чего ты взяла?
– Не важно, – перебила она.
Он глубоко вздохнул и зашевелился, перекладывая голову с живота Кэтрин на ее плечо, обнимая ее покрепче, кладя ногу поверх ее ног. Через несколько минут его дыхание стало ровным, тело расслабилось.
– Алекс! Ты засыпаешь?
Он медленно открыл глаза.
– Кажется, нет. А в чем дело?
– Я думала о твоих словах – о том, что я здесь, а ты скоро будешь в Лондоне. Это правда? Чарльз Стюарт решил дойти до самой столицы?
Алекс потер ладонью слипающиеся глаза и опять потянулся.
– Не знаю. Но у него есть армия, он направляется к Лондону.
– И он может дойти до Лондона?
– Никто, кроме его ближайших советников, не рассчитывал, что принц доберется хотя бы до границы Шотландии, а вспомни, где он сейчас!
Он ловко уклонился от ответа, подумала Кэтрин.
– Отец говорит, что юному претенденту на престол придется разгромить королевскую армию, прежде чем он сумеет войти в Лондон.
– Так он и говорит?
– Да, и еще многое другое: если принц все-таки войдет в столицу, ему не выстоять против орудий королевского флота. Адмирал Верной ни за что не согласится служить Стюарту, а под его командованием пятьсот кораблей.
– Твой отец – проницательный человек. А что, по его мнению, предпримет правительство?
– Он считает, что несколько членов парламента соберут собственную армию и попробуют отразить натиск Стюартов.
– Значит, гражданская война... – спокойно отозвался Алекс.
– А ведь еще есть церковь. Кентербери ни за что не допустит возвращения папистов в Англию, в стране слишком мало католиков, чтобы отнять власть у англиканских священников.
– Для человека, открыто заявляющего о своей неприязни к политике и войне, ты на редкость хорошо осведомлена.
– У меня есть глаза и уши.
– Это верно, – подтвердил Алекс, задумчиво глядя ей в глаза. – Прекрасные глаза и очаровательные ушки.
– Ты не ответил на мой вопрос, – напомнила Кэтрин.
Он перевел взгляд на ее обнаженную грудь.
– Знаешь, почему-то я не расположен разглагольствовать об армиях и политических стратегиях...
– А также отвечать искренне и честно? Или ты и впредь намерен поступать так же: уклоняться от ответов, избегать неприятных разговоров, юлить и уворачиваться?
Черные ресницы медленно поднялись. После пристального взгляда в упор Алекс вздохнул, приподнялся, подложил под спину подушки, удобно устроился на них и скрестил руки на груди.
– Хорошо. Если ты хочешь знать правду, ты ее услышишь. Задавай вопросы.
Кэтрин уловила досаду в его голосе и постаралась смягчить свой.
– Значит, принц все-таки намерен дойти до Лондона?
– Если у него будет выбор – да.
– Достаточно ли сильна его армия, чтобы разгромить войска короля Георга?
– Если корабли Камберленда потопят в Ла-Манше, а голландцы передумают, шансы у нас равные. Я бы даже рискнул заявить, что горцам достаточно одной отваги, чтобы победить самого дьявола.
– Одной отваги? Значит, других преимуществ у них нет?
– Англичане считают иначе. Генерал Коуп бросил на поле боя артиллерию, оружие и боеприпасы.
Внимание Кэтрин привлек свежий шрам возле левого уха Алекса. Он не упоминал о том, как был ранен, а она не спрашивала, но любой при виде этого шрама сразу понял бы, что Алекс мог лишиться слуха, зрения и даже жизни.
Невольно она перевела взгляд на другой висок, на тонкий белый шрам – след раны, оставленной шпагой Гамильтона Гарнера в поединке. Еще один шрам находился на бедре Алекса. Кэтрин вдруг вспомнилось, как он стоял в гостиной сразу после дуэли, стирая пот со лба, в окровавленных бриджах и высоких сапогах, повторяя брачную клятву. На лице Алекс сохранял привычную маску непроницаемости. Помня о том, как ловко он умеет скрывать чувства, Кэтрин осторожно продолжала:
– Отец приписал поражение при Престонпансе неопытности наших солдат. Даже дядя Лоуренс утверждал, что армия генерала Коупа состояла преимущественно из необученных новобранцев.
– Это верно, – согласился Александер. – Но армию принца составляют крестьяне и пастухи, никогда в жизни не видевшие мушкета и не слышавшие артиллерийских залпов. С другой стороны, солдаты Коупа успели пройти подготовку в лагере и были вооружены не только мушкетами, но и таким количеством пушек, чтобы изрешетить дома во всей округе.
– А еще говорили, что вы застигли Коупа врасплох.
– У Коупа было огромное преимущество: место для сражения выбирал он. За спиной у него находилось море, с обоих флангов широкие открытые равнины, а прямо перед ним – обширное болото. Такую позицию мог бы с успехом оборонять мальчишка, вооруженный рогаткой. Коуп заслужил позор.
Он проверяет, насколько велико ее желание узнать правду, догадалась Кэтрин. Он пытается что-то объяснить ей... но что?
– У Коупа не набиралось и трех тысяч солдат, – с расстановкой возразила она. – А у принца было в четыре раза больше.
– Пытаешься найти Коупу оправдания? – Алекс насмешливо приподнял черную бровь. – Притом любые? Ты говоришь, в четыре раза? Еще недавно сплетники уверяли, что у принца было втрое больше солдат, чем у Коупа. Удар был отражен.
– Ты сказал, что если у принца будет выбор, он наверняка двинется в сторону Лондона. Значит ли это, что ты предпочел бы другое решение?
– Некоторые из вождей кланов с самого начала возражали против планов вторжения, – честно признался Алекс. – Другие же хотели предпринять попытку – при условии, что английские якобиты их поддержат.
