Читать онлайн Безоглядная страсть, автора - Кэнхем Марша, Раздел - Глава 21 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Безоглядная страсть - Кэнхем Марша бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 5.33 (Голосов: 12)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Безоглядная страсть - Кэнхем Марша - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Безоглядная страсть - Кэнхем Марша - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Кэнхем Марша

Безоглядная страсть

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 21

Моу-Холл почти мгновенно превратился в укрепленную крепость. Из каждого окна торчали ружейные дула. Патрули Макгиливрея ежечасно прочесывали равнину, дорогу, горные склоны. Вокруг дома по ночам горели костры, чтобы создать впечатление большого военного лагеря.
Лорд Джордж Мюррей со своими людьми появился на рассвете. Рассказ о том, как горстка людей повернула назад целую армию, весьма его позабавил. На этот раз лорд Джордж обошелся без споров с его высочеством — тот просто без лишних слов отослал его с тремя тысячами людей в Каллоден-Хаус, сославшись на то, что там-де лорд будет в большей безопасности, чем в Моу-Холле.
Когда войска лорда снова покидали Моу-Холл, им уже не махала рукой с холма прекрасная амазонка. Унылый зимний день, превращавшийся в серые сумерки, был так не похож на ясное, солнечное утро…
Энни разбудили голоса. Один из них явно принадлежал Дрене — служанка почему-то плакала. Другой же был мужской, очень знакомый…
— Кажется, очнулась, — произнес мужчина.
Голос этот заставил Энни разомкнуть свинцовые веки.
— Да, очнулась, — подтвердил Джон, наклоняясь над кроватью и вглядываясь в ее лицо. — Прекрати реветь, Дрена, и приведи врача.
«Врача? Зачем? Кому?»
— Д-джон? Это ты, Джон?..
— Я, крошка, я. Я здесь.
На Джона было страшно смотреть — грива всклокочена, ввалившиеся щеки обросли щетиной, глаза красны, как кровь. Энни попыталась облизнуть запекшиеся губы, но не было слюны. Джон, заметив это, приложил к ее губам влажное полотенце.
— Молчи, Энни, тебе еще нельзя разговаривать.
Напрягая память, Энни попыталась вспомнить, что же с ней произошло. Кажется, Джон почему-то ударил ее в живот…
— Почему ты ударил меня? — удивленно прошептала она.
— Ударил? Я не бил тебя, крошка. И никто не бил. Сначала ты закричала, потом согнулась пополам… Потом я увидел эту кровь… — Он опустил глаза, давая понять, что стесняется говорить о таких неприличных вещах. — Короче, я внес тебя в дом, и очнулась ты только сейчас.
— Только сейчас? Сколько же прошло времени?
— Четыре дня. Или… — Он задумался, считая. — Ну да, четыре.
— И все эти четыре дня, — горячо подхватила Дейдра Маккейл, стоявшая за спиной Джона, — он не отходил от твоей кровати.
— Я умираю? — прошептала Энни.
— С ума сошла? — нахмурился Джон. — Я, конечно, не врач, но, насколько могу судить, жизни твоей ничто не угрожает. Но, пожалуй, все-таки лучше, чтобы врач тебя посмотрел. Он сейчас в комнате Кэтрин. Дрена, скажи ему, чтобы, когда освободится…
— Да что произошло, в конце концов? — разозлилась Энни.
Джон нежно взял ее руку и успокаивающе погладил.
— У тебя был выкидыш, — упавшим голосом произнес он.
— Выкидыш? — Удивлению Энни не было предела. — Но я же не была…
— Как оказалось, была. На третьем месяце, если только врач определил правильно.
В одно мгновение весь мир для Энни погрузился в черную пустоту. Два месяца…. Два месяца назад были сражение под Фалкирком и та ночь, в которую она в последний раз виделась с Ангусом. И все эти два месяца она лихо скакала на коне, мерзла и мокла под снегом и дождем… Неудивительно, что все так закончилось…
Энни вдруг ясно осознала, что она лежит на кровати Ангуса. Ей хотелось уткнуться в подушку, грызть ее зубами, отвернуться к стене и никогда уж больше не смотреть на этот мерзкий, несправедливый мир…
— Что-то доктор долго не идет, — забеспокоилась Дейдра. — Когда он придет, Джон, тебе придется уйти…
— Нет! — в отчаянии вскрикнула Энни, не отворачиваясь от стены. — Не надо! Не уходи, Джон!
