Читать онлайн Меч и роза, автора - Кэнхем Марша, Раздел - Глава 13 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Меч и роза - Кэнхем Марша бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.17 (Голосов: 23)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Меч и роза - Кэнхем Марша - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Меч и роза - Кэнхем Марша - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Кэнхем Марша

Меч и роза

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 13

Гамильтон Гарнер шагал по сырым коридорам замка к своим комнатам, его патрицианское лицо раскраснелось от слишком многочисленных тостов и от гордости – как-никак герцог заметил его и лично поручил ему обучить солдат новым приемам боя. Гарнер сильно рисковал, привлекая к себе внимание столь важной особы, но его расчет оправдался. Уходя, он заметил, что Камберленд о чем-то беседует с полковником Гестом, и мог бы поручиться, что утром ему доставят приказ о переводе под командование герцога.
Пинком распахнув дверь своей комнаты, он на миг застыл на пороге. Зеленые глаза поблескивали, он упивался видом роскошных покоев, которыми завладел, доказав преданность и генералу Коупу, и полковнику Гесту. Холодную кирпичную кладку стен скрывали дорогие гобелены, массивные комоды и шкафы вишневого дерева ласкали взгляд. Кровать с четырьмя столбиками возвышалась на помосте высотой в два фута, под бархатным балдахином, и была застелена атласным покрывалом и одеялом из гусиного пуха. Ноги тонули в персидских коврах – правда, сапоги Гарнера оставляли на них грязные следы, но два его камердинера мгновенно бросались счищать их. Камин из коринфского мрамора, несколько тяжелых серебряных подсвечников, сам воздух, напоенный ароматами экзотических пряностей и благовоний, – все это вызывало у Гарнера горделивую улыбку. Он перевел взгляд на облаченную в шелк фигурку, раскинувшуюся на подушках.
Закрыв за собой дверь, он вошел в комнату и направился к кровати. С кривоватой улыбкой он приподнял с плеча девушки длинный локон и пропустил его между пальцев. Она не шевельнулась.
Гамильтон потянул к себе прядь волос, заставляя девушку повернуться к нему.
– Какой радушный прием! – укоризненно произнес он. – Можно подумать, ты не рада меня видеть.
– Я прямо вне себя от радости, – процедила она сквозь зубы и дернула головой.
Гарнер не стал торопиться. Дождавшись, когда обитательница комнаты склонится над коробкой конфет, он схватил ее за волосы и дернул к себе с такой силой, что конфеты разлетелись по постели, а девушка взвизгнула от боли. Гарнер жадно прильнул к ее губам, грубо сгреб тонкий шелк и разорвал легкое платье от ворота до колен одним резким движением. Замысловатое ругательство сорвалось с полных надутых губ, девушка замолотила кулачками по груди Гарнера.
Он только расхохотался и схватил ее за запястье, не дожидаясь, когда она вопьется острыми ногтями ему в лицо и в шею.
– О милая моя Мэгги! Как приятно видеть тебя в таком чудесном настроении!
– Отпусти меня, ублюдок! – шипела девушка. – Не надейся, что сегодня ночью я подпущу тебя к себе! Этому не бывать, так и знай!
Гарнер снова засмеялся и заломил ей руки за спину. Наклонившись, он прижался губами к обнаженной груди девушки и ничуть не удивился, почувствовав, что маленький сосок твердеет при первых же прикосновениях языка.
Вот и еще одно преимущество фавора, насмешливо подумал он. Весь Эдинбург принадлежит ему, он может выбрать любую женщину, будь она потаскухой, молочницей или дамой. Эта дикарка досталась ему несколько недель назад и поначалу напоминала дикую кошку, но ее укрощение показалось майору игрой, достойной свеч. Ей дал весьма лестные рекомендации сам полковник Патнем, который проиграл ее в кости, а потом еще долго и тщетно пытался выкупить обратно. Заинтригованный, Гарнер оставил девушку себе и с тех пор не выпускал из постели.
Мэгги Макларен была уроженкой Шотландии, поэтому никогда не сдавалась без боя. Но как только майор «завоевывал» ее, она так охотно демонстрировала свои разнообразные таланты, что утром он всякий раз оставлял ей на столике у постели очередной подарок.
Усмехаясь и не отпуская грудь пленницы, Гарнер толкнул ее на кровать, проворно расстегнул бриджи и лег между ног. Стон вырвался у него сам собой: внутри она была горячей, скользкой и тугой, как кожаная перчатка. Как обычно, Мэгги поначалу сопротивлялась, пыталась оттолкнуть его, ее волосы разметались, зубы обнажились, ноги молотили воздух и упирались в матрас. Но внезапно ее проклятия сменились стонами, а попытки оттолкнуть майора – крепкими объятиями и резкими движениями бедер. Он отпустил ее руки, и она обняла его за плечи, извиваясь так неистово, что оба чуть не свалились с постели.
