Читать онлайн Меч и роза, автора - Кэнхем Марша, Раздел - Глава 2 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Меч и роза - Кэнхем Марша бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.17 (Голосов: 23)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Меч и роза - Кэнхем Марша - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Меч и роза - Кэнхем Марша - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Кэнхем Марша

Меч и роза

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 2

Престонпанс
Почти в ту же минуту, когда Демиен и Кэтрин обращали к небу безмолвные молитвы, над осыпанным росой торфяником на расстоянии более чем двухсот миль от них разнесся страстный вскрик. Всматриваясь в чеканное лицо Александера Камерона, нависающее над ней, Лорен Камерон поглубже запустила пальцы в глянцевитые черные густые пряди его волос и притянула его к своему заострившемуся соску. Ее тело выгнулось, забилось от дерзкой ласки, руки и ноги отяжелели, все заслонили ощущения, управлять которыми она была не в силах.
– О Алаздэр
type="note" l:href="#n_1">[1]
! – выдохнула она.
С нетерпеливым возгласом он подался вперед, вонзился в нее с такой силой, что сквозь ее стиснутые зубы прорвался резкий вскрик. Задрожав, она приоткрыла рот и смежила веки. Все ее тело охватило пламя безумного экстаза, и когда он задвигался в ней, ей оставалось только вцепиться в упругую плоть его ягодиц и молиться о том, чтобы не лишиться чувств. Превратившись в единый комок нервов, она протяжно застонала, принимая учащающиеся удары, погружаясь в волны нестерпимого, пронизывающего блаженства. Она мотала головой из стороны в сторону, разметав облако рыжих волос. Губы шевелились, но не издавали ни звука, ладони скользили по его лоснящемуся от пота телу, она изо всех сил прижимала его к себе, старалась взять у него все возможное и не замечала, что скользит по мокрой траве.
Со стоном бездумного наслаждения он подался вперед всем великолепным торсом, уже давно прекратив борьбу с собственной совестью. Из горла вырвался невнятный, дикий крик, Лорен под ним содрогнулась. Ее спазмы были настолько сильны, а его потребность излиться так велика, что он забыл обо всем и спохватился, только когда почувствовал, что семя толчками вырывается наружу. Это продолжалось целую вечность.
Наконец, когда жар утих, он рухнул в ее раскрытые объятия, задыхаясь и обливаясь потом. На ее ресницах сверкали слезы радости и ликования.
– Я знала, что ты придешь ко мне, Алаздэр. Я давно знала.
Этот день начался задолго до восхода солнца, еще до того, как сияние звезд померкло, а землю лениво заволок туман. Горцы встали лагерем в поле возле деревушки Даддингтон, к востоку от Эдинбурга. Менее чем в четырех милях от них, у приморского города Престонпанса, генерал Джон Коуп и его подчиненные наслаждались освежающим отдыхом, вдоволь нашутившись по поводу следов армии мятежников, увиденных в тот день.
Коуп удачно выбрал место для лагеря. За спиной у него плескалось море, с обоих флангов раскинулись широкие равнины, пригодные для расположения артиллерии, которая покамест хранила зловещее молчание. Непроходимые болота исключали всякую возможность лобового нападения. В тот день мятежники, проверив крепость обороны Коупа, с первым же лучом света попытались напасть на него с левого фланга, но увидели угрожающие жерла пушек. Им пришлось перестраиваться, чтобы предпринять попытку наступления справа, но этот маневр занял целых три часа, а Коуп развернул орудия за считанные минуты.
Принц Чарльз мудро отозвал свои войска в Даддингтон, где провел краткий военный совет с командованием.
– Джентльмены, – громко начал он, заглушая голоса нескольких спорщиков, обсуждавших события минувшего дня, – должен же быть какой-то способ выманить генерала Коупа с этой равнины!
– Коуп – опытный военный, – заметил лорд Джордж Меррей, полевой командующий армией принца. – Он знает все преимущества своей дислокации и потому будет торчать на равнине сколько пожелает. Ему незачем рваться в бой, из Лондона его не торопят – совсем напротив. Чем дольше он пробудет на равнине, тем прочнее станет его положение. Вдобавок его солдаты обретут уверенность, а это немаловажно – ведь его армия составлена преимущественно из новобранцев, ни разу не участвовавших в сражениях.
Лорд Джордж Меррей был рослым, видным мужчиной лет пятидесяти, прирожденным военным. Он присоединился к армии принца в Перте и, подобно многим, поставил на карту все сразу, но был готов лишиться всех благ ради короля и отечества. Однако он не ожидал, что причинами поражения станут неопытность или излишний пыл, и был раздосадован, обнаружив, что именно эти качества проявляет принц. Совсем молодой Чарльз поначалу готовился прислушиваться к советам опытных воинов и следовать им. Но, очутившись на шотландской земле, во главе армии неистовых горцев, Чарльз не совладал с искушением. Ни о чем он не мечтал так, как о минуте, когда ринется в бой, восседая на белом жеребце и ведя за собой горцев к победе и славе. Чарльз испытал потрясение, услышав настоятельное требование вождей кланов назначить командующего, дабы разум одержал верх над рвением.
