Читать онлайн Меч и роза, автора - Кэнхем Марша, Раздел - Глава 21 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Меч и роза - Кэнхем Марша бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.17 (Голосов: 23)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Меч и роза - Кэнхем Марша - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Меч и роза - Кэнхем Марша - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Кэнхем Марша

Меч и роза

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 21

Кэтрин и ее спутники покинули Моу-Холл на рассвете. Несмотря на сопровождение двадцати вооруженных до зубов горцев, а также Дейрдре, Демиена и Струана Максорли, Кэтрин охватили холод и тоскливое чувство одиночества. Алекс и Алуин проводили жен до развилки военных дорог у окраины Инвернесса. И те, кто уезжал, и провожающие весело перешучивались, но у Кэтрин сердце то и дело уходило в пятки, а Дейрдре за все утро не проронила и двух слов.
И Максорли не радовала возложенная на него обязанность доставить женщин в Ахнакарри. Он с нетерпением ожидал битвы, надеясь дать выход раздражению, которое копилось в течение пяти с лишним недель. Предательство и измена Лорен больно ранили его, ее смерть была неизбежной и оправданной, но со временем он взвалил всю вину за ее поступки на плечи английских ублюдков, наверняка соблазнивших Лорен богатством и роскошью. Струан не собирался исполнять приказ Александера Камерона и оставаться в Ахнакарри после успешно выполненного поручения. Даже раненный, он по-прежнему стоил десятерых воинов, к тому же рвался отомстить врагам.
Арчибальд зашил рану как смог, но сухожилия были рассечены, и пальцы остались скрюченными, напоминая птичью лапу. Струан стал носить перчатку из жесткой кожи, которая плотно облегала кисть, запястье и руку до самого локтя, превращая ее в увесистую дубинку. Перчатка была усеяна железными шипами длиной в дюйм, способными мгновенно изуродовать человеческое лицо, – впрочем, до сих пор Струану не представлялось случая, испытать их.
Демиен Эшбрук тоже был невесел. Целых два часа он спорил с Алексом, убеждая оставить его в отряде, но последнее слово, как всегда, осталось за Алексом. Он заявил, что от Демиена будет гораздо больше пользы в Ахнакарри, особенно после того, как Струан Максорли вернется в армию – несомненно, прихватив с собой почти всю стражу замка. Более того, если битва все-таки разразится и если англичанам будет сопутствовать удача, армии мятежников придется отступать к берегам Лох-Несса – значит, кто-то должен прикрывать их со спины.
Рассвет был туманным и дождливым, и утро почти ничем не отличалось от него. Дороги раскисли, в воздухе витал запах сырого дерева и смолы. Максорли, едущий во главе кавалькады, походил на мокрого, взлохмаченного медведя. Сырые волосы облепили его голову и шею, изо рта вылетал пар при каждом отрывистом приказе или замечании. В тумане даже знакомые ориентиры выглядели странно, тени шевелились, цвета стали тусклыми. Путникам приходилось часто останавливаться и посылать вперед разведчиков, чтобы избежать неприятных неожиданностей. Но за все утро они не встретили ни единой живой души.
Если бы они могли по примеру орлов, часто пролетающих над головами, взмыть в воздух, они добрались бы до Ахнакарри гораздо быстрее – он находился в сорока милях по прямой, по другую сторону Гленмора. Но путники не имели крыльев и потому были вынуждены ехать шагом по извилистым горным тропам, подниматься, спускаться, петлять, объезжать пологие холмы и густые леса на берегах Лох-Несса, и в итоге протяженность их трудного пути составила более шестидесяти миль.
Озеро Лох-Несс было глубоким и холодным. Порой тропа спускалась к самому берегу, и черные воды плескались у конских копыт, издалека же они казались лазурными, особенно если смотреть с высоты отвесных скал. В этот пасмурный день над водой повисли клочья тумана, в котором путникам мерещился смех команд призрачных галеонов. В лощинах и зарослях туман тоже не рассеялся. Проехать сквозь такую лощину было все равно что попасть под моросящий дождь: мириады крошечных капелек оседали на одежду и лицо.