Порой Гамильтону казалось, что Мэгги никогда не отпустит его. Она обвивала его длинными сильными ногами, подталкивая, заставляя погружаться все глубже, торопя приближение экстаза. Когда же наконец все было кончено, Гамильтон безвольно упал на кровать рядом с ней, то и дело вздрагивая. Пот градом катился с его лба, капая на атласное покрывало, парик слетел с головы и упал в опасной близости от горящей свечи.
– Слава Богу, что мятежники не додумались воспользоваться тобой как оружием, – пробормотал он. – Иначе сейчас они бы уже праздновали победу.
Мэгги села на постели и нахмурилась, разглядывая следы, оставленные на ее теле медными пуговицами, пряжками ремней и жесткой тканью мундира Гарнера. Ее груди, которые могли бы стать предметом мечтаний любого мужчины, раскраснелись, как мундир Гамильтона, бедра изнутри порозовели, кожу на них саднило. Но девушка решила, что все эти неудобства стоят минутной власти над любовником-англичанином. Тщеславный, самолюбивый и -надменный, он был чрезвычайно опасен.
Рослый, гибкий красавец офицер с льняными волосами ежедневно упражнялся со шпагой, поддерживая безупречную форму. При малейшем намеке на оскорбление он вызывал товарищей на дуэль – чтобы стать его противником, было достаточно обвинить в трусости Тринадцатый драгунский полк, в котором он прежде служил. Сразу после позорного бегства с моста Колтс-Бридж Гарнер приказал расстрелять двух младших офицеров за трусость и повесить двадцать рядовых в назидание остальным. В битве при Престонпансе полк Гарнера удирал с поля боя вместе с отрядом генерала Коупа, и тот мудро заметил, что расстреливать и вешать солдат – значит радовать врагов.
С женщинами Гарнер неизменно был холоден и высокомерен. Он оказался неплохим любовником – не самым лучшим из любовников Мэгги, но вполне сносным.
– Если говорить о твоем оружии, англичанин, – сардонически процедила она, глядя на обмякший кусок плоти, свисающий из расстегнутых бриджей майора, – то я предпочла бы своих соплеменников.
Нефритово-зеленые глаза медленно открылись.
– Послушай, плутовка, рано или поздно я решу, что у тебя слишком острый язычок.
– Ведь меня слышишь только ты, – со смехом напомнила она. – О чем же тревожиться?
Гарнер уставился на ее влажные припухшие губы, затем позволил себе улыбнуться. До недавнего времени он не интересовался прошлым пленницы – ему было достаточно знать, что она шотландка и бесподобна в постели. Выиграв ее в кости, Гарнер избавился от необходимости пускать в ход свои чары. Но если большинство женщин быстро становились его покорными рабынями и так же быстро надоедали ему, то Мэгги Макларен оказалась исключением. Только одна женщина в мире могла бы сравниться с ней. Кэтрин Эшбрук Гарнер считал олицетворением страсти и желания, они сквозили в каждом ее взгляде, в каждом движении стройного белого тела. Но она держалась надменно, всем видом показывая, что до Гарнера ей нет никакого дела.
Представив себе, как он падает мертвым или раненым к ее ногам, Гамильтон нахмурился. Богатая, утонченная, избалованная и прекрасная Кэтрин Эшбрук чуть было не удостоилась предложения его руки и сердца. Но она выставила его на посмешище, стравила его со своим любовником и отдалась победителю. Унижение, которое он испытал, проиграв поединок с Монтгомери, не шло ни в какое сравнение с позором, который он с трудом пережил, узнав, что Кэтрин и не думает расторгать свой брак. Она не рассталась с черноволосым торгашом на ближайшем постоялом дворе, как обещала, не прислала даже записки, извещая его, Гамильтона Гарнера, о том, что она передумала. Ей и в голову не пришло избавить его от многозначительных подмигиваний товарищей, вместе с которыми он гнался за ней через всю Англию.
– Она была хороша собой, англичанин?
– Что? – спросил Гамильтон, очнувшись от раздумий. – Кто?
– Та, о ком ты задумался так, что у тебя потекли слюнки, да и дружок в штанах распух, словно от пчелиного укуса.
Гамильтон рывком сел, румянец на его щеках говорил сам за себя. Мэгги усмехнулась, готовясь подпустить еще с десяток шпилек.
– Я напоминаю тебе о ней?
– Не совсем, – коротко отозвался он и чертыхнулся, заметив, что одна из пуговиц жилета висит на нитке, готовая оторваться. Мэгги встала перед ним на колени и принялась проворно расстегивать ремни и пуговицы, распутывать тесемки и шнурки.
– Она была красива?