– И что же?
– Как видишь, нас никто не поддержал, – сухо сообщил Алекс.
– Ты намекаешь, что принц постепенно теряет сторонников?
– Даже слепец способен вовремя повернуть обратно, если перед ним стена.
– Стена? Может, хватит говорить загадками?
Алекс вздохнул:
– Это была метафора. Наши вожди понимают, что войско шотландских крестьян марширует по дорогам страны, в которую чужеземные армии не вторгались со времен Вильгельма Завоевателя. Слева их подстерегает маршал Уэйд с пятью тысячами солдат, которым давно не терпится отомстить за смерть товарищей при Престонпансе. Однако они не станут спешить, опасаясь такой же участи. Справа – семитысячная армия сэра Джона Лигонье, рвущаяся в бой. К тому же нам известно, что сын короля Георга, герцог Камберлендский, спешит на подмогу с несколькими тысячами закаленных в боях ветеранов, которым пришлось оторваться от веселой, похожей на игру войны во Фландрии, чтобы прогнать с родной земли орду завоевателей в юбках. И наконец, несколько тысяч драгунов и королевская гвардия, расквартированная в Финчли-Коммонс, не слишком рады тому, что им выпала честь одним защищать столицу от несметных орд. Однако они приняли благородное решение – погибнуть за короля и родину, если герцог не подоспеет вовремя. Я был в столице, когда король Георг обратился к своим бравым гвардейцам с речью – а в это время королевскую казну тайно грузили на корабль, стоящий у берега Темзы. Видимо, король не слишком доверяет своим подданным.
Кэтрин быстро произвела подсчеты в уме.
– Не считая флота адмирала Вернона и ополчения по всей стране, численность правительственных войск составляет всего двадцать тысяч человек. Неудивительно, что король встревожен.
В глазах Александера появился странный блеск.
– В Престонпансе наши шансы были еще меньше, но мы не испытывали подобной... тревоги.
– Не понимаю...
Он слабо улыбнулся:
– Вопреки всем слухам в тот день мы вывели на поле боя менее двух тысяч человек, а у Коупа было почти три тысячи. Вот почему мы отпустили почти всех пленников – численностью они превосходили нас.
– Но... почему же принц отправил в первый серьезный бой всего две тысячи человек? Ведь он рисковал потерять их!
– У него не было выбора. Он мог пожертвовать только этими двумя тысячами. Присутствие остальных нескольких сотен требовалось в Перте и Эдинбурге, чтобы удержать то, что мы уже завоевали.
– Нескольких сотен? Но мы слышали, что в битве при Престонпансе участвовали десять тысяч мятежников и что с каждым днем их численность растет!
Алекс осторожно провел пальцем по ее щеке.
– Кэтрин, – тихо произнес он, – будь в нашей армии десять тысяч горцев, мы захватили бы не только Лондон, но и все столицы Европы. Но у принца никак не больше пяти тысяч солдат.
Изумленное выражение на лице Кэтрин напомнило Алексу, как был удивлен он сам, когда месяц назад услышал от Дональда Камерона, что принц отказался от намерения зимовать в Шотландии и решил начать вторжение незамедлительно.
– Чарльз Стюарт вторгся в Англию с пятью тысячами солдат? – недоверчиво переспросила она. – Пять тысяч – против двадцати, и это по самым скромным подсчетам? Да ты шутишь!
– Если бы! – с горечью отозвался Алекс. – Ну, что ты теперь скажешь?
– А что я могу сказать? – прошептала она. – Принцу известно, как он рискует?
– Как ни удивительно, да. Он хорошо осведомлен, в то время как благодаря искусству лорда Джорджа наши противники не располагают даже приблизительными сведениями о численности и местонахождении наших сил.
– Но чем он оправдывает необходимость сражаться с таким мощным противником?
– Наш принц считает, что справедливость на его стороне, – объяснил Алекс. – А еще он всецело убежден, что на сторону его отца, короля Якова, перейдут не только все простолюдины, но и английские солдаты. Он считает, что армия охотно сложит оружие и с радостью воспримет реставрацию Стюартов.
– Он спятил! – ахнула Кэтрин.
– Как и все мы, – печально улыбнулся Алекс, – иначе нас бы сейчас здесь не было.
– А что будет завтра? Что, если на подмогу Уэйду и Лигонье подоспеет армия герцога Камберлендского? И если кто-нибудь узнает всю правду?
– Этого я и опасаюсь, – признался он, касаясь губами ее плеча. – Но как прикажешь мне поступить – дезертировать?
– Да! – не задумываясь, выкрикнула Кэтрин, но тут же спохватилась: – Нет! – И после томительной паузы пробормотала: – Не знаю...
– Ты перечислила все возможные пути, – заметил он. – Теперь ты представляешь, какое настроение царит на военных советах в армии принца.
– А твой брат? Что думает Дональд?
Алекс провел ладонью по своим густым волнистым волосам и вздохнул:
– Дональд давно уже умоляет принца вспомнить об осторожности, но тот слушает его вполуха. Конечно, принц не пренебрегает мнением Дональда, зная, что Камероны Лохиэла составляют треть его армии, а несколько кланов открыто выражают недовольство с тех пор, как мы переправились через реку Эск. Стоит им только почуять, что запахло бунтом, и они удерут обратно в Шотландию раньше, чем принц успеет моргнуть глазом.
– Но чем принц удерживает их? Какими доводами можно убедить твоего брата, заставить его пренебречь истиной и логикой? Почему Дональд по-прежнему с принцем, если он не рассчитывает на успех? Только, ради Бога, не говори мне о шотландской гордости, чести и преданности, иначе я не выдержу!
