Читать онлайн Меч и роза, автора - Кэнхем Марша, Раздел - Глава 26 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Меч и роза - Кэнхем Марша бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.17 (Голосов: 23)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Меч и роза - Кэнхем Марша - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Меч и роза - Кэнхем Марша - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Кэнхем Марша

Меч и роза

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 26

Рассвет наступил рано, по небу на горизонте протянулись золотистые, розовые и бледно-голубые полосы, прогоняя последние звезды, повисшие над горами.
Гамильтон Гарнер привел своих солдат на указанное поле задолго до рассвета, но не сумел опередить горцев. Силуэты Камеронов вырисовывались в тумане, они стояли молча, как часовые, и только развевающиеся килты свидетельствовали о том, что эти безмолвные стражи отнюдь не высечены из камня. Заняв самую выгодную позицию, они терпеливо наблюдали, как драгуны привычно строятся в низине.
За спинами горцев вершины гор устремлялись в небо, их склоны поросли густыми дубовыми, тисовыми и сосновыми лесами, окутанными утренним туманом. Отягощенную росой траву на поле шевелил ветер, из травы выглядывали сухие стебли вереска. Пауки, обитающие в невысоких кустах, за ночь успели оплести их тончайшей паутиной. Где-то неподалеку щебетали птицы, которым предстояло стать невольными свидетелями поединка.
Отделившись от своего отряда, Гарнер рысью двинулся по полю. Он вел за поводья пони: как и потребовал Алекс, опасаясь коварства врага, Кэтрин была не связана и сидела в седле. Она ехала медленно, высоко подняв голову и гадая, не задумал ли Гамильтон очередную подлость. За всю ночь он не произнес ни слова и развязал ее и избавил от кляпа только перед тем, как посадил в седло.
Приближаясь к Алексу, Кэтрин внутренне сжималась, боясь услышать свист пуль, которые выбьют ее из седла, когда до желанной цели останется не больше шага. Она смотрела на мужа не отрываясь. Если ей суждено скоро погибнуть, Она хотела унести с собой его любящий взгляд. Она рада, что он жив и невредим. Остальное не имеет значения.
Двадцать футов, десять, пять... Сердце Кэтрин колотилось все быстрее. Она поклялась самой себе не плакать, но по ее щекам сами собой катились слезы, мокрые ресницы слиплись, и она упала в протянутые руки Александера прежде, чем пони остановился. Уткнувшись лицом в его шею, Кэтрин обмякла и лишилась последних сил, не решаясь даже расплакаться. Горячие сильные руки обхватили ее. Знакомый голос зашептал ей на ухо ласковые слова, но она ничего не понимала, подхваченная вихрем чувств.
Губы нежно коснулись ее виска и щеки, пальцы принялись перебирать шелковистые пряди ее волос. Наконец их губы встретились. В этом поцелуе слились нежность, желание и облегчение.
– Один час, Камерон, – напомнил Гарнер. – И этот час уже идет.
Алекс с трудом отстранился от Кэтрин и вскинул голову. Его грудь высоко вздымалась, прищуренные глаза потемнели, стали непроницаемыми, жестокими, в них светилась ни с чем не смешанная убийственная ненависть к Гамильтону Гарнеру.
Но в тех же глазах появилась глубокая синева, как только Алекс перевел взгляд на бледное лицо Кэтрин. Он даже сумел улыбнуться, подхватывая ее на руки и усаживая на спину своего гнедого жеребца. Сам он легко вскочил в седло позади Кэтрин и поскакал прочь. Горцы сомкнули ряды, не сводя глаз с врагов, Фандуччи сопровождал Алекса, полуобернувшись в седле.
– Я так перепугалась... – шепотом призналась Кэтрин.
– Тише! Все страшное уже позади. Я везу тебя в надежное место.
– В надежное место? – переспросила Кэтрин, уверенная, что таких мест не существует на свете.
– Окрестные горы изобилуют ущельями, пещерами и перевалами – слишком многочисленными и тайными, чтобы англичане сумели отыскать их. Лохиэл уже в горах; ночью мы увезли его из замка. Там же и Мора, и Джинни, и Роуз, и Арчибальд...
– Вы покинули Ахнакарри?
– Скажем иначе: мы решили не рисковать. Помнишь, однажды я сказал тебе: стены замка прочны ровно настолько, насколько сильны его защитники. Как выяснилось, я ошибся. Наши стены достаточно прочны для стрел и копий, но у Гарнера пушки и столько ядер, что при желании можно разрушить даже стены Иерихона.
Кэтрин вспомнился величественный замок Ахнакарри, гордые зубцы на стенах, словно олицетворяющие неукротимый дух горцев. Если Ахнакарри падет...
– О Алекс! – расплакалась она, уткнувшись лицом в грудь мужа. – Что с нами стало? В чем мы ошиблись?
– В своих мечтаниях человек никогда не ошибается, Кэтрин. Ошибочными могут быть только способы осуществления мечты.
Она вскинула голову, порывисто потянулась и приложила ладонь к бронзовой щеке мужа. За последнее время на его лице прибавилось и морщинок, и шрамов.
– Алуин погиб, – прошептала она. – И Дейрдре тоже. И Демиен.
Алекс резко осадил коня и несколько минут смотрел на Кэтрин молча, прежде чем решился заговорить:
– Алуин... ты точно знаешь? Как это случилось?
