Читать онлайн Меч и роза, автора - Кэнхем Марша, Раздел - Глава 17 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Меч и роза - Кэнхем Марша бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.17 (Голосов: 23)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Меч и роза - Кэнхем Марша - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Меч и роза - Кэнхем Марша - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Кэнхем Марша

Меч и роза

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 17

Кэтрин старалась держаться смело, подобно всем женщинам, собравшимся проводить мужей в Форт-Огастес. Музыканты сжимали овечьи пузыри и дули во вставленные в них трубки, извлекая из своих инструментов звуки, которые шотландцы называли музыкой, а остальные – диким воем.
– Как узнать, когда они играют настоящую мелодию, а когда просто забавляются? – однажды спросила Кэтрин у Алекса. После длительного молчания она услышала невразумительный ответ:
– Надо просто знать, и все.
Поднявшийся с постели принц Чарльз произнес пламенную речь, призванную подбодрить горцев, и закончил ее тонким намеком на то, что их цель – не просто захватить два английских форта, но и углубиться в Аргайлшир и расквитаться с ненавистными Кэмпбеллами. Лохиэлу успешно удалось скрыть шок. Герцог Аргайл мог одним взмахом руки собрать пятитысячное войско; целую тысячу воинов он отправил в Эдинбург по требованию Камберленда. А в объединенном отряде Макдональдов и Камеронов насчитывалось всего семьсот пятьдесят человек – шансов на победу у них было еще меньше, чем в Дерби.
Склон холма, на котором высился величественный Моу-Холл, пестрел разноцветной шотландкой – красными, синими, зелеными, черными и золотыми клетками. Только человек пятьдесят старших офицеров сидели в седлах, остальные маршировали пешком. На маленьких легких повозках повезли припасы.
Демиен, которому пришлось остаться с Кэтрин, стоял рядом с ней, пока мужчины строились в колонну. Перед Кэтрин мелькали знакомые лица – Лохиэл, Кеппох, Арчибальд, граф Фандуччи, а она старалась не думать о том, что, возможно, кого-то из них видит в последний раз. Но похоже, никого не томили мрачные предчувствия. Согласно донесениям, Форт-Огастес защищали всего шестьдесят солдат, среди которых не было ни артиллеристов, ни кавалеристов. Но все-таки это были солдаты, они умели стрелять из мушкетов, а даже случайным выстрелом можно убить человека.
Кэтрин решительно отказывалась думать о Форт-Уильяме с пятью сотнями защитников, стоявшем на берегу Лох-Линна. Запасы в этой крепости пополняли ежедневно, привозя их по озеру, и о продолжительной осаде не могло быть и речи. А к пушкам на стенах крепости были в любой момент готовы присоединиться четыре тысячи Кэмпбеллов – для этого им требовалось только прошагать сорок миль на юг.
Нет, думать о Форт-Уильяме она не желала. Пусть отряд поскорее возьмет Форт-Огастес, чтобы она смогла покинуть Моу-Холл и благополучно добраться до Ахнакарри.
Неужели прошло всего семь месяцев с того дня, когда она впервые увидела каменную кладку высоких стен замка Ахнакарри? Неужели лишь семь месяцев назад она гуляла по растянувшемуся на целую милю саду, между цветущих яблонь, и сидела в беседке – красе и гордости леди Моры? Вспоминают ли ее леди Мора, Джинни, тетя Роуз? Или они забыли о ней в тот же миг, когда она покинула замок? Неужели ее и в самом деле мучает тоска по замку, который стал для нее домом, или же она считает его домом по той простой причине, что родного гнезда у нее никогда не было?
Леди Кэролайн Эшбрук ошеломила дочь признанием, касающимся обстоятельств ее рождения, но ее исповедь была бы воспринята спокойнее, если бы Кэтрин выросла в обстановке любви и защищенности. Однако впервые эти два чувства она узнала в браке с Александером Камероном. Однажды расставшись с ним, она чуть не погибла; потеряв его, она перестала бы понимать, ради чего живет.