– Ладно, я не стану говорить о них, – согласился Алекс. – Лучше поговорим о последствиях. Все горцы, собравшиеся в Гленфиннане, знали, что обратного пути у них не будет. Мы либо победим, либо потеряем все. Ты сама недавно напомнила, что мы отвоевали Шотландию, и спрашивала, зачем опасаться двух гарнизонов армии Ганновера. Да, Шотландия и вправду принадлежит нам, и я считаю, что нам следовало бы в течение шести месяцев укреплять границы, восстанавливать крепости, вооружаться и готовиться к ответной атаке. И она последовала бы, в этом не может быть сомнений. Англия не потерпела бы такого оскорбления ее имперской гордости. Что станет с ее остальными владениями, если она не сумеет удержать даже никчемные горы и болота у собственной границы? Североамериканские колонии наверняка воспользуются таким преимуществом, как и враги Англии – Испания и Франция, сражающиеся с британцами за право торговать в Вест-Индии и Персии. Королю Георгу пришлось бы послать армию на север, чтобы покорить горцев не важно, хочет он этого или нет. На карту была бы поставлена честь страны, а не самого короля.
– Но вы бы выиграли время, чтобы собрать армию, – возразила Кэтрин.
– Да, и тогда, возможно, сражаться за свободу согласились бы не пять-шесть, а двадцать – тридцать тысяч человек. Но промедление было бы выгодно не только нам. Англичане не стали бы терять даром эти полгода: они обратились бы за помощью к заграничным союзникам, вымуштровали бы всю армию, чтобы больше не допустить позора, как в Престонпансе, устроили бы нам блокаду со стороны моря, да такую, чтобы даже рыба не проплыла. Пришел бы конец ошибкам, случайностям, просчетам туповатых генералов. Англия обрушила бы на нас всю свою мощь, мы захлебнулись бы в крови.
Заметив, как нахмурилась Кэтрин, Алекс зажал в ладонях ее похолодевшую маленькую руку.
– Нам не оставили бы ничего. Англичане покорили бы нас, уничтожили раз и навсегда – в назидание другим колониям, которые вздумают взбунтоваться. Но пострадали бы не пять тысяч одураченных смелых, но простодушных людей, а тридцать тысяч, их жены, дети и дома. У нас отняли бы все имущество. Шотландия перестала бы существовать.
Он надолго замолчал. Кэтрин разглядывала его лицо при утреннем свете: под глазами залегли круги,, которыхраньше не было, на лбу обозначились морщины, губы сжимались сильнее, чем в те времена, когда она считала его шпионом и убийцей, у которого нет совести.
– Я люблю тебя, Александер Камерон, – произнесла она. – И буду любить, что бы ни случилось, где бы мы ни поселились – в замке или хижине.
– Возможно, у нас, Камеронов, не останется даже хижины, если мятежники потерпят поражение и имущество их вождей будет конфисковано.
– Значит, Дональд может лишиться Ахнакарри?
– Однажды он чудом избежал этого – в 1715 году, когда его отец возглавлял восстание в поддержку Стюартов. Вождям предложили выбирать между виселицей или изгнанием, если они откажутся принести присягу королю Георгу. Когда вождь оказывался особенно упрямым и решительным, он мог приказать принести присягу сыну или брату и таким образом сберечь земли и титулы, несмотря на наказание.
– Твой отец, кажется, до сих пор во Франции?
– В Италии, вместе с королем Яковом. Многие вожди позднее подали прошения о помиловании и с разрешения Стюарта вернулись в Шотландию, но, как ты уже догадалась, мы, Камероны, упрямы. Старый Лохиэл то и дело заявляет, что не вернется на родину, пока на английский престол не взойдет Стюарт.
– Клан львов... – пробормотала Кэтрин и была награждена удивленным взглядом мужа. – Леди Мора рассказывала мне, как шотландцы преданы своим вождям.
– Но на этот раз передать земли и титул будет некому. У младшего Лохиэла не осталось ни сыновей, ни братьев.
– Но ведь твой брат Джон отказался поддержать принца.
– Джон не якобит, – возразил Александер, – но и не сторонник Ганновера. Если ветер переменится, он ради собственного спасения может послать отряд воевать против нас, но в этом случае он потеряет всякое уважение клана. Его никогда не признают вождем.
– А Арчибальда или тебя? Темные глаза ярко блеснули.
– Мы с Арчи не станем даже думать о титуле, пока жив Дональд, к тому же такое решение принимать не нам. Если нам придется отступить в Шотландию, то пробудем мы там недолго. Нас ждут изгнание, тюрьма, а может, и виселица.
– Но не могут же англичане повесить всех, кто участвовал в восстании!
– Отруби голову – и тело сгниет. Достаточно повесить вождей, чтобы кланы исчезли сами собой.
Кэтрин вздрогнула и прижалась к Алексу.
– Полно, не горюй. Нищими мы не останемся – если прекрасная миссис Монтгомери разумно распорядится сбережениями мужа.
– Она промотала все до последнего гроша, – скорбно призналась Кэтрин, уткнувшись в плечо мужа. – Наверное, Демиен уже все рассказал тебе.
– Твой брат сообщил, что ты зря не потратила ни пенни. Мистер Монтгомери пожалел о том, что его жена терпела лишения.
– Миссис Монтгомери недоставало только присутствия мужа.
– Но теперь он здесь, – тихо напомнил Алекс. – И сделает все возможное, чтобы наверстать упущенное.
Его ладони заскользили по ее нагому телу, пробрались под волну волос, замерли одна на затылке, вторая под изящно очерченным подбородком. Он уже собирался запечатлеть на ее губах страстный поцелуй, как вдруг Кэтрин вырвалась и отстранилась.
– В чем дело? – растерялся Алекс. – Я сказал что-нибудь не то?