Краткими, сухими фразами Кэтрин рассказала о смерти Алуина, начав с засады у Лох-Несса и возвращения в Моу-Холл. Ее душили слезы, пока она объясняла, каким ударом стала для нее весть о поражении армии Чарльза Стюарта и о судьбе раненых.
Граф Фандуччи скакал бок о бок с ними, оба мужчины внимательно слушали Кэтрин, их лица стали мрачными и неподвижными. Ее рассказ живо напомнил им о битве, они словно стали очевидцами гибели Алуина и Дейрдре.
– Она так любила его... – горестно закончила Кэтрин. – Жизнь без него казалась ей немыслимой...
Алекс долгую минуту вглядывался в лицо жены, затем без предупреждения спешился, бесцеремонно снял ее с седла и поставил перед собой.
– Если тебе когда-нибудь придет в голову такая бессмыслица, я сам убью тебя, – заявил он, вцепившись в ее плечи так крепко, что Кэтрин вскрикнула от боли. – Ты должна жить – ради самой себя и нашего ребенка. Пообещай мне, поклянись, что убережешь и его, и себя.
–Но я...
– Клянись, черт побери, или я немедленно исполню обещание!
– Клянусь... – прошептала Кэтрин. – Клянусь, Алекс.
Он прижал ее к себе и замер, словно желая слиться с ней воедино. Но не прошло и секунды, как он ахнул – резкая боль пронзила его руку и распространилась по всему телу. Он пошатнулся и прижал руку к груди.
– Что с тобой? – вскричала Кэтрин. – Что случилось?
– Пустяки, – пробормотал Алекс сквозь зубы. – Это память о великодушии майора.
Кэтрин уставилась на раненую руку, на которой сквозь повязку проступали алые пятна крови. Алекс поспешно одернул рукав рубашки.
Граф спешился рядом с Кэтрин и Александером, но не смотрел на них: он не отрывался от лесной тропы, поворачивал голову на каждый треск ветки и шорох листа.
Из-за поворота тропы вышли и направились к ним шестеро вооруженных горцев, среди которых Кэтрин увидела леди Мору Камерон – еще более невозмутимую и утонченную, чем прежде.
Со слезами на глазах и распростертыми объятиями Мора бросилась к Кэтрин. Та прижалась к ней, радуясь утешению и ласке.
– Детка, ты прошла настоящий ад, – прошептала Мора, касаясь губами лба Кэтрин и приглаживая дрожащей рукой длинные золотистые пряди волос. – Но несмотря на это, ты все так же прелестна. Как ты себя чувствуешь? Как ребенок?
Кэтрин чуть не расплакалась и не смогла ответить.
– Теперь ты в безопасности. Ты с нами, среди своих родных. – Мора переглянулась с Александером и добавила: – Мы позаботимся о ней.
Обернувшись, Кэтрин увидела, как Алекс снимает тяжелый плотный плащ. Он вытащил из кожаных ножен меч и большим пальцем попробовал остроту клинка.
Кэтрин удивленно шагнула к нему:
– Что ты делаешь? – Не дождавшись ответа, она растерянно перевела взгляд на графа. – Джованни, что происходит?
– Синьора... – Фандуччи беспомощно развел руками.
– Алекс! – Забыв о Море, Кэтрин бросилась к мужу. – Не вздумай вернуться туда! Неужели ты решил отомстить им?
– Кэтрин, у меня нет выбора.
– Как это нет выбора? – изумилась она. – Мы свободны! Ты сам говорил, что мы можем всю жизнь прятаться в горах, где нас никто не найдет. Алекс, умоляю, одумайся! С какой стати ты решил вернуться?
– Я дал слово, Кэтрин, – негромко объяснил он. – Этот мерзавец сдержал слово чести, выполнил свою часть сделки – значит, и я обязан ответить ему тем же.
– Слово чести? Значит, опять все дело в ней? – На лице Кэтрин отразилось отчаяние. – Если ты так дорожишь своей честью, почему ты совсем не думаешь о своем долге по отношению ко мне и нашему ребенку? Нам ты тоже дал клятву – или ты уже забыл?
– Я ничего не забыл.
– Но поединки и другие мужские забавы для тебя все-таки важнее?
– Кэтрин...
– Я никуда не пущу тебя! – яростно выпалила Кэтрин. – Я не хочу, чтобы из-за меня ты погиб!
Он взял ее за плечо:
– Если бы речь шла только о тебе, я посмеялся бы в лицо Гарнеру и скрылся в горах. Но дело не только в нас с тобой. Если я не вернусь, он разрушит Ахнакарри.
– Он все равно разрушит замок! – выкрикнула Кэтрин. – Выиграешь ты или проиграешь, выживет он или умрет – его солдаты выполнят приказ Камберленда: что-что, а выполнять приказы они умеют!.. Алекс, ты слышишь меня? Ты понимаешь, что я пытаюсь втолковать?
Он смотрел на нее с невозмутимым выражением, стараясь запомнить каждую черточку лица.
– Алекс!
– Я слушаю. И все понимаю. Просто я... не хочу с тобой спорить. Особенно сейчас, когда у нас осталось совсем мало времени.
Задрожав, Кэтрин со слезами бросилась к нему в объятия.
– Алекс, не надо! Не бросай меня!
Он приложил ладони к ее щекам и поцеловал ее.
– Я люблю тебя, Кэтрин. Помни об этом, что бы ни случилось.