– О чем вы так задумались, миссис Камерон? – прошептал кто-то ей на ухо. – Может, вы и не собираетесь скучать по мужу?
Улыбаясь, Кэтрин прижалась к Алексу, и он ласково обнял ее.
– Значит, вы из предосторожности увозите с собой и Струана, и графа Фандуччи? Чтобы не искушать меня? Так знайте, милорд, что вы просчитались: леди Энн пообещала подыскать мне пылкого любовника, если понадобится.
– Вот как?
– И кроме того, со мной остается капрал Питерс.
– Ему не утолить твои аппетиты, – возразил Алекс хриплым шепотом, касаясь губами ее шеи. – Мне и то едва хватает сил.
– В таком случае постарайтесь как следует отдохнуть за эту неделю, милорд муж, потому что мне уже сейчас не хватает вас.
Алекс повернул ее к себе и одарил продолжительным крепким поцелуем, который вызвал улыбки у всех, кто стоял рядом. Алуин, решив, что другу пришла в голову прекрасная мысль, последовал его примеру, схватив в объятия Дейрдре. Лорен Камерон, в глазах которой вспыхнули желтые искры, бросилась на шею Струану и поцеловала его так страстно, что, когда пришло время, он не сразу сумел сесть в седло.
– Спятили, – заключил Арчибальд Камерон. – Все они спятили.
– Точно, – согласился Лохиэл. – И все-таки это прекрасное безумие. Только не говори, что ты ничуть не завидуешь им, братец. И что твой «младший брат» не шевелится под килтом, когда ты видишь Джинни у ворот Ахнакарри.
– Джинни? Еще чего! – решительно возразил Арчибальд. – При виде этой девчонки я вспоминаю, что между ног у нее пчелиный улей. После встречи с ней у меня всякий раз адски зудит все, что спрятано под килтом!
Дональд запрокинул голову и расхохотался, зная, что Арчибальд и Джинни оставляют свое остроумие у двери спальни и вспоминают о нем, только насытив свои поистине чудовищные аппетиты. Джинни была опорой Арчибальду, без нее он не мыслил жизни. Так же твердо, как в привязанности Джинни к Арчибальду, Дональд был уверен в том, что без одобрения его обожаемой Моры не всходит солнце и не цветет вереск.
Мора... Как же он скучал по ней! Дональд был рад за Алаздэра и Кэтрин, но, несмотря на это, счастливая парочка вызывала у него безотчетное раздражение. Они не скрывали радости и тем самым только усиливали его одиночество. Желая поскорее увидеть и обнять Мору, он был готов стереть Форт-Огастес с лица земли, не потратив на это даже лишнего часа.
В нетерпении он поднял руку, подавая сигнал волынщикам.
– Мне пора, – произнес Алекс, проводя ладонью по нежной щеке Кэтрин. Его рука украдкой коснулась ее округлившегося живота. – Позаботься о нашем сыне.
Кэтрин кивнула, ее огромные глаза заблестели, приобрели небывало яркий фиалковый оттенок. Несмотря на улыбку, ресницы увлажнились, на них повисли серебристые капли. Кэтрин поспешно сморгнула их, забрызгав ладонь мужа.
– Всего неделя, – пообещал он. – Клянусь тебе. Даже если нам понадобится сражаться с целой армией Камберленда. Я вернусь к тебе через неделю.
– Ловлю вас на слове, сэр Храбрец, – прошептала она. – Вы даже не представляете себе, какой скандал мы с вашим сыном закатим, если вы задержитесь хотя бы на час!