Она молча покачала головой, ее глаза стали огромными и потемнели – этот тревожный признак не ускользнул от внимания Алекса.
– Или что-то натворил?
Губы Кэтрин на время лишили его возможности строить догадки. Поцелуй был дерзким, почти грубым. К тому времени как она отстранилась, в Алексе вспыхнуло желание.
– Прошу прощения, мадам, – сбивчиво произнес он, – но что я все-таки упустил?
– Вы не ответили на вопрос, сэр Невежа.
– За такой упрек я с радостью воздержусь от ответа еще раз.
Кэтрин яростно толкнула его в бок.
– Ты рассказывал о весьма лестных предложениях, но ни словом не упомянул, что они были слишком соблазнительны, чтобы отвергать их.
Он задержал взгляд на ее обольстительно пухлых губах.
– А если бы я сказал, что принял их все?
– Тогда я назвала бы тебя лжецом и хвастуном, – возразила Кэтрин. – А еще – извращенным, похотливым животным.
– Извращенным и похотливым? – Он насмешливо приподнял бровь. – Если рядом с тобой я не могу удержаться от объятий, это еще не значит, что я от всех требую такого же внимания.
– Еще не значит?
– С другой стороны, мне известно, что последствия физических лишений могут быть весьма серьезными. Граф Джованни Фандуччи – наглядный пример целительной и благотворной силы женского внимания. Когда мы познакомились с ним, нашим первым побуждением было спрятать от него подальше всех молоденьких девушек. Но после нескольких ночей с Огнеглазой Ритой...
– Кто такой граф Джованни Фандуччи и что это за Рита? – перебила Кэтрин.
– Граф добровольно присоединился к нам после битвы при Престонпансе и снискал уважение почти всей армии, когда перепил Струана Максорли, который протрезвел лишь через три дня. Граф не только сумел уложить нашего друга под стол, но и забрал выигрыш, Огнеглазую Риту, прозванную так потому, что...
– Не важно! Можешь не объяснять.
– Сказать по правде, я знаю о талантах Риты только с чужих слов.
– Ну разумеется!
– И не желаю убеждаться в них лично. Тем более что наш итальянец оказался отъявленным собственником – к огромному огорчению Струана.
– А я думала, Струан Максорли и Лорен... поладили.
Улыбка Алекса угасла.
– Мы все так считали. Особенно когда она вызвалась сопровождать клан в походе.
Кэтрин напряглась, забыв о шутках.
– Лорен с вами?
– Была с нами, – поправил Алекс, заметив опасный блеск в сузившихся глазах Кэтрин. – Она собиралась в Эдинбург. Там она родилась и еще в начале похода заявила, что хочет остаться в городе. Но насколько мне известно, накануне битвы при Престонпансе она ускользнула из лагеря, и с тех пор ее никто не видел.
Немного успокоившись, Кэтрин позволила мужу заключить ее в объятия, но воспоминания о Лорен Камерон помешали ей насладиться ими. Буйные рыжие волосы, загорелое лицо, янтарные глаза, дерзкие манеры... Лорен Камерон открыто бросала вызов всем, кто осмеливался соперничать с ней в борьбе за внимание Алекса. За прошедшие месяцы Кэтрин не раз с недовольством вспоминала ее пышную фигуру и откровенную чувственность.
– Эта гримаса – признак ревности или воспоминаний о вчерашнем ужине?
– Ты думаешь, я ревную? К этой... этой... Алекс засмеялся и прижал ладонь к ее губам.
– Хочешь – верь, хочешь – нет, но я даже не замечал Лорен, как и всех остальных. Видишь, что ты со мной сделала? Охолостила. Лишила лучшего, что может быть в жизни мужчины.
– Вот и хорошо. Значит, нам не придется ссориться.
– Но зачем лишать меня пищи и питья? И полудюжины ведер горячей воды, которые пришлись бы весьма кстати? Но если ты предпочитаешь видеть меня в постели грязным и потным...
– Боже мой! – спохватилась Кэтрин и вскочила. – Должно быть, ты умираешь с голоду!
– Я и вправду умирал, а теперь просто зверски хочу есть. Больше всего на свете я мечтал не только о тебе: мне представлялся увесистый ломоть говядины с жирной подливкой, ежевичный пирог прямо из духовки и ведра с горячей водой.
– Ты получишь все сразу, – пообещала Кэтрин, мимоходом поцеловав его в щеку. Обнаженная, она спрыгнула с кровати и босиком прошлепала в гардеробную. Ее длинные золотистые волосы раскачивались на каждом шагу, пряди блестели в солнечном свете. Алекс восхищенно любовался ее округлыми формами и удивительной грацией. В ней сочетались ум, красота и страсть – о чем еще он мог мечтать?
Он не солгал, объяснив, что собирался пробыть у нее несколько часов. Поездка заняла целую неделю, откладывать возвращение в лагерь было немыслимо. Но когда он обнял Кэтрин и услышал ее срывающийся от страсти голос, то сразу забыл об отъезде, о ночах на жесткой земле, о храпящих, кашляющих товарищах, пускающих ветры такой силы, что от них обрушились бы стены Иерихона. Лохиэл обойдется без него еще двенадцать часов. Или четырнадцать.
– Вы намерены и впредь валяться в постели и усмехаться, сэр? Или все-таки соизволите помочь мне?
Кэтрин смотрела на него, сурово сведя брови. Алекс поднялся с кровати и вместе с женой вышел в гардеробную, где увидел в углу большую медную ванну.
– Если вы соблаговолите поставить ее перед камином, милорд, и развести в нем огонь, я разыщу Дейрдре и велю ей согреть воды.
– Дейрдре? – Алекс нахмурился. – Черт, как я мог забыть!
