Читать онлайн Безоглядная страсть, автора - Кэнхем Марша, Раздел - Глава 1 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Безоглядная страсть - Кэнхем Марша бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 5.33 (Голосов: 12)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Безоглядная страсть - Кэнхем Марша - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Безоглядная страсть - Кэнхем Марша - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Кэнхем Марша

Безоглядная страсть

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 1

Инвернессшир, декабрь 1745 года
Два всадника могли бы выбрать более удобный путь, который к тому же значительно сократил бы путешествие, но предпочитали петлять по узкой тропинке, почти незаметной под запорошившим ее снегом, продираться между скал и почти непроходимых зарослей. Для этой поездки из Моу-Холла в Данмагласс Энни облачилась в толстые твидовые штаны, теплую шерстяную блузу и кожаную куртку. Вокруг пояса был обмотан широкий клетчатый плед, другой такой же свисал через плечо. Глубоко надвинутый шлем надежно скрывал заправленную под него огненно-рыжую копну волос. Два заряженных пистолета, висевшие по бокам, придавали ей уверенности — при необходимости она не раздумывая ими воспользуется.
Роберт Фаркарсон из Моналтри, кузен Энни, ехавший с ней рядом, был одет не так тепло… Пронизывающий ледяной ветер то и дело задирал его килт, обнажая голые, покрасневшие от холода колени, но Роберт был привычен к любой погоде. Они встретились в назначенном месте — в роще неподалеку от Моу-Холла. Роберт приветствовал кузину весьма сдержанно, обменялся с ней лишь парой фраз, и оба тут же двинулись в путь.
В объезд они отправились не случайно. Лишь сумасшедший выбрал бы широкую дорогу, зная о трех батальонах правительственных войск, расположившихся в эти дни в окрестностях Инвернесса, и об отрядах горцев, сформированных под командованием Джона Кэмпбелла, графа Лудунского. Правительственные патрули прочесывали местность день и ночь и любого могли бросить в тюрьму без суда и следствия. Нескольких почтенных стариков арестовали в их собственных домах лишь за ношение килтов цветов их кланов, что было расценено как неповиновение английским властям.
Энни сосредоточенно смотрела на мрачную, грозную тучу, наползавшую на серебристую луну. Ей нравился чистый горный воздух, нравилось вдыхать запах снега. Чем больше снега, тем безопаснее будет их рискованное предприятие и тем лучше для всех, кто с ней заодно, кто живет в последнее время теми же чаяниями, что и она, кто не предал Шотландию ради английской чечевичной похлебки…
Покинуть тепло домашнего очага Энни заставило тайное послание деда, полученное ею сегодня ровно в полдень. Старик извещал о встрече, которая должна была состояться этой ночью в доме Джона Макгиливрея. Принимая во внимание влиятельность Джона Александра Макгиливрея, можно было не опасаться, что английские ищейки осмелятся ворваться в его дом, даже узнав о присутствии Ферчара Фаркарсона.
Стотринадцатилетнего Ферчара можно было смело назвать ходячей историей Шотландии. Помнивший еще Кромвеля и переживший со времени восстановления монархии шесть королей, первую свою битву этот доблестный служака принял без малого век назад, когда Джеймс Грэм, герцог Монтроуз, повел собранную им армию горцев на защиту католической династии. В 1689 году, когда Англия посмела пригласить на престол немца Ганновера, Ферчар снова встал под ружье на стороне Стюартов. В потерпевшем, увы, поражение восстании 1715 года Фаркарсон снова был на первых ролях. Кое-кто называл Ферчара дьяволом во плоти, но для Энни он был просто добрым, любящим дедушкой, честным старым воякой, который свято верил, что не умрет до тех пор, пока не увидит свою Шотландию свободной.
Ферчар еще больше уверился в этом, когда в середине июля 1745 года на Гебридских островах высадился принц Чарльз Эдвард Стюарт, бежавший из Франции с твердым намерением вернуть английский и шотландский престол, некогда отнятый у его отца. В августе принц поднял в Гленфиннане знамя Стюартов и провозгласил себя регентом. К ужасу уверенных в своей непобедимости англичан, Карлу Эдуарду удалось захватить Эдинбург и наголову разбить своих противников под Престонпаном. Окрыленный победами, принц, укрепив свои позиции в Шотландии, направился во главе отчаянных горцев в самое сердце старушки Англии. Когда мятежному Стюарту удалось без особого труда дойти до Дерби — а это всего в полутораста милях от Лондона, — перепуганный не на шутку английский самодержец погрузил свои пожитки на корабли, приготовившись в любую минуту покинуть порт.
Как и все добивавшиеся независимости шотландцы, Ферчар воспринял сообщения о победах принца с огромным воодушевлением. Словно помолодев на целый век, старик готов был в любой момент взяться за оружие, несмотря на то что это серьезно осложнило бы отношения всего клана Фаркарсонов с недавно породнившимся с ними Ангусом Моу — главой клана Макинтошей.