Лорд Джордж Меррей служил в армии со времен правления королевы Анны. Несмотря на то что он почти не принимал участия в злополучном восстании 1715 года, вожди кланов безгранично доверяли ему, считая своим, к тому же он неоднократно подтверждал свою репутацию блестящего тактика и ловкого стратега. И принц, чтобы польстить вождям, назначил командующим армией лорда Джорджа, а генерал-лейтенантом – лорда Джона Драммонда, бывшего герцога Пертского. Драммонд открыто признавался, что ему недостает опыта, и объяснял свое назначение скорее политическими, нежели тактическими причинами. Но лорд Джордж серьезно взялся за работу и, будучи прямолинейным и грубоватым человеком, не упускал случая дать нагоняй провинившимся, пусть даже королевской крови. Порой он разговаривал с принцем, как с малым ребенком, втолковывая, почему следует отказаться от лобовой атаки или почему столкновения с артиллерией особенно опасны.
– Коуп знает, что нам рано или поздно придется втянуть его в битву, – ровным голосом объяснял лорд Джордж, не обращая внимания на недовольно поджатые губы принца. – И тогда его пушки перемолотят нас прежде, чем мы успеем преодолеть эту широкую, плоскую равнину.
– Надежды, которые вы возлагаете на наших доблестных воинов, внушают воодушевление, – послышался ехидный гнусавый голос Уильяма О'Салливана – ирландца, одного из друзей и советников принца. Убежденный, что командование армией следовало бы доверить ему, О'Салливан не упускал случая возразить лорду Джорджу или поддеть его. Он неустанно напоминал принцу, что брат лорда Джорджа – видный член партии вигов, а сам лорд Джордж вращается в правительственных кругах и занимает в армии Ганновера высокий пост. Порой Уильям даже отваживался намекнуть, что лорд Джордж встал на сторону принца лишь для того, чтобы в решающий момент предать его. – При виде вашей непоколебимой веры в наши силы, – продолжал он дерзко, – у меня перехватывает дух.
– Да, я искренне верю в смелость и доблесть наших шотландцев, – отозвался лорд Джордж, – именно поэтому я так высоко ценю их жизнь.
– Сражения испокон веков вспыхивали на равнинах, – гнул свое ирландец. – Не понимаю, в чем вы видите затруднение.
– Затруднение состоит в том, сэр, что у нас нет опытных солдат и снаряжения, необходимого для ведения военных действий против настоящей армии. Да, противники издавна сражались на открытых равнинах – но противники, равные по силе, соблюдающие военный кодекс. Бой начинался пушечными залпами, затем в него вступали неустрашимые кавалеристы, потом атаковала пехота отрядами по пять шеренг. Вы когда-нибудь сталкивались с плотным мушкетным огнем? При этом живая стена движется вперед медленно, но неуклонно, передняя шеренга ведет стрельбу, затем отступает, чтобы перезарядить мушкеты, а в это время ее место по очереди занимают остальные четыре шеренги. А у нас нет ни артиллерии, ни многочисленной кавалерии, ни людей, умеющих стрелять из мушкета и имеющих огнестрельное оружие. Наши солдаты – пастухи и шорники, многие из них вооружены только ножом, косой или ржавым боевым топором, который последние тридцать лет пролежал в земле. Все оружие, которое у них есть, досталось им от убитых – вождей, лэрдов, защитников кланов, которые по закону чести и по обычаю выступают в первых рядах, гордясь своей смелостью и не желая знать о том, что огнестрельное оружие гораздо опаснее кинжала или короткого меча. Но на этот раз вождям, лэрдам и воинам придется пересечь открытую равнину под огнем пушек, на виду у метких стрелков, и, если Господь не дарует им крылья, они вряд ли останутся в живых! Впрочем, пастухи и шорники попытаются отомстить за смерть вождей кланов, но на многое ли они способны? Даже если они уцелеют под градом пуль, ради чего им сражаться, если их вожди мертвы?
Вожди кланов согласно и мрачно закивали. Никто из них не собирался прятаться за спины простых воинов, но все признавали, что в словах лорда Джорджа есть смысл.
– Наша сила – в способности наносить резкие и стремительные удары, – напомнил старый Макдональд из Кеппоха, – обрушиваться на противника прежде, чем он обнаружит нас в горах. Против пушек и мушкетов англичан нам не выстоять. Зато англичане мгновенно струсили бы, окажись мы в горах. Нам нужны горы, прикрытие, место, где мы будем точить мечи, пока не обнажим их в бою.
– Согласен, – обеспокоенно кивнул Лохиэл. – На открытом поле, на равнине, вдали от родных гор мы увидим не бой, а бойню.
Выслушав мнение вождей, принц погрузился в напряженное молчание. Он понимал, что горцы руководствуются опытом, и сознавал, что лишится их доверия, вступив в спор с генералом. Отмахнувшись от подобострастного шепота О'Салливана, он возложил нелегкую задачу на плечи лорда Джорджа.
– В таком случае, генерал, каким же образом вы рассчитываете одержать победу над Коупом? Может, мы чего-то не заметили? Неужели в нашем положении нет никаких преимуществ?
Лорд Джордж вздохнул с облегчением, сообразив, что сумеет избавить принца от мук уязвленной гордости.
– Ваше высочество, и я задал себе те же вопросы. Сегодня днем вы приказали обследовать торфяники, поискать белые пятна, места плохой видимости.
– Да, помню. – Судя по всему, принц напрочь забыл о своем распоряжении.
– Дональд! – Лорд Джордж обернулся к главе клана Камеронов. – Кажется, я поручил это дело вам. Можно ли перебраться через болото?
Лохиэл сначала задержал взгляд ярко-синих глаз на принце Чарльзе, затем повернулся к лорду Джорджу. Под предводительством опытного Лохиэла Камероны играли заметную роль в каждой победе нынешнего восстания. Они первыми вошли в Перт, первыми ворвались в Стерлинг, а за неделю до этого отогнали драгунов от моста Колтс-Бридж, настигли их у ворот города и заняли Эдинбург без единого выстрела.