На щеке Гамильтона дрогнул мускул. Красота – понятие относительное. Но волосы Кэтрин казались ему прекраснее чистого золота, лицо сияло ярче солнца, тело неудержимо манило к себе, губы были слаще нектара.
– Она была тварью, – устало вздохнул Гамильтон. – Светловолосая и голубоглазая дрянь... Но за ней давали недурное приданое, которого могло бы хватить мне до конца жизни.
– Могло бы хватить? Значит, ты упустил ее?
– Дуэль была подстроена! – гневно выпалил он. – Секунданты мошенничали, а она и... – Он умолк, заметив любопытство в янтарных глазах Мэгги. Он слишком разболтался, наговорил больше, чем хотел.
Пристально вглядываясь ему в глаза, Мэгги расстегнула рубашку Гамильтона и принялась водить кончиками пальцев по мускулистой груди. Опустив руки, она нащупала на боку твердый извилистый шрам – единственный изъян безупречного тела.
– Значит, за нее ты дрался на дуэли и проиграл? – усмехнулась она.
Нефритово-зеленые глаза сверкнули, пальцы сжались на плечах Мэгги так, что ногти вонзились в плоть.
– Никто и никогда не побеждал меня в бою! – прошипел он, тряхнув Мэгги за плечи. – Никто!
Она злорадно усмехнулась:
– Но твои шрамы говорят об обратном.
– Мы должны были драться до смерти. Я первым нанес удачный удар и уже собирался добить его, а этот трус опустил оружие, словно прося пощады. Но когда я в приливе милосердия решил даровать ему жизнь, он напал на меня. Несколько дней я был при смерти, а когда пришел в себя, то узнал, что этот мерзавец сбежал. Они удрали вдвоем. О, она умела лгать! Она лгала мне, пока я лежал, сгорая от унижения и обливаясь кровью! Мне следовало догадаться, что они в сговоре! – Отпустив Мэгги, он ударил кулаком по своему колену и продолжал: – Едва оправившись, я погнался за ними. Несколько недель я рыскал по постоялым дворам, надеясь напасть на след и отомстить обоим. Но они исчезли. Как сквозь землю провалились. Поначалу я не верил своим ушам: эту пару было трудно не заметить. Но нигде и никто не видел стройную блондинку и рослого черноволосого и черноглазого ублюдка.
Мэгги засмотрелась на его лицо, искаженное яростью, но, услышав описание сбежавших любовников, широко раскрыла глаза. Ее дыхание участилось, от волнения соски затвердели и потемнели.
– Не найдя их нигде, я сдался и вернулся в полк – как раз к тому времени, когда до Лондона дошла весть о прибытии Чарльза Стюарта. Я не забыл беглецов и не простил их, и порой видения были такими отчетливыми, жажда мести – такой нестерпимой, что я видел лицо своего врага повсюду – в тавернах, на людных улицах, даже среди солдат противника. Конечно, это был не он. Этого не могло быть. Монтгомери и его шлюха уже за сотни миль отсюда, спрятались где-нибудь в Лондоне, а вероятнее всего – удрали на континент, посмеиваясь надо мной. Дорогая Кэтрин! Дражайшая, милейшая Кэтрин... надеюсь, мы еще встретимся!
Вспомнив о Мэгги, Гарнер увидел, что она сидит неподвижно. Ее лицо побледнело, янтарные глаза тигрицы стали огромными, они будто заняли собой все лицо.
– Мэгги, что с тобой? Ты словно увидела призрак.
– Как ты сказал? Кэтрин?
– Кэтрин Эшбрук. А почему ты спрашиваешь?
– А он? Его фамилия – Монтгомери?
– Да, Рефер Монтгомери. Но в чем дело?
Мэгги обмякла, безвольно опустив руки. Не может быть! Этого просто не .может быть!
– Господи... – пробормотала она. – Может, еще как может! Она как-то говорила, что ее жених был драгунским офицером...
Гамильтон нахмурился, а с губ Мэгги сорвался гортанный смех. Она попыталась приглушить его, закрыла рот ладонями и закачалась из стороны в сторону. Смех становился все более громким и злобным, по лицу Мэгги потекли слезы. Майор разозлился.
– Что с тобой стряслось, черт побери? – прикрикнул он. – Чей жених был драгунским офицером?
– Жених Кэтрин, – сумела выговорить Мэгги в промежутках между взрывами смеха. – Да, да – это была Кэтрин! Желтоволосая, голубоглазая англичанка, тварь, явившаяся в Ахнакарри семь... нет, восемь месяцев назад. Она только что вышла замуж. За него. За этого черноволосого дьявола, Черного Камерона!
Не разделяя веселья Мэгги, Гамильтон схватил ее за руки и встряхнул так резко, что рыжие волосы взметнулисьза спиной.
