Читать онлайн Меч и роза, автора - Кэнхем Марша, Раздел - Глава 1 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Меч и роза - Кэнхем Марша бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.17 (Голосов: 23)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Меч и роза - Кэнхем Марша - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Меч и роза - Кэнхем Марша - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Кэнхем Марша

Меч и роза

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 1

Дерби, сентябрь 1745 года
Наклонив изящную белокурую головку, Кэтрин Эшбрук Монтгомери осторожно промокнула кружевным платочком влагу, которой упрямо наливались ее глаза. Никто в переполненной церкви не замечал этого, а если и видел ее слипшиеся от слез ресницы, то лишь понимающе улыбался. Девушка расплакалась на свадьбе брата и лучшей подруги – что же в этом странного? С другой стороны, краткость помолвки и поспешное назначение дня свадебной церемонии дали обильную пищу для размышлений и досужих языков.
Несмотря на скандальные обстоятельства свадьбы, Гарриет Чалмерс лучилась счастьем. Ее наряд из серебристо-кремового атласа, принадлежавший когда-то ее матери, украшали многочисленные оборки и фестоны из нежного брабантского кружева. Только редкостно зоркий глаз мог бы заметить чересчур высоко подтянутые обручи кринолина, приподнимающие стеганые нижние юбки у самой талии. Только благочестивые, чопорные матроны в жестких платьях блеклых цветов недовольно покачивали головами, видя яркий румянец на бледных щеках Гарриет, лишь они многозначительно усмехались, замечая, что она не спускает взгляда ореховых глаз с лица жениха.
Кэтрин знала Гарриет всю жизнь, все восемнадцать лет, помнила, как много выстрадала ее подруга, но не от этого слезы то и дело затуманивали ее голубые глаза с фиалковым оттенком. Более внимательный наблюдатель сообразил бы, что Кэтрин отдалась воспоминаниям, не имеющим никакого отношения к свадьбе Гарриет.
– ...взять эту женщину в жены...
Эти слова доносились до Кэтрин откуда-то издалека. Она устремила взгляд на огромный витраж над алтарем. Сквозь разноцветные стекла в помещение вливались красные, желтые, синие, зеленые лучи. Пылинки медленно оседали в них; казалось, будто новобрачные, почтительно склонившие головы перед священником, озарены неземным сиянием. В воздухе витал аромат духов. Гости деликатно покашливали, иногда перешептывались, но поспешно умолкали под возмущенными взглядами соседей. Священник благоговейно читал проповедь, и Кэтрин невольно засмотрелась на его длинные, костлявые пальцы, гадая, почему ей кажется, будто они движутся в воде, а не в воздухе.
– ...объявляю вас мужем и женой.
Демиен и Гарриет выпрямились и улыбнулись друг другу, купаясь в сиянии любви. Гости зашевелились, зашушукались, принялись оправлять смятые юбки и воротнички. Через несколько минут им предстояло покинуть церковь и пройти вслед за новобрачными по залитой солнцем дорожке к экипажам, ждущим, чтобы отвезти их в поместье Чалмерсов. Чтобы отпраздновать свадьбу единственной дочери, Уилберт Чалмерс не пожалел денег на угощение, музыкантов и украшения. Молодая пара должна была провести ночь в поместье, а утром отправиться в Лондон, чтобы вкусить радостей медового месяца, прежде чем долг призовет Демиена на службу.
А у нее все вышло по-другому, с горечью думала Кэтрин. Обменявшись краткими сухими клятвами в библиотеке, они с Александером разошлись укладывать вещи, готовясь к поспешному и тайному отъезду из Роузвуд-Холла. Две «медовых» недели стали испытанием на выносливость: Кэтрин провела их в тесном, душном экипаже, трясущемся на ухабах военных дорог, не предназначенных для колес элегантных карет. Ей пришлось не только холодеть от страха при столкновениях с дозорными отрядами, но и ссориться с мужем, который явно решил усугубить ее мучения.