– Алекс, пожалуйста!..
– Я хочу, чтобы ты осталась с Морой и Джованни и слушалась их.
– Нет, нет! Алекс, умоляю, не надо!
– Кэтрин, выслушай меня. – Он склонил голову набок, заставив Кэтрин смотреть ему в глаза. – Ты – все, что у меня есть, то единственное, чем я дорожу, и поэтому я хочу твердо знать, что тебе не грозит опасность. Так выполни мою просьбу, Кэтрин: выживи ради меня и ради нашего сына. Что бы ни случилось, я всегда буду с тобой, а ты – со мной. Нас ничто не разлучит. Ничто и никогда.
Глаза Кэтрин наполнились слезами. Она поцеловала мужа отчаянно и страстно, крепко прижалась к нему всем телом. Мора тихо подошла к ним и произнесла странным, бесконечно уверенным голосом:
– Алаздэр, Роуз объяснила мне, где найти вот это. Она считает, что я должна была отвезти его тебе – чтобы старый лис восстал из мертвых и стал твоей опорой.
Кэтрин почувствовала, как закаменело тело Алекса. Сквозь слезы она увидела, что Мора держит в руках что-то длинное, завернутое в перепачканную землей шотландку. Мора развернула клетчатую ткань, и оказалось, что под ней скрывается отполированный, сверкающий меч.
Это было древнее оружие горцев – меч с золотой рукоятью и серебряной гардой в форме полушария, инкрустированной топазами. Острие меча касалось земли, а закругленный кончик рукояти возвышался над плечом Моры. Ей едва хватало сил, чтобы удерживать меч обеими руками.
– Прими меч своего деда, Алекс. Пусть он послужит делу, для которого и был предназначен.
В отполированной стали отразилось лицо Алекса. Он принял меч из рук Моры, радуясь его почти живой тяжести. Вместе с мечом к нему вернулись воспоминания – об Энни Максорли и братьях Кэмпбелл, об Алуине Маккейле и пятнадцатилетнем изгнании. Из глубин памяти всплыли лица Струана Максорли, и Демиена Эшбрука и, наконец, мудрое, испещренное морщинами лицо старого горца, который поклонялся темным богам и потому был прозван Черным Камероном.
Вынув из ножен свой меч, Алекс заменил его зияющим оружием деда.
– Алекс... не надо...
Заглянув в умоляющие глаза Кэтрин, Алекс в последний раз обнял ее, вскочил в седло и скрылся в тумане.
Проводив его взглядом, Кэтрин пошатнулась и чуть не упала в объятия Моры.
– Гамильтон убьет его, – прошептала Кэтрин. – Алекс еще слишком слаб...
– У него прибавится сил, если ты будешь верить в него, – отозвалась Мора. – Только верь всем сердцем и душой, чтобы Алекс почувствовал это и сумел воспользоваться силой меча сэра Юэна.
Кэтрин изумленно уставилась на леди Мору:
– Неужели вы и вправду верите, что этот меч обладает магической силой? Господи, да ведь это же просто кусок железа!
– Верно, и я так считаю. Наверняка Юэн нашел меч, пока бродил по горам, а потом выдумал удивительную легенду, чтобы придать своим воинам храбрости. Но настоящее волшебство всегда таилось вот здесь, – и Мора мягким жестом указала на грудь Кэтрин. – Любовь Алекса к Энни придала ему сил пятнадцать лет назад, когда этим мечом он расправился с Кэмпбеллами. Любовь к тебе поможет ему сегодня. Он знает, что здесь ждешь его не только ты, но и ваш сын. Этого волшебства хватит, чтобы сделать непобедимым любого мужчину.
Долгую минуту Кэтрин смотрела в глаза Море, затем повернулась к пустынной лесной тропе. Туман уже сомкнулся за Алексом.
– Синьора Камероне, нам пора, – вмешался граф, подходя к ней и указывая на тропу, ведущую в горы. – Выполните желание вашего мужа. Мы подождем его в пещере.
Кэтрин распрямила плечи. Неизменно практичная – особенно теперь, когда будущее стало неопределенным – и хозяйственная, Мора наклонилась, чтобы поднять упавшую ткань, в которую был завернут меч. Граф подал знак горцам. Неожиданно для самой себя Кэтрин выхватила у него из-за пояса один из пистолетов. Фандуччи обладал проворством дикого зверя, но на этот раз Кэтрин, подхлестнутая отчаянием, оказалась проворнее. Попятившись, она взвела курки обоих стволов прежде, чем ее успели разоружить.
– Не подходите! – предупредила она, целясь в грудь графу. – Прошу вас, оставайтесь на месте. Мне бы не хотелось стрелять в преданного друга Алекса, но, если понадобится, я сделаю это.
– Кэтрин! – ахнула Мора.
– Я не стану прятаться в пещере и изнывать, ожидая вестей о муже. Я вернусь обратно. Предупреждаю: я застрелю каждого, кто попробует остановить меня. Клянусь Богом, так я и сделаю.
– Что же будет, когда вы вернетесь обратно? – спокойно спросил граф.
– Решу потом. Но одно я знаю точно: я не могу оставить мужа одного.
– Синьора...
– Кэтрин, если ты вернешься, тебя убьют! – воскликнула Мора, пытаясь образумить ее, но Кэтрин яростно покачала головой:
– Не убьют! Я нужна им живой. Как-никак я дочь сэра Альфреда Эшбрука, видного члена парламента; моя мать – кузина короля, Кэролайн Пенрит. Они просто не посмеют убить меня.