– Прекрати смеяться и сейчас же объясни мне, в чем дело! – вскричал он.
– Я же объяснила, – задыхаясь от хохота, отозвалась она. – Это был он! Он и она сбежали в Ахнакарри! Только его фамилия не Монтгомери, а Камерон! Алаздэр Камерон! И когда тебе казалось, что ты видишь его среди мятежников, ты и вправду видел его! Он Алаздэр – то есть Александер Камерон, брат Дональда Камерона из Лохиэла!
– Откуда ты знаешь? – изумился Гарнер. – Откуда тебе известно, что это один и тот же человек?
– Второго такого же не найти в целом свете. И потом... – она наконец перестала смеяться и стерла со щек слезы, – своего кузена я не могу не узнать.
– Так он... твой кузен?
– Да. – В янтарных глазах по-прежнему светилась ирония. – Я – родственница знаменитого Черного Камерона, вот кто я такая. И его брата Лохиэла, и Арчибальда...
– Дональд Камерон из Лохиэла... вождь клана Камеронов... так ты с ним в родстве?
– Что, страшно?
– А Рефер Монтгомери... – Гамильтон облизнул губы и убрал увлажнившиеся ладони с плеч девушки. – Ты абсолютно уверена, что он...
– Черный Камерон? Ну конечно. Как-то он похвалялся дуэлью с англичанином, у которого отбил жену. Да, да, теперь я припоминаю – Алаздэр говорил, что прибыл из Франции под именем Монтгомери.
Гамильтон слушал ее лишь краем уха. У него кружилась голова, но не от выпитого ранее вина, а от ошеломляющего известия: человек, с которым он дрался на дуэли семь месяцев назад, не кто иной, как Александер Камерон – один из величайших фехтовальщиков Европы, а может, и всего мира! О том, какую роль сыграла в этом поединке Кэтрин, он пока не думал. Гамильтон учился фехтовать у лучших мастеров и часто слышал слухи о легендарном Черном Камероне, шотландском воине, живущем в изгнании. Подумать только, он вызвал Камерона на поединок... и чуть не прикончил его!
– Где он? – выпалил Гамильтон. – Ты знаешь, где его найти?
– Если он еще не решил перейти на сторону англичан, – фыркнула девушка, – значит, он рядом с принцем.
Гарнер яростно выругался. Так он и знал. «Успокойся! Он где-то здесь, он не призрак, а существо из плоти и крови!»
– Слушай, Мэгги...
– Лорен, – поправила она.
– Что?
– Меня зовут не Мэгги, а Лорен. Лорен Камерон. И если ты сейчас же не отпустишь меня, у меня совсем онемеют руки.
Гамильтон ослабил хватку и уставился на темные отпечатки пальцев на коже девушки. Собравшись с мыслями, он схватил ее за густые вьющиеся волосы.
– А Кэтрин? – вдруг спросил он. – Ты что-нибудь знаешь о Кэтрин?
– Не больше, чем хочу знать. Мало кто обрадовался, увидев ее в воротах Ахнакарри. Она висла на руке Алаздэра, а на нас смотрела, как на судомоек.
Гамильтон оторопел:
– Он увез Кэтрин в Шотландию?!
– Ну да, я же говорю. Он притащил эту англичанку в Ахнакарри. Старый сэр Юэн наверняка перевернулся в гробу!
– И она... все еще там?
Лорен задумчиво прищурилась. Если сказать, что эта тварь вернулась в Англию, Гарнер может броситься за ней. Потеря Алаздэра была сокрушительным ударом по ее самолюбию; если она потеряет и светловолосого майора-англичанина – это уже слишком. Лорен еще не пресытилась им. У них было нечто общее – алчность и тщеславие, и она не собиралась расставаться с Гарнером, пока не появится кто-нибудь посолиднее.
– Да, – не моргнув глазом, соврала Лорен. – Он оставил ее в Ахнакарри, где с ней все нянчатся, как с ребенком.
– А где этот Ахнакарри? Как добраться туда?
– Ахнакарри? – Лорен усмехнулась. – Ты что, спятил? До замка Ахнакарри никому не добраться. Даже если ты найдешь дорогу через лес и пройдешь по горному перевалу, тебе ни за что не миновать горцев, которые целыми днями высматривают, не крадутся ли к замку англичане или Кэмпбеллы. В Ахнакарри незваных гостей не бывало с тех пор, как старый король Макбет осадил замок. Да и то через день его вышибли оттуда. Если не веришь мне – спроси своего друга, герцога Аргайла. Он долгие годы пытался пробраться в Ахнакарри. А последние пятнадцать лет ему не терпится накинуть петлю на шею Алаздэра, но не так-то это просто – попробуй поймай его! А если ты задумал отомстить, становись в очередь, где уже стоят тысяч пять человек.