– Кэтрин! Кэтрин, это было чудесно! – Новоиспеченная миссис Демиен Эшбрук метнулась к подруге, словно легкокрылая бабочка, в вихре юбок и атласных лент головного убора. Сияя от счастья, она порывисто схватила Кэтрин за руки и понизила голос, едва шевеля губами: – Ты видела, как я чуть не лишилась чувств, когда священник завел речь о супружеском долге и материнстве? Мне казалось, что все взгляды устремились на меня, все присутствующие разом зашептались.
– Если они и глазели, то лишь потому, что завидовали тебе, – заверила Кэтрин. – Пусть шушукаются сколько пожелают. Эти старые коровы никак не могут простить тебе того, что ты завладела сердцем самого достойного холостяка Англии.
Последние слова были произнесены с заговорщицкой улыбкой. К подругам приблизился Демиен. Обняв и поцеловав сестру, он извлек из кармана белого атласного жилета пять сверкающих золотых соверенов.
– Теперь никто не скажет, что Эшбрук не платит долги чести, – заявил он, протягивая монеты Кэтрин. – Какими бы сомнительными ни были эти долги!
Кэтрин и Гарриет переглянулись.
– Должно быть, он платит за потерянную свободу, – без обиняков предположила Кэтрин. – Насколько я помню, он поклялся остаться холостяком до сорока лет.
– До тридцати, – поправил Демиен. – И поскольку тридцать мне стукнет через полгода, я почти сдержал клятву. И все-таки ты первая предсказала, что я вскоре расстанусь с холостяцкой жизнью, и поставила пять золотых соверенов. Дорогая Китти, я с радостью признаю твою победу и плачу проигрыш!
Не обращая внимания на удивленно поднятые брови гостей, Демиен обнял Гарриет за талию и притянул к себе. От пылкого поцелуя новобрачная раскраснелась так, что сквозь слой рисовой пудры на ее носу проступила россыпь веснушек.
Ласковый упрек Гарриет и добродушное извинение Демиена не могли не вызвать у Кэтрин улыбку. Их радость была неподдельна, любовь друг к другу – открыта, бесхитростна, лишена оттенка сомнений и колебаний. И по характеру они подходили друг другу. Застенчивая, скромная Гарриет была предана Демиену всей душой, а сильный, выносливый, заботливый и внимательный Демиен был готов свернуть горы ради своей жены. Замашки лорда Эшбрука он не унаследовал. Демиен уже перебесился, отдал дань безумствам ранней молодости; он был стройным и привлекательным, умел подолгу поддерживать витиеватые учтивые беседы. Ходили слухи, что у него были любовницы в Лондоне и в Ковентри, но Кэтрин знала, что он забыл об обеих в тот же миг, как только обнаружил, что Гарриет Чалмерс уже не прежняя веснушчатая девчушка с косичками, в передничке и панталончиках с оборочками.
Брак пойдет ему на пользу, думала Кэтрин. Как и рождение ребенка.
Она перевела взгляд на пять золотых монет, блестящих на фоне серой лайковой перчатки, и вспомнила вторую часть пари: она поклялась заставить Гамильтона Гарнера сделать ей предложение, прежде чем ей исполнится девятнадцать. Выиграла ли она, если вышла замуж годом раньше, но совсем за другого человека?
Улыбаясь, она вложила монеты в ладонь Гарриет.
– Это моему племяннику, – прошептала она, – или племяннице... как распорядится судьба.
– Судьба тут ни при чем, – решительно заявил Демиен. – Я уже решил, что у нас будет трое сыновей и три дочери – именно в таком порядке, и не иначе.
– Вот как? – усмехнулась Кэтрин. – А если Господь одарит тебя только дочерями?
– Тогда мы назовем их всех в честь моей сестры и будем надеяться, что они разобьют множество сердец!