Леди Камерон в отчаянии заломила руки.
– Мора... я должна вернуться. Если я не сумею предотвратить поединок, по крайней мере я прослежу, чтобы он был честным. Я знаю Гамильтона Гарнера. Если Алекс падет мертвым к его ногам, он провозгласит себя победителем. Но если Гарнер проиграет, ему на помощь придут драгуны. Им прекрасно известно, какое вознаграждение назначено за Алекса – живого или мертвого. Алекс готов умереть за свою честь и имя – с этим я могу смириться. Но нельзя допустить, чтобы его заковали в кандалы и увезли прочь, словно дикого зверя.
Не сводя глаз с лица Кэтрин, граф медленно протянул руку:
– Отдайте мне пистолет.
Кэтрин только покрепче сжала оружие обеими руками и подняла ствол повыше, целясь между ясных глаз графа. Перед ней вдруг всплыло лицо Демиена, но она отогнала неожиданное видение и отступила еще на шаг.
– Кэтрин, отдайте оружие, – приказал граф. – Одна вы туда не вернетесь.
Она прикусила губу так сильно, что ощутила солоноватый привкус крови, но не дрогнула.
– Вы – отважная и решительная юная леди... и все-таки вы не слишком умны. – Граф криво усмехнулся. – От нас двоих будет больше толку.
– Двоих?
Он поднял руки ладонями вверх.
– Синьора, это очень капризный пистолет. Достаточно вздрогнуть – и механизм может сработать. Прошу вас, отдайте его мне.
Кэтрин заколебалась.
– А вы меня не обманете?
– Ни в коем случае, синьора. Ваш муж мой добрый друг. Мы вдвоем позаботимся о том, чтобы поединок был честным.
Кэтрин опустила руки, граф шагнул к ней, вынул пистолет из ледяных пальцев, окинул проницательным взглядом бледное лицо Кэтрин и улыбнулся:
– Синьора, безрассудство у вас в крови.
– Вы совершенно правы, – согласилась она, вспоминая признание леди Кэролайн.
– Вы даже не представляете себе, насколько я прав. – Он выпрямился и засунул пистолет за пояс.
Поманив одного из ближайших горцев, граф заметил, что в фиалковых глазах мелькнуло недоверие. Кэтрин успокоилась, только когда поняла, что граф приказывает подвести им лошадей.
Мора была потрясена.
– Вы сошли с ума! Неужели вы и вправду хотите отвезти ее обратно?
Фандуччи помог Кэтрин сесть в седло, стащил потрепанную треуголку и отвесил леди Камерон галантный поклон.
– Синьора, Джованни Альфонсо Фандуччи неизменно верен своему слову – как и храбрые горцы. Не тревожьтесь, я сумею защитить синьору Кэтрин. – Прищелкнув пальцами, он подозвал нескольких горцев. – Они поедут с нами, а остальные проводят вас обратно к мужу. Если мы не вернемся через час, значит, пора присылать подмогу!
Гамильтон Гарнер приминал серебристый вереск, то и дело останавливаясь и поглядывая вдаль, на луг. Он не вернется. Этот лживый, изворотливый негодяй не вернется! Как ему вообще пришло в голову поверить горцу?
– Что, капрал? – Гарнер обернулся и увидел, что капрал Джеффри Питерс смотрит куда-то вдаль, на ближайший склон.
Гамильтон прищурился и тут же ощутил трепет ликования. Из тумана выросла одинокая фигура. Разметавшиеся черные волосы, широко расставленные длинные, сильные ноги... Горец был одет в черные бриджи и белую полотняную рубашку, облегающую массивные плечи и расстегнутую на груди, поросшей густыми черными волосами. Его ладони покоились на рукояти меча, словно выкованного в аду Данте.
Гамильтон Гарнер ощутил невольное восхищение. Черные волосы, черные глаза, сапоги и бриджи резко контрастировали с белизной рубашки, блеском золота и серебра на рукояти меча и приглушенным серым оттенком тумана за спиной Камерона. Этого зрелища было достаточно, чтобы заставить замереть даже человека не робкого десятка, а отряд Гарнера состоял как раз из таких. Даже Кэмпбеллы герцога Аргайла, беспощадные головорезы на поле брани, безудержные хвастуны на пиру, стояли молча, неподвижно, а их лица покрылись испариной.
Гарнер втянул носом бодрящий чистый воздух. Когда он покончит с Камероном, на него будут смотреть с таким же трепетом и почтением. Его будут приветствовать как победителя мифического чудовища, огнедышащего дракона, эта слава возведет его на любую вершину. Камберленд стал героем в день битвы при Куллодене, но ему, тучному и неповоротливому, недоставало геройского облика, а уважение он завоевывал с помощью воинской дисциплины и жестокости. А светловолосый Гамильтон Гарнер поражал мужской красотой, выглядел спасителем, явившимся с небес, чтобы покарать князя тьмы.