С тех пор как армия мятежников покинула Гленфиннан, многие вожди забыли о галантных манерах и ожесточились, постоянно помня о своей новой роли. Дональд Камерон не был исключением, но не выказывал фанатизма, умерял страсть логикой и рассудительностью, принимал решения, руководствуясь скорее здравым смыслом, нежели политическими соображениями. Он желал принцу удачи, но ненавидел кровопролитие и насилие, необходимые для того, чтобы Чарльз отвоевал трон.
– Мой брат Александер сам побывал в разведке, – неторопливо объяснил Лохиэл. – Кое-где болотная жижа доходила ему до пояса, в ней полно спутанной травы, которая кишит водяными змеями. По его подсчетам, понадобится четыре-пять часов, чтобы перебраться через болото, но мы неизбежно поднимем шум, который услышат даже в Эдинбурге. Мало того, если нас застанут на полпути, какой-нибудь десяток солдат Коупа перебьет нас всех до единого. Нам будет некуда бежать, негде спрятаться. Мы попадемся, как утки в пруду.
– Если нас обнаружат, – подчеркнул принц. – А дорога, ведущая через болото? Не та, что идет вдоль равнины, а другая, проходящая через самую середину топи?
– Да, такая дорога есть, – мрачно кивнул Лохиэл. – Ее тоже осмотрели. Но эта дорога мало чем отличается от тропы через болото, к тому же проходит ближе к другому краю равнины и дальше от армии Коупа.
– И все-таки она ближе к противнику, чем край равнины, – настаивал Чарльз. – На дороге нам обеспечено прикрытие.
– Да, за болотом дорога выходит на поле. Но урожай уже убрали, стерня почти вся вытоптана.
– Но это лучше, чем ничего, – нетерпеливо возразил Чарльз. – Лорд Джордж уже объяснил: если Коуп может торчать на равнине и ждать сколько угодно, мы себе этого не можем позволить. Мы должны победить, и как можно скорее. Мало того, что из Лондона уже выслано подкрепление, нам сообщили, что голландцы готовы выполнить условия соглашения с англичанами и прислать войска для защиты границ страны. Насколько нам известно, мой кузен Уильям, герцог Камберлендский, не оставил без внимания растущие опасения отца и намерен отозвать свои войска из Фландрии. И самое худшее: если сейчас мы проявим слабость или нерешительность, мы потеряем все, чего добились, и не в последнюю очередь – поддержку тех, кто пока не отважился присоединиться к нам не только в Шотландии, но и в Англии и Уэльсе. Я убежден, что в случае нашей победы вся Англия примется восхвалять нас, а десятки тысяч преданных якобитов пополнят наши ряды и победным маршем двинутся к Лондону!
Принц обвел горящим взглядом всех присутствующих и заметил, что на их лицах гордость смешана с настороженностью. Вождям польстило то, что они оказались в числе смельчаков, бесстрашно примкнувших к мятежникам. Но вместе с тем множество влиятельных горцев, в том числе Маклеод из Маклеода и сэр Александер Макдональд из Слита, не только нарушили клятву, но и держались так, будто намеревались оказать поддержку правительству.
Никто и не думал отрицать, что победа над генералом Коупом прославила бы Чарльза Стюарта в Шотландии. Кроме того, повстанцы выиграли бы время, чтобы утвердиться на границе, укрепить свои позиции и, возможно, подготовиться к мирным переговорам. Две страны сосуществовали бок о бок на протяжении десятка столетий, они вполне могли вновь стать союзницами, а не врагами. Большинство шотландцев добивались только того, что принадлежало им по праву: возможности жить в своей стране и подчиняться своему королю.
– Итак, джентльмены, – снова заговорил лорд Джордж, нарушая задумчивость собравшихся и напоминая им о том, ради чего они собрались на совет, – на мой взгляд, у нас есть два пути: через равнину или через болото. Поскольку ни один из них не гарантирует успех, предлагаю воспользоваться сразу и тем, и другим путем. Мы можем разделиться и отправить основной отряд по дороге через болото, чтобы он занял намеченную позицию еще до восхода. Второй отряд будет отвлекать внимание противника и для этого обогнет болото, приближаясь к лагерю Коупа с востока. К тому времени как Коуп разгадает наш маневр, мы уже успеем подготовиться к атаке.
– Клянусь небом, превосходный план! – с жаром вскричал принц и ударил кулаком по столу. – Мы должны принять его сразу и без обсуждений!
Но лорд Джордж не стал пренебрегать мнением вождей.
– У вас есть вопросы? Замечания или предложения?
Желающих высказаться не нашлось. Лорд Джордж устремил взгляд поверх длинного стола, туда, где принц восседал между О'Салливаном и еще одним острым шипом в боку Джорджа, Мерреем из Броутона. Джон Меррей, не состоящий в родстве с генералом, действовал как посредник между шотландскими лэрдами и королем Яковом с 1737 года, именно благодаря ему принц отважился на несвоевременную и опасную высадку в Шотландии. Разочарованный тем, что его так и не назначили командующим армией, Джон слегка смягчился, узнав, что ему доверили пост советника. Подобно О'Салливану, Меррей не скрывал неприязни к лорду Джорджу и открыто выражал сомнения в его преданности принцу. Именно Меррей из Броутона первым намекнул на скрытые мотивы генерала, он же пускал слухи о предательстве, несмотря на все доказательства их нелепости. Если бы лорд Джордж хотел предать принца, он мог бы сделать это десятки раз – например, согласиться с предложенным принцем планом лобовой атаки.