Тот факт, что муж его внучки не повел своих людей на подмогу принцу, а, напротив, оказался одним из двенадцати влиятельных племенных вождей, принявших важные посты в правительственной армии, Ферчар воспринял как личное оскорбление, тем более что это было сделано в тот момент, когда принц был близок к победе. Сам же Ферчар оставался одним из наиболее непреклонных сторонников мятежного Стюарта, и за его голову уже была назначена немалая сумма — как и за головы всех трех кузенов Энни.
Рано потеряв мать, большую часть своей юности Энни провела в суровом обществе Роберта, Эниаса и Джеймса Фаркарсонов. Несмотря на то что Бог отнюдь не обделил Ферчара потомством (десять детей, восемьдесят шесть внуков, а правнуков и вовсе не сосчитать), лишь Энни и вышеупомянутая троица были для старика по-настоящему дороги. На них Ферчар возлагал не только свои личные надежды, но и неотделимые для него от личных надежды всей Шотландии. Гордые, как орлы, бесстрашные, как львы, умные, неприхотливые, эти четверо боролись бы за дело Стюартов до последнего вздоха.
С первого дня восстания Роберт, Эниас и Джеймс сразу же присоединились к своему деду, скрывавшемуся в тайном убежище в горах. Не раз, рискуя жизнью, братья совершали походы из Инвернесса в Абердин, из Абердина в Арисэйг, поддерживая связь между кланами и информируя друзей о том, что происходит к югу от шотландской границы. Именно они сообщили горцам о блестящей победе шотландцев над войсками генерала сэра Джона Коупа под Престонпаном, о продвижении принца на юг Англии, о падении Каролайла, Манчестера и, наконец, Дерби.
Энни не раздумывая присоединилась к братьям. Ничто не могло помешать этому решению — ни то, что она женщина, ни то, что ее муж перешел на сторону врага. Энни всегда была ближе к своим кузенам, чем три другие сестры — глупейшие существа, способные лишь штопать мужьям носки и нянчить детей. От кузенов Энни сумела научиться тому, чем не каждый мужчина может похвастаться — скакать на коне словно ветер, выслеживать зверя на охоте, стрелять из лука и ружья. Она могла не моргнув глазом послать дротик в самое «яблочко», а если было настроение, опустошить одним махом пинту крепчайшего эля. Когда Ангус категорически запретил ей общаться с «мятежной» родней, а сам, облачившись в форму королевских войск, повел отряд в четыреста человек в Ганновер поддерживать «законную власть», Энни просто взбесилась от злобы.
Она поежилась в седле, представив, как взбешен будет ее муж, случись ему узнать об этой поездке жены. Свой запрет Ангус мотивировал тем, что слухи о связи Энни с бунтовщиками быстро дойдут до ушей Дункана Фобса, лорда-президента Высшего суда по гражданским делам. Но пытаться запретить Энни Фаркарсон общаться с родней — все равно что запрещать птице летать. Ангус так и не понял, что роль светской дамы, шелка, кринолины для его жены лишь маска, позволяющая ей скрыть свое подлинное лицо. В глубине души Рыжая Энни, как звали ее свои, оставалась все той же необузданной дикаркой, для которой родство крови всегда было сильнее брачных уз.
Мысль о браке никогда не вызывала в сердце Энни священного трепета — с ранних лет она привыкла смотреть на предстоящее замужество как на неизбежное зло. Но и в страшном сне ей не могло привидеться, что судьба уготовит ей стать законной супругой владельца Моу-Холла. Еще пять лет назад Энни рассмеялась бы в лицо любому, осмелившемуся так подшутить над ней.
Впрочем, думала она, Ангус и сам отреагировал бы точно так же. Да, Ангус родился в Шотландии, но образование получил в Лондоне, к тому же объездил чуть ли не весь мир и в сокровенных мечтах наверняка прочил себе куда более блестящее будущее. Вряд ли ему хотелось возвращаться на родину и становиться главой клана. Не говоря уже о помолвке, заключенной его родителями тогда, когда сам Ангус пешком под стол ходил…
Перед замужеством за Энни увивались сразу два кавалера, один достойнее другого, и она мучилась, не зная, кому из них отдать предпочтение… Но судьба в лице Ферчара распорядилась иначе. Любые доводы — что Ангус на двенадцать лет ее старше, что он всего лишь четвертый сын в семье — отскакивали от старика как от стенки горох. Главным аргументом было для Ферчара то, что этот брак — блестящий шанс породнить два могущественных клана. Не важно, что Лахлан, отец Ангуса, заключая в свое время эту помолвку, в глубине души, возможно, надеялся, что девчонка умрет еще в детстве.