Питерс забормотал что-то на ухо Гамильтону, но майор отмахнулся, не желая отвлекаться от острого чувства предвкушения. Его улыбка сменилась хищной усмешкой, он отстегнул ножны со своей привычной тонкой рапирой и велел принести пятифутовый шотландский меч, с которым упражнялся уже несколько месяцев. Если Камерон предпочитает доверить жизнь шотландской стали, он, Гамильтон Гарнер, не имеет ничего против. Обучая солдат новым способам ведения боя с горцами, он окреп, мышцы его рук стали твердыми, как мрамор, выносливость и проворство десятикратно возросли. Он понимал, что в кровавой бойне следует отдавать предпочтение не дуэльной рапире, а обоюдоострому мечу. Предстоял лучший бой в жизни Гарнера, и он хотел завершить этот бой безупречно.
Расстегнув алый китель, Гарнер эффектным жестом отшвырнул его, а затем избавился и от аккуратно напудренного и завитого парика с косицей, и его золотистые волосы блеснули под солнцем. Расправив складки отделанного кружевом шейного платка, он одернул белый стеганый атласный жилет.
– Капрал Питерс, вам поручается сдерживать солдат: я не хочу, чтобы повторилось то же самое, что в Куллодене. Никто не должен вмешиваться, ясно?
– Конечно, сэр. Но если все-таки... если у мятежника окажутся преимущества...
Гамильтон смерил молодого офицера уничтожающим взглядом. Мальчишеское лицо Питерса с недавних пор было обезображено шрамами, а желание отомстить тем, кто изуродовал его, пылало под стать жажде мести Гамильтона.
– Капрал, если я не сумею справиться с изможденным, искалеченным противником, значит, он заслуживает звания победителя. Но пока я твердо стою на ногах, вмешательства я не потерплю.
Стальной блеск в глазах Гарнера не испугал Питерса.
– А если вы упадете? Если шотландец...
– Если он победит, капрал, – перебил майор, – вы будете в точности следовать полученным приказам. Этот поединок – мое личное дело, он не имеет никакого отношения к особому распоряжению генерала Камберленда.
Стоящий рядом с ним адъютант вступил в разговор:
– Замок Ахнакарри должен быть разрушен, сэр. Таков приказ.
– Ваш энтузиазм достоин похвалы, Уэллсли. А что касается мятежника... – Гарнер снова повернулся к Питерсу. – Если случится невероятное, я хочу, чтобы его душа последовала в ад следом за моей.
Питерс расплылся в улыбке:
– Слушаюсь, сэр. Будет исполнено, сэр.
Гамильтон Гарнер снова устремил взгляд на горца. Сосредоточившись на предстоящем поединке, он решительно приказал себе забыть обо всем и обо всех – кроме давней дуэли во дворе Роузвуд-Холла. Чутьем фехтовальщика он заранее угадывал все движения Камерона, а они были почти непредсказуемыми. Если бы Гарнеру удалось вернуться в прошлое, в минуту, предшествующую удару, который обеспечил Камерону победу в предыдущем поединке, исход боя стал бы совсем иным.
Гарнера ничуть не смутил размер древнего меча, которым был вооружен Камерон. Это оружие выглядело слишком тяжелым для раненого горца, от чудовищной, нестерпимой боли он должен был быстро ослабеть. Между тем он неплохо владел рапирой и поступил бы мудрее, выбрав более легкое оружие.
Направившись к противнику, Гарнер остановился перед ним на расстоянии, равном длине меча.
– Убедиться, что ты – человек слова, приятно, но неудивительно.
Александер снисходительно усмехнулся:
– Может, сразу покончим с любезностями, майор? Как вам известно, моя жена не отличается избытком терпения и вряд ли захочет долго ждать.
Гамильтон ответил ему почти оскорбительной усмешкой:
– Когда я увижу ее, горец, я буду счастлив принести ей соболезнования. А что касается терпения...
Алекс чуть не пропустил внезапный выпад Гамильтона, его меч описал дугу так стремительно, что вспорол бы противнику живот, если бы тот не успел уклониться. Алекс вскинул меч как раз вовремя, чтобы отразить удар, сталь лязгнула о сталь, от этого звука по спинам обоих мужчин пробежали мурашки. Ни один из них не мог позволить себе нималейшей ошибки, ни единого просчета. В этом бою требовалось забыть о правилах и кодексе чести, побежденный не мог рассчитывать на милосердие победителя.
Металл вновь высек искры из металла, длинные мечи столкнулись в воздухе. Лязг разнесся по всей округе, эхом отразился от камней, зазвенел в тумане. Мечи были так тяжелы, что противники двигались словно под водой, плавно нанося удары и расходясь, сталкиваясь, нападая и отступая, описывали круги, размахивали мечами, выискивая уязвимые места.
Драгуны, собравшиеся на поле, следили за поединком во все глаза. Но дуэлянты вскоре скрылись из виду за невысоким холмом. Постояв в нерешительности и потолкав друг друга локтями, драгуны сломали строй и заспешили вперед, на бегу заключая пари. О талантах майора был наслышан весь драгунский полк, но легенды о Черном Камероне на протяжении нескольких месяцев рассказывали возле лагерных костров. Никто не хотел упустить ни малейшей подробности последнего боя этих двух заклятых врагов, никому и в голову не приходило притворяться равнодушным или отказываться от пари. И у Алекса, и у Гамильтона нашлись свои сторонники, на каждого из них драгуны с легкостью ставили суммы, превышающие их месячное жалованье.
Гарнер был не настолько глуп, чтобы недооценивать решимость Камерона, однако сила ударов противника изумляла его. С каждым ударом ярость Камерона крепла, а он и не старался сдержать ее.