Кэтрин не замечала ни дождя, ни тумана, ни живописных пейзажей. Они с Дейрдре ехали молча, бок о бок, погрузившись каждая в свои мысли.
К середине дня у Кэтрин стало ломить все тело. Пока Струан высылал вперед разведчиков, Демиен помог женщинам спешиться. Тревога за сестру и мысли о ее деликатном положении вывели его из мрачного молчания.
– Как ты себя чувствуешь? – спросил он, когда Кэтрин благодарно оперлась на его согнутую руку. – С тобой все хорошо?
– Нет, плохо. В моем положении нельзя подолгу путешествовать, тем более верхом да еще в такой холод.
Демиен бросил взгляд на Дейрдре, лицо которой оставалось непроницаемым, и нахмурился.
– Кэтрин, ты здорова и вынослива как мул и так же упряма. Эта поездка мне так же не по душе, как и тебе, но, раз уж я здесь, я сделаю все, чтобы благополучно доставить тебя в Ахнакарри.
Кэтрин мгновенно выпрямилась и уставилась на брата в упор, ее глаза вспыхнули.
– Я обязательно сообщу Гарриет о том, как ты изменился за последние несколько месяцев. Ты стал настоящим тираном! А еще я посоветую ей поскорее добиться развода.
– Охотно верю, – сухо откликнулся Демиен. – Когда дело доходит до чужих браков, ты не скупишься на советы.
Кэтрин с вызовом вскинула подбородок, помедлила и глубоко вздохнула:
– Прости... Наверное, ты безумно скучаешь по ней... Демиен устремил взгляд вдаль, словно стараясь разглядеть, что там, за горами и бесконечными милями.
– Скучаю, – признался он. – Напрасно я оставил ее одну так надолго... но она говорила, что все понимает. Она видела, что я просто не могу сидеть сложа руки, пока мои друзья рискуют жизнью.
– Но ты уже внес свой вклад в общее дело, – возразила Кэтрин. – Ты в одиночку спас жизнь Чарльзу Стюарту. Правда, в последнее время я все чаще жалею об этом: если бы той ночью принц погиб, восстание кончилось бы само собой. Кланы разъехались бы по домам, не запятнав свою честь. Алекс увез бы меня домой, в Ахнакарри, ты вернулся бы к Гарриет. Для всех нас началась бы привычная жизнь.
Демиен удивленно посмотрел на нее, отметив, что домом она назвала замок Ахнакарри, родовое гнездо Александера Камерона. Внезапно Демиен улыбнулся по-особому, как улыбался только Кэтрин, и взял ее за руки:
– Значит, с Алексом ты счастлива, Китти? Ты уже не сердишься на меня за то, что я обманом отправил тебя с ним в Шотландию?
– Ты поступил низко, не признавшись мне, что сочувствуешь якобитам, – заявила Кэтрин. – И хуже всего то, что ты просто не доверял мне!
– Прости... я просто не знал, как ты воспримешь такое известие. В конце концов, ты была влюблена в Гамильтона Гарнера и еще не успела забыть о том, как твой жених пострадал на дуэли.
Кэтрин задумчиво прикусила нижнюю губу.
– Знаешь, братец, раз уж мы решили поговорить начистоту, тебе придется выслушать мое признание. Мы с Гамильтоном никогда не были помолвлены. Он не делал мне предложения, хотя наверняка решился бы, будь у него веские мотивы.
Демиен прищурился:
– И ты надеялась подхлестнуть его, флиртуя с Александером Камероном?
– Откуда я могла знать, что этот человек – Александер Камерон? Или что у одного из них отсутствует чувство юмора?
Демиен покачал головой:
– Для девушки, которая понятия не имела, что играет с огнем, ты на удивление легко отделалась.
– Напротив – я дорого заплатила за свою ошибку, – возразила Кэтрин, вертя на пальце кольцо с огромным аметистом. – Посмотри на меня, и ты с этим согласишься. Я стою посреди дороги где-то в глуши, в сотнях миль от цивилизованного общества, да еще в разгар восстания. Я на четвертом месяце беременности и замужем за врагом монарха. Недавно я была ранена, меня обвиняют в убийстве английского офицера... Хотела бы я знать, какую ещё цену мне придется заплатить?