Он вернулся в спальню и схватил со стула алый китель. В одном из внутренних карманов он нашел то, что искал, и с улыбкой объяснил Кэтрин:
– Алуин пригрозил, что я очень пожалею, если забуду передать все это Дейрдре.
Посылкой оказались письма – целая пачка, почти такая же толстая, как та, которую вчера ночью сбросила с кровати Кэтрин.
Заметив грустную улыбку жены, Алекс виновато покраснел.
– Алуин Маккейл никогда не лез за словом в карман. А теперь, когда он влюблен, слова так и вылетают из-под его пера.
– Тебе не мешало бы брать у него уроки, – заметила Кэтрин, завистливо глядя на пачку, перевязанную бечевкой. Но уже в следующую минуту она пожалела о мелочных попреках. Она вышла замуж за человека, который любит ее, а такой удачей может похвалиться разве что каждая десятая женщина. Без писем и стихов в ее честь можно и обойтись.
Отставив банку с солью для ванн, Кэтрин обняла Алекса за шею и прижалась к нему всем телом, заглядывая в глаза. Письма упали на пол, он ответил на объятия и уже собирался унести ее в постель, когда неожиданный стук в дверь спальни заставил обоих вздрогнуть.
– Дейрдре! – воскликнула Кэтрин. – Я пошлю ее на кухню за едой и горячей водой.
– Пусть не торопится, – подсказал Алекс голосом, от которого Кэтрин охватила дрожь.
– А я думала, ты проголодался.
– Так и есть.
Во второй раз в дверь постучали громче и нетерпеливее.
– Дейрдре, это ты?
– Это твой отец, Кэтрин, – ответил гулкий мужской голос. – Нам надо сейчас же поговорить.
Щеколда на двери загромыхала, сердце Кэтрин ушло в пятки. Алекс сорвался с места, мгновенно собрал одежду, сапоги и ремень и унес их в гардеробную. Отдав Кэтрин ключ от спальни, он спрятался в крохотной соседней комнатке.
– Кэтрин! – послышалось из-за двери.
– Минутку, папа, – отозвалась она, одной рукой приглаживая волосы, а другой расправляя халат. Мельком взглянув в зеркало, она чуть не лишилась чувств: ее губы распухли от поцелуев, волосы безнадежно спутались. А постель выглядела так, словно под пологом с фестонами недавно закончилось сражение: подушки, одеяла и простыни смешались в кучу. Сэр Альфред не сможет этого не заметить. Кэтрин заметалась вокруг кровати, пытаясь навести хоть какое-то подобие порядка и уже понимая, что ее старания тщетны. Если отец заметил вчера вечером знаки внимания лейтенанта Гудвина, то теперь, увидев разбросанные подушки, он поймет, почему Кэтрин вчера так рано ушла к себе.
Туго завязав на талии пояс халата, Кэтрин подошла к двери. Ее рука так дрожала, что вставить ключ в замочную скважину удалось только со второй попытки. Наконец она открыла дверь, сохраняя на лице вымученную улыбку.
– Папа! – пронзительно воскликнула она. – Какая неожиданность!
Сэр Альфред торопливо вошел в комнату. Он был чем-то взволнован, парик криво сидел на лысой голове. Судя по измятой одежде, вчера он улегся спать одетым.
Не глядя на дочь, он прошелся по комнате и резко остановился посредине. Пока отец стоял спиной к Кэтрин, она успела украдкой пригладить волосы.
– Надеюсь, я тебя не разбудил? Еще слишком рано...
– Нет-нет, папа, не разбудил. Я уже проснулась и собиралась принять ванну.
– Да? Отлично.
Кэтрин не помнила, чтобы сэр Альфред когда-нибудь заходил к ней в спальню. И он никогда не боялся кого-нибудь разбудить.
– Папа, что случилось? У тебя неприятности?
– Случилось? Неприятности? – Он нахмурился, словно припоминая, что привело его сюда. – Неприятности... – повторил он и направился к постели.
Кэтрин побледнела, заметив, что аккуратно перевязанная пачка писем лежит на полу в двух дюймах от ноги сэра Альфреда.
– Да, у нас неприятности! – вдруг рявкнул сэр Альфред, и Кэтрин вздрогнула. – Вчера ночью стало известно, что мятежники покинули Манчестер и направляются сюда. Более того, к папистам присоединилось почти полторы тысячи жителей города! Немыслимо! Но еще страшнее то, что такое может случиться и здесь!
– Здесь, папа? Ты думаешь, мятежники явятся сюда, в Дерби?
– А что им может помешать? – в ярости выпалил отец. – Армия бросила нас на произвол судьбы, ополченцы удрали так поспешно, что потоптали все клумбы в саду!
– Папа, это еще не повод так нервничать! Ты доведешь себя до сердечного приступа. Лучше сядь и...
– До приступа? А почему бы и нет? Принц оставляет за собой пустыню, настоящую пустыню, уж можешь мне поверить. Он приказывает стереть с лица земли целые города и деревни, порядочные горожане вынуждены прятаться, чтобы спасти жизнь. А ведь я предупреждал! Я всем говорил, чего можно ждать от воров и дикарей, но разве меня слушали? Балы, чаепития, ужины – вот что устраивали вместо канонад. Теперь нам всем придется дорого поплатиться за свою беспечность!
– Папа, мне известны слухи, которые упорно распространяют власти: они не только невероятны, но и противоречивы. Зачем городу понадобилось встречать принца колокольным звоном, если горожане боялись резни? С какой стати горожане присоединились к армии, если знали, что город сровняют с землей? Будь слухи правдой, мы увидели бы гораздо больше беженцев, и не только богачей, увозящих на юг свое добро!