Кто тогда мог предсказать скоропостижную кончину самого Лахлана и последовавшие за ней смерти троих его старших отпрысков, очевидно, заразившихся чем-то друг от друга? Все богатство и чины отца (не такое уж завидное наследство, если подумать о том, какую ответственность берет на себя человек, становящийся во главе клана!) в одночасье свалились на плечи Ангуса, который в сей скорбный момент жил себе где-то во Франции и ни о чем не подозревал. Ангус был так далек от всего этого, что ему потребовалось как минимум месяца четыре, чтобы сжиться наконец с новой ролью.
Ферчар, разумеется, сразу же вспомнил о старом уговоре. Еще бы, статный, с иголочки одетый джентльмен с безукоризненными манерами и впрямь мало походил на прежних кавалеров Энни — грубоватых парней, верхом галантности для которых было подстеречь девицу где-нибудь в укромном месте и насильно сорвать с ее губ поцелуй. Изъездивший полсвета, перечитавший гору книг, изучивший массу наук… и к тому же далеко не бедный.
Разговор с Ферчаром Ангус сразу же начал с весьма прозрачных намеков на то, что его рыжеволосое сокровище не бог весть какая выгодная партия для птицы столь высокого полета, как он, и это, мол, дает ему право диктовать свои условия. Разговор этот, происходивший в огромной, уставленной множеством редчайших фолиантов библиотеке Моу-Холла, продлился ни много ни мало восемь часов — Ферчар не собирался расстилаться перед новоиспеченным главой клана Макинтошей. Даже имение будущего зятя в двенадцать тысяч душ — неслыханное богатство! — не произвело на старого солдата должного впечатления. Наконец после бурных дебатов сторонам удалось договориться по всем вопросам, и через несколько дней Энни с замирающим сердцем, на дрожащих ногах переступила порог церкви в Абердине. В том, что она связывала свою жизнь с нелюбимым и нелюбящим, почти незнакомым человеком, было еще полбеды. Самым ужасным было то, что на всю оставшуюся жизнь Энни предстояло сменить свободу родных лесов и полей на скуку светских приемов и балов, а простую, не стесняющую движений одежду — на душные шелка и вериги корсетов и кринолинов.
Лишь на полпути к алтарю Энни в первый раз увидела человека, с которым ей предстояло связать себя брачными узами на всю оставшуюся жизнь. Солнечный луч, проникавший сквозь высокое окно храма, образовал над густыми, безукоризненно уложенными каштановыми волосами великолепную световую корону. Облаченный в небесно-голубой кафтан поверх белого атласного камзола, богато украшенного золотым шитьем, Ангус вполне сошел бы за одетого по последней моде французского щеголя, если бы не клетчатый плед, перекинутый через плечо и скрепленный брошью с гербом и девизом клана. Блеск от начищенной шпаги, висевшей на боку, резал глаза.
Внешность жениха была столь же безукоризненна, как и его тщательно подобранный костюм, — классически правильное лицо, все черты которого прекрасно гармонировали друг с другом, стальной блеск в глазах не оставили бы равнодушной ни одну женщину, и Энни не составила исключения. Застыв на месте в оцепенении, она долго не могла отвести глаз от представшего перед ее взором божественного видения.
Что же до Ангуса, то он и сам не менее пристально уставился на невесту, но по другой причине. Достававшуюся ему в жены девушку нельзя было назвать некрасивой, но в ней не было ничего общего с тонким прутиком, рисовавшимся воображению Ангуса, — крупная, с мускулистыми от постоянной езды на лошади, но, впрочем, соразмерными руками и ногами. Озорное солнце покрыло лицо девушки густой сетью веснушек. Рыжие волосы тщательно уложены, но нетрудно себе представить, каким пышным, великолепным каскадом они рассыплются по ее плечам, когда она отстегнет все эти заколки и булавки.
Собрав волю в кулак, Ангус, заставив себя выйти из оцепенения, сделал шаг навстречу невесте и взял ее за руку. Когда они приблизились к священнику, оба были бледны как смерть.
— Да, я думаю о нем, — произнесла Энни вслух, сама того не замечая. — И буду думать, пока не вернусь домой.
— Ты что-то сказала, Энни?
Она бросила на кузена быстрый взгляд:
— Да так, ничего… Ветер, говорю, чертовски холодный…
— Потерпи, за тем перевалом уже будет полегче.
Закутавшись в плед, Энни прикусила губу, мысленно попросив Бога помочь им успешно протиснуться сквозь узкое ущелье между двумя скалами, известными как Гарбхал-Бег и Гарбхал-Мор. Ветер был таким сильным, что трудно было дышать, снег, казалось, забивался внутрь легких.
Бог, очевидно, услышал ее молитвы, ибо ущелье было преодолено без особого труда. Когда они начали медленно спускаться вниз, ветер и впрямь утих и Энни любовалась открывшейся ее взору панорамой бескрайней равнины. Облака расступились, и лежавший на веем мягкий снежный покров в лунном свете создавал впечатление чего-то волшебного, нереального. И тут уголком глаза Энни уловила какое-то движение… Рука ее тут же инстинктивно потянулась к пистолету.