– Если ни у кого нет вопросов, предлагаю закончить совет. Мне предстоит еще продумать детали наступления.
– Конечно, генерал, – кивнул принц Чарльз, и ножки двадцати отодвигаемых от стола стульев заскрипели почти одновременно. – Надеюсь, через час мы снова увидимся?
– Да, через час. – Лорд Джордж почтительно поклонился и покинул коттедж, унося охапку измятых карт. Большинство вождей кланов воспользовались уходом генерала ликак предлогом, чтобы тоже удалиться, и уже через несколько минут весь лагерь знал, что на рассвете предстоит наступление.
Александер Камерон и Алуин Маккейл молча выслушали рассказ Лохиэла о военном совете. Обоим было ясно, что Лохиэла отнюдь не воодушевил план наступления, но найти ему замену он не смог. Только на дороге, ведущей через болото, армия повстанцев могла оказаться неуязвимой для артиллерии Коупа.
Алуину поручили предупредить других офицеров клана Камеронов, проследить, чтобы солдаты отдохнули и приготовились покинуть лагерь в четыре часа утра. Алекс собирался помочь другу, но почему-то направился к невысокому холму, обратив помрачневшее лицо к югу.
Он уже не раз с удивлением гадал, почему в тревожные минуты перед ним встает образ Кэтрин – такой отчетливый, что у него возникало желание протянуть к ней руки. Даже легкий ветерок приносил аромат ее кожи и волос. Даже бледная, голубоватая луна, повисшая над болотом, напоминала сияние глаз Кэтрин. Алекс вспоминал о ней сразу же, едва просыпался поутру, и засыпал опять-таки с мыслью о Кэтрин.
Алекс не решался признаться даже самому себе, что порой желание увидеть Кэтрин и обнять ее бывает настолько невыносимым, что он невольно поглядывает на повозки, выстроившиеся вокруг лагеря. В повозках размещались безымянные, неразличимые с виду женщины, которые охотно отдавались любому мужчине за пару монет. А мужчин, которым каждый день грозила смерть в бою, никто не винил за стремление в последний раз насладиться жизнью.
В прошлом Алекс никогда не упускал случая взять от жизни все, что она только могла предложить. В минуту откровенности он признался Кэтрин, что у него было несколько любовниц – женщин, удовлетворявших потребности его тела, но не души. Он не желал брать на себя ответственность за другого человека, не позволял чувствам и страстям одержать над ним верх. Он больше не желал смотреть женщинам в глаза и видеть в них надежду, доверие, нерешительность и страсть. Едва познакомившись с Кэтрин, он прочел все это в ее глазах оттенка цветущего вереска. Мало того, он переставал быть самим собой всякий раз, когда видел ее при свете солнца, в сумерках у костра или в ночной тьме.
Он не хотел ничего подобного, не мечтал об этом, не стремился к этому – всю жизнь он был верен образу хладнокровного, надменного, чуждого щепетильности мужчины. Женщин неудержимо влекло к нему потому, что он был недосягаем – и свободен, черт побери! – не обременен сентиментальностью или чувством долга. И это ему нравилось, других путей он не искал... пока однажды вечером в замке Ахнакарри не заглянул в глаза Кэтрин и не понял, что хочет смотреть в них всю жизнь.
Но сейчас тревожные мысли и чувства могли помешать ему, заглушить внутренний голос, подтолкнуть к неверному выбору, который станет роковым для его товарищей по клану. Мужчина, не умеющий думать только о предстоящей битве, – легкая добыча для противника.
Нет, такой участи Алекс не хотел. Он отослал Кэтрин из Шотландии ради ее безопасности, и в этом он почти не лгал себе, но была и другая причина. Возможно, очутившись среди себе подобных, богатых, спесивых женщин, способных лишь тешить свое тщеславие, и мужчин, декламирующих стихи и источающих аромат лавандовой помады, она воспримет свой скоропалительный брак как ошибку. Ее и вправду увлек вихрь опасности и интриг. Дикая красота гор, смелость горцев и даже древние, мрачные башни замка Ахнакарри резко контрастировали с мирным, упорядоченным окружением, к которому она привыкла с детства. Алекс же презирал так называемое цивилизованное общество.
Они пробыли вместе меньше пяти недель достаточно, чтобы распознать зародившуюся страсть и дать ей волю. Но неужели они обманывали себя, повторяя, что противоположности притягиваются? Алекс ни за что не опустится до образа жизни, привычного Кэтрин; маска Рефера Монтгомери смертельно надоела ему. А Кэтрин, несмотря на пылкие заверения, вряд ли будет счастлива среди неприветливых шотландских гор.
Алекс глубоко вдохнул чистый прохладный воздух. Пожалуй, пора забыть о романтических бреднях и задуматься о том, чего он хочет от жизни.
Во-первых – выпить. Во-вторых – поговорить. И хоть чем-нибудь заглушить зависть, которая вспыхивала в нем при виде темных фигур, снующих между повозками.
Лорен Камерон вздохнула и медленно опустила ноги, устав сжимать ими талию любовника. Она вытянулась на прохладной траве, не замечая, что мелкие камешки оставили на ее спине синяки и царапины. Эти неудобства казались ей слишком низкой платой за теплый поток наслаждения, берущий начало между ее ног. Прохлада влажной травы только усиливала ощущения и убеждала, что страсть Алаздэра так же велика, как ее собственная страсть.
Влечение не угасло, с удовольствием поняла Лорен, заметив, что он не спешит покинуть ее лоно. Ей тоже не хотелось торопить его.