Со смехом Кэтрин и Гарриет подхватили его под руки и направились к распахнутым дверям церкви, в которые вливалась струя бодрящего осеннего воздуха. На крыльце их мгновенно обступили гости, и Кэтрин, улучив минуту, незаметно выскользнула из толпы. Она была не расположена вести словесные поединки с чопорными матронами, которые стаей, подобно грифам, набрасывались на самые пикантные подробности сплетен и скандалов. Ни одна из этих светских хищниц не упускала случая нанести удар исподтишка, а Кэтрин никогда еще не чувствовала себя такой беспомощной и уязвимой, как теперь, через шесть недель после возвращения в Дерби. Взбираясь по общественной лестнице, мистрис Эшбрук приобрела немало врагов и соперниц, которые были только рады случаю отомстить ей.
Местное общество до глубины души возмутило то, что она дерзнула появиться в Дерби после того, как стала призом для победителя дуэли, которую затеяли двое мужчин – по-видимому, ее любовники. Поскольку Кэтрин вернулась домой одна, она наверняка стала бы посмешищем, если бы не роскошная новенькая карета, запряженная четверкой, второй экипаж и шестеро слуг в ливреях, внесших в дом бесчисленные набитые сундуки, свидетельство богатства и щедрости ее супруга.
Кэтрин пришлось отвечать на нескончаемые вопросы – к счастью, при этом Демиен не покидал ее ни на минуту. Да, Рефер Монтгомери очень богат. Да, он преуспевающий делец, его имя и репутация широко известны в кругу судовладельцев, он уже давно поддерживает торговые отношения с колониями. Вот и теперь он отправился в одну из колоний, отложить поездку не удалось. Он настоял, чтобы Кэтрин покамест погостила в Роузвуд-Холле и развеяла сомнения родных и друзей насчет ее брака.
Если сэра Альфреда и терзали угрызения совести, то он забыл о них в ту же минуту, как только увидел дочь, разряженную в шелк, атлас и белый горностаевый палантин. Демиен с блеском сыграл свою роль, превознося достоинства Монтгомери, и в конце концов сэр Альфред уверовал, что в ту роковую ночь принял мудрое решение. Влиятельный и предприимчивый зять не повредит ни репутации самого сэра Альфреда, ни состоянию Эшбруков; наведя справки, сэр Альфред вложил деньги в «Компанию Монтгомери». Если кто и удивился, узнав о размерах состояния Монтгомери, так это Кэтрин: она считала его вымыслом, таким же, как фамилия владельца.
Выйдя замуж за Александера Камерона, она очутилась в нелепом положении: она имела все, что могла бы пожелать, и в то же время не имела ничего.
Она надеялась, что свадьба Демиена выведет ее из состояния апатии, но уже в начале вечера поняла, что чуда не произойдет. Мужчины в напудренных париках, скользящие по бальному залу в атласных, как у Арлекина, костюмах, лишь напомнили ей вечера в Ахнакарри. Там собирались горцы в одеяниях из кожи и клетчатой шотландки, они танцевали, выплескивая чистую, неподдельную радость. Здесь женщины расхаживали по бальному залу с приклеенными, застывшими улыбками, высоко вздернув напудренные носы, выставив напоказ выпирающие из корсетов груди, затянув талии так туго, что оставалось лишь гадать, как им удается дышать. В Шотландии женщины без стеснения заливались смехом, ели с аппетитом, весело болтали и пили, даже не пытаясь в притворной скромности опустить ресницы.
Терпение Кэтрин иссякало по мере того, как шампанского в ее бокале становилось все меньше. Под каким-то предлогом она покинула зал и нашла в саду тихую, уединенную тропинку. Еще полчаса – и гости увлекутся флиртом, пары разойдутся по укромным углам, станет ясно, кто хищник, а кто жертва, и никто не хватится Кэтрин, даже если она ускользнет к себе в спальню. Демиен и Гарриет поймут и простят ее, а до остальных ей нет никакого дела.