Алекс сразу сообразил, что Гарнер не стал бы брать в руки шотландский меч, если бы не знал, как обращаться с ним, и все-таки поразился способностям англичанина, так ловко владеющего непривычным оружием. Гарнер с самого начала метил в слабую левую руку Алекса, действовал так, что его противнику приходилось напрягать преимущественно левое предплечье и запястье. Вскоре Алекс почувствовал, что аккуратный, наложенный Арчибальдом шов разошелся. Рука отзывалась болью на каждое движение, тугая повязка начала пропитываться свежей кровью. После первых пяти-шести ударов при каждом взмахе меча на земле у ног Алекса оставалось несколько алых капель. Его лицо покрылось потом, волосы и рубашка пропитались им. Мышцы бедер и ягодиц ныли от напряжения, с трудом выдерживая удары, и Алекс понимал: если он в ближайшее время не нащупает брешь в защите врага, тот без труда прикончит его с помощью боли и усталости.
Гамильтон, раненный в бедро и плечо, тоже понимал, что выдыхается гораздо быстрее, чем можно было предположить. Камерон оказался не человеком, а дьяволом! Он не только ловко отражал удары, но и вскоре изменил расстановку сил, заставил Гамильтона чаще защищаться, чем нападать, и отступать по мокрой траве.
Их клинки опять скрестились, от удара дрожь прошла по обоим телам, земля окрасилась еще несколькими каплями крови, по лицам заструился пот. Камерон отстранился первым, взмахнул мечом, пригнулся, стараясь лишить Гарнера равновесия, но тот уже приготовился к атаке и взмахнул мечом, держа его на уровне колен. Алексу пришлось отпрыгнуть; приземляясь, он попал ногой в рытвину, подвернул щиколотку и тяжело рухнул на мокрую траву.
Гарнер ринулся вперед. Алекс перекатился по земле, пружинисто вскочил, однако падение не прошло для него бесследно. Клинок Гарнера плашмя задел его левую лопатку, острие сорвало лоскуток кожи с плеча и рассекло повязку на левой руке. Каким-то чудом Алекс ухитрился удержать меч в руках, но не устоял и упал на колени. Он сразу понял, что его спина, бедро и бок открыты, и краем глаза увидел, как Гарнер изготовился к решающему удару.
Те две секунды, которые потребовались ему, чтобы собраться с силами для удара, Гамильтон Гарнер праздновал победу. Враг стоял перед ним на коленях, с согнутой, ничем не защищенной спиной. Но две секунды истекли, меч со свистом рассек воздух, блеснул на солнце прямо перед недоумевающими нефритово-зелеными глазами, описал широкую дугу и разрезал плоть, кости и жилы со свирепой грацией, столь же неожиданной, как и сам маневр.
В глазах Гарнера застыли непонимание и ужас, он замер, не успев осмыслить то, что его голова отделена от плеч. Тело обмякло, голова, снесенная одним мощным ударом меча, упала на землю, покатилась по склону и остановилась возле поросших мхом камней. Приглаженные светлые волосы растрепались, покрылись кровью, лицо побелело, рот остался широко разинутым, хотя Гарнер не успел издать ни звука.
Алекс неуклюже поднялся, тяжело опираясь на обагренный кровью древний меч. Наклонив голову, он прижался лбом к холодному металлу гарды; его грудь ходила ходуном, ноги дрожали от напряжения. Все произошло так быстро – выпад, атака, мгновенное осознание того, что у него есть только один шанс. Ему до сих пор казалось, что сейчас Гарнер вскочит и снова ринется в бой.
Зрители молча стояли, выстроившись полукругом. Одни из них уставились на корчащийся обезглавленный труп командира, другие – на окровавленного шотландца. На поле стояла мертвая тишина – было слышно, как тяжело дышит Александер и как хлюпает кровь, струясь из тела Гарнера на землю. В этой тишине отчетливо прозвучал зловещий щелчок взводимого курка: капрал Джеффри Питерс вскинул мушкет, тщательно прицелился в грудь горца и нажал курок.
Краткий, почти неуловимый промежуток после того, как порох вспыхнул, и перед тем, как он вытолкнул пулю из дула, заполнился грохотом выстрела из другого оружия. Этим выстрелом Питерс был сбит с ног, пуля из его мушкета ушла вверх, никому не причинив вреда. Когда же дым рассеялся, все увидели аккуратную круглую рану в середине лба капрала – глаз циклопа в ярко-алом ободке.
Граф Джованни Фандуччи опустил пистолет, из тумана за его спиной вышел десяток вооруженных шотландцев, направивших мушкеты на ошеломленных драгунов.
– Прошу прощения, синьор Камероне... Уверен, вы и без нас справились бы с этими мерзавцами, но... нам тоже хотелось позабавиться.
– Понимаю, – слабо улыбнулся Алекс.
– Вы можете идти?
Алекс с трудом сглотнул и кивнул.
– Отлично. – Фандуччи помахал пистолетом, напоминая англичанам, что самым разумным было бы положить оружие на землю. Только после этого драгуны вспомнили о своих мушкетах. Они послушно бросили оружие, шотландцы собрали и мушкеты, и пороховые рожки и унесли их в лес. Солдат увели с поля под стражей. Тем временем Алекс шагал в противоположном направлении, благодарно опираясь на плечо Фандуччи.
Изнемогая от боли и усталости, он понятия не имел, куда бредет, пока Фандуччи не объявил привал и не усадил спутника на поваленное дерево.