– На твоем месте любой ожесточился бы или пал духом. – Демиен поднес ее руку к губам и снова улыбнулся: – А ты подобрела и похорошела – я не встречал женщины, способной сравниться с тобой, конечно, за исключением моей прелестной жены.
– Ну разумеется, – согласилась Кэтрин.
– Ты расцвела и стала женщиной, женой, будущей матерью. По сравнению с твоими успехами все мои старания стать взрослым и самостоятельным выглядят бледно.
– Демиен, ты же юрист, а не солдат. Твой долг – сражаться не мечом, а словом. Тебе цены не будет в Шотландии после восстания, когда придется решать множество споров и восстанавливать страну. Солдаты не умеют создавать законы и мудро править: Кромвель предпринял такую попытку и потерпел фиаско, как и Цезарь, и...
Смеясь, Демиен рывком прижал ее к себе и неуклюже, но крепко обнял.
– Ну и ну! Сестренка читает мне лекцию по истории и политике!
– Но ты ведь объясняешь мне, как полагается вести себя будущей матери!
– Китти, ты неисправима. – Он понизил голос, крепко прижимая ее к себе, но поглядывая на Струана Максорли. Горец стоял в десяти шагах, застыв, как каменный столб. Склонив голову, он принюхивался, словно дикий зверь, почуявший добычу.
Демиен окинул взглядом ближайшие деревья, но не заметил ничего подозрительного. Путники расположились на небольшой поляне у обочины дороги. Густые заросли подступали к поляне вплотную, слева серебрилось озеро, в нем отражалось свинцово-серое небо.
Оставив сестру с Дейрдре, Демиен направился к Струану.
– В чем дело? Ты что-то заметил?
Максорли вскинул руку в перчатке, сам не зная, отчего по спине у него пробежали мурашки. Когда же он наконец ответил, его голос стал похожим на негромкий рык, но лицо осталось невозмутимым, словно разговор шел о погоде.
– Уведи-ка женщин в лес, только помедленнее. И пусть болтают как ни в чем не бывало.
– Нам грозит опасность?
– Уведи женщин в лес. И возьми с собой лошадей – на всякий случай...
Его прервал оглушительный выстрел из мушкета. Демиен так и не узнал, что собирался посоветовать ему Струан. Почти одновременно на дороге показалось двое из трех разведчиков Максорли: они гнали лошадей галопом, их килты развевались, они перекрикивали грохот копыт.
– Англичане! – кричали они и добавляли что-то по-гэльски. Все, кто был на поляне, уже пришли в движение, забыв о недавнем отдыхе и выхватывая оружие. Струан издал воинственный рев, привлекая внимание к солдатам в алых мундирах, появившимся из леса.
Демиен метнулся к Кэтрин и Дейрдре и подбежал к ним как раз в тот момент, когда англичане открыли стрельбу. Пули зажужжали в воздухе, как сердитые пчелы, вонзаясь в стволы деревьев, падая в траву. Подчиняясь приказу Демиена, женщины бросились на землю и торопливо отползли под прикрытие нескольких каменных глыб.
Горцы Камерона ответили англичанам выстрелами, в воздухе над поляной расплылся едкий дым. Но вскоре горцы бросили огнестрельное оружие, выхватили мечи и выстроились в шеренгу прежде, чем англичане успели перезарядить мушкеты. Максорли первым бросился на врагов, разметав их, как булавки. С яростным ревом он рассек горло одному из солдат и тем же ударом сбил с ног второго стоявшего рядом.
Съежившись за камнями, Дейрдре и Кэтрин в ужасе смотрели, как мечи вонзаются в плоть, рвут мышцы и жилы. Горцы и англичане схватились врукопашную, мелькали окровавленные руки и ноги, пистолеты разряжали прямо в лицо, грудь, живот. Вопли горцев мешались с криками англичан.
Демиен ринулся в схватку, размахивая тускло поблескивающей саблей. Из-за деревьев снова зазвучали выстрелы, что-то горячее потекло по плечу Демиена, но он продолжал наносить удары, тесня врагов в алых мундирах. Сверкающая сталь впилась в его бедро, он обернулся навстречу новой угрозе, но Максорли подоспел вовремя: его огромный меч взвился в воздух и заработал, разрезая мундиры и пояса, кости и мышцы, убивая и калеча.