По местным меркам, дом Чалмерсов был скромным, но сад содержали в безукоризненном порядке. Отец Гарриет, знаток греческой истории, превратил парк в волшебный уголок с широкими аллеями, лабиринтами и статуями. Кэтрин особенно любила грот, где богиня любви Афродита возлежала в окружении неподвижных каменных голубей. Не раз Кэтрин случалось сидеть в гроте на чугунной скамье, вглядываясь в холодное мраморное лицо богини.
– Мне следовало бы возненавидеть тебя за все, что ты сделала со мной, – прошептала Кэтрин.
Никто не ответил ей, только где-то вдалеке заухала сова.
– Что ж, смейся! Раньше мне и в голову не приходило искать уединения во время бала.
Вздохнув, Кэтрин откинулась на спинку скамьи, с удовольствием сбросила тесные туфли и пошевелила затекшими пальцами, подставляя их прохладному воздуху. Небо над головой походило на огромный хрустальный амфитеатр, украшенный миллионами блестящих звезд. Думая о них, Кэтрин невольно улыбнулась и представила себе, как Александер сидит под этими же звездами, смотрит на них и размышляет, помнит ли она его. Впервые она позволила себе предположить, что он думает о ней так же часто, как она – о нем, и, возможно, даже жалеет, что отослал ее домой. Александер не верил, что Чарльз Стюарт сумеет собрать армию, способную противостоять многочисленным английским войскам. Ему пришлось присоединиться к мятежникам из гордости и преданности клану, но, несмотря на это, однажды он шепотом заметил: принц наверняка признает ошибку при первом же залпе артиллерии Ганновера, вспомнит, что у якобитов нет ни единой пушки, и предпочтет решить спор мирным путем, пока у него не иссяк запас чистых бриджей.
Кэтрин негромко рассмеялась, но вдруг прервала себя, повернула голову и прислушалась к шороху в ближайших кустах. Ниша, в которой она сидела, была тенистой, чугунную скамью отгораживала от тропы искусно подстриженная живая изгородь из кустов самшита. Радуясь тишине, темноте и уединению, она не сразу обратила внимание на голоса и шаги, доносящиеся со стороны тропы.
Предположив, что кого-нибудь послали за ней, Кэтрин торопливо обулась и, стараясь не шуршать юбкой и не выходить на свет, юркнула в нишу и застыла, надеясь остаться незамеченной.
К ее недовольству, неизвестные остановились возле самой статуи Афродиты, внимательно осмотрелись по сторонам и вернулись к разговору. С расстояния, не превышающего десяти футов, Кэтрин слышала каждое слово.
– Вот досада! Надеюсь, дело действительно важное, если из-за него меня вызвали со свадьбы племянника.
Кэтрин узнала ворчливый голос своего дяди, полковника Лоуренса Халфьярда, бесцеремонного, вспыльчивого человека с замашками тирана, приобретенными за двадцать два года армейской службы. Одного движения его клочковатых белых бровей было достаточно, чтобы повергнуть любого из адъютантов в ужас. Неразборчивой подписи полковника хватало, чтобы навсегда положить конец карьере любого молодого офицера. Гамильтон Гарнер, за которого родные надеялись выдать Кэтрин, был одним из протеже полковника; именно благодаря влиянию Халфьярда Гарнер стал капитаном королевского драгунского полка и подчинялся непосредственно генералу Джону Коупу.
– Капитан Прайс считает, что это дело чрезвычайной важности, сэр, – запинаясь ответил полковнику его собеседник. – Меня отправили сюда, едва я прибыл из Эдинбурга.
– Тогда говори, что стряслось, парень, и сразу отправляйся обратно.
Кэтрин отважилась выглянуть из-за кустов и увидела, что перед полковником вытянулся молодой капрал, от усердия почти сведя лопатки на спине. У нее не было никакого желания подслушивать, и она уже собиралась выйти из-за кустов, но следующие слова капрала заставили ее застыть.
– Как вам известно, сэр, генерал Коуп три недели назад был послан в Шотландию – до нас дошли слухи, что принц Чарльз Стюарт собирает армию в Гленфиннане.