— Спокойно, Энни, свои! — послышался знакомый голос. — Что-то вы припозднились, мы уже хотели отправить кого-нибудь на поиски.
— Я должна была убедиться, что все в доме улеглись спать, — сквозь зубы процедила Энни.
Крупная фигура Эниаса Фаркарсона, старшего из троих братьев, отделилась от скалы. Не дожидаясь приглашения, Эниас развернул коня и поехал рядом с Робертом.
— Твой муж по-прежнему в Инвернессе? — спросил Эниас у Энни.
Сознание того, что родня считает Ангуса настолько опасным, что за каждым его движением следовало бы пристально следить, немного задело самолюбие Энни.
Да, он гостит у матери, вернется только завтра.
— Я бы и сам не прочь у нее погостить денек-другой! — облизнулся Эниас. — Каким мясом она тогда нас угощала, до сих пор слюнки текут, как вспомню!
В отличие от сына леди Драммур оставалась верной якобиткой, но почтенный возраст старой вдовы ограждал ее от подозрений в сочувствии бунтовщикам.
— Стоило ли вам ездить в Инвернесс лишь ради искушения приобщиться к кулинарным изыскам леди Драммур? — произнесла Энни. — Эта поездка была очень рискованной!
— Можно подумать, ты не знаешь деда! — фыркнул тот. — Уж если этому старому упрямцу что взбредет в голову… А ради куска хорошего мяса он и вовсе дьяволу душу продаст!
Энни покачала головой и засунула пистолет за пояс.
— А как Мэйри, — спросила она, — как дети?
— Все в порядке, посылают тебе привет.
Сердце Энни снова екнуло — она не видела жену и детей Эниаса с тех самых пор, как всем приверженцам шотландской короны пришлось скрываться от английских властей.
— Я захватила для них кое-что, — проговорила она, указав на тюки за своей спиной, — теплую одежду, обувь, еду. И несколько книг, чтобы дети могли учиться.
Эниас, должно быть, широко улыбнулся, хотя Энни не могла видеть этого: лицо кузена скрывала пышная борода.
— Я думаю, они будут благодарны тебе за это, — произнес он.
— А я вот, — проворчала Энни в ответ, — не отблагодарю тебя, если после сегодняшней поездки заработаю воспаление легких. Один ветер чего стоит!
— Ерунда! — фыркнул Эниас. — Можно подумать, я не знаю, что ты гораздо крепче, чем порой из себя строишь!
Энни поежилась, сильнее кутаясь в плед.
— Как он? — осторожно спросила она.
— А что ему сделается — здоров как бык. Разве что стал еще ворчливее, но, надеюсь, встреча с тобой его оживит.
Они продолжали спускаться, а Эниас все так же непринужденно болтал о семье. Вдалеке, на опушке леса, уже вырисовывалось большое, солидное двухэтажное кирпичное здание. Рядом с ним, как известно было Энни, начинался резкий стофутовый обрыв, а под ним — озеро. Путь, которым они подходили к дому, был единственным. Кто-то, должно быть, заметил их в окно, ибо, как только лошади ступили на ровную почву, дверь дома приветливо отворилась.
Энни непроизвольно заморгала, когда перед лицом ее неожиданно возник фонарь. Державший его оказался Джеймсом — близнецом Роберта, старше его, если верить их матери, на шесть минут. Все трое братьев были приземистыми, с кривыми ногами от постоянной езды на лошадях и очень мускулистыми торсами и руками. У всех троих рыжие волосы и голубые глаза — фамильная черта семейства Фаркарсонов. Но в отличие от Эниаса гривы близнецов постоянно торчали в разные стороны, что придавало им сходство с древними божествами.
Джеймс помог Энни спешиться, ругнувшись при этом себе под нос по-шотландски. Не дав ей даже и минуты, чтобы отдышаться, он нетерпеливо стянул с ее головы шлем, как делал обычно, когда они были еще детьми. Волосы Энни тотчас же непослушно рассыпались по плечам. При других обстоятельствах она бы, пожалуй, не удержалась от искушения надрать как следует кузену уши за его шалости, но радость от предстоявшей встречи с дедом настолько переполняла ее, что она была просто не в состоянии сердиться на Джеймса.
Данмагласс, построенный прочнее и солиднее, чем большинство шотландских домов, всем своим видом недвусмысленно говорил о том, что его владелец ценит практичность выше изящества. Нижний этаж состоял из двух больших комнат, одна из которых использовалась под кухню, другая — в качестве гостиной, где можно было попотчевать гостей вкусным обедом и задушевной беседой, сидя у огромного камина. Пол был покрыт аккуратным паркетом. Но ничто не могло перебить характерный запах, красноречиво свидетельствовавший о том, что в сильные морозы в этот дом впускали коз и овец, опасаясь за их здоровье. Сейчас, однако, живности в комнатах не наблюдалось, зато стояли два ряда стульев вокруг длинного соснового стола, набитый до отказа буфет неопределенного цвета и эпохи, и огромный ковер из старых тряпичных кусков. На второй этаж, где находились спальни, вела деревянная лестница, скромно примостившаяся у одной из стен.