Сэр Альфред смерил дочь язвительным взглядом:
– А ты, похоже, научилась у брата искусству спорить.
– Я не спорю, папа. Просто считаю, что твои источники сведений недостойны доверия.
– К черту источники! Кэтрин, лорд Кавендиш, герцог Девонширский, настаивает на вывозе из Дерби всего населения, и я горячо поддерживаю это решение. Почти все утро я улаживал свои дела, чтобы мы могли покинуть Дерби как можно скорее.
– Покинуть Дерби? – ахнула Кэтрин, мельком взглянув на закрытую дверь гардеробной. Мысль о том, что ей придется уехать, во второй раз расставшись с Алексом, вызвала у нее такое отвращение, что она не услышала первые фразы очередной отцовской тирады.
– ...только чтобы наткнуться на яростное сопротивление, и кого! Подумать только – твоей матери! Она облила меня презрением. Назвала бесхребетным червяком, тряпкой, заявила, что не сдвинется с места. Ума не приложу, что на нее нашло! Даже когда я напомнил, что ее могут подвергнуть чудовищному насилию, а Роузвуд-Холл – сжечь дотла, она осталась непоколебима! Вот я и пришел к тебе, надеясь, что ты поможешь образумить ее.
Сэр Альфред сильно вспотел, извлек из кармана платок величиной с наволочку и принялся вытирать лицо и шею.
– Неблагодарная... – ворчал он. – Тридцать пять лет она пользовалась неограниченными привилегиями и начисто забыла о чувстве долга! Она уже не помнит, кто она такая и кем была, пока я из великодушия не спас ее от позора и нищеты! А ведь она торжественно поклялась повиноваться мне! Что скажет лорд Кавендиш, если она ослушается моего приказа? Как отнесутся ко мне в парламенте, если узнают, что я не способен обуздать даже собственную жену? Ее необходимо заставить подчиниться. И я рассчитываю, что ты, Кэтрин, разъяснишь ей ошибку.
Кэтрин на время забыла о муже, прячущемся в гардеробной, и улыбнулась отцу.
– Ты считаешь меня образцом послушания?
– Ты редко огорчала меня, – объяснил сэр Альфред. – Ты даже вышла за Монтгомери. Помнишь, какой скандал ты закатила, когда я поставил тебя перед фактом, как пылко уверяла, что ненавидишь его и всех, кого видела в тот вечер? Но вскоре ты признала мою правоту и стала его женой. Более того, ты послушно последовала за ним в Лондон, как и подобает женщине.
Кэтрин вздохнула, пытаясь взять себя в руки: выслушав отца, она чуть было не вспылила. Но прежде чем она успела заявить, что согласна с матерью в оценке характера сэра Альфреда, он нагнулся и поднял пачку писем, на которые едва не наступил.
– Женщины созданы не для того, чтобы перечить и бунтовать, – продолжал он наставительным тоном. – И уж конечно, не их дело давать советы мужчинам, которые защищают их интересы. Будь у женщин ум, сравнимый с мужским, они были бы наделены смелостью и силой, чтобы отстаивать свое мнение. Но умение красить ногти и по два-три часа в день прихорашиваться перед зеркалом едва ли необходимо для понимания тонкостей политики и военной стратегии. – Он хлопнул пачкой писем по ладони и поджал губы, разглядев имя получателя на конвертах. – Ты должна сейчас же поговорить с ней, Кэтрин. Напомни, чем она обязана Эшбрукам.
Кэтрин не сводила глаз с писем, подыскивая убедительное объяснение тому, почему у нее оказались письма, адресованные Дейрдре. И почему ее служанка вообще получает письма.
Первая волна паники окатила ее, когда внимание сэра Альфреда вдруг привлек беспорядок на постели. На самом видном месте валялась скомканная шелковая ночная рубашка.
– Не знаю, смогу ли я повлиять на нее, – торопливо произнесла Кэтрин. – К тому же я не считаю, что мама не права.
Сэр Альфред резко обернулся к ней:
– Что? Что ты говоришь?
– Я... – Она сделала паузу и перевела дух. – Пожалуй, в целом я соглашусь с мамой. Я не вижу причин покидать дом. Нам незачем убегать, поджав хвосты. А если маме нужна компания, я охотно останусь с ней здесь, в Роузвуд-Холле.
Сэр Альфред побагровел.
– Ты в своем уме, детка? Ты понимаешь, что говоришь? О чем я твердил тебе добрые десять минут? Мятежники приближаются к Дерби. Через несколько часов они уже будут здесь! Ополченцы бежали, а вместе с ними – слуги, егеря, даже помощники конюхов, выгребавшие навоз! Здесь вы окажетесь совсем одни, станете жертвами варваров и дикарей!
– А я уверена, что нам нечего бояться, отец. Я слышала, что принц – истинный джентльмен и весьма учтивый гость.
– Гость?! – Многочисленные подбородки и брыли сэра Альфреда затряслись от возмущения. – Ты готова приютить в Роузвуд-Холле этого... французского узурпатора?
– И даже предложить ему твое прекрасное бургундское, если он пожелает.
Лицо лорда Эшбрука приобрело свекольный оттенок. С отвращением отшвырнув пачку писем, он решительно направился к двери спальни.
– Теперь мне все ясно: и ты, и твоя мать – сумасшедшие. Значит, придется прислать сюда лакеев и увезтивас обеих, если понадобится – силой.
– В таком случае мы будем сопротивляться, – ровным тоном сообщила Кэтрин и сжала кулаки. – Позволь напомнить, что мы обе совершеннолетние, мы не рабыни и не слуги, следовательно, вольны выбирать, как нам быть – остаться в доме или бежать куда глаза глядят.
– Вы подчинитесь мне! – негодующе взревел сэр Альфред.