Демиен благодарно усмехнулся, перевел дух, и тут из леса к англичанам на помощь поспешили их товарищи. Камероны изготовились к новой схватке, издали древний боевой клич и взмахнули мечами. Демиен бросился вперед вместе с остальными, ослепленный дымом и оглушенный грохотом, но готовый помочь горцу, на которого наседали трое солдат. Пуля вонзилась в грудь горца, сбила его с ног, и трое солдат завертели головами в поисках новой жертвы.
Этим троим удалось оттеснить Демиена к краю поляны, где берег круто спускался вниз, к воде. Ощутив острую боль где-то внизу, Демиен понял, что его опять ранили. Откуда-то высунулся штык, лезвие ткнуло его под ребра. Три сабельных удара рассекли ему щеку до кости, саблю выбили у него из рук, и она улетела, блеснув в воздухе. Один из солдат сделал выпад, намереваясь добить противника, и Демиен, проклиная свое упрямство, схватился за пистолет.
Отважившись выглянуть из-за камня, Дейрдре издала пронзительный вопль: солдат схватил ее за волосы и вытащил на поляну. Он замахнулся мечом, его безобразное лицо исказила гримаса, он уже собирался нанести удар, когда Кэтрин прыгнула ему на спину, вопя от ярости. Ей удалось вцепиться ему в руку раньше, чем роковой удар был нанесен. В ярости он обернулся, ударил Кэтрин локтем в живот, и она рухнула навзничь на сырую землю. Дейрдре подскочила к нему и замолотила кулаками по лицу, солдат снова вскинул меч, с ненавистью глядя на белокурую женщину, лежавшую у его ног.
Увидев, что меч начал опускаться, Демиен вздрогнул, прицелился, нажал курок и выстрелом снес солдату полголовы.
В ту же секунду Струан Максорли подскочил к Кэтрин, бесцеремонно отшвырнул солдата и упал перед ней на колени, поднимая ее бережно, как новорожденного младенца.
– Что с вами, миледи? Этот мерзавец ударил вас?
Кэтрин вцепилась ему в руку, широко раскрыв глаза и задыхаясь от резкой боли в животе.
– Я... в порядке. А где Дейрдре?
– Здесь, рядом. – Максорли притянул к себе насмерть перепуганную ирландку. – Вы целы?
– Да, только испугалась...
– Как и все мы. – Он криво усмехнулся и уже в следующую секунду присоединился к товарищам.
Солдаты обратились в бегство, но было трудно угадать, отступили ли они окончательно или готовятся к очередной атаке. Почти половина горцев погибла или была ранена.
– Надо убираться отсюда, – заявил Максорли, прекрасно сознавая всю невыгодность их позиции. Почти все лошади разбежались от пальбы и криков, несколько оставшихся дрожали и косились на дорогу, боязливо принюхиваясь к запаху крови и смерти.
– Я велю поймать хоть нескольких лошадей, – решил Струан и направился прочь, но тут Кэтрин издала пронзительный крик. Струан схватился за меч и быстро огляделся.
– Демиен! – кричала она, силясь подняться с земли. – Господи, Демиен!
Наконец вскочив, она пробежала по траве туда, где ничком лежал Демиен в изорванной и окровавленной одежде, цепляясь за траву. Его голова была повернута, рот широко открыт, с губ капала розовая слюна.
– Демиен... – прошептала Кэтрин.
Голубые глаза смотрели в никуда, но веки при звуках знакомого голоса дрогнули.
– О, слава Богу! – всхлипнула Кэтрин. – Демиен, лежи тихо! Не двигайся! Сейчас мы тебе поможем...
Демиен вздрогнул, отыскал сестру взглядом, на окровавленных губах появилось слабое подобие улыбки. Глубокий и печальный вздох вырвался из груди, голубые глаза еще раз блеснули и потускнели.
– Нет... – прошептала Кэтрин. – Нет, Демиен, нет!
Максорли просунул ладонь под воротник Демиена, пытаясь нащупать пульс. Наконец он отдернул руку и покачал головой, не глядя в умоляющие глаза Кэтрин.