Ферчар Фаркарсон восседал за дальним концом стола, поближе к камину. Его голые тощие ноги, торчавшие из-под килта, были широко расставлены, скрюченные, почерневшие пальцы рук опирались на причудливую рукоятку старинной палки. Длинные седые волосы ниспадали жидкими прядями до воротника основательно потрепанной куртки. Морщинистое коричневое лицо напоминало старый пергамент. Лишь глаза, с живым любопытством озиравшиеся вокруг, сохранили ясный небесно-голубой цвет молодости.
— А-а, — старик энергично стукнул своей палкой о пол, — Рыжая Энни! Я знал, что ты приедешь, хотя Джиллиз и уверял меня в обратном. Ну что ты, ей-богу, стоишь как вкопанная? Поцелуй же наконец старика!
Энни опустилась перед ним на колени, и тот обнял ее с силой, которой позавидовал бы и молодой. Энни, радостно смеясь, от души чмокнула деда в щеку.
— Рада видеть тебя в добром здравии, дедушка!
— Да, слава Всемилостивейшему, я еще жив и здоров, хотя, признаюсь, путешествие сюда далось мне куда труднее, чем бывало, в молодые годы. Дай же как следует насмотреться на тебя, крошка, — для меня, старика, ты один свет в окошке! — Он положил ей ладонь на живот. — А это еще что за безобразие? Четвертый год замужем и все никак не подаришь мне внука? Знал бы, так выдал тебя замуж за Джиллиза! Уж он-то, поверь, знает толк в этом деле — с ним бы ты, поди, сейчас нянчила уже троих!
Энни вздохнула. Что поделаешь, старик, сколько она его помнила, всегда был немного грубоват и слишком прямолинеен. По лицу Джиллиза Энни поняла, что тот ощущает ту же неловкость — Ферчар, должно быть, заводит этот разговор уже не первый раз.
Джиллиз Макбин был полноват и приземист — едва ли выше пяти футов ростом, но этот недостаток компенсировался широкими и мускулистыми плечами. Лицо Джиллиза казалось высеченным из гранита родной Шотландии, но, случись кому-нибудь отпустить сальную шутку, как сейчас Ферчару, это лицо мгновенно вспыхивало до корней волос. Старый зубоскал, зная это, никогда не упускал случая поддразнить его подобным образом.
— Ну что ты молчишь, словно язык проглотил? — снова пристал он к Джиллизу. — Поздоровайся хотя бы с Энни, что ли!
Бедняга, и без того красный как рак, смутился еще больше.
— Рад тебя видеть, Энни! — пробормотал он.
— Я тоже, Джиллиз, спасибо тебе за заботу о дедушке.
Старик снова грохнул палкой:
— Я и сам о себе позабочусь! Я еще, слава Богу, и на ногах стою крепко, и из ума не выжил! А Джиллиз и все остальные при мне просто потому, что я должен знать, что с ними все в порядке! — Ферчар указал палкой на человека, сидевшего в противоположном, темном углу комнаты. — С Макгиливреем ты, если мне не изменяет память, знакома, не так ли?
Взгляд Энни проследил за палкой. На человека, о котором говорил Ферчар, трудно было не обратить внимания даже при слабом освещении — длинные, мускулистые ноги, руки толщиной с доброе бревно, скрещенные на столь же могучем торсе. Весь вид мужчины словно говорил о том, что его совершенно не волнует, что именно на его гордой шее в первую очередь затянется петля, если их сходку обнаружат, — ведь дом, где они собрались, принадлежал ему.
Внешность Макгиливрея была необычна, он выделялся не только высоким ростом — Джон был на голову выше любого горца, — но и пышной копной медово-золотистых волос. Красавцем его назвать было нельзя: квадратный подбородок казался слишком тяжелым, рот — слишком резким, пронзительный взгляд бездонных, словно преисподняя, черных глаз — слишком пугающим. Но улыбка, озарявшая порой его лицо, могла свести с ума любую женщину, а о размерах его мужского достоинства ходили легенды.
Энни знала Макгиливрея почти с детства, но до сих пор любой его взгляд на нее приводил ее в трепет. Как знать, распорядись судьба иначе — и они стали бы чем-то большим, чем просто друзья… Во всяком случае, одно время они были близки к этому. «Рыжая Энни и Большой Макгиливрей, что и говорить, великолепная пара», — подумала она.
— Энни Моу, — официально представилась она ему.
— Джон Макгиливрей, — привстал он.
Странно было обращаться друг к другу подобным образом, но, с другой стороны, времена, когда Энни сопровождала кузенов на состязания борцов, чтобы поставить монету за Макгиливрея, уже прошли. Энни вспомнила, как, выиграв однажды пять поединков подряд, Джон от избытка чувств поцеловал ее. Это был первый в ее жизни поцелуй. Джон тогда был обнажен по пояс — день был очень жаркий, — и его мускулистый торс лоснился от пота…
— Садись, крошка! — Ферчар пододвинул для Энни стул поближе к огню. — Замерзла небось с дороги?