Улыбаясь, он поцеловал Кэтрин еще раз и взял поводья у робкого паренька, который привел жеребца из конюшни. Увидев, как легко ее муж взлетел в седло, Кэтрин горделиво улыбнулась. Александер, с его разметавшимися волосами и бездонными глазами, и вправду был Черным Камероном. Он восседал на лоснящемся и приплясывающем иссиня-черном жеребце, грива и хвост которого развевались на ветру. Неудивительно, что эти двое внушали почти благоговейный трепет.
Демиен шагнул к сестре, обнял ее и по-братски прижал к себе.
– Ты нашла себе отличного мужа, Китти. – Он вздохнул, признавая превосходство Алекса. – Настоящего мужчину, воина, легенду нашего времени.
– А я была бы счастлива, если бы он просто был рядом со мной, – ответила Кэтрин, смахивая со щеки слезу.
Под громкие крики и вой волынок отряд двинулся по долине на запад, в сторону Инвернесса. Не доходя до города, ему предстояло свернуть на другую дорогу, проложенную тридцать лет назад для войн с горцами и призванную предотвратить дальнейшие восстания. Дорога вела к берегу Лох-Несса, в непроглядных глубинах которого, по слухам, обитали чудовища змеи толщиной с дом, питающиеся любопытными и безрассудными.
Историю о чудовищах Алекс рассказывал так же серьезно, как легенду о таинственном мече сэра Юэна Камерона, и днем Кэтрин не верила ни в ту ни в другую. Зачарованные мечи, друиды, мрачные божества, озерные чудовища – как мог столь суеверный народ обладать железной логикой и удивительным благородством?
– Проголодалась? – спросил Демиен, в последний раз помахав рукой уходящим горцам, скрывающимся за поворотом дороги.
– Знаешь, я до сих пор не могу смотреть на пищу по утрам, – призналась Кэтрин. – Но я не откажусь от чашки крепкого и горячего английского чая – такого, который шотландцы считают отравой вроде мышьяка.
Демиен рассмеялся:
– Твое желание – закон. Попробую раздобыть для тебя настоящего чая в Инвернессе.
– В Инвернессе? – Кэтрин потрясенно уставилась на него. – Ты едешь в Инвернесс?
– А что в этом странного? Я принадлежу Англии так же, как река Темза. А если меня остановят, у меня найдутся бумаги, удостоверяющие, что я сын и наследник самого сэра Альфреда Эшбрука, почетного члена парламента. Кто дерзнет усомниться в таких рекомендациях?
Эти доводы не убедили Кэтрин; но, прежде чем она успела что-либо возразить, Демиен продолжал:
– И кроме того, у меня есть младшая сестренка, которую обвиняют в убийстве и предательстве, и зять, который бросает вызов всем законам выживания – значит, и мне пора найти для себя нишу в этом мятеже, чтобы обвинений хватило и для меня. Нельзя допустить, чтобы у сплетников в Дерби иссякла пища для сплетен, верно?
– А по мне, так пусть замолчат хоть навсегда! – искренне выпалила Кэтрин. – Будь осторожен – не дай Бог, тебя заподозрят в шпионаже!
– Поверь мне, Китти, у меня нет ни малейшего желания выяснять, как устроена виселица, – заверил Демиен, – а тем более попадаться с поличным.
– Я считаю, что мы не можем позволить себе потерпеть очередное фиаско, как в Фолкерке или Престонпансе.
Так заявил полковник Блейкни, напыщенный зануда с лицом скучным, как дождливый день. Он только что прибыл из Перта, от герцога Камберлендского, и привез известие о решении зимовать в Эдинбурге. Рядом с ним в холодной и сырой каменной казарме Форт-Джорджа расположились Дункан Форбс, лорд Лаудаун и хмурый представитель шотландцев, находящихся под командованием Лаудауна – Норман Маклеод, вождь клана Маклеодов.