Гамильтон с проклятием оттолкнул ее и вскочил. В дальнем углу комнаты он несколько минут постоял перед окном. Негромкий смех Лорен заставил его обернуться.
– Неужели тебе все еще нужна эта тварь? – спросила она, по-кошачьи изогнув соблазнительное тело. – После всего, что она с тобой сделала?
– Мне нужны... объяснения, – выкрутился Гамильтон. – Я слышал о Черном Камероне и его многочисленных преступлениях. Возможно, он увез ее силой...
– Силой? – презрительно повторила Лорен. – Да они то и дело скрывались в спальне замка! Она сама тащила его из-за стола, не давая доесть, а раздеваться они начинали еще в коридоре!
Гарнер метнулся к ней прежде, чем она спохватилась. Пощечина прозвучала гулко, как удар хлыста, Лорен пошатнулась и упала на кровать. Гарнер схватил ее за волосы и дернул к себе.
– Откуда тебе знать, дрянь?!
– Я же не слепая! – рассвирепела Лорен. – Она вечно липла к нему, а ее вздохи и стоны слышал весь замок!
– Лгунья! – взревел Гарнер, снова ударив Лорен по лицу.
На этот раз она стала отбиваться, впилась ногтями в его грудь, оскалила зубы, ярко блеснувшие между малиновых губ. Бросившись на обидчика, она сумела сбить его с ног; они вдвоем покатились по полу. Гамильтон мгновенно подмял Лорен под себя, придавил телом мечущиеся руки и ноги. Он почувствовал, как острые ногти впиваются ему в плечо, застонал от точного удара коленом в пах. Он отвесил Лорен еще одну пощечину, ее голова мотнулась по ковру, рыжая грива разметалась, и, несмотря на гнев, Гамильтон вдруг ощутил прилив желания.
Он смял поцелуем ее губы, прервав поток замысловатых гэльских проклятий, грубых и непристойных. Ярость Лорен приутихла от боли в разбитой губе, которую он прихватил зубами, а затем сменилась страстью, когда раскаленная плоть вонзилась в нее. Вскрикнув, Лорен перестала отбиваться. С гортанным стоном она обвила ногами талию майора и охотно отвечала на каждый неистовый удар.
Пока она цеплялась за него и содрогалась, Гамильтон Гарнер крепко зажмурился, как поступал всякий раз, зная, что если он откроет глаза, то увидит не лицо Кэтрин, искаженное страстью, и не тело Кэтрин, бьющееся в почти животном экстазе.
Лорен медленно открыла глаза. Она лежала в постели одна, по диагонали, разметав руки и ноги по смятому и усеянному пятнами атласному покрывалу. Разорванное платье куда-то девалось. Грудь и бедра ныли; казалось, ее только что изнасиловал десяток обезумевших от похоти мужчин.
При первой же попытке приподняться у нее закружилась голова. Майор стоял у камина, опираясь на каминную полку и повернувшись к Лорен в профиль. Его лицо освещало оранжевое пламя. Лорен со слабым стоном опустила голову с облаком спутанных волос на матрас, смутилась и грациозным движением сдвинула ноги.
– Что случилось? Только не говори, что я лишилась чувств.
– Ладно, не скажу.
Лорен нахмурилась, уставившись на балдахин над кроватью. Конечно, майор лжет. И злорадствует. Еще никогда в жизни она не лишалась чувств под мужчиной – даже под Струаном Максорли, а он мог довести до изнеможения нескольких женщин подряд.
Она слегка повернула голову, прислушиваясь к боли в затылке, осторожно ощупала языком распухшую губу и потрогала синяк на скуле. Неудивительно, что она упала в обморок: этот мерзавец так избил ее, что теперь у нее целый месяц будет болеть голова.
Когда ее выкрали из лагеря в Престонпансе, она решила, что ей суждено погибнуть. Ее отвели к полковнику Патнему, тот приступил к допросу, но уже через несколько минут стало ясно: полковника интересуют не столько сведения о лагере мятежников, сколько то, что у Лорен под одеждой. Она выдала себя за местную девушку, некоторое время для виду ломалась и капризничала, а потом целый месяц заставляла полковника плясать под ее дудку. Все это время ее окружала роскошь, какая ей прежде и не снилась. Шелка и атласы, горничные, которые причесывали ее и подстригали ей ногти, когда любовник начинал жаловаться на обилие царапин. Лорен удалось наполнить кошелек золотыми монетами – впрочем, гораздо больше ей перепало от Гамильтона Гарнера, всех денег хватило бы только на приобретение удобного дома в Эдинбурге. Лорен рассчитывала на большее, но для начала и это было неплохо.
Многозначительно охнув, она поднялась с постели, босиком прошлепала к огромному зеркалу и поморщилась при виде синяков на лице. Гарнера, бесшумно подошедшего к ней, она удостоила презрительным взглядом.