— Доктор должен тебя осмотреть. Как только он закончит, я тут же вернусь, — уверил ее он.
— Ангус, — прошептала Энни сквозь душившие ее слезы, — прости меня, Ангус! Я не знала…
Джон нежно погладил ее по волосам. Энни наконец обернулась. Над ней стоял врач.
— Препоручаю тебя заботам доктора. — Джон поднялся. — Он даст тебе лекарство, ты заснешь, а когда проснешься, я снова буду рядом…
— Ты не уйдешь, Джон?
— Я буду рядом до тех пор, пока я тебе нужен, — пообещал он.
Ангус потер слипающиеся глаза, борясь со сном. Он не знал, сколько сейчас времени — кажется, четвертый час ночи… Всю ночь Ангус проработал при свете единственной свечи, выписывая из различных документов всякого рода цифры, названия полков, имена командиров, количество вооружения и тому подобные вещи. С кем он теперь все это перешлет, Ангус не знал: раньше роль связного играла Адриенна де Буль, теперь же она далеко отсюда…
Ангус квартировал сейчас в том же доме, что и до позорного поражения англичан под Фалкирком. Уоршем по-прежнему был его соседом, и Адриенна часто навещала его, с большим риском для Ангуса и для себя перенося бумаги под корсетом.
Эдинбург превратился в огромный гарнизон. Солдат на улицах было едва ли не больше, чем самих горожан. Все вокруг были недовольны всем — мерзкой погодой, бездеятельностью, позором поражения под Фалкирком. Каждый день кого-то вешали, едва ли не каждый час кого-то секли. С наступлением темноты начинался комендантский час — любого, встретившегося в это время на улице, военного или штатского, хватали, не разбираясь.
Возвращение Ангуса почти не вызвало эксцессов: не он один из освобожденных якобитами пленных вернулся в свой полк. Ему, правда, был учинен часовой допрос о том, что он делал в плену, но, к счастью, никаких «грехов» этот допрос не выявил. Председательствовал на допросе взбалмошный герцог Камберленд; помимо него, присутствовали Гарнер, Уоршем, Блэкни — тогда он еще не был отослан в Инвернесс — и Хоули, но на последнего, сидевшего в дальнем углу, никто почти не обращал внимания — очевидно, были не в силах простить ему позорного поражения под Фалкирком.
Герцог Камберленд был круглолицым, заплывшим жиром, несмотря на молодой возраст — через месяц ему должно было исполниться двадцать пять, — человеком, провоевавшим пять лет на континенте и стяжавшим там себе славу многочисленными победами. Больше всего этот прямолинейный вояка уважал порядок, дисциплину и логику. У якобитов, по мнению герцога, отсутствовали все эти незаменимые качества.
— Признаюсь, господа, я в растерянности, — произнес он, оглядев каждого из офицеров в отдельности. — Мои советники всякий раз заверяют меня, что наши противники — необученные, недисциплинированные и полубезоружные дикари. Как вышло, что этот сброд сумел одержать столь сокрушительную победу над одним из самых блестящих моих генералов? — Герцог с сарказмом посмотрел на Хоули. — Почему им каждый раз удается уйти от нас? Знающие люди говорили мне, что горы непроходимы, тем не менее самозванцу каким-то немыслимым образом удалось их перейти, да еще в сложнейших погодных условиях! Мне докладывали, что между Блэром и Инвернессом нет места, где можно было бы разместить военный лагерь, разве что человек пятьсот, а лорд Джордж неожиданно выныривает там с тремя тысячами конницы!
— Лорд Джордж знает эти места вдоль и поперек, сэр, — возразил кто-то, — это его земли, он там родился…
— Ну а мои земли, — вскипел Камберленд, — вся Англия, Шотландия и Уэллс! Я одержу победу над этими шотландцами, даже если на это понадобится десять лет! Вам, сэр, — взгляд его жабьих глаз устремился на Ангуса, — лорд Джордж Мюррей, кажется, приходится родственником?
— Он мой кузен.
— Так вот, не знаю, известно ли вам, сэр, что этот ваш кузен и ваша очаровательная жена, кажется, неплохо спелись!