– Армию! Ха! Голоногие дикари в юбках – тоже мне вояки! По мне, так это напрасная трата времени и сил. А этот выскочка Чарльз еще не научился без посторонней помощи вытирать с губ материнское молоко!.. Ну, продолжай.
– Слушаюсь, сэр... Итак, генерал выступил из Эдинбурга, намереваясь перехватить войска принца в пути и разогнать их. По дороге к Форт-Огастесу он встретил капитана Суэттенема, и...
– Суэттенема? – Полковник отшвырнул размокший окурок и сплюнул табачное месиво. – Это еще кто такой?
– Капитан Суэттенем, сэр, служил под началом полковника Гиза, когда на его полк напали превосходящие силы мятежников неподалеку от Форт-Уильяма.
– Как вы сказали? Превосходящие?..
– Так точно, сэр. Превосходящие в десять раз. Полк попал в засаду, офицеров продержали в плену неделю, пока не отпустили под честное слово.
Полковник коротко велел:
– Дальше.
– Слушаюсь, сэр. По словам капитана, сэр, пленники всерьез опасались за свою жизнь. Сначала их атаковали орды Макдональдов, затем им на помощь подоспел другой клан – Камероны, под предводительством Дональда Камерона из Лохиэла.
– Вот оно что! Значит, слухи подтвердились... – задумчиво протянул полковник. – Этот Лохиэл – самый разумный из дикарей, и мы рассчитывали, что он объяснит принцу всю тщетность предприятия и уговорит его вернуться в Италию...
– Если верить капитану Суэттенему, Камерон добился лишь одного: остановил Макдональдов, которым не терпелось повесить пленников на первом же дереве.
– Вот как? Мерзавцы! Надеюсь, генерал Коуп хорошенько проучил их за такую дерзость.
– Увы, сэр, он сам чудом избежал плена. Генералу стало известно, что принц услышал о его походе и приготовил засаду у Корриарика. Если бы вы знали этот перевал, вы поняли бы всю серьезность положения, сэр. Это узкая, извилистая тропа между двумя высокими горными грядами, ее с обеих сторон обступают отвесные склоны скал, туман временами становится таким густым, что всаднику не различить ушей собственной лошади. Отряд из нескольких сотен мятежников способен уничтожить в этом месте многотысячную армию, застигнутую врасплох. Генерал Коуп срочно созвал офицеров на совет и принял решение повернуть на северо-восток, к Инвернессу, где гораздо удобнее вести сражения.
Полковник Халфьярд недоверчиво прищурился:
– Ты хочешь сказать, генерал Коуп увел свою армию на север, освободив дорогу на Эдинбург?
– Не совсем, сэр. Тринадцатый драгунский полк он оставил в Стерлинге, а четырнадцатый – в Эдинбургском замке. Это пятьсот закаленных в боях воинов. Генерал счел такую защиту достаточной – при условии, что принц разделит свою армию, как поступил бы любой военный стратег, и пошлет основные силы в Инвернесс – хотя бы для того, чтобы устранить возможность нападения с флангов.
– Чарльз Стюарт не стратег, а романтик и шалопай, который вечно тешит себя фантазиями. Любой болван на его месте понял бы, что первым делом следует заявить права на престол предков, другими словами – захватить Холируд Хаус.
Капрал судорожно сглотнул, адамово яблоко дернулось у него на шее, как каштан на нитке.
– Очевидно, он поставил перед собой именно такую цель, поскольку мятежники двинулись через Данкелд к Перту, спешно пополнили там запасы продовольствия и маршем направились к Эдинбургу.
– А генерал Коуп?
– Он был в Инвернессе, сэр. Само собой, как только он понял, что мятежники не собираются делить силы, то сразу погрузил своих людей на корабли, чтобы переправить их в Эдинбург, но...
– К тому времени тринадцатый драгунский полк уже оказался в осаде? Бог ты мой, неужели капитану Гарнеру и его подчиненным пришлось расплачиваться за глупость Коупа?