– Если с Кэтрин ты обращался так же нежно, как со мной, – язвительно процедила она, – неудивительно, что она сбежала с Алаздэром.
Гарнер усмехнулся: стрела, пущенная Лорен, пролетела мимо цели.
– Если вспомнить, как ты выглядела, когда разведчики полковника Патнема притащили тебя в лагерь, пара синяков для тебя – обычное дело.
– Ты видел меня в лагере?
– Видел, только не тебя, а оборванную нищенку, всю в грязи и царапинах, со спутанными космами и черной, жесткой, как седло, кожей. – Он лениво провел ладонью по ее плечу и полной груди. – Откровенно говоря, поэтому я и не обрадовался, выиграв тебя у полковника.
Тонкая рыжеватая бровь приподнялась.
– А теперь?
– Теперь... – Его пальцы помедлили на красном, как вино, соске, улыбка стала шире, когда он заметил, как сосок напрягся, а кожа вокруг него сморщилась. – Теперь я могу понять, почему Реджинальд так настойчиво пытался выкупить тебя. Мне говорили, что он обошел все бордели Эдинбурга, подыскивая тебе замену. И если найти что-нибудь подходящее он так и не сумеет... – Гамильтон вздохнул, наклонился и прильнул губами к ее тонкому плечу, – боюсь, он вызовет меня на дуэль.
Янтарные глаза сузились.
– И ты готов за меня драться на дуэли?
– Как за все, что принадлежит мне, – отозвался он. – То, что мне нравится, обычно остается моим – я добиваюсь этого любой ценой, не выбирая средств и не жалея времени. Постарайся хорошенько запомнить это, дорогая.
– Но я тебе не принадлежу, англичанин, – ровным тоном возразила она.
Гарнер отступил на шаг и широко развел руками:
– Да, ты можешь уйти отсюда, когда пожелаешь. Но помни, что я сказал: то, что принадлежит мне, остается моим, и ты не найдешь во всей округе ни единого человека, который станет оспаривать мои права или устраивать для тебя столь же удобное гнездышко, как это.
Встряхнув рыжими волосами, Лорен уставилась ему в лицо:
– Рано или поздно тебе придется покинуть Эдинбург, англичанин. Так что я просто подожду.
– Ну разумеется. В последние несколько месяцев твои услуги обходились недешево и мне, и полковнику Патнему. И если бы ты разумно распорядилась тем, что заработала, ты была бы уже независима. Но увы, шерстяные чулки – ненадежный сейф.
Лорен замерла, ее глаза стали огромными и потемнели. Она бросилась через всю комнату к высокому комоду, упала перед ним на колени и выдвинула один из ящиков. Выпаливая проклятия, они принялась вытаскивать из ящика груды шарфов, шалей, чулок, лент и белья. Наконец она нашла то, что искала, и в ужасе уставилась на пустой красный чулок. На ее лице одно за другим сменялись выражения недоверия, гнева, потрясения и отчаяния.
Два месяца! Два месяца она терпела немощного шута и надменного тирана – и все напрасно!
– Где мои деньги? – процедила она сквозь зубы.
– В надежном месте.
– В каком? Отвечай, ты, слюнявое и белобрысое ничтожество! Ты не имел никакого права прикасаться к ним. Они мои, я их заработала!
– Да, да – честным трудом. Они и вправду в надежном месте, и ты получишь их обратно, если верно разыграешь карты.
– Разыграю карты? Ты хочешь, чтобы я играла с тобой? – взвизгнула Лорен.
Он поморщился.
– В переносном смысле, дорогая. Вы, шотландцы, склонны воспринимать все слишком буквально! Неудивительно, что у вас до сих пор сохранились кланы. Попросту говоря, я хочу, чтобы ты помогла мне, и за это обещаю вернуть твою добычу на прежнее место и увеличить ее.
– Намного? Что я должна сделать?
– Все зависит от твоих аппетитов. Если хочешь, ты превратишься в королеву, будешь утопать в мехах, драгоценностях, нарядах... Виллы в Испании, замки во Франции! Возможно все, если ты вращаешься в известных кругах.
Лорен разжала кулак, уронила на пол смятый красный чулок и усмирила ярость.
– Среди твоих друзей?
– Да, у меня есть... связи.
– А если у меня уже есть все, что мне нужно?
– Тебе нравится быть шлюхой? Игрушкой, которая переходит из одной постели в другую, которую проигрывают в кости?
В глубине ее глаз блеснули сердитые огоньки, но она вовремя потушила их.
– Ты так и не сказал, что я должна сделать ради всех этих... благ.
– То, что не доставит тебе и десятой доли удовольствия, которое испытаю я, – если, конечно, я верно истолковал твой недавний приступ ярости. Но что-то подсказывает мне, что мы оба мечтаем об одном: проучить твоего кузена Александера Камерона, преподать ему хороший урок.