Как только вести о приближении армии мятежников достигли Инвернесса, лорд-председатель Форбс предусмотрительно перевез свою семью из Куллоден-Хауса в крепость Форт-Джордж. Был отдан приказ опустошить городские склады, перегрузив припасы в трюмы кораблей, а сами суда поставить на якорь под прикрытием военных кораблей, чтобы драгоценными грузами не поживились якобиты. Сам город остался беззащитным перед наступавшей армией, а защитники форта располагали лишь шестью ржавыми пушками, направленными в сторону Мори-Ферта.
– Повторяю, джентльмены: если у нас есть шанс сразу покончить со всем, я считаю, что мы просто не можем упустить его, – добавил Блейкни.
– Но почему мы должны верить именно вашим сведениям? – возразил лорд Лаудаун. – Только за сегодняшний день мы получили десяток таких же донесении, согласно им самозванец находится еще в десяти поместьях округи, на севере и юге Грампианских гор.
– Мой осведомитель безупречен, – заявил Блейкни. – Он беззаветно предан королю Георгу, ему удалось завоевать доверие самых высокопоставленных мятежников. Он сопровождает Камеронов Лохиэла, ему удалось несколько раз увидеть принца так близко, как вы видите сейчас меня. Если он говорит, что самозванец расположился в Моу-Холле, я не упущу случая лично взять его в плен.
– Моу-Холл... – пробормотал лорд Лаудаун. – Кажется, это поместье Энгуса Моу, вождя клана Хаттан?
– Да, это так, – подтвердил нахмуренный Дункан Форбс, отворачиваясь от окна. – Того самого Энгуса Моу из клана Макинтошей, который поднял свой клан и теперь служит в армии короля Георга в чине капитана.
– Он командует отрядом Макинтошей, это верно, – язвительным тоном произнес Маклеод и шагнул вперед, – но у его жены другая компания – все больше Фаркарсоны и Магилливри, и все они носят белые кокарды Стюартов.
– Вы, должно быть, шутите, сэр! – воскликнул изумленный Форбс. Гибкий, изящный мужчина средних лет, он кутался в шотландку своих зеленовато-желтых тонов. Лордом-председателем Форбса назначило правительство короля Георга, и он гордился этим. Горы были его домом, в Куллодене он родился. Больше всего в эту минуту он мечтал о мире – на любых условиях, лишь бы прекратить бессмысленное кровопролитие.
– Леди Энн я знаю с тех пор, как она была ребенком, – негромко объяснил он. – Мы с женой часто гостили в Моу-Холле, а Энгус и леди Энн – у нас в Куллодене.
– Но до того как она поселилась в Моу-Холле, она носила килт цветов своего прадеда, Ферхара Фаркарсона из Инверколда.
Форбс вздохнул и устало потер виски.
– Надеюсь, вы не намерены объяснять мне, кто такой Ферхар из Инверколда? Легенды о нем известны каждому.
– Вот именно, их рассказывают уже сто десять лет, если верить церковным книгам. И сто девять из них он подстрекал свой клан к мятежам и восстаниям. Мне даже говорили, что это по его совету леди Энн пошла наперекор мужу.
– На какой бы стороне ни находилась леди Энн, – вмешался полковник Блейкни, – вопрос в следующем, джентльмены: сумеем ли мы воспользоваться этим шансом, чтобы выдернуть острый шип, торчащий у нас в боку? Лорд Джордж Меррей находится на расстоянии дневного перехода от Нэрна. Лорд Джон Драммонд реквизирует провизию в замке Балморал, бригадир Степлтон вместе с Лохиэлом и Кеппохом повел отряд в Лохабер. В Моу-Холле самозванец остался в буквальном смысле слова в одиночестве. Я могу к ночи привести в поместье полторы тысячи солдат, чтобы вы, джентльмены, имели честь сегодня к полуночи оказать Стюарту радушный прием в местной тюрьме.
Форбс поджал губы и уставился на полуденное солнце за окном.