Ангус похолодел, хотя и постарался соблюдать спокойствие. Против обвинений, что Энни была в числе повстанцев в Инвернессе и Абердине, у него был достаточно сильный козырь — поддельные письма, но слишком многие из бывших пленных англичан видели ее в бою под Фалкирком…
— Осмелюсь заявить, ваша светлость, — проговорил он, — что вы, должно быть, что-то напутали. Насколько мне известно, моя жена незнакома с лордом Джорджем — разве что они встречались на официальных приемах…
— Не знаю, — Камберленд лукаво прищурил глазки, — как насчет вашей супруги, но самим вам, полагаю, приходилось общаться с лордом не только на светских приемах. Вы, ведь, кажется, имеете свободный доступ в якобитский лагерь?
— Да, принц гарантировал мне свободу передвижения, — Ангус откинулся на стуле, стараясь держаться непринужденно, — чтобы я имел возможность общаться иногда с женой. Не скрою, общался я и кое с кем из вождей якобитов, но, полагаю, находиться с ними в одной комнате — не преступление, если при этом не разделяешь их политических симпатий. Кое-кто из них позволял себе иногда весьма неосторожные высказывания, но это уж на их совести.
— Да, эти мерзавцы порой, к нашему счастью, невоздержанны на язык, — включился в разговор Гарнер, — и выбалтывают то, что я на их месте скрывал бы. Так, например, просочилась информация о том, что бунтовщикам удалось скопить большое количество оружия в замке Коргарф. Взять его означало бы нанести чувствительный удар по этой швали, что я лично и собираюсь сделать в ближайшее время, джентльмены. Думаю, вы одобрите мой план, ваша светлость. — Гарнер поднял бокал, глядя на Ангуса. — Ваше здоровье, сэр!
— Одобряю, — кивнул Камберленд. — Нам нужна блестящая победа. Хватит уже унизительных поражений! Ваше здоровье, лорд Макинтош, — он отсалютовал Ангусу бокалом, — но, если бы я был подозрительным человеком, я бы все-таки поинтересовался, что заставило вас оставить общество вашей очаровательной супруги и вернуться к нам.
Ангус покосился на герцога с безупречно выдержанной, холодной усмешкой, словно напрочь отметающей нелепое предположение о том, что тот, в чьих жилах течет благородная кровь двадцати двух поколений аристократов, может сотрудничать с каким-то якобитским отребьем.
— Все очень просто, сэр! Я трезво смотрю на вещи и понимаю, что ваша победа над бунтовщиками — лишь вопрос времени. А я всегда с теми, кто побеждает.
— А как вы объясните поведение вашей жены?
— Не следует принимать его всерьез, ваша светлость. Женское легкомыслие заставляет ее играть в игры с сомнительным вкусом, но, еще раз подчеркиваю, для нее это всего лишь игра. Уверен, что эта блажь вскоре пройдет, и она вернется к своему вышиванию и чтению любовных романов, как и положено женщине.
— Не кажется ли вам, сэр, — снова прищурился герцог, — что игры вашей благоверной зашли слишком далеко? По нашим сведениям, в бою под Фалкирком она принимала самое активное участие…
— Мне и самому приходилось слышать легенды о рыжей амазонке во главе повстанцев, но стоит ли нам, солидным людям, верить в эти сказки? Не логичнее ли было бы предположить, что все это выдумано — и плохо, на мой вкус, выдумано! — бунтовщиками в расчете напугать легковерных? Я был со своей женой накануне фалкиркского боя. Могу уверить, что, пока он длился, она сидела с женами других якобитских вождей, разряженная в шелка и болтая о всякой ерунде! Не лучше ли верить надежным свидетельствам, нежели слухам?
С минуту Камберленд пристально изучал Ангуса, и тот сидел ни жив ни мертв. От того, чему поверит сейчас герцог — ему или показаниям нескольких офицеров, побывавших в якобитском плену, — зависела его судьба. Надежду вселяло то, что показания эти были весьма противоречивыми и давали столь расплывчатые описания рыжей амазонки, что Ангусу самому было трудно узнать в них свою жену. То, что о наличии якобитского арсенала в замке Коргарф стало известно англичанам, не очень его огорчало — как поведал ему Камерон, ружья на самом деле там были плоховаты, а пушки разнокалиберные, что с этим складом, пожалуй, было больше мороки, чем пользы. Пусть уж лучше англичане атакуют его, чем какой-нибудь более важный объект!
После поражения под Фалкирком, когда все лондонские газеты в красках расписывали, как Хоули бежал с поля боя с салфеткой, заткнутой за воротник, генералу, разумеется, нужно было чем-то компенсировать позор.