– Сколько крови! – бормотал граф, отрывая полосы ткани от своей рубашки и пытаясь перевязать руку Алекса. – Странно, что вы до сих пор живы, дружище.
– Я был бы давным-давно мертв, если бы вы не пришли ко мне на помощь в самую трудную минуту. Не знаю, как мне благодарить вас.
– Не спешите с благодарностями, Камерон, – послышался ответ – такой бесстрастный и многозначительный, что Алекс мгновенно встревожился. На всякий случай он ощупал рукой собственное бедро и обнаружил, что маленький кинжал исчез вместе с ножнами. – Я взял на себя смелость на время забрать его, – безо всякого акцента объяснил граф. – В отличие от вашего недавнего противника я давно понял, как опасно недооценивать вас.
Алекс долго смотрел в глаза графу, прежде чем ответить:
– Судя по отсутствию акцента, это не единственное ваше достижение.
Граф вскинул голову:
– Комплимент от самого Черного Камерона? Весьма польщен.
– Это ни к чему. Кто вы такой, черт возьми? К чему эти загадки?
– Загадки непростые, верно? Мне объяснили, что войти к вам в доверие под силу разве что хитрому лису, вот мне и пришлось обратиться за помощью к своей излюбленной маске графа Джованни.
– Значит, у вас есть и другие личины?
– Хамелеон должен уметь менять цвета, чтобы приспособиться к любому окружению, – вам следовало бы знать это лучше, чем кому-нибудь другому, месье Монтгомери.
Последние слова вновь насторожили Алекса, он всмотрелся в лицо графа. Треуголку и парик тот потерял где-то в пути, его каштановые волосы кудрявились на висках, в них виднелись серебристые нити. Снова лицо графа показалось Алексу знакомым. Он напряг память, пытаясь выудить хоть что-нибудь из самых дальних уголков, сообразить, откуда он знает этого человека. Как он назвал его? Месье Монтгомери? Что это – случайность или умышленный намек?
«Намек, – прозвучал в голове Алекса шепот погибшего Алуина. – Намек, не понять который невозможно. Я же предупреждал тебя! Предупреждал столько раз, но ты все время отшучивался. А теперь уже слишком поздно...»
Предупреждал? Но о чем? Или о ком?
«Думай, глупец! Думай!»
Алекс замер, вдруг осознав всю глубину своей ошибки. Француз! Алуин предостерегал его несколько месяцев назад, твердил об убийце, нанятом герцогом Аргайлом. Этот убийца якобы мог совершить то, чего не сумели сделать головорезы Аргайла в течение пятнадцати лет. Но это же немыслимо! Этого не может быть! Вместе с графом они столько пережили, рядом грелись у лагерных костров, штурмовали Дерби, отступали... выжили в бою при Куллодене!
– У вас были сотни возможностей прикончить меня, – потрясенно выговорил Алекс. – Какого же дьявола вы так долго ждали?
Француз доброжелательно улыбнулся:
– Уместный вопрос, месье. Последние недели я задавал его себе каждый день.
– И что же? Вы нашли ответ?
– Тот, который был бы понятен вам, – нет. Я сам все понял совсем недавно. – Он закончил перевязывать руку Алекса, выпрямился и отступил, заметив, как напрягся горец. Чтобы удержать его от опрометчивых поступков, француз вытащил из-за пояса пистолет и положил его поверх перевязанной руки Алекса.
– Вот один из самых опасных моментов моего ремесла, месье, – дружба. Я всегда гордился своей способностью отделять дружбу от дела, особенно когда речь шла о женщинах. Но когда-то и я совершил ложный шаг, и теперь судьба жестоко мстит мне за него.
Алекс почти не слушал его. Он уже пришел к выводу, что француз убьет его, стоит ему попытаться встать; значит, выслушивать объяснения ни к чему.
Вздохнув, он поднял повыше раненую, согнутую в локте руку.
– Так вот в чем дело, Фандуччи... или как там вас зовут?
– Сен-Клу. Жак Сен-Клу.
Лицо Алекса осталось бесстрастным. Ему показалось, что граф с нетерпением ждет его реакции. Но если своим именем француз пытался что-то объяснить, то он просчитался.
– Стало быть, еще не все тайное стало явным, – усмехнулся Сен-Клу.
– Боюсь, я вас не понимаю.
– Просто выслушайте меня, месье, вот и все. – Граф перевел взгляд на свои пальцы, испачканные кровью. – Ваша жена – редкостная красавица. Такого лица больше нигде не найти, и все-таки я не сразу понял это – а может, просто не хотел бередить старые раны. Видите ли, когда-то я был влюблен в одну женщину – ослепительную, как солнце, пробудившую во мне неслыханную страсть. К несчастью, обстоятельства вмешались и разлучили нас, она осталась в своем мире, а я вернулся в свой.
– Сен-Клу...
Француз вскинул руку:
– Это еще не все. Мне трудно объясниться коротко и ясно, а на долгие истории у нас нет ни времени, ни сил. Скажу только, что все мои сомнения разрешились час назад, когда ваша жена упомянула одно имя – то самое, которое я шепчу каждую ночь, закрывая глаза, и каждое утро, едва просыпаюсь.
– Кэтрин! Где она?