Она сжалась и с трудом устояла на ногах. Ей казалось, что земля перестала держать ее. Испустив сдавленный крик, она упала на руки Дейрдре.
Но Максорли этого не видел: он смотрел на поляну, куда из леса вышло тридцать или сорок солдат в алых мундирах, надвигаясь на измученных горцев.
– Это неслыханно! – бурчал Арчибальд Камерон, шумно сплевывая в ближайший куст. – Он назначил битву в день рождения этого проклятого ублюдка!
Алуин и Алекс украдкой переглянулись, благодаря судьбу за неожиданный подарок. Они возвращались в лагерь, проводив Кэтрин и Дейрдре до Инвернесса, когда местный фермер вдруг спросил, почему они не в Драммосси-Муре с остальной армией принца.
Чуть не загнав коней насмерть, они прибыли в Куллоден-Хаус – новый штаб принца, возле которого расположилась армия – в двенадцатом часу дня, только чтобы узнать: принц объявил общий сбор на голой равнине близ Куллодена. Принц сам встал во главе армии и не собирался отступать перед врагом.
Тщательно подготовившись к сражению, Чарльз Стюарт вывел армию на равнину в девять часов утра. Блестели остро наточенные мечи, килты поражали разнообразием и яркостью расцветок, особенно на фоне хмурого серого неба. Справа открывалась зеленая долина, а за ней – голые, без единого дерева, холмы Кодора, между которыми кое-где мелькали заросшие вереском пустоши. Слева виднелся залив, а вдалеке за ним – мыс Черного острова. Там и сям белели паруса судов королевского флота, стоявших на страже пути в открытое море. На западе вздымались горы Гленмора со снеговыми вершинами и черными, внушающими суеверный страх ущельями.
Галопом спустившись по склону, Александер и Маккейл обнаружили, что о предстоящей битве не сообщили не только им: противоположные склоны Драммосси были пустынны. Армия Камберленда задержалась в пути.
Дональд Камерон с трудом сохранял внешнее спокойствие, благодаря которому его прозвали «добряком Лохиэлом». Его измученным воинам пришлось пройти стремительным маршем до самого Куллодена, а потом еще долго томиться в неизвестности, стоя под ледяным дождем. А принц носился по равнине, красуясь в своем королевском алом с голубым мундире. Размахивая разукрашенным мечом и держа в другой руке кожаный щит, оправленный в серебро, он осыпал проклятиями пока отсутствующую армию противника.
– Неужели его высочеству так и не объяснили, что сегодня никому не хочется играть в войну? – непочтительно скривился Дональд.
– Ему редко выпадают такие развлечения, оставь его в покое, – отозвался Арчибальд и отважно выдержал ледяной взгляд Дональда.
Арчибальд оказался прав: принц развлекался от души. Воины разражались радостными криками каждый раз, когда он проносился мимо. Даже граф Фандуччи, командующий батареей из десяти разнокалиберных пушек, срывал с головы треуголку и по-итальянски на все лады восхвалял юного принца, благодаря которому всем присутствующим предстояло войти в историю.
Но к полудню все охрипли, нервы натянулись до предела, силы иссякли под моросящим холодным дождем. К трем часам стало ясно, что даже самые отчаянные из подчиненных Камберленда наотрез отказываются принимать брошенный им вызов. Кроме того, этот день, пятнадцатое апреля, был днем рождения герцога, и он распорядился выдать солдатам мясо, сыр и ром, а также отменил приказ, согласно которому в лагерь не допускали женщин. Пока горцы мокли и дрожали в тумане и грязи на раскисшей равнине Драммосси, герцог Камберлендский любовался хорошенькими собеседницами в большом зале Балблэйр-Хауса в Нэрне.
Услышав о праздничном пиршестве врага, вожди кланов распустили своих людей. Многие из них, проведя девять часов под дождем, покинули равнину самовольно, не выдержав усталости и голода. Они разбрелись по окрестным фермам и деревням в поисках мяса и хлеба, а потом прикорнули где-нибудь в ближайшем теплом стогу сена или сарае.