– Не совсем, сэр... Капитан понял, что одному полку не выстоять против многотысячной армии...
Полковник яростно скомкал в кулаке очередную, еще не прикуренную сигару.
– Он отступил?
– Он... счел необходимым произвести перегруппировку, сэр. Объединиться с четырнадцатым полком и удерживать дорогу, пока из эдинбургского гарнизона не подоспеет подмога. К сожалению, полковник Гест не сразу отозвался на просьбу прислать подкрепление, а к тому времени, как решился, передовые отряды армии мятежников уже штурмовали Колтс-Бридж, последнее укрепление перед Эдинбургом.
– И что же? – зловещим тоном спросил Халфьярд.
– И... – Капрал дрогнул, переступил с ноги на ногу. – Все твердят, что мятежников возглавлял сам дьявол. Рослый черноволосый воин на огромном вороном жеребце. Говорят, что даже капитан Гарнер был поражен этим страшным видением, на время лишился рассудка, да еще капитан четырнадцатого полка подвел его, и ему пришлось оборонять мост своими силами...
– Черт побери, а чего еще ждал капитан четырнадцатого полка? Что Гарнер убежит, поджав хвост?
– Сказать по правде, сэр, так и вышло. Солдаты сломали ряды и обратились в бегство. К тому времени как офицеры поняли, что происходит, их подчиненные уже были на полпути к Эдинбургу. Но и это еще не все: бегство продолжалось и после того, как мятежники прекратили погоню. – Плечи капрала поникли, но под безжалостным взглядом полковника Халфьярда он снова вытянулся в струнку. – На следующий день, семнадцатого, город пал, сэр.
– Эдинбург? Крепость? Весь гарнизон?
– Нет-нет, – поспешил возразить капрал, – когда я уезжал, крепость была еще в руках полковника Геста, и он поклялся, что скорее сам сровняет город с землей, чем сдастся.
– Не поздновато ли для громких заявлений? А где в это время был Коуп? Или рассудок подвел и его?
– Генерал как раз высаживался в Данбаре, когда я получил приказ доложить командованию о захвате Эдинбурга. Нет, он не лишился способности рассуждать здраво. У генерала тысяча шестьсот пехотинцев и шестьсот кавалеристов, а мятежникам придется оставить отряды в Перте, Стерлинге и Эдинбурге, чтобы укрепить свои позиции. По последним сообщениям, в город вошло не более тысячи пятисот горцев, и я готов поставить на кон свою карьеру, что уже через неделю до нас дойдут вести о полной и безоговорочной капитуляции армии самозванца.
Полковник швырнул сигару наземь и раздавил ее каблуком.
– Если ты повторишь кому-нибудь хоть одно слово из того, что сейчас сказал мне, о карьере можешь забыть навсегда.
– Мне... приказали доложить о случившемся только вам, сэр. Капитан Прайс считает, что незачем поднимать панику, пока мы не дождемся вестей от генерала Коупа.
– Осторожность капитана Прайса понятна. У Коупа численный перевес, но его солдаты молоды и неопытны, слишком ослеплены блеском своих кожаных ремней и алыми мундирами, чтобы пачкать их. А если пройдет слух, что закаленные в боях ветераны тринадцатого и четырнадцатого драгунских полков бросились наутек, как побитые псы, деморализованной окажется вся армия! Величайшая ошибка, какую только можно допустить в бою, – недооценить силу и боевой дух врага. Это непозволительно! Сейчас же отправляйся в штаб и извести капитана Прайса, что я появлюсь через час.
– Слушаюсь, сэр. Будет исполнено, сэр.
Молодой офицер лихо отсалютовал и бросился прочь, несомненно, радуясь тому, что так легко отделался. Несколько минут полковник Халфьярд вглядывался в ночное небо на севере, затем развернулся и направился в ту же сторону, куда удалился капрал, раздраженно скрипя гравием.
Убедившись, что оба собеседника ушли, Кэтрин осторожно вышла из заслоненной кустами ниши. Ее сердце неистово колотилось.