Чувственная и жадная, она пошевелилась, с наслаждением касаясь ногами грубоватой кожи его длинных мускулистых ног, впитывая каждый вздох, который вылетал из его груди, густо заросшей жесткими волосками, которые щекотали ей соски. Он лежал, уткнувшись лицом в ее шею, а она с улыбкой перебирала влажные смоляные пряди его волос, до сих пор не веря, что наконец-то добилась своего.
Сколько ночей она лежала без сна, мечтая и надеясь, что когда-нибудь Алаздэр Камерон обнимет ее! Иначе зачем она терпела холод и сырость, бесконечные мили дороги, по ухабам которой тряслась ее повозка? Последние восемь лет она то и дело строила планы и поджидала удобного случая, чтобы сбежать из замка Ахнакарри, своего дома и тюрьмы. Когда Лохиэл созвал членов клана, Лорен первой попросила позволения сопровождать отряд. Она жаждала свободы, и действительно, ее охватили чувства радости и ликования, пока она ехала по улицам Эдинбурга вместе с армией принца. Лорен родилась и провела первые двенадцать лет жизни в большом величественном городе и поклялась любой ценой когда-нибудь вернуться туда.
И вот она вернулась, заплатив непомерную цену, пролив кровь и отважившись на предательство. Но едва свобода оказалась в пределах досягаемости, возвращения к прежней жизни в Эдинбурге Лорен показалось мало. Она желала большего. Ей хотелось связать жизнь с человеком, похожим на Алаздэра Камерона. Точнее, с самим Алаздэром.
Это желание не было новым. Оно усиливалось по мере того, как Ахнакарри оставался далеко позади, нарастало, вытесняя воспоминания о жене Алаздэра, светловолосой англичанке. Лорен возненавидела эту красавицу с фиалковыми глазами с первого взгляда – всей душой, как с первого же взгляда поняла, что Алаздэр – именно тот возлюбленный, о котором она всегда мечтала. Она слышала о многочисленных опасных приключениях Алаздэра в изгнании, подолгу разглядывала его портрет в галерее замка и бессчетное множество ночей представляла себе человека, которого почтительно звали Черным Камероном. Узнав, что Лохиэл вызвал брата из Европы, Лорен воспрянула духом, почувствовав, что ее наконец-то вознаградили за долгие и беспросветные годы, проведенные в Ахнакарри. Приезда Алаздэра она ждала, как невеста ждет первой брачной ночи.
Но никто из обитателей замка, а меньше всего Лорен Камерон, не подозревал, что Алаздэр привезет с собой белокурую англичанку. Лорен вздохнула с облегчением, выяснив, что к этому браку их обоих принудили, что Алаздэр воспользовался спутницей как заложницей и прикрытием, чтобы благополучно добраться до Шотландии. Разумеется, он делил с ней ложе, но из чувства презрения, а не в порыве страсти. Алаздэр не любил эту женщину: любой глупец сразу понял бы, что они не пара, что их союз станет сущим бедствием.
Признаться, Лорен чересчур поспешила, предложив себя Алаздэру в первую же ночь после его приезда в Ахнакарри, и, пожалуй, слишком обиделась, выслушав его ироничный отказ. Зато похищение новобрачной Кэмпбеллами оказалось удачей: сразу после спасения жены Алаздэр на корабле отправил ее в Англию. Разве мужчина, любящий жену, согласится расстаться с ней? Разве здоровый мужчина, наделенный всеми естественными потребностями, станет спать один на холодной жесткой земле, чтобы его согревал только отрезшотландки?
За последние несколько недель Лорен не раз замечала, как Алаздэр окидывает взглядом ее налитую фигуру, напоминающую песочные часы. Она чуть не таяла от предвкушения, когда он взглядом темных, проницательных глаз раздевал ее, обнажая пышную грудь, бесподобно тонкую талию, длинные сильные ноги. Да, она была готова растаять. Однажды она уже видела, как эти бездонные глаза смотрят на ее обнаженное тело, а мозолистые руки скользят по нежной коже. Воспоминания не потускнели. Резкие слова отказа по-прежнему звучали в ушах Лорен, причиняя ей боль.
Она не удивилась, когда заметила, что Алаздэр смотрит на ее повозку; не удивилась и позднее, когда он нашел ее на заросшем травой лугу. Лорен предчувствовала, что сегодня с ней произойдет нечто удивительное, и предчувствие не обмануло ее.
Вздохнув, она слегка пошевелилась и соблазнительно задела длинными черными ресницами его шею.
– Я рада, что ты сегодня пришел ко мне, Алаздэр, – прошептала она. – А я уж было отчаялась. С того давнего дня я не переставала думать о том, как ты обнимаешь меня, как мы становимся близки...
– Ближе уже некуда, детка, – пробормотал он, касаясь губами ее шеи.
Лорен пошевелилась, продолжая ощущать внутри присутствие мужского достоинства, но вдруг замерла и широко раскрыла янтарные глаза.
– Что?.. Что ты сказал? – потрясенно переспросила она.
Он многозначительно усмехнулся:
– Детка, об этом незачем говорить. Или ты ничего не чувствуешь?
Шотландский акцент слышался отчетливо, как запах сена на сеновале. В ужасе вскрикнув, Лорен изо всех сил оттолкнула незнакомца. Не ожидавший нападения горец яростно выругался, плюхаясь лицом в мокрую траву.
– Какого черта?!