– А если ваш осведомитель все-таки ошибся? Если Камероны и Макдональды никуда не ушли, а устроили засаду у дороги? Вам прекрасно известно: мятежникам необходим Инвернесс как самый важный стратегический пункт в горах. Послать людей прямиком в лапы мятежников... нет, это немыслимо.
– Значит, лучше ждать, когда принц добьется поддержки кланов, которые мы так и не сумели переманить на свою сторону? – осведомился Лаудаун. – Лучше дождаться, когда он соберет десятитысячную армию и снова перейдет границу Англии? Все мы знаем, чего он добился с пятью тысячами воинов. А представьте себе, что будет, если численность его армии увеличится вдвое или втрое!
Форбс словно не услышал его: он стоял, устремив застывший взгляд на крыши Инвернесса. Вскоре небо начнет темнеть, синева моря и неба сменится чернотой, в тавернах начнутся обычные вечерние попойки, лавочники выпроводят последних покупателей и поспешат домой ужинать. А в гавани застынет на якоре одинокое английское торговое судно, в гладкой воде отразятся свернутые паруса и голые мачты.
Полгода назад, когда Форбс впервые услышал о высадке принца в Шотландии, у него возникло предчувствие, что эта война кончится именно здесь. Ему казалось, что на плече у него лежит ладонь судьбы, предупреждая о каком-то ужасном событии, которое надолго запомнит его любимая, безмятежно-мирная Каледония.
– Хорошо, – наконец произнес он. – Если есть хоть малейшая надежда захватить принца в плен и положить конец кровопролитию, я всецело поддержу вас. Берите полторы тысячи солдат, полковник Блейкни. Доставьте ко мне Чарльза Эдварда Стюарта целым и невредимым, и вы завоюете признательность всего шотландского народа.
– Не поддавайтесь на провокации, – добавил лорд Лаудаун, многозначительно глядя на полковника и Маклеода. – Наша задача – не ввязаться в бой, а принять подарок госпожи Удачи.
Лахлан Макинтош вытаращил глаза так, что они стали огромными, как блюдца, круглыми и блестящими. Он не знал, как быть дальше, и понимал только, что и без того слишком многого добился благодаря настойчивости и удачному стечению обстоятельств.
Облизнув губы, он склонил голову набок и вгляделся в лицо Шеристины Макдоннел. Досадно, что стемнело так рано. Ему понадобился целый час, чтобы убедить девушку расшнуровать лиф и неизвестно сколько еще времени – чтобы она разрешила ему приподнять повыше подол ее юбки. Но всего этого Лахлан добился слишком поздно: скоро за Шеристиной явится ее мать или кто-нибудь из братьев, и завтра придется начинать все сначала.
– Можно поцеловать тебя, Шерри? Ты разрешишь?
– Разве ты еще не нацеловался, Лахлан Макинтош? – робким шепотом отозвалась она. – И не только в губы?
Лахлан перевел взгляд на свою ладонь, по-прежнему поддерживающую снизу девичью грудь. Они устроились в конюшне за таверной отца Шеристины, в уютном гнезде из душистого сена. Обоим было по пятнадцать лет, радости любви они вкушали впервые: их тела были еще неопытными, но охваченными страстью, сердца торопливо колотились, щеки раскраснелись. Когда Шеристина лежала на спине, ее груди становились почти плоскими, но Лахлан ощущал прикосновение затвердевших сосков к ладоням. Убирать руки ему не хотелось.
– Тебе холодно? – неловко спросил он и одновременно попытался завоевать новые территории, приподнимая еще выше подол юбки.
– Нет, не холодно, – задыхаясь, отозвалась его подружка. – Только немного зудит...
– Зудит? – встревожился он, скользнув взглядом по ее белоснежным ногам. – Где?
– В том месте, название которого не полагается знать порядочной девушке, – улыбнулась она и заерзала на сене, раздвигая ноги.
Лахлан сглотнул слюну, прикидывая, стоит ли отпустить ее грудь и перейти к более решительным действиям. Размышляя, он целовал подружку и радовался тому, как охотно она приоткрывает губы и касается языком его языка.