Сегодня двадцатое. Если капрал сказал правду, если Эдинбург пал семнадцатого, а армия генерала Коупа в это время находилась на расстоянии однодневного перехода от города, возможно, решающее сражение уже состоялось.
Но ее пугали не только мысли о битве, не от этого у нее дрожали руки и пересохло в горле. Кэтрин представлялся Александер Камерон, восседающий на великолепном вороном жеребце по кличке Тень. Красоты могучего животного и его хозяина оказалось достаточно, чтобы навести окружающих на мысли о дьяволе, и если Гамильтон Гарнер видел и узнал эту пару на мосту, неудивительно, что он лишился рассудка. Что еще могло привести Гамильтона в такую ярость, если он решился даже оборонять мост без подкрепления? Только появление человека, который высмеял, унизил, оскорбил его. Гамильтон поклялся отомстить Александеру любой ценой, и Кэтрин не сомневалась, что он не упустит ни малейшего случая сдержать клятву. А если они столкнулись в разгар битвы, когда никто не помнит об этикете и кодексе чести, когда достаточно одного взмаха меча, чтобы умертвить противника?
– Господи! – вскрикнула Кэтрин. – Алекс!
Новая волна страха окатила ее, она перевела взгляд на безмятежное и невозмутимое мраморное лицо Афродиты.
– Прошу, сохрани его для меня. Умоляю! Я не вынесу, если он...
Не в силах произнести пугающие слова, Кэтрин закрыла лицо ладонями и бросилась прочь из сада, слишком потрясенная, чтобы заметить тень, мелькнувшую неподалеку от ниши, где пряталась она.
Демиен Эшбрук тоже подслушал отчет капрала, но не случайно. Он обратил внимание на спешное прибытие усталого офицера и украдкой последовал за ним и полковником в сад, желая узнать ради чего его дядю отвлекли от бутылки дорогого французского коньяка. Причиной наверняка были известия из Шотландии. Демиен решил, что спрятаться среди кустов не составит труда, к тому же ради достоверных сведений можно и рискнуть.
С Александером Камероном Демиена связывали не только дружба и родственные узы. Подобно многим, Демиен Эшбрук отнюдь не ликовал при мысли, что английская корона красуется на голове напыщенного немца, который не удосужился даже выучить язык и обычаи своей новой страны. Романтика Демиена постепенно захватили быстро разворачивающаяся интрига, тайные собрания в темных комнатах, многозначительные тосты, во время которых бокалы с вином проносили над водой, отдавая дань уважения потомку Стюартов, томящемуся в изгнании за морем. С детства Демиену внушали, что самые рьяные сторонники Стюартов живут на севере Шотландии, что эти воины в юбках добиваются только одного: вернуть мрачную феодальную эпоху, и потому он, как и Кэтрин, удивился, обнаружив, что шотландцы – смелый, благородный и честный народ. Они дважды поднимали восстания, протестуя против законов, навязанных им английским парламентом. В первый раз это произошло, когда их короля Якова VII сверг Вильгельм Оранский. Второе восстание вспыхнуло в 1715 году, когда дочь Вильгельма, королева Анна, пережила семнадцать своих детей, и парламент предпочел пренебречь законным правом кровного родственника королей, католика Джеймса Фрэнсиса Стюарта, отдав предпочтение протестанту Георгу Ганноверскому.
Шотландские повстанцы потерпели поражение из-за отсутствия мудрых вождей и продуманных планов, но опять восстали, заранее смирившись с пленом, изгнанием, даже смертью, лишь бы помочь Чарльзу Стюарту отвоевать английский трон для отца. Исчезли целые состояния, распались семьи, немало храбрецов были вынуждены покинуть дома и отправиться на чужбину. Девятнадцать шотландцев лишились титула пэра, некоторые из вождей кланов до сих пор существовали в нищете, потому что отказались поступиться присягой, принесенной законному претенденту на престол. Случайное знакомство с одним из таких бунтарей, Джоном Камероном из Лохиэла, шотландцем, живущим в Италии при дворе короля Якова, повлекло за собой встречу Демиена с младшим сыном Джона, Александером. Мало-помалу Демиен превратился из заинтересованного наблюдателя в деятельного участника заговора.