Лорен с трудом поднялась на колени, запустила пальцы в его густые волосы и оттянула назад голову так, чтобы лицо осветила луна. От увиденного у нее замерло сердце. Волосы ее любовника были густыми и растрепанными, как у Алаздэра, глаза – темными, глубоко посаженными под дугами смоляных бровей. Квадратный крепкий подбородок с ямочкой усиливал сходство. Незнакомец был прекрасно сложен и щедро одарен природой, но в эту минуту, в ярости разглядывая его, Лорен заметила, что его плечи не так широки, а грудь – не так мускулиста, как грудь Алаздэра.
– Мерзавец! – прошипела она. – Чертов ублюдок!
– Эй, детка, постой...
Оскалив зубы, Лорен набросилась на него, глубоко впилась ногтями в щеки и горло. Испытывая острое удовольствие, она сдирала кожу, оставляла на ней глубокие царапины и слышала рев боли.
– Ублюдок, чертов ублюдок! – снова выпалила она, размахивая руками, выставив растопыренные пальцы.
Он попытался схватить ее за запястья, и она впилась в его руку зубами.
Яростно выругавшись, он наотмашь хлестнул Лорен по щеке. Удар был так силен, что голова Лорен дернулась в сторону, и этой секунды хватило незнакомцу, чтобы опрокинуть ее на спину и пригвоздить к земле всем весом своего тела. Она продолжала отбиваться, шипела, как дикая кошка, сыпала ругательствами, извивалась, силилась высвободить руку или ногу. Горец лишь сильнее сжал пальцы, спокойно наблюдая, как иссякают силы пленницы.
Раздраженно выругавшись, она прекратила биться и замерла. Ее тело покрылось потом, растрепанные волосы упали на прекрасное, но злое лицо.
– Ну что, успокоилась? – будничным тоном осведомился незнакомец.
– Слезь с меня, болван!
– А десять минут назад ты просила совсем о другом.
– Десять минут назад я думала, что ты... – Лорен спохватилась и с досадой умолкла. Господи, неужели она ослепла? Или лишилась рассудка? Как она могла принять это... это животное за Алаздэра?.
– Ты думала, что это не я, а кто-то другой. – Горец ухмыльнулся. – Счастливчик этот твой Алаздэр.
– Так ты знал? – в бешенстве выкрикнула она. – Знал, и все-таки...
– К тому времени как ты стала звать его по имени, мне было уже все равно, за кого ты меня принимаешь. Ни один мужчина, оказавшийся на моем месте, не смог бы остановиться, уж можешь мне поверить.
К Лорен возвращалось самообладание.
– Должно быть, ты заранее знал, что я принимаю тебя за другого... ты все знал еще до того, как зашел слишком далеко... Почему же ты молчал, болван?
– Мне казалось, я вижу сон, – простодушно объяснил незнакомец. – Я видел, как ты вышла на поляну, а потом вдруг понял, что держу тебя в объятиях. Ну и как я должен был поступить? Вырваться и прогнать тебя?
Лорен глубоко вздохнула, уже готовая смириться с тем, что произошло. Жаль, что она не заговорила с ним с самого начала. Увидев этого человека, в темноте так похожего на Алаздэра, она забыла обо всем.
– Ничего уже не исправишь, – с горечью выговорила она.
– Это точно, детка, – согласился он, отводя волосы с ее лица. Заметив отблеск лунного света в ее миндалевидных глазах, он перевел взгляд на ее чувственные, полные, чуть выпяченные губы. От недавних страстных поцелуев они слегка припухли, на подбородке запеклась струйка крови.
На щеке горца горели свежие царапины – как и на его ягодицах, в которые Лорен впивалась ногтями. Лорен вглядывалась в лицо, нависшее над ней, но в темноте ей удавалось различить только смутные очертания. Зато она сразу заметила, как напряглось тело незнакомца, и почему-то вдруг забыла о гневе, ощутив знакомое тепло внизу живота.
Когда незнакомец наклонил голову и принялся осторожно слизывать кровь с ее подбородка, Лорен даже не попыталась отстраниться. Вскоре он прошелся языком по ее шее, и она не стала протестовать, прислушиваясь к своим ощущениям.
– Думаешь, я уже простила тебя? – внезапно спросила она, заметив, что он спускается ниже, пытаясь устроиться между ее раздвинутых ног.
– Ты же сама сказала – ничего уже не исправишь. Что теперь горевать? – Он коснулся языком ее соска, дразнящим движением обвел его, а потом жадно втянул в рот нежный бутон плоти.
Вздрагивая в приливе страсти, она размышляла: нет, это не Алаздэр. Но этот человек может избавить ее от одиноких бесконечных ночей, от бессонницы, от приступов безумия, от неутолимой жажды. В Ахнакарри ее любовником был Струан Максорли, пока не бросил ее – то ли из уважения к Лохиэлу, то ли заподозрив, какую роль она сыграла в похищении Кэтрин. Лорен знала, что слишком долго прикидывалась наивной девственницей. Это особенно раздражало ее долгими холодными ночами, когда отовсюду слышались вздохи и поскрипывание колес повозок.
Под натиском жадных губ Лорен гибко выгнулась, прикрыла огромные янтарные глаза, предвкушая ни с чем не сравнимое наслаждение. Раздвинув ноги, она обняла незнакомца за талию и притянула к себе, побуждая погрузиться туда, где его присутствие было особенно желанным.
Поглощенные друг другом, они не заметили, что к ним ползком приближаются три фигуры, прячась в высокой серебристой траве. Все трое незнакомцев были в красных суконных мундирах и синих бриджах; обмениваясь тревожными сигналами, они взяли в кольцо извивающуюся нагую пару.
Вожак троицы похотливо ухмыльнулся, услышав страстные стоны женщины, которая отвечала на каждый удар резким движением бедер. Отправляя подчиненных в опасную экспедицию, капитан рассчитывал на совсем другой исход, но он наверняка обрадуется и такой добыче.