— Не то слово! Ночка, прямо скажем, не жаркая! — поежилась Энни. — Душу готова продать, чтобы отогреться!
Ферчар щелкнул пальцами, и на столе появился внушительных размеров жбан с подогретым грогом. Отпив с наслаждением пару глотков, старик протянул жбан внучке.
— Никак сам варил? — спросила она.
— А то кто же? — довольно крякнул он. — Поди, еще не разучился!
Энни по примеру деда отпила пару больших глотков. Ядреный, словно дух Шотландии, напиток прожигал все внутренности, непривычный человек вполне мог бы от одного глотка изрядно захмелеть, но Энни было не привыкать. Собравшись с духом, она несколькими глотками осушила весь жбан. Кузены, Джиллиз и даже мрачный Макгиливрей приветствовали ее одобрительным смехом — такая лихость была не каждому мужчине под силу! Старый дедовский рецепт подействовал безотказно: через пару минут Энни уже ощущала блаженную теплоту, разливавшуюся по всему телу.
— Отличная штука! — Энни прищурилась от наслаждения. — Но не стоит слишком увлекаться, дедушка, эдак ты все нутро прожжешь!
— Это еще что! — Ферчар как ни в чем не бывало с наслаждением погладил себя по животу. — Да я после этого еще и трубочку готов выкурить!
— Неудивительно, дед, это в твоем вкусе! — Энни набрала в легкие воздуху, чтобы хотя бы немного охладиться после обжигающего грога. — Но я думаю, ты созвал нас сегодня не для того, чтобы похвастаться, какой ты мастак и варить грог, и поглощать его. Что случилось? Почему ты здесь, в Инвернессе? Или тебе невдомек, что за твою голову назначена такая награда, что тебе, старому дуралею, и не снилась?
Блаженная улыбка исчезла, лицо старого солдата посуровело.
— Стало быть, — проговорил он, — ты до сих пор не знаешь…
Выражение лица Ферчара было таким мрачным, что на минуту Энни подумалось: «Уж не умер ли кто? Кто-то настолько близкий мне, что дед не хочет, чтобы весть о его смерти я узнала от кого-то чужого?..»
— С Ангусом все в порядке? — осторожно спросила она. Ферчар покачал головой:
— Слава Богу! Да твой муж еще здоровее, чем был пару дней назад, когда тебя покинул!
— Тогда что? Говори же! — Энни терялась в догадках.
— Принц развернул свою армию, — мрачно сообщил старик. — Они отступают.
— Отступают? — Сердце Энни екнуло. — Не может быть! Почему, черт побери?! Ты же сам мне писал пару дней назад, что они подходят к Лондону!
— А теперь вот отступают, — включился в разговор Роберт. — С правого фланга их теснит генерал Уэйд с пятью тысячами, с левого — генерал Лигоньер с семью, а с тыла — пособник дьявола герцог Камберленд с еще несколькими тысячами всякого сброда, который он специально ради того отозвал с войны во Фландрии. Так что в целом против нас тысяч двадцать, и наши полководцы решили, что, как ни храбро дрались бы наши парни… Нам обещали подкрепление в несколько тысяч, но, с тех пор как мы перешли реку Эск, присоединилось к нам от силы человек двести…
— Вот так-то доверять обещаниям! — проворчал со своего места Макгиливрей. — Обещал нам эта сволочь французский король несколько тысяч солдат, а в результате — шиш! Обещал пушки, продовольствие, денежную компенсацию за урожай, что мы не вырастили из-за войны, — и где, скажите на милость, все это?!
— Урожай? — Ферчар кинул на него недовольный взгляд. — Какой, к черту, мужчина станет думать об урожае, когда страна в опасности?!
— Станешь поневоле думать, — все так же мрачно отрезал Макгиливрей, — если жена и дети подыхают с голоду! Почему, думаешь, люди ночью иногда тайком бегут из лагеря? Не потому, что боятся войны, — чтобы отнести жене и детям хотя бы краюху хлеба! Вот что заботит простого человека!
— А тебя? — прямолинейно спросил Эниас. — Что тебя заботит, Джон Макгиливрей?
Оттого что кто-то пошевелился, на лицо гиганта на мгновение упал отсвет, и стало видно, какие глубокие складки залегли у его губ.
— Меня? — переспросил он. — Меня сейчас заботит то же, что, думаю, и всех вас, — почему мы здесь сидим и лишь болтаем о том, что нам делать, вместо того чтобы действовать.