Старательно изображая наслаждение, что было совсем не трудно, Лахлан зашевелился, осторожно приподнял свой килт и придвинулся ближе, так что его напряженная плоть ткнулась в голую ногу девушки.
– Лахлан! – Она отстранилась. – Нельзя!
– Что нельзя? – глупо переспросил он, наклоняясь к ее груди. Он лизнул спелый бутон, уже зная, что это самый надежный способ отвлечь Шеристину. Он усердно трудился над розовой бусинкой, девушка извивалась и довольно вздыхала, а ладонь Лахлана проникла под шерстяную ткань и наткнулась на последний бастион – густые заросли жестких завитков.
Вдруг Лахлану пришло в голову, что он слишком спешит, и он осторожно пошевелил завитки кончиком пальца. Внимательно выслушивая, похвальбы мальчишек постарше, он узнал: если потереть тугой узелок плоти, девушка обезумеет от страсти, а если потереть его не пальцем, а другим орудием, обо всем забудет и парень.
Проверяя первую половину утверждения, он принялся водить пальцем в пружинистом гнездышке завитков и вскоре почувствовал, как судорожно вздрагивает Шерри. Она задышала неровно, ее сосок набух и затвердел во рту Лахлана, как плодовая косточка. Чем быстрее он двигал пальцем, чем чаще и отрывистее ахала Шерри. Чем глубже и решительнее он проникал между скользких складок, тем быстрее она двигала бедрами, приподнимала их все выше и резче, так что Лахлану пришлось придерживать ее, чтобы проверить вторую половину утверждения.
Поначалу Шеристина была слишком ошеломлена удовольствием, чтобы останавливать его, но вскоре почувствовала, как что-то твердое и большое решительно прикоснулось к ее сокровенному местечку. Опомнившись, она с силой оттолкнула Лахлана.
– Лахлан, нет!
– Шерри, любимая... только один разочек! – взмолился он. – Я просто хочу узнать, как это бывает. Клянусь, я ничего не сделаю! Я остановлюсь по первому твоему слову, обещаю тебе!
– Но как же я узнаю, когда пора остановиться? – возразила она.
– Ты просто поймешь, и все, – настаивал Лахлан, стараясь преодолеть сопротивление ее рук и согнутых ног. На его лбу выступил пот, ожидание уже казалось ему бесконечным, а Шерри по-прежнему упиралась кулаками ему в грудь.
– Так ты обещаешь?.. – нерешительно спросила она.
– Да, любимая, да. Боже мой... Шерри... – Он бросился вперед, к теплому и влажному входу, содрогаясь от предвкушения невыразимого блаженства. – Шерри, обними меня! Покрепче, любимая...
– Лахлан, Лахлан, не смей! – вдруг прошипела она. – Ты что, не слышишь?
Он не слышал ничего, кроме шума разгоряченной крови в ушах. Ему казалось, что сейчас он взорвется, его достоинство приобрело невообразимые размеры и настоятельно требовало продолжения.
Но немного погодя Лахлан понял, почему Шерри остановила его.
Кто-то обходил конюшню уверенным шагом, тяжело ступая по замерзшей земле.
– Лахлан, это мои братья! – в ужасе прошептала девушка. – Что же нам делать?
Мгновенно представив себе семерых здоровяков, братьев Шеристины, Лахлан поспешно одернул килт, прикрывая свою наготу, жестом велел подружке замолчать и пополз по сену к двери конюшни, где замер, прижавшись щекой к шершавому столбу, подпирающему крышу. В дверях мелькнула тень. Профиль нежданного гостя показался Лахлану незнакомым, но достаточно зловещим, чтобы затаить дыхание.
Почувствовав, что кто-то дергает его за подол килта, Лахлан присел и прижал палец к губам Шерри, а потом бесшумно утащил ее обратно в гнездо из сена.