В конце концов ему это удалось. Блестящая операция по взятию замка Коргарф была расценена в Лондоне как триумф. Через неделю после этого Ангус, в чьей лояльности британской короне уже вроде бы перестали сомневаться, стоял на борту «Розы Темзы», направляясь в форт Джордж в числе войск, посылаемых на помощь Лудуну.
Ангус снова протер слипающиеся глаза. В пути корабль застигла жестокая буря, и в порт он пришел разбитым и потрепанным — лишь затем, чтобы узнать, что за час до этого Лудун принял решение покинуть город. Гарнизон было решено перенести в Истер-Росс, находившийся под контролем Маклауда и сравнительно лояльный по отношению к Ганноверской монархии. Лорд Джордж вошел в Инвернесс и занял форт Джордж без единого выстрела.
И вот сейчас Ангус сидел в Истер-Россе, в старом домишке, трясущемся при малейшем порыве ветра, от которого по иронии судьбы до Моу-Холла было всего двести миль, но… По примеру Камберленда Лудун ввел в городе комендантский час, и высовываться из дома с наступлением темноты было небезопасно. Церемониться никто бы не стал: выход из дома в ночное время — подозрение в попытке дезертировать — смертная казнь через повешение… Часы пробили полчетвертого, и Ангус отложил перо. Ему хотелось написать еще одно письмо — Энни, хотелось сказать ей так много, но пальцы его устали уже настолько, что почерк стал неразборчивым, спина затекла, голова казалась чугунной.
— Спать! — вслух произнес он. — «Какие сны в том смертном сне приснятся…»
— «Когда покров земного чувства снят…»
Ангуса передернуло. Голос, отвечавший ему, явно не померещился ему — он был реальным… Или от постоянных бессонниц у него уже начались галлюцинации?
Ангус обернулся. Перед ним, сверкая, словно призрак, глазами из темноты, стоял Джон Макгиливрей.
— Джон? Как ты сюда попал?
— Мне приходилось проникать и в более труднодоступные места, — усмехнулся тот.
— И давно ты здесь вот так стоишь молча?
— Довольно давно.
«Джон не иначе как сошел с ума, если решил явиться ко мне в такой час — город кишит патрулями! Или… или у него есть на то веская причина».
— С Энни все в порядке? — напрягся Ангус.
— Более или менее, — уклончиво ответил тот. — Она в Моу-Холле. — Джон покосился на кружку на столе Ангуса. — Это у тебя грог? Можно отхлебнуть глоток? Замерз как собака! Еле перелез через эту чертову городскую стену — старею, что ли… Вообще-то сначала вместо меня хотел пойти Эниас…
— А почему пошел ты?
Джон отхлебнул глоток из кружки Ангуса.
— Эниас еще в день твоей свадьбы поклялся набить тебе морду. Он слишком горяч — мог бы и впрямь не сдержаться. — Джон замолчал.
— Надеюсь, ты все-таки скажешь, зачем пожаловал? — спросил Ангус.
— Сегодня подходящая ночь — сильный туман, — отрешенно ответил Джон.
— Подходящая для чего?
— Для лорда Джорджа, чтобы сосредоточить вокруг города флот. Он собирается атаковать Истер-Росс?
— Да. И мне не хотелось бы, чтобы кто-нибудь из наших, не зная, кто ты, всадил в тебя пулю за твой красный мундир…
— Понятно. Значит, мне снова предстоит стать вашим «пленником»?
— На берегу реки нас ждет лодка, а на другом берегу — пара запряженных лошадей.
— А если нас поймают? Я, знаешь ли, по-прежнему у них на подозрении! Если я не явлюсь на перекличку…
— Боишься, что я пристрелю тебя? — усмехнулся Джон. — Не бойся, я не такой идиот, как ты думаешь. Я довезу тебя и туда, и обратно в целости и сохранности.
Джон шагнул ближе к свету, и Ангус был поражен, как изменилось его лицо с тех пор, как они виделись в последний раз: ввалившиеся щеки небриты, под воспаленными глазами — черные круги. В памяти Ангуса всплыл день его свадьбы, когда Джон стоял в дальнем углу собора, катая на скулах желваки и скрежеща зубами от бессильной злобы. И еще один эпизод, когда Ангус как последний идиот, рванув перед Джоном рубаху, заявил, что тот может стрелять в него…
— Это имеет какое-то отношение к Энни? — спросил Ангус. — Это она тебя просила прийти ко мне?
Черные глаза Джона сузились.