– И кто это сделает? Ты? Ты уже однажды дрался с ним и выжил чудом. Почему же ты решил, что на этот раз победишь?
Гамильтон вспыхнул:
– Я же говорил: в тот раз он действовал хитростью! Застал меня врасплох! Но теперь я буду готов ко всему.
– Как бы не так! – ухмыльнулась Лорен. – Прежде тебе придется встать в очередь, где уже ждут несколько тысяч Кэмпбеллов Аргайла и столько же англичан, жаждущих отомстить ему.
– Ты проведешь меня в обход этой очереди.
– Как это?
– Очень просто. Ты вернешься к своим родным, вместе с ними отступишь в горы, а когда придет время, отправишь мне весточку о том, где и когда я найду великого Черного Камерона.
Лорен ахнула, не дослушав его.
– Вернуться к родным? Отступить вместе с ними? Целых восемь лет я думала только о том, как бы вырваться из этих проклятых гор, а ты хочешь, чтобы я сама вернулась туда?
– Тебе понадобятся экипаж и быстрая лошадь. – Он задумчиво потер гладко выбритый подбородок. – Предстоит провести в пути целую неделю.
– Ты рехнулся! – Она расхохоталась. – Совсем спятил! На такое я не соглашусь ни за что, даже ради тебя! Скорее с неба пойдет золотой дождь, чем я сделаю хотя бы шаг по дороге, ведущей в горы!
Она вскочила и затрясла головой, ужасаясь одной мысли о возвращении в лагерь мятежников. Опять в горы, в Ахнакарри?!
– За поимку Александера Камерона обещана щедрая награда – двадцать тысяч золотых соверенов, – напомнил Гамильтон.
Лорен снова засмеялась:
– Да, награду пообещали пятнадцать лет назад, но что-то до сих пор никто не получил ее.
– Но сорок тысяч – это гораздо больше.
– Сорок?
– Двадцать от Аргайла, двадцать от меня. И я добавлю еще кое-что, если ты поможешь мне разыскать не только Александера Камерона, но и его светловолосую жену.
Лорен по-прежнему смотрела на него во все глаза, и Гарнер подавил желание улыбнуться при виде широко раскрытых миндалевидных глаз, приоткрытого рта, тела, воспламеняющего неудержимое желание. Притворное сопротивление Лорен ни на миг не обмануло его: она наслаждалась тем, чем они занимались в постели, особенно с тех пор, как за старания ее стали щедро награждать золотом. Эта женщина была распутницей по натуре, от нее исходил пьянящий запах алчности и страсти.
– Значит, я должна свести тебя с Алаздэром? И только-то? И ты не желаешь разгромить армию принца, чтобы Камберленд назначил тебя генералом?
На этот раз пришла очередь Гамильтона вытаращить глаза. Стремление отомстить Александеру Камерону настолько захватило его, что он совершенно забыл о родстве Лорен с Дональдом Камероном из Лохиэла, одним из ближайших и самых преданных советников Чарльза Стюарта.
– Само собой, – отозвался он, – мне пригодится все, что ты сумеешь узнать о планах принца на предстоящие недели. Если мы будем заранее знать, что он замышляет, преимущество окажется на нашей стороне.
– А что я за это получу?
Гарнер колебался.
– В сущности, у нас уже есть осведомитель, которому доверяют мятежники...
Лорен прищурилась.
– Если в лагере горцев у тебя уже есть свой человек, зачем я вообще тебе нужна?
– Дело в том, моя безнравственная плутовка, что в лагере ты будешь своей, от тебя ничего не станут скрывать. А наш человек по-прежнему остается для горцев чужаком. К тому же он уже однажды перешел на сторону противника, поэтому его держат под подозрением. Есть и языковой барьер. Ты говоришь по-гэльски, а он – нет.
– Кто он? Как я его узнаю?
Гарнер еще минуту вглядывался в ее красивое лицо, потом вздохнул:
– Пока я ничего тебе не скажу, но объясню ему, как узнать тебя. Запомни условный знак – на случай, когда тебе будет что передать ему. Этим знаком станет... пожалуй, лента. – Он подхватил прядь шелковистых рыжих волос. – Красная лента. Когда наш осведомитель увидит красную ленту у тебя в волосах, он поймет, что тебе известны важные сведения, и увидится с тобой наедине.
– Ты не доверяешь мне; англичанин?
Гарнер шагнул ближе и одним движением схватил ее за шею.
– Да, не доверяю, – негромко подтвердил он. – Я надеюсь только на то, что ты не предашь меня и не затеешь двойную игру. – Он провел большими пальцами по шее Лорен и остановил их на горле. – Но если ты вздумаешь обмануть меня, я тебя найду. Тебя ждет мучительная смерть.