– Кто-нибудь видел, как вы шли сюда? – прозвучал хриплый голос, и два юных сердца замерли.
– Я был осторожен, – ответил второй голос. – Итак, как они приняли мое донесение?
– Я лично передал его лорду Лаудауну, а он помог мне убедить Форбса сегодня же под покровом ночи послать в Моу-Холл полторы тысячи солдат. Если вы говорите правду и принц действительно там, можно считать, что он уже попался в ловушку.
– Вам уже случалось недооценивать его. На вашем месте я не стал бы ни надеяться на удачу, ни медлить.
– Нам понадобится не больше часа, чтобы вывести отряд из Инвернесса, и еще два – чтобы добраться до поместья. Советую вам держаться подальше от открытых окон, чтобы вас ни с кем не перепутали. Надеюсь, вы меня поняли?
– Вы намерены убить его?
– А почему вы спрашиваете? – Полковник Блейкни цинично усмехнулся. – Эта мысль не дает вам покоя?
Его собеседник пожал плечами:
– Если вы просто хотите убить его, я мог бы сделать это еще несколько недель назад. Но у меня сложилось впечатление, что Камберленду он нужен живым – чтобы казнить его публично, в назидание всем, кто осмелится оспаривать власть английского монарха.
– Если он не окажет сопротивления, я с радостью возьмусь сопровождать его в Лондон. Но если мы почувствуем хотя бы малейшую угрозу всему предприятию, я без колебаний убью регента и всякого, кто встанет у меня на пути.
Его собеседник отвернулся, затем снова посмотрел полковнику в лицо:
– У леди Энн в доме есть и другие гости. Среди них женщина. Я не хочу, чтобы она пострадала или попала в плен.
– Кто она такая?
– Она не представляет ни малейшего интереса или угрозы ни для вас, полковник, ни для правительства. Она англичанка, дочь близкого друга короля Георга, который будет счастлив принять ее в лоно семьи, но отомстит тому, кто посмеет заковать ее в кандалы.
– Моя задача – схватить принца, – заявил Блейкни. – Если эта женщина так дорога вам, позаботьтесь, чтобы ее не было в доме, когда подоспеют мои солдаты, Если же ее арестуют вместе с остальными, я не смогу поручиться за ее репутацию, будь она даже дочерью самого короля.
– Понятно. Я постараюсь под каким-нибудь предлогом удалить ее из дома. А теперь мне пора... или разговор не закончен?
– Закончен. Майор Гарнер будет рад узнать, что вы добросовестно отрабатываете свое содержание. Кстати, чуть не забыл... он просил передать вам вот это... – Блейкни вынул из внутреннего кармана запечатанное письмо, а из второго – маленький сверток, перевязанный бечевкой. – А это чай, который вы просили. Неужели в лагере мятежников нет даже чая?
– Эти дикари предпочитают хлебать виски, а не воду, настоянную на травах. Согласитесь, в мороз это разумное решение.
Блейкни саркастически усмехнулся:
– Надеюсь, ваше восхищение шотландцами не поколебало вашу преданность, сэр. Хочу предупредить вас в последний раз: если сегодня ночью произойдет что-нибудь... непредвиденное – скажем, мы наткнемся на засаду и так далее, – я своими руками спущу с вас шкуру и нарежу из нее ремней.
– Красноречивая, но неуместная угроза. Сегодня принц будет в ваших руках.
Лахлан и Шеристина, спрятавшиеся в сене, услышали, как собеседники вышли из конюшни и торопливо разошлись в разные стороны.
– Дьявол! – выпалила Шерри. – Я уже думала, нам крышка.
Лахлан подполз к двери, прислушался к звукам со двора, выглянул наружу и окинул взглядом ближайшие строения.
– Они ушли? – спросила Шерри, возникая рядом с ним, как призрак.
– Похоже, да.
– Кто это был? Ты узнал их?