Подав последний сигнал, капрал бесшумно вытащил из ножен кинжал, осторожно отложил в сторону мушкет, чтобы не переполошить всю армию мятежников, прополз последние десять шагов, вскинул руку и безжалостно вонзил кинжал между блестящих от пота лопаток горца.
Александер услышал разнесшийся над болотом пронзительный крик какой-то ночной твари и замер, пытаясь определить, откуда исходит звук. Он заставил себя трижды обойти вокруг лагеря и теперь радовался этому решению: у него перестало ломить все тело, словно его растягивали на невидимой дыбе, нервная дрожь утихла. Он вновь обрел способность мыслить и рассуждать здраво и на время забыл о Кэтрин.
Во время третьего обхода он задумался о предстоящем маневре. Он полностью соглашался с Лохиэлом в оценке положения: если Коуп узнает, что мятежники двинулись по заболоченной дороге, их шансы на победу ничтожны. Переправиться через болото следовало в темноте, тайно, и завершить это прежде, чем английский генерал успеет отдать приказ развернуть пушки. Победить его можно лишь в одном случае – если застать врасплох. Необходимые условия – неожиданность и быстрота, которые так высоко ценили горцы.
Если бы только нашелся способ лишить генерала хоть некоторых преимуществ! Если бы удалось пошатнуть железную дисциплину его офицеров и пехотинцев, обратить их в бегство, как драгунов на мосту Колтс-Бридж!
Вспоминая об этом, Александер прищурился, словно от порохового дыма. В тот день он возглавлял небольшой отряд Камеронов, ему предстояло только обследовать дорогу на Эдинбург и выяснить, где проще всего пробить оборону англичан. Его воины изнывали от безделья с тех пор, как армия покинула Гленфиннан: если не считать одной-двух стычек с патрулями, им ни разу не пришлось обнажать мечи. Мужчины охотно, с воодушевлением ввязались бы в схватку с драгунами на мосту – Алексу было достаточно отдать приказ. Но прежде чем они успели взбудоражить себя оскорблениями и воинственными криками, драгуны развернули лошадей и поскакали прочь. Горцам оставалось лишь изумленно переглядываться.
Алекс тоже был удивлен – он-то знал, что его отряд слишком малочислен и скудно вооружен. Рассудок настоятельно советовал ему поскорее вернуться к главным силам мятежников, но, как он позднее узнал, драгуны продолжали отступать до самого Лита, поселения близ Эдинбурга, и только потом сообразили, что горцы не гонятся за ними.
Только один офицер остался на мосту. Возмущенный позорным бегством своих солдат, он не сразу узнал рослого черноволосого мужчину, застывшего на противоположном берегу реки.
Зато Александер сразу узнал Гамильтона Гарнера – по худому надменному лицу, воинской выправке, безупречному мундиру с сияющими пуговицами и золотым галуном. В нефритово-зеленых глазах, холодных, как арктический лед, отражалась ярость – как несколько месяцев назад, когда они с Алексом скрестили шпаги. Эта ненависть была почти осязаемой; сталкиваясь с ней, Алекс считал своим долгом платить той же монетой.
Лорд Эшбрук, отец Кэтрин, сразу понял, что рана Гарнера, полученная в поединке, не смертельна. Алекс тоже понимал это, но никак не ожидал, что высокомерный лейтенант – очевидно, недавно произведенный в капитаны – так быстро оправится и возьмет на себя защиту моста в сотне милях от Дерби. Демиен Эшбрук через доверенных лиц сообщил, что Гарнер всюду разыскивает Рефера Монтгомери и его молодую жену. Выяснив, что пара как сквозь землю провалилась, он поклялся разыскать их и отомстить за свои унижения.
Пока офицеры и рядовые драгуны мчались к лесу в поисках убежища, Гамильтон Гарнер обнажил меч и поскакал к каменной арке моста. Неужели надменный болван решил расквитаться с противником? Александер так и не узнал, в чем дело: едва сообразив, что задумал их капитан, драгуны окружили его и буквально уволокли следом за собой.
Алекс нахмурился, вспоминая об этом, и перевел взгляд на окатанную гальку, которую вертел в руке. В тот день он испытал острое разочарование. Он охотно воспользовался бы шансом помериться силами с Гамильтоном Гарнером – хотя бы для того, чтобы исправить ошибку и наконец-то добить его одним ударом. Почему он не сделал этого во время поединка? Только Богу известно. Возможно, потому, что заметил в толпе зрителей знакомую белокурую головку.
Алекс сжал зубы и уронил гальку на землю. Легким, почти незаметным движением он обхватил пальцами стальную рукоятку пистолета, заткнутого за пояс.
Дрожь предвкушения вытеснила из головы все мысли: он вдруг различил шум осторожных шагов.
Тот, кто приближался к нему, находился на расстоянии каких-нибудь десяти футов и, судя по крадущейся походке, не принадлежал к клану Камеронов. Алекс находился на самом краю лагеря, впервые за много дней оказавшись в одиночестве: Лохиэл поручил охранять его Струану Максорли. До Лохиэла дошли слухи, что заклятый враг Александера, герцог Аргайл, пришел в бешенство, узнав, что Черный Камерон благополучно вернулся в Ахнакарри. К тому же вскоре от руки Александера погиб племянник герцога, Малькольм Кэмпбелл. Продуманный Аргайлом план захвата Александера в плен провалился, но нестерпимое желание увидеть его повешенным в замке Инверари побудило герцога удвоить награду за поимку врага и довести ее до десяти тысяч фунтов. Алуин Маккейл выведал, что герцог нанял убийцу, какого-то француза, который похвалялся тем, что у него не бывает осечек. Алекс отмахнулся от этих известий – в конце концов, на протяжении пятнадцати лет изгнания ему пришлось то и дело сталкиваться с наемниками Аргайла. Но Лохиэл встревожился, как и Алуин и Струан Максорли, которые с недавних пор безотлучно находились рядом с Алексом.