– Я буду подчиняться только своей совести, – невозмутимо возразила Кэтрин.
Сэр Альфред был потрясен до глубины души. Столкнувшись с бунтом в собственной семье, он не выдержал, растерялся, бросился к двери и чуть не сбил с ног Дейрдре О'Ши. Поднос вылетел из рук служанки, печенье разлетелось по полу, чашка с чаем ударилась о стену, выплеснула горячее содержимое и разбилась. Край подноса сорвал парик с головы сэра Альфреда, парик плюхнулся в лужу чая.
От яростной брани служанка содрогнулась и бросилась поднимать парик, а лорд Эшбрук окинул леденящим взглядом дочь:
– Мой экипаж будет подан в полдень. Если к тому времени к тебе вернется рассудок, можешь сопровождать меня. Если же нет... – он выхватил парик из рук Дейрдре и принялся брезгливо отряхивать его, орошая стены каплями чая, – ...проси милости у сластолюбцев, воров и головорезов, которые явятся сюда!
Кэтрин проводила взглядом отца, выбегающего в коридор, но едва он скрылся за углом, поспешно увела Дейрдре в глубь комнаты.
– Кажется, я начинаю понимать, почему мама ищет утешения где угодно, но не у отца...
– Что, мистрис?
– Не важно. Запри дверь и иди сюда.
– Но этот беспорядок...
– Забудь о нем.
Более наблюдательная, чем сэр Альфред, Дейрдре сразу заметила, что по спальне Кэтрин будто пронесся смерч. Обычно на пухлой перине оставалась одна-единственная вмятина, теперь же постель представляла собой мешанину белья и подушек. Кэтрин тщательно следила за собой, а теперь походила на цыганку с растрепанной гривой и обветренными губами.
Первой в голову Дейрдре пришла мысль о том, что спор отца с дочерью перерос в драку. Но тут в глаза служанке бросилась скомканная шелковая рубашка, и она поняла, что вчера вечером шаги и голоса ей не послышались.
Вчера Дейрдре почему-то не спалось, и она сходила в людскую за теплым молоком с медом, а когда возвращалась, заметила тень, промелькнувшую у двери спальни Кэтрин. Лестница для слуг находилась в дальнем конце коридора; поворачиваясь на петлях, она издавала истошный визг. К тому времени как Дейрдре допила молоко и поспешила к спальне хозяйки, в коридоре уже никого не было. Дверь Кэтрин оказалась запертой, из комнаты слышалось только потрескивание огня в камине.
Но беспокойство не покидало Дейрдре, пока она поднималась по узкой лестнице к себе в комнату, и многократно усилилось, когда она случайно выглянула в окно и увидела во дворе, в пятне лунного света, лейтенанта Дерека Гудвина. Проходя по вымощенному булыжником двору, он на мгновение остановился, не сводя глаз с окон второго этажа. Даже издалека и в темноте Дейрдре различила ярость на его лице. Он тут же скрылся в тени у конюшни, но Дейрдре так и не смогла забыть выражение его лица.
А теперь она окончательно перепугалась, увидев беспорядок в комнате Кэтрин. Тем временем ее молодая хозяйка распахнула дверь гардеробной и со смехом бросилась в объятия рослого полунагого мужчины.
– Мистрис Кэтрин! – воскликнула Дейрдре, но тут мужчина выпрямился, и служанка зажала себе рот обеими руками, чтобы не закричать. – Мистер Камерон!
– Рад вновь видеть вас, мистрис О'Ши. – Крепко обнимая жену, Алекс улыбнулся Дейрдре. Во время визита сэра Альфреда он успел надеть бриджи и рубашку, но не стал застегивать ее. Заметив, как сияют лица Алекса и Кэтрин, Дейрдре не стала спрашивать, почему в спальне царит хаос.
– И я рада вам, милорд. Вы удачно выбрали время, чтобы навестить нас.
– Так это правда? – вмешалась Кэтрин. – Отец не солгал? Мятежники покинули Манчестер?
– Да, и я узнала об этом рано утром, – кивнула Дейрдре. – Я бросилась будить вас, но дверь была заперта, и я... – Она метнула быстрый взгляд карих глаз на загорелое лицо Алекса. – Хорошо, что вы целы и невредимы, сэр. А мы наслушались таких ужасов! Надеюсь, вы здесь не один?
– Меня никто не сопровождает. Но Алуин передает вам привет. Он не мог покинуть лагерь, но... – Алекс взглянул на пачку писем, брошенную на кровать, шагнул вперед, взял письма и с улыбкой подал их Дейрдре. – Может быть, эти письма утешат вас до приезда Алуина, а он может появиться здесь в самом ближайшем времени, если займет место в авангарде.
Дейрдре уставилась на сокровище, лежащее у нее на ладонях. Ее отец, бедный и неграмотный егерь-ирландец, не считал нужным учить дочерей читать и писать, но Дейрдре упрямо постигала азы школьной премудрости, выведывая их у братьев. Во время долгого путешествия на север, в Шотландию, Дейрдре однажды увидела, как Алуин Маккейл что-то пишет в дневник в кожаном переплете, и позавидовала его разборчивому, красивому почерку и умению связно и легко излагать свои мысли. А теперь, получив десятки страниц этих мыслей, предназначенных именно для нее, Дейрдре вдруг смутилась, заволновалась и покраснела.
– Что же мне делать? – прошептала она.
– Найти укромный уголок и прочесть их, – посоветовала Кэтрин.
– Но... мне надо принести вам чаю...
– Я знаю, где находится кухня, и вряд ли заблужусь, – пошутила ее хозяйка. – Ну, ступай. Я позабочусь о нас с мужем. Не вздумай явиться сюда, пока не прочтешь все письма до единого.