Но часть армии горцев вернулась в Куллоден-Хаус в ожидании официального приказа военного совета. Они тоже проголодались и устали и начали расходиться, едва поняв, что заседание совета обещает быть продолжительным и бурным.
– Будем надеяться, что рассудок хотя бы на этот раз одержит верх, – заметил Алуин, привалившись спиной к неровной каменной стене конюшни. – Если лорд Джордж сумеет сдержаться и перестанет называть О'Салливана идиотом...
– О'Салливан и вправду идиот, – возразил Алекс, подкладывая жеребцу уже третью охапку сена. Так он пытался извиниться перед преданным животным за то, что не давал ему отдыха весь день. Он уже скормил гордому жеребцу свою порцию овсяных лепешек, полученную на завтрак и обед, и наградил предприимчивого Лахлана Макинтоша золотым совереном за два яблока, похищенных у фермера. Угощение вряд ли можно было назвать королевским, но жеребец охотно принял его – правда, чуть не отказался от лепешек, словно почувствовав, что из-за него хозяин останется голодным.
Как и все горцы, Алекс продрог и проголодался и рассчитывал найти в Куллоден-Хаусе горячую еду и теплую постель. Еще больше он мечтал выкурить хотя бы одну сигару, но после поисков в седельных сумках обнаружил там только табачные крошки.
В довершение этих бед у него ныли виски и мучила непонятная, но неотступная тревога.
– Как думаешь, где они сейчас? – рассеянно спросил Алуин, шевеля ногой траву.
Алекс пожал плечами, гладя жеребца.
– Если Струан не сбился с пути, они уже миновали замок Уркарт, а может, остались в нем переночевать.
Алуин вгляделся в застывшее лицо друга.
– Дейрдре и Демиен позаботятся о том, чтобы она не слишком уставала, несмотря на все рвение Струана.
Алекс слабо улыбнулся в ответ, и Алуин вздохнул, понимая, что не сможет утешить друга, потому что волнуется сам. Ему надоело играть в странствующего рыцаря и сражаться с ветряными мельницами. Он предпочел бы почаще проводить время так, как вчера вечером, с Дейрдре, – предаваться любви у пылающего камина, строить планы на будущее. Он мечтал о доме и детях, хотел мирной и мудрой старости, возвращения к истокам. Пожалуй, он не отказался бы от фермы. От того, чем он мог бы гордиться, что мог бы называть своим.
– Алекс, – он негромко засмеялся, – кажется, в моей никчемной жизни настал переломный момент.
– Не только в твоей, – отозвался Алекс, не отрывая глаз от дверей Куллоден-Хауса, откуда вдруг начали выходить » люди.
Обернувшись, Алуин увидел, что к ним спешит Лохиэл.
– Лорду Джорджу удалось убедить принца: нельзя ждать, когда Камберленд атакует нас. Надо застать его врасплох в лагере, среди ночи.
Алекс напрягся.
– Сегодня?
– Да, брат, – взволнованно подтвердил Дональд. – Англичане празднуют, к ночи они наберутся так, что не смогут пройти и в дверь амбара. Мы застали их врасплох в Престоне, потом в Фолкерке. Если мы и на этот раз прибегнем к той же уловке, война закончится раз и навсегда.
– Но кланы разошлись, – осторожно возразил Алуин. – К ночи нам вряд ли удастся собрать их все. Мало того, нам предстоит пройти десять миль по полям и болотам, а многие из нас ничего не ели со вчерашнего дня...
– Да, да, Маккейл, я все помню, но выбора у нас нет: либо мы сегодня же пройдем эти десять миль, либо завтра утром опять будем мерзнуть на этой чертовой равнине. Больше лорду Джорджу ничего не удалось добиться от принца. Мы не можем отказаться от своих намерений только потому, что у кого-то в желудке пусто и голова гудит от недостатка сна. И кроме того, проклятый ирландец, который слишком высоко задирает нос, уже намекнул, что мы, горцы, смелые только до поры до времени, а когда нам прижимают хвост, мы начинаем умолять об отступлении.
– И не зря, – еле слышно заметил Алуин и был награжден укоризненным взглядом горящих синих глаз Лохиэла.