– В надежном месте, уверяю вас. Я оставил ее влесу – конечно, она рассердилась, ведь я пообещал сопровождать ее на поле, чтобы она могла в случае необходимости помочь вам. Удивительная женщина, месье! Я испытываю поистине отцовскую гордость, зная, что вы достойны друг друга. Я сам не мог бы заключить более удачный брак.
Алекс вновь испытал потрясение. Он все вспомнил! Несколько месяцев назад, когда Кэтрин и Дейрдре догнали армию мятежников, отступающую из Дерби, ему пришлось долго выслушивать признания жены, которую мучили кошмары. Кэтрин рассказала не только о смерти лейтенанта, но и о последнем разговоре с матерью, и призналась, что ее отец и отец Демиена – вовсе не сэр Альфред Эшбрук.
Судьба сыграла с ним жестокую шутку. Размышляя об этом, Алекс разглядывал собеседника. Итак, разбойник с большой дороги стал убийцей, который выследил свою жертву и обнаружил, что должен убить мужа собственной дочери!
– О Господи... – Алекс покачал головой. – А Кэтрин знает, что вы ее отец?
– Кэтрин? – Сен-Клу слабо улыбнулся. – Нет, месье. Этот разговор должен остаться между нами – пока я не умру.
– Но ей уже известно, что Эшбрук ей не отец. Черт побери, она любит вас! Она должна узнать правду!
– Нет! – непреклонно отозвался Сен-Клу и поправил пистолет на руке Алекса. – Если вы откажетесь дать мне слово, придется унести вашу голову с собой и получить заслуженную награду от месье герцога.
– Но...
Сен-Клу зловеще положил палец на курок второго пистолета.
– Я навсегда запомню, как погиб мой единственный сын. Александер, не заставляйте меня стать очевидцем и вашей смерти.
– Так вы знали про Демиена?
– Я знал, что у меня есть сын, рожденный вне брака, – из-за него моей дорогой Кэролайн пришлось жить с нелюбимым человеком. Я узнал об этом спустя много лет, горечь и отчаяние помешали мне разыскать сына. И кроме того, я не хотел осложнять жизнь близких, поскольку мне самому жилось нелегко.
Алекс кивнул. Наемному убийце обременять себя семьей? Это так же разумно, как раскуривать сигару на пороховом складе. Он нехотя согласился:
– Хорошо, я обещаю вам молчать. Кэтрин ничего не узнает – по крайней мере от меня. Но это не помешает мне просить вас во всем признаться ей.
– Когда-нибудь – может быть. А сейчас наши пути должны разойтись. Вам придется увезти своих близких из этой страны, – задумчиво объяснил Сен-Клу. – Вы начнете новую жизнь, не опасаясь, что за каждым углом вас подстерегает убийца и шпион.
– У Кэмпбелла тысячи наемников, Сен-Клу. Не повезло вам – может повезти другому.
– Месье, где же ваша фантазия? Неподалеку отсюда, на поле, лежит прекрасная свежая голова. Немного черной краски, несколько взмахов ножом – и готово: моя репутация не пострадает.
Алекс на минуту задумался, затем с трудом отстегнул от пояса серебряную брошь с топазами.
– Отдайте это герцогу Аргайлу. Ему известно, что с этой вещью я не расстаюсь.
Сен-Клу повертел в руке брошь с фамильным гербом, украшенную драгоценными камнями.
– Думаю, этого доказательства хватит.
Он спрятал брошь в карман жилета и убрал за пояс оба пистолета. Алекс удержал его за руку.
– Сен-Клу, не забывайте, что у вас есть друзья. Верные друзья, которые ценят вас, не думая о том, кем вы были раньше.
Сен-Клу устремил взгляд на лицо зятя и благодарно улыбнулся:
– Увы, у меня есть и враги, а они, как вам известно по опыту, будут только рады узнать, что у меня появились... те, кто мне дорог. Берегите себя, Александер Камерон. И позаботьтесь о моей дочери и внуке.
С улыбкой отсалютовав, Сен-Клу быстро скрылся за поворотом тропы, в тумане и тенях. Несколько минут Алекс сидел задумавшись, потом поднялся, опираясь на меч, зашуршал ветками, потревожив спрятавшуюся неподалеку куропатку и устало побрел в глубину леса.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Меч и роза - Кэнхем Марша



Как ни странно, только в этот романе, я поняла, что такое любовь)) это удивительный роман, наполненный болью, предательством, любовью к Родине и жизни)) у меня нет слов, я восхищаюсь этим романом)) был момент, когда я плакала сильно, момент, когда умирает Алуин, вслед за ним Дейдра)) почитайте все, он того стоит!!!!!!
Меч и роза - Кэнхем МаршаДиана
14.05.2013, 22.10





Да,я полностью согласна с Дианой.Читая этот роман веришь во все чувства и поступки не только главных,но и других героев.Он никого не оставит равнодушным.Это НАСТОЯЩИЙ ЖЕНСКИЙ ЛЮБОВНЫЙ роман.Советую читать всем.Какая любовь!!!Какие постельные сцены!!!мммм
Меч и роза - Кэнхем МаршаЛАУРА
26.11.2013, 14.54





Не понимаю, почему до сих пор не переведен первый роман "Гордость львов", ведь "Меч и роза" - это продолжение про Александера Камерона и Кэтрин?
Меч и роза - Кэнхем МаршаКнигоманка.
8.11.2016, 14.16








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100