Его суровый взгляд упал на Энни, и та отвела глаза. Она-то отлично понимала, почему Макгиливрей, Джиллиз, ее кузены и сотни других горцев, которым так же дорога Шотландия, сейчас не на поле битвы, — они связаны клятвой, данной Ангусу. Понимала и то, что, если бы не такие, как Ангус, у которых расчет сильнее чести, сейчас бы у мятежного принца была армия, способная тягаться с англичанами, и ему бы не пришлось с позором отступать.
— То, что они отступают, конечно, прискорбно… Но ведь это еще не означает поражения, не так ли? — с надеждой спросила она.
— Кто говорит о поражении? — вспылил Ферчар. — Принц лишь хочет переждать зиму и скопить силы для новой атаки. А что смелость у него есть, это он уже доказал. Он хочет вернуть себе отцовский трон и выбить англичан из Инвернесса и Перта. Нужно лишь, — старик понизил голос, — чтобы все вожди кланов поверили, что он способен на это.
— Ангус так же хочет видеть Шотландию свободной, как и все. — Энни пыталась уверить в этом не столько деда, сколько себя.
— Тогда почему он сейчас не в Дерби, не с принцем? Почему он сейчас в Инвернессе у этого проклятого Дункана Форбса? Почему надел английский мундир?
— Он просто не хочет лишних хлопот…
— Лишних хлопот? — Ферчар вскочил; глаза его бешено сверкали. — Понимаю, никому не нужны лишние хлопоты — ни ему, ни Маклауду, ни Аргайлу. Особенно Аргайлу — ему Форбс обещал солидный куш…
— Аргайл и без денег пойдет воевать против Камерона, — включился в разговор Джиллиз, — он давно точит на него зуб…
— Камерон восстал из гроба? — Глаза Ферчара округлились от удивления.
— Да я не о старике, а о его сыне, Александре.
— А я что говорю? — отрешенно проворчал Ферчар. — Я что, по-твоему, дурак? Я сразу понял, что речь идет о его сыне! Разумеется, старик не мог воскреснуть!
Он вдруг затрясся и бессильно упал в кресло, голова старика безжизненно повисла.
— Дедушка! — Энни в ужасе бросилась к нему, но ее остановил Роберт.
— Ничего страшного, в последнее время с ним иногда такое случается. Начинает болтать всякую ерунду, а потом и вовсе впадает в беспамятство. Потом очнется — и как ни в чем не бывало… Что поделаешь — годы! Мы все пытаемся уверить его, что он уже слишком стар, чтобы прятаться в пещерах…
— Но он и слушать не хочет, — подхватил Джеймс, — лишь замахивается на нас своей палкой. Вот и сюда притащился, как мы его ни отговаривали. Плевать ему и на снег, и на ветер, и на награду, что назначена за его голову, и на тысячный отряд англичан, что рыщет неподалеку… Попробуй поговорить с ним, Энни, может быть, тебя он все-таки послушает…
— Двухтысячный, — сказала Энни.
— Что? — не понял Джеймс.
— К концу недели, — проговорила Энни, поправляя плед старика, — здесь будет уже две тысячи англичан — Маклауд и Маккензи обещали прислать Лудуну подкрепление.
— Откуда тебе это известно? — встрепенулся Макгиливрей.
— Мне многое известно! — Энни огляделась вокруг. — Мой муж получает письма от Форбса и иногда, по рассеянности, забывает запереть ящик стола.
— Не думал я, что Ангус так беспечен!
— Обычно — нет, но иногда бывает.
— Будь осторожна, Энни! — нахмурился Эниас. — Если Ангус узнает, что ты роешься в его бумагах, вряд ли ему это понравится.
— Он не обрадуется, когда узнает, что я была здесь, так что чего уж говорить! Но он слишком устал от всего этого, от этой братоубийственной войны…
— Не так уж, видимо, и устал, — съехидничал Ангус, — если готов воевать против нас, если все время торчит у этого Форбса…
— Моу-Холл всего в десяти милях от имения Форбса. Что удивительного в том, что он время от времени посещает соседа?
— Мое имение еще ближе к Форбсу, — проворчал Макгиливрей, — но я лично не горю желанием наносить ему визиты!
— Конечно, — подхватил Эниас, — твоего мужа можно понять. Он слишком долго жил за границей, наши проблемы ему чужды, да и рисковать имением ему не хочется… Это у него в крови — залечь на дно и присматриваться, куда ветер дует. Вспомни его деда — он был одним из первых, кто поспешил разоружить свою армию, как только закончилась война пятнадцатого года. Вспомни отца — он один из первых поклялся в верности Ганноверской династии, потому что дрожал за свои поместья! Слава Богу, в его клане много людей, которые никогда не простят ему этого и никогда не будут драться под английскими знаменами, даже если твой муж сожжет их дома и пустит по миру!
— Он этого не сделает! — сердито произнесла Энни.
— Как знать, на что он способен, — Роберт был вне себя, — если смог забыть своего короля и присягнуть этому английскому безбожнику! Какой он после этого шотландец?!
— Ты хочешь сказать, что Ангус не настоящий шотландец?