Однако никому из них не пришло бы в голову подкрадываться к нему в темноте.
– Прошу прощения, лэрд...
Сжавшись в комок, Алекс мгновенно развернулся и одновременно выхватил пистолет. Пожилой, бедно одетый член клана поспешно закрыл лицо руками и попятился, бессвязно бормоча мольбы о пощаде на гэльском языке.
Вполголоса выругавшись, Алекс выпрямился, шагнул к дрожащему старику и приподнял его над землей, схватив за грудки.
– Безмозглый олух! Что это ты задумал? Какого черта подкрадывался ко мне в темноте?
– Я... не подкрадывался, лэрд, – прохрипел старик, с трудом переводя дыхание. – Я правда не хотел. Я шел, как всегда, только тихо, чтобы не потревожить вас. Я же видел, что вы задумались, вот и не хотел вам мешать!
Не в силах сразу побороть возбуждение, Алекс медленно разжал пальцы, отпустив незнакомца. Старик опасливо попятился, не сводя вытаращенных глаз с заряженного пистолета. Алекс спрятал его за пояс.
– Ну и ради чего ты так рисковал? – хмуро осведомился Алекс.
Старик шумно сглотнул, опустил руки и расслабился, его тощее тело сразу съежилось, стало сутулым, напомнило Алексу скомканный лист пергамента.
– Звать меня Андерсон, лэрд, Роберт Андерсон. Я так думаю: ночь коротка, а вам и отдохнуть надобно...
Алекс вскинул голову и пронзил старика таким взглядом, что тот сжался еще сильнее.
– ...но когда я услышал, что завтра утром мы выступаем, то решил не ждать, переговорить с вами сразу...
– Переговорить со мной? – переспросил Алекс. – О чем, Роберт Андерсон?
– Мы с тремя сыновьями живем к северу от Престона, разводим овец. И мой брат Лахлан – тоже. А другой брат, Колла, промышляет между Абердином и Старым Рики...
– У тебя есть брат, который возит контрабандный товар из Абердина в Эдинбург? Ну и что с того?
– Ну так вот... наши овцы порой забредают черт знает куда, доходят аж до моря. А шагать за ними вокруг всего болота долго, целый день уйдет. Однажды, когда Колла гостил у нас, мы и спросили, нет ли пути покороче.
Алекс, который уже подумывал, что зря пощадил словоохотливого старика, при последних словах застыл и обратился в слух.
– Ты хочешь сказать, через это болото ведет тропа? Которой нет на картах?
– Нет, на бумаге я ее не видел – ее знаем только мы с Лахланом, так мы всю жизнь живем здесь. – Пастух многозначительно подмигнул. – Не скажу, что тропа широка, но пройти по ней можно. Все лучше, чем барахтаться по пояс в тине.
Алекс пытался совладать с беспорядочными мыслями. Неужели и вправду через болото ведет дорога, о которой известно лишь местным контрабандистам?
– А если я дам тебе карту, Андерсон, ты покажешь, где проходит эта тропа?
Старик задумчиво почесал сначала щеку, потом лысую макушку, на которой уцелел лишь жалкий кустик рыжих волос.
– Показать-то можно... но лучше я сам проведу вас по этой тропе.
– Дружище, если такая тропа действительно есть и если лорд Джордж поверит тебе, тебе придется вести через болото всю армию!
Роберт Андерсон хитро ухмыльнулся и нахлобучил на голову поношенную шляпу. Алекс торопливо провел его мимо костров и спящих воинов. Поначалу генерал только хмурился, слушая Алекса, но под конец воспрянул духом, а когда как следует подумал, то просиял. Он поручил Алексу выяснить, действительно ли существует тайная тропа, а сам отправился к принцу. Вскоре вновь собрался военный совет, предложенный план присутствующие одобрили сразу. К двум часам ночи Алекс вернулся, а спустя час вся армия горцев уже построилась на краю укутанного туманом болота.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Меч и роза - Кэнхем Марша



Как ни странно, только в этот романе, я поняла, что такое любовь)) это удивительный роман, наполненный болью, предательством, любовью к Родине и жизни)) у меня нет слов, я восхищаюсь этим романом)) был момент, когда я плакала сильно, момент, когда умирает Алуин, вслед за ним Дейдра)) почитайте все, он того стоит!!!!!!
Меч и роза - Кэнхем МаршаДиана
14.05.2013, 22.10





Да,я полностью согласна с Дианой.Читая этот роман веришь во все чувства и поступки не только главных,но и других героев.Он никого не оставит равнодушным.Это НАСТОЯЩИЙ ЖЕНСКИЙ ЛЮБОВНЫЙ роман.Советую читать всем.Какая любовь!!!Какие постельные сцены!!!мммм
Меч и роза - Кэнхем МаршаЛАУРА
26.11.2013, 14.54





Не понимаю, почему до сих пор не переведен первый роман "Гордость львов", ведь "Меч и роза" - это продолжение про Александера Камерона и Кэтрин?
Меч и роза - Кэнхем МаршаКнигоманка.
8.11.2016, 14.16








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100