– Но не такая мучительная, как от рук Лохиэла, если он узнает, что я предала свой клан.
– От рук милосердного Лохиэла? – ироническим тоном переспросил Гарнер. – Дипломата и покровителя, спасшего Глазго от разграбления?
– Да, от того самого Лохиэла, – подтвердила она, – который пригрозил отрубить голову каждому члену клана, не вставшему вместе с ним под знамена Стюарта.
– В таком случае лучше не попадайся ему, – посоветовал Гарнер. – И не давай родичам повода для подозрений.
– Подозрительность у шотландцев в крови, – объяснила Лорен, в напряжении ожидая, когда он отпустит ее. – Но они глупы и потому примут меня обратно, как заблудшую овечку, которая наконец-то вернулась домой.
– И не станут расспрашивать? Не захотят узнать, где ты была и чем занималась два месяца?
– Я родилась в Эдинбурге, – объяснила она, стараясь незаметно высвободиться из сильных рук майора. – Все знали, что я давно мечтала вернуться домой.
– Ясно. И никто не спросит, почему ты вдруг передумала?
– Для горца честь – превыше всего. Любой поступок можно оправдать честью. И потом... – она придвинулась ближе и положила ладони на плечи Гамильтона, – тебе придется выдать мне несколько военных тайн, англичанин. Только так я сумею убедить горцев, что я по-прежнему предана им. Конечно, это должны быть не слишком важные тайны, иначе ты подумаешь, что я собираюсь предать и тебя.
– Такое мне и в голову не приходило, – сухо заметил майор, очарованный прикосновениями ее гибкого и жаркого тела. Он мгновенно отозвался на ласку, и Лорен приникла к его губам, дразня его языком и мелкими острыми зубками.
– Какая жалость, – пробормотала она, покусывая его безволосую грудь, – что ты прогоняешь меня как раз в то время, когда мы только начали понимать друг друга.
Гарнер стиснул зубы, боясь, что она прокусит ему кожу.
– Я не забуду тебя, дорогая, и буду с нетерпением ждать, когда ты вернешься.
– Конечно, англичанин. Видишь, как торчит твой дружок, как его тянет ко мне? Он еще долго будет помнить меня. Дольше, чем желтоволосую тварь с фиалковыми глазами, которую ты найдешь в горах.
Пот выступил на лбу Гамильтона, едва Лорен опустилась перед ним на колени. Его мышцы сжались, кровь забурлила в жилах, сердце лихорадочно забилось, словно силясь вырваться из груди.
Он не сразу понял, что издает протяжные стоны, и даже когда понял это, то не смог сдержаться. Ему осталось только вздыхать, стонать и надеяться, что он не лишится рассудка. Неудивительно, что на ногах он не устоял.
От настойчивых движений губ Лорен его колени подогнулись, и он рухнул перед камином, как павшая жертва. А Лорен с ненасытной алчностью воровки продолжала дразнить его плоть, отнимая у него разум и силы.
Когда Гамильтон Гарнер наконец сумел прийти в себя, Лорен рядом не оказалось. Сквозь щель в неплотно задернутых бархатных шторах вливался серый предрассветный свет. Майор по-прежнему лежал на полу у камина, огонь в котором давно догорел, а угли подернулись пеплом. Припоминая последние часы, проведенные вместе с Лорен, Гамильтон судорожно сглотнул и дрожащей рукой прикоснулся к своему паху. Обрадованный тем, что не утратил способности чувствовать прикосновения, он уронил руку на пол и мгновенно уснул.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Меч и роза - Кэнхем Марша



Как ни странно, только в этот романе, я поняла, что такое любовь)) это удивительный роман, наполненный болью, предательством, любовью к Родине и жизни)) у меня нет слов, я восхищаюсь этим романом)) был момент, когда я плакала сильно, момент, когда умирает Алуин, вслед за ним Дейдра)) почитайте все, он того стоит!!!!!!
Меч и роза - Кэнхем МаршаДиана
14.05.2013, 22.10





Да,я полностью согласна с Дианой.Читая этот роман веришь во все чувства и поступки не только главных,но и других героев.Он никого не оставит равнодушным.Это НАСТОЯЩИЙ ЖЕНСКИЙ ЛЮБОВНЫЙ роман.Советую читать всем.Какая любовь!!!Какие постельные сцены!!!мммм
Меч и роза - Кэнхем МаршаЛАУРА
26.11.2013, 14.54





Не понимаю, почему до сих пор не переведен первый роман "Гордость львов", ведь "Меч и роза" - это продолжение про Александера Камерона и Кэтрин?
Меч и роза - Кэнхем МаршаКнигоманка.
8.11.2016, 14.16








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100