— Спокойно, Энни! — поднял руку Эниас. — А ты, Робби, поосторожнее в выражениях! Я уверен, что Ангус все-таки честный человек, иначе бы ты, Энни, давно сама перерезала ему горло!
— Ты произносишь это таким тоном, Эниас, — прищурилась Энни, — словно что-то недоговариваешь. Давай выкладывай!
— И скажу! Я не сомневаюсь, что твой муж предан Шотландии… но пока он этого ничем не доказал. Он неплохо растит скот, знает толк в торговле, может, если надо, разрешить спор из-за земельных границ… но, похоже, все же не до конца понимает чаяния простых шотландцев. А они хотят независимости для своей страны. Но им нужен лидер, способный повести их в бой. И если Ангус не возьмет на себя эту роль, рано или поздно они подыщут на нее кого-нибудь другого.
Энни смотрела по очереди на каждого из троих кузенов, на Джиллиза, который при каждом ее взгляде на него смущенно отводил глаза, и, наконец, на Макгиливрея. Она вдруг почувствовала, как по телу пробегают холодные мурашки.
— Теперь я наконец догадываюсь, — прошептала она, — для чего вы устроили эту встречу. Вы хотите нарушить клятву, данную вами Ангусу, и присоединиться к принцу! Я права?
— Не станем скрывать, мы подумывали об этом, — признался Эниас. — Что до нас, то мы-то готовы хоть сейчас, но три-четыре новых человека на стороне принца — радости мало. Вот если бы три-четыре тысячи…
— Тысячи? К тебе не присоединятся и триста человек, Эниас! Подумай, что это для них означает — нарушить верность клану, потерять дома, честь и совесть…
— Честь и совесть? Они будут сражаться за своего короля! Или ты понимаешь доброе имя как-нибудь иначе?
— Да, они покроют себя славой, но слава не вечна — эйфория от победы рано или поздно пройдет, и на них будут смотреть как на людей, нарушивших клятву. Можно ли доверять таким людям?
— Если уж речь зашла о добром имени, то я уверен: людей, готовых ради победы пожертвовать своим добрым именем, не так уж и мало.
— И ты один из них? Подумай — тебе придется поставить на карту не только имя. А твоя семья, твой дом, все, что ты нажил потом и кровью за долгие годы? Ты хочешь, чтобы твое имя было вычеркнуто из церковной книги, чтобы твои дети были признаны незаконнорожденными?
— Спроси меня лучше, как я могу смотреть в глаза жене, когда мог бы взять меч в защиту своего короля — и не взял! Да лучше умереть в борьбе, Энни, чем жить в рабстве! Впрочем, что я тебе объясняю — ты же не мужчина, тебе не понять…
Энни вскочила, охваченная безумной вспышкой гнева. Она еле удержалась, чтобы не швырнуть свой стул в камин, и лишь грохнула им об пол.
— Да, я не мужчина, но это не значит, что я не понимаю твоих чувств. Скажу больше — я бы сама сражалась с тобой плечом к плечу, если бы мой господин приказал мне. Мы бы еще посмотрели, кто больше прикончит этих англичан!
— Мы не сомневаемся в твоей верности Шотландии, Энни, — заверил ее Ферчар, проснувшийся от удара стула об пол. — Скажу больше — нам нужна твоя отвага.
— Скажи лишь, что делать, дедушка, и ради тебя я готова на все!
— Дело серьезное, Энни, подумай хорошенько, прежде чем решиться!
— О чем ты, дедушка?
— О том, о чем ты недавно говорила сама: люди готовы восстать, но им нужен хороший вожак. Да что я говорю, — Ферчар покачал головой, — они сами все хотят быть ими, как бы не передрались еще, чего доброго! Нужен не просто вожак — им подавай такого, чтобы был хитрым, как Форбс, бесстыдным, как Лудун, обещающий им в награду земли и золото, и вдобавок такой, который сможет добиться, чтобы их снова считали полноценными членами своих кланов вне зависимости от того, выиграют они или проиграют.
Энни сразу же начала лихорадочно подыскивать, кто бы мог подойти на эту роль, но не находила никого… пока взгляд ее не упал на Макгиливрея. Ну конечно же, он — златогривый лев Шотландии!
— Тебя, Джонни? — спросила она напрямик. — Они выбрали тебя?
Макгиливрей ответил не сразу. Подтянув ноги, он начал подниматься. Когда он выпрямился наконец в полный рост, голова его почти касалась потолка. Джон сделал шаг навстречу Энни, и голова его попала в луч света, отчего светлые волосы стали похожи на нимб, глаза же светились адским огнем.
— Спасибо за доверие, крошка, — произнес он, — но они все-таки сделали другой выбор.
— Кого же они выбрали? — чуть слышно прошептала она.
— Тебя, Энни, — спокойно ответил он.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Безоглядная страсть - Кэнхем Марша



Хороший роман. Название, на мой взгляд, не отражает