Лахлан покачал головой.
– Ручаться не стану, но, кажется, один – новый полковник из форта, Блейки, Блейкни, или как его там, А второй... – Он недоуменно пожал плечами.
Шеристина торопливо и деловито уничтожала следы недавних стараний Лахлана – туго зашнуровывала лиф, отряхивала юбку, вынимала из рукавов соломинки. Порывшись в сене, она разыскала свою шерстяную шаль, завернулась в нее и вернулась к Лахлану.
– Побегу домой, пока мама не заметила, что уже поздно, – сказала она, сдерживая дрожь. Но проскользнуть мимо Лахлана ей не удалось: он остановил ее. – Лахлан, мне уже давно пора...
– Шерри, любимая, неужели ты бросишь меня? Мы должны предупредить леди Энн и остальных.
– Предупредить?
– Конечно! Или ты не слышала, о чем говорили эти двое? Они хотят захватить в плен принца Чарли! Об этом знаем только мы – значит, мы должны предупредить его.
– Но как?
– Я мог бы побежать наперерез через долину в Моу-Холл. Но я доберусь до поместья только через час, да и то если буду бежать всю дорогу. Шерри, надо встретиться с Магилливри – у него солдаты, он сам решит, как быть дальше. Ты поможешь мне?
– Моу-Холл? Магилливри? – Шерри растерянно прикусила губу. – Лахлан, я так боюсь солдат! Они хватают всех, кто помогает мятежникам... и отец убьет меня, если узнает, что я была здесь с тобой... – Она помедлила, с трудом сглотнула, борясь с паникой и поглядывая на Лахлана. Она любила его давным-давно – с тех пор как он вытащил ее, трехлетнюю крошку, из колодца. – Ладно, Лахлан, я помогу тебе. Ведь я должна, правда? Ты прав: кроме нас, помочь леди Энн больше некому. Сейчас разыщу братьев _ Дункана и Джейми – и они верхом вмиг доскачут до Магилливри.
– Я знал, что ты славная девчонка, Шерри. – Лахлан порывисто поцеловал ее в губы, оправил свой плотный килт, набросил плед на плечи и уже собрался ускользнуть в темноту, но Шеристина остановила его:
– Лахлан...
– Что, детка?
– Ты... ты все еще любишь меня? – нерешительно спросила она, и в ответ он приложил ладони к ее щекам, заглянул ей в глаза и улыбнулся:
– Конечно, люблю. С каждой минутой все сильней.
– Доброго пути! – прошептала она и поцеловала его, чувствуя, как сердце переполняется любовью.
Он улыбнулся, еще раз прильнул к ее губам и метнулся в темноту.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Меч и роза - Кэнхем Марша



Как ни странно, только в этот романе, я поняла, что такое любовь)) это удивительный роман, наполненный болью, предательством, любовью к Родине и жизни)) у меня нет слов, я восхищаюсь этим романом)) был момент, когда я плакала сильно, момент, когда умирает Алуин, вслед за ним Дейдра)) почитайте все, он того стоит!!!!!!
Меч и роза - Кэнхем МаршаДиана
14.05.2013, 22.10





Да,я полностью согласна с Дианой.Читая этот роман веришь во все чувства и поступки не только главных,но и других героев.Он никого не оставит равнодушным.Это НАСТОЯЩИЙ ЖЕНСКИЙ ЛЮБОВНЫЙ роман.Советую читать всем.Какая любовь!!!Какие постельные сцены!!!мммм
Меч и роза - Кэнхем МаршаЛАУРА
26.11.2013, 14.54





Не понимаю, почему до сих пор не переведен первый роман "Гордость львов", ведь "Меч и роза" - это продолжение про Александера Камерона и Кэтрин?
Меч и роза - Кэнхем МаршаКнигоманка.
8.11.2016, 14.16








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100