Дейрдре просияла, поблагодарила ее, бросилась к двери, но на полпути замерла и оглянулась.
– А он... здоров, милорд?
– Алуин? Здоровее, чем прежде. Отсутствие вкусной еды и мягких постелей пошло ему на пользу.
Дейрдре прикусила губу.
– А его плечо...
– Давно зажило, клянусь вам. Этот негодяй ухитрился даже победить меня и выиграть десять фунтов!
Служанка застенчиво улыбнулась, быстро присела и удалилась, оставив Алекса и Кэтрин вдвоем. Когда за ней закрылась дверь, Алекс усмехнулся и поцеловал Кэтрин в макушку.
– Подумать только, что вы с нами сделали, английские плутовки! Впрочем, за Алуина я только рад. Впредь не будет насмехаться надо мной. .
– Значит, ты ни о чем не жалеешь?
– Один мудрый старый воин как-то сказал мне, что жалеть следует лишь о том, чего мы не успели.
Глаза Кэтрин блеснули.
– Это был твой дед, сэр Юэн?
– Да, а как ты догадалась?
– Леди Мора рассказывала мне, что Юэн Камерон был известен хитростью и умом. Она говорила, что он бросал вызов судьбе, бессовестно пользуясь слабостями мужчин, женщин и детей. И это еще не все: поговаривали, что он служит черным божествам.
– Ах да, друиды! – Алекс заговорщицки подмигнул. – Если верить местной легенде, однажды сэр Юэн ушел в горы – в то время ему было лет пятнадцать. Из-за внезапно разразившейся бури ему пришлось заночевать в пещере, а когда он вернулся домой, выяснилось, что он отсутствовал не один день, а целый месяц. Его одежда была изодрана и перепачкана кровью, но на теле не оказалось ни единой царапины. А принесенный им меч выковали пять веков назад, когда-то он принадлежал нашему давнему предку, горцу по прозвищу Черный Камерон. Сэр Юэн понятия не имел, откуда у него в руках взялся древний меч, но легенда гласит, что он выкован из той же стали, из которой друиды изготовили Экскалибур. Считалось, что обладатель этого меча никогда не будет ранен в бою – и действительно, хитрый старый лис всегда возвращался в Ахнакарри победителем.
– Где же этот меч сейчас?
– Я положил его в могилу сэра Юэна пятнадцать лет назад, после того как убил им Энгуса и Дугалла Кэмпбеллов.
От этого известия по коже Кэтрин побежали мурашки. Алекс впервые упомянул о жутких событиях давнего вечера. Если бы не леди Мора, Кэтрин никогда не узнала бы о смерти Энни Максорли и не поняла бы, как страдает Алекс. К несчастью, с тех пор Кэтрин мучилась сама, не зная, как бороться с воспоминаниями о женщине, которую Алекс любил неистово и страстно, как умеют любить только горцы. Кэтрин была готова вступить в схватку с Лорен Камерон, но как победить бесплотный дух?
Разгадав ее мысли по отчужденному взгляду, Александер заглянул ей в глаза.
– Моя любовь к Энни была особенной, – объяснил он, – такими бывают лишь молодость, наивность и первый поцелуй. А к тебе я испытываю любовь зрелого мужчины, Кэтрин. Ты – часть меня, нас не разлучит никто – ни человек, ни король, ни война, ни призрак.
Кэтрин обняла его, крепко прижалась к горячему телу, трепеща от прикосновения его губ и ладоней, от биения сердца.
«Ты прав, любимый, – думала она в отчаянии. – Ни человеку, ни королю, ни призраку не хватит сил, чтобы разлучить нас, но это без труда сделают твоя гордость, честь и страсть».
Лохиэл не бросит Чарльза Стюарта потому, что дал клятву. Арчибальд Камерон останется рядом с ним потому, что он Камерон и гордится своим именем и кланом больше, чем собственной жизнью. Мотивы Александера столь же чисты и опасны для него самого. Он будет преданно сопровождать братьев, сражаться бок о бок с другими членами клана, а если и погибнет, то за Шотландию, за свою любовь к обдуваемым всеми ветрами торфяникам и скалистым утесам, которые он не видел много лет и стремился вновь назвать родиной. Его страсть – его сила и вместе с тем величайшая слабость.
Волки ходили кругами, остерегаясь мощи царственных зверей, которые осмелились бросить вызов самому монарху, и до сих пор львы оставались неуязвимыми. Но стоит им на миг потерять бдительность или выказать благородство – и тогда вся честь, гордость и страсть мира не только не помогут им, но станут причиной их гибели.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Меч и роза - Кэнхем Марша



Как ни странно, только в этот романе, я поняла, что такое любовь)) это удивительный роман, наполненный болью, предательством, любовью к Родине и жизни)) у меня нет слов, я восхищаюсь этим романом)) был момент, когда я плакала сильно, момент, когда умирает Алуин, вслед за ним Дейдра)) почитайте все, он того стоит!!!!!!
Меч и роза - Кэнхем МаршаДиана
14.05.2013, 22.10





Да,я полностью согласна с Дианой.Читая этот роман веришь во все чувства и поступки не только главных,но и других героев.Он никого не оставит равнодушным.Это НАСТОЯЩИЙ ЖЕНСКИЙ ЛЮБОВНЫЙ роман.Советую читать всем.Какая любовь!!!Какие постельные сцены!!!мммм
Меч и роза - Кэнхем МаршаЛАУРА
26.11.2013, 14.54





Не понимаю, почему до сих пор не переведен первый роман "Гордость львов", ведь "Меч и роза" - это продолжение про Александера Камерона и Кэтрин?
Меч и роза - Кэнхем МаршаКнигоманка.
8.11.2016, 14.16








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100