– Честь легко потерять и почти невозможно вернуть. От такой потери страдает не только сам мужчина, но и его сыновья и внуки. Бог милосерден лишь к тем, кто защищает свою честь, рискуя жизнью.
– Не только Бог, но и герцог Камберлендский, – мрачно отозвался Алекс, отбросил ногой охапку сена и надел на жеребца седло. – Будем надеяться, что они оба сегодня сжалятся над нами.
В это время Уильям, герцог Камберлендский, вышагивал по скрипящим половицам библиотеки Балблэйр-Хауса, сцепив руки за спиной и выпятив внушительный живот. Над белым кружевным воротником багровело одутловатое лицо, рисовая пудра с парика осыпалась на плечи. Выпученные глаза казались огромными и черными, массивный нос нависал над ртом, похожим на щель, почти незаметным, если не считать тех редких мгновений, когда герцог улыбался.
– Стало быть, они весь день проторчали на равнине? Готов поручиться, что храбрые вояки в юбках в бешенстве.
– Вы правы, ваша светлость, – усмехнулся Гамильтон Гарнер. – Будем надеяться, что к утру дождь смоет их вонь.
Герцог хмыкнул, расхохотался и вытер слезы с ресниц.
– Хорошо бы! Что у вас еще, майор? Вы похожи на довольного кота из поговорки, налакавшегося сливок.
– Нам сообщили, что сегодня армию возглавил сам принц, а лорду Джорджу Меррею поручил командовать отрядом его клана.
Герцог нахмурился, уставившись на Гамильтона:
– Вы уверены? С какой стати он отстранил от командования единственного среди мятежников мудрого человека?
– Возможно, принц жаждет славы.
– Если так, он поступил просто глупо. Но для нас это огромное преимущество, которым я не премину воспользоваться.
– По численности мы превосходим мятежников почти вдвое, ваша светлость. Совсем недавно наши разведчики донесли, что четверть, а то и треть армии мятежников рассеяна по всей Шотландии.
– Майор, численный перевес, или его отсутствие, прежде их не останавливал. Насколько я помню, мятежников было вдвое меньше, чем нас, при Престонпансе и втрое меньше в Фолкерке.
– Но они напали на нас неожиданно.
– Да, у них не отнимешь умения ползать по болотам среди ночи, появляться как из-под земли и спускаться будто с небес.
– Я уже приказал утроить число часовых и менять пароли не каждый час, а каждые полчаса, – заверил герцога Гамильтон. – Они не пройдут и пяти миль, как мы узнаем об этом.
– А как вы оцениваете настроения наших солдат? Только будьте откровенны, майор.
Помня о пристрастии герцога к словесным ловушкам, Гамильтон заговорил, старательно выбирая слова:
– Само собой, наши солдаты волнуются, ваша светлость. Пожалуй, даже немного тревожатся. Горцы внушают им почти суеверный страх, несмотря на то что наши солдаты уже научились отражать неистовые атаки, которые так пугали их раньше.
Герцог задумчиво поджал губы.
– Пожалуй, стоило бы повесить кое-кого в назидание остальным: трус, повешенный публично, превращает в отчаянных храбрецов дюжину солдат. Я не хотел бы увидеть свою армию обратившейся в бегство, майор.
– Столь радикальные меры нам вряд ли понадобятся, ваша светлость, – отозвался Гамильтон и сунул руку во внутренний карман своего алого кителя. – Сегодня утром в нашем распоряжении оказался один документ, который поможет нам без труда подхлестнуть солдат. Вы позволите?
Камберленд согласно кивнул, и Гарнер извлек из кармана два свернутых листа бумаги.
– Вот это, – он взял верхний лист, – копия приказа лорда Джорджа Меррея. Сегодня утром мы перехватили двух шпионов, обследовавших дорогу от равнины до нашего лагеря. В приказе говорится: «Его королевское высочество приказывает каждому воину всех подразделений армии оставаться в своем подразделении днем и ночью вплоть до полного завершения битвы. Это относится как к всадникам, так и к пехотинцам. Приказ будет передан каждому офицеру...» – и так далее, и тому подобное.