Рослый черноволосый горец внушал Демиену благоговейный трепет и острое любопытство. Александер был настоящим солдатом удачи, человеком, который полжизни провел на войне, сталкивался с отпетыми убийцами, изведал приключения, при одном упоминании о которых у малодушных леденела кровь. Неудивительно, что Демиен решил, что его собственная мирная, упорядоченная жизнь оставляет желать лучшего. Он не тешил себя надеждой когда-нибудь обрести силу, ловкость и мастерство Камерона или Алуина Маккейла, однако у него было немало других достоинств и опыта.
Он включился в закупку оружия и припасов, а также помогал переправлять их в Шотландию. Он собрал целую армию осведомителей, благодаря которым якобиты знали обо всех перемещениях армии и флота, были в курсе политических событий. Английские же якобиты узнавали о том, что происходит за границей, из подпольных газет и брошюр. Именно Демиен первым убедился, что Чарльз Стюарт действительно высадился на Гебридах, именно Демиен заблаговременно сообщил якобитам, что вести борьбу против них поручено генералу Джону Коупу.
Падение Эдинбурга, трусость королевских драгунов, беспомощность генерала Коупа – все эти сведения правительство Ганновера предпочло бы не предавать огласке. Впрочем, жители Лондона уже пресытились россказнями о свирепых и мстительных горцах. Официальные источники изображали шотландцев нагими, косматыми, свирепыми зверями, которые живут в пещерах, совокупляются с овцами, насилуют, убивают и даже едят человечину.
Демиен зашагал по дорожке к дому. Когда из темноты неожиданно вылетела Кэтрин, он вздрогнул, но тут же вспомнил, что она вечно оказывается там, где ей не полагается быть, и знает то, что ей незачем знать. Брак с Александером Камероном не изменил ее и вряд ли изменит. Удивительно, что она до сих пор не разоблачила его, Демиена, – очевидно, потому, что была слишком поглощена своими мыслями. И это к лучшему. Так будет безопаснее для них обоих. Несмотря на то что молодой капрал предсказывал победу в Данбаре, Демиен предчувствовал, что взятие Эдинбурга это лишь начало блистательного марша горцев.
Запрокинув голову и глядя на блестящую россыпь звезд, он вознес к небу безмолвную молитву. Спустя мгновение на ночном небе возникла светящаяся дуга. Следя взглядом за падающей звездой, Демиен надеялся, что это отнюдь не зловещее предзнаменование.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Меч и роза - Кэнхем Марша



Как ни странно, только в этот романе, я поняла, что такое любовь)) это удивительный роман, наполненный болью, предательством, любовью к Родине и жизни)) у меня нет слов, я восхищаюсь этим романом)) был момент, когда я плакала сильно, момент, когда умирает Алуин, вслед за ним Дейдра)) почитайте все, он того стоит!!!!!!
Меч и роза - Кэнхем МаршаДиана
14.05.2013, 22.10





Да,я полностью согласна с Дианой.Читая этот роман веришь во все чувства и поступки не только главных,но и других героев.Он никого не оставит равнодушным.Это НАСТОЯЩИЙ ЖЕНСКИЙ ЛЮБОВНЫЙ роман.Советую читать всем.Какая любовь!!!Какие постельные сцены!!!мммм
Меч и роза - Кэнхем МаршаЛАУРА
26.11.2013, 14.54





Не понимаю, почему до сих пор не переведен первый роман "Гордость львов", ведь "Меч и роза" - это продолжение про Александера Камерона и Кэтрин?
Меч и роза - Кэнхем МаршаКнигоманка.
8.11.2016, 14.16








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100