— Нет, Энни не знает, что я здесь. Она вообще сейчас, похоже, соображает с трудом. Уже неделю не ест, почти все время молчит, а когда говорит, то большей частью какую-то невнятицу. Все время в постели, но и спать почти не спит. Она боится, что ты, когда узнаешь, не простишь ей этого…
— Чего не прощу? Ничего не понимаю!
Джон опустил голову.
— Что она не сберегла твоего ребенка, — чуть слышно произнес он.
Ангус похолодел. Ему казалось, что весь мир погрузился во тьму, что почва уходит у него из-под ног…
— Энни была… — прошептал он.
— Да, — грустно кивнул Макгиливрей. — И ты ей теперь очень нужен. Она должна знать, что ты ни в чем ее не винишь, не держишь на нее зла. — Он помолчал. — И я сам должен знать, что ты ее прощаешь, иначе, — глаза Джона снова сузились, — я придушу тебя собственными руками!
Ангус почти его не слышал. Голова его гудела и раскалывалась, разум отказывался что-либо воспринимать. У них с Энни мог быть ребенок, и… Нет, он должен увидеть ее, сказать, что любит и ни в чем не винит… Он должен попытаться встретиться с ней, даже если это грозит ему смертью!
Ангус посмотрел в глаза Макгиливрею. Теперь он понял, почему тот пришел к нему сам, не доверяя Эниасу…
— Ты должен видеть ее, — сказал Джон, словно повторяя мысли Ангуса. — Это займет у тебя день, от силы два. Твой Лудун не успеет и заметить.
Энни медленно разлепила глаза, с трудом соображая, где она и что с ней. В первое мгновение она вскрикнула от ужаса — ей показалось, что голова ее лежит в луже крови. Но уже в следующее мгновение она успела сообразить, что это всего лишь ее собственные рыжие волосы, разметавшиеся по подушке. Ужас, однако, не проходил, как и тупая боль внизу живота. Все, чего ей сейчас хотелось, — это снова заснуть, заснуть навсегда, но это было невозможно: организм ее пока был жив. Энни вдруг почувствовала, что над ней кто-то склонился. Перед глазами все плыло, она не различала лица склонившегося над ней человека, конечно же, это Джон, кто же еще? Он никуда не уходил, он все время был здесь…
— Джон? — прошептала она.
«Что-то он не похож на себя… Глаза серые, а не карие, длинные волосы по плечам, но не белокурые, а каштановые…»
— Ангус?! — удивленно пробормотала она.
— Ты предпочла бы видеть Джона? — усмехнулся тот. Энни хотелось сказать: «Нет, только тебя!» — но Ангус не дал ей возможности ответить, крепко прижимая ее к себе и целуя так, что у Энни остановилось дыхание.
Джон вышел, понимая, что супругов сейчас нужно оставить одних, что он ведет себя почти неприлично, присутствуя при их поцелуе. Голова его гудела от бессонных ночей, ноги подкашивались.
— Ты молодец, Джон, что съездил за Ангусом. Энни он теперь очень нужен.
Джон поднял глаза, словно очнулся от забытья. Перед ним стояла Дейдра Маккейл. Она наверняка видела, как он подсматривал за встречей супругов, но Джон чувствовал себя таким уставшим, что ему уже было все равно.
— Если меня будут спрашивать, Дейдра, — произнес он, направляясь в свою комнату, — я уехал в Клунас.
— Понятно, — кивнула та. — И долго ты там пробудешь?
— Как получится, крошка, — устало проговорил он, — как получится.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Безоглядная страсть - Кэнхем Марша



Хороший роман. Название, на мой взгляд, не отражает сути романа, который намного выходит за рамки жанра. Советую лиюителям истории.Времена последнего крупного восстания шотладцев против англичан и его последствия. Трогательная история о любви, долге, чести и многом другом. Один из лучших романов писательницы.
Безоглядная страсть - Кэнхем МаршаАнеза
23.06.2011, 13.35





Бред!!!!! Как любовный роман - ни о чем!!! Как исторический - ни о чем!!!! Какой-то набор слов несвязанных и муть голубая местами...
Безоглядная страсть - Кэнхем МаршаТатьяна
21.10.2013, 21.41





Такое сильное начало, я надеялась на противостояние героев, вначале так и было, а потом начался полнейший абсурд.Я разочарована, что вообще потратила время на этот роман. Конец странный,такая история..и кончилось нечем.
Безоглядная страсть - Кэнхем МаршаВиктория
7.12.2013, 13.39








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100