Камберленд взял у него приказ, быстро пробежал глазами и обратил внимание на аккуратную подпись лорда Джорджа Меррея и дату – 14 апреля.
– Это обычные распоряжения. Что в них особенного? Гарнер почтительно улыбнулся:
– Я взял на себя смелость прибегнуть к помощи сомнительных талантов одного из наших писцов... и вот что из этого вышло, ваша светлость.
Камберленд взял второй лист и просмотрел его. Лист был исписан тем же размашистым, но аккуратным почерком, под приказом стояла та же подпись, и приказы остались прежними – за исключением одной короткой фразы. Он прочитал:
– «Его королевское высочество приказывает каждому воину всех подразделений армии оставаться в своем подразделении днем и ночью вплоть до полного завершения битвы... – Он умолк, коротко взглянул на Гамильтона Гарнера и закончил: – И ни при каких обстоятельствах не щадить противника. Это относится как к всадникам, так и к пехотинцам...»
– А еще я отважился показать второй документ полковнику Джону Кэмпбеллу из клана Аргайлов, – сообщил Гамильтон.
– И что же?
– Выражение «не щадить» возымело желаемое воздействие. Как вам известно, Кэмпбеллам не терпится вступить в бой с враждебными кланами – особенно с Камеронами и Макдональдами. Уже много лет они ведут кровопролитную вендетту и без малейших колебаний перебьют врагов до последнего, как только им представится шанс.
– Понятно... – Камберленд и вправду все понял. Прочитав этот приказ, простой солдат, уже напуганный рассказами про воинов-горцев, истолкует его как разрешение забыть о милосердии, не щадить на поле боя никого, даже раненых. Благодаря вставленной фразе приказ разрешал резню и подкреплял убеждение в том, что мятежники – кровожадные дикари, приносящие людей в жертву друидам и пьющие кровь зарезанных врагов. Конечно, многие знали, что в армии Чарльза Стюарта за ранеными пленниками заботливо ухаживают. И все-таки человек, идущий в бой в уверенности, что даже в случае поражения он может остаться в живых, будет защищаться не так отчаянно, как солдат, заранее напуганный предстоящей бойней.
– Я поклялся раз и навсегда подавить восстание якобитов, – пробормотал себе под нос Камберленд. – Даже если ради этого понадобится истребить всех горцев до единого – мужчин, женщин и детей.
Гамильтон Гарнер молча ждал его решения.
Камберленд опять взглянул на оба приказа, затем взял один из них и поднес уголком к свече. Бумага потемнела, свернулась, внезапно вспыхнула. Пламя стало жадно пожирать чернильные строчки одну за другой. Уронив горящий документ, Камберленд дождался, когда пламя потухнет, и растоптал пепел.
Второй, поддельный, приказ он вернул Гамильтону Гарнеру.
– Надеюсь, вы позаботитесь о том, чтобы приказ попал к кому следует?
Нефритово-зеленые глаза вспыхнули ярче пламени свечи. – Можете положиться на меня, ваша светлость. – Как всегда.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Меч и роза - Кэнхем Марша



Как ни странно, только в этот романе, я поняла, что такое любовь)) это удивительный роман, наполненный болью, предательством, любовью к Родине и жизни)) у меня нет слов, я восхищаюсь этим романом)) был момент, когда я плакала сильно, момент, когда умирает Алуин, вслед за ним Дейдра)) почитайте все, он того стоит!!!!!!
Меч и роза - Кэнхем МаршаДиана
14.05.2013, 22.10





Да,я полностью согласна с Дианой.Читая этот роман веришь во все чувства и поступки не только главных,но и других героев.Он никого не оставит равнодушным.Это НАСТОЯЩИЙ ЖЕНСКИЙ ЛЮБОВНЫЙ роман.Советую читать всем.Какая любовь!!!Какие постельные сцены!!!мммм
Меч и роза - Кэнхем МаршаЛАУРА
26.11.2013, 14.54





Не понимаю, почему до сих пор не переведен первый роман "Гордость львов", ведь "Меч и роза" - это продолжение про Александера Камерона и Кэтрин?
Меч и роза - Кэнхем МаршаКнигоманка.
8.11.2016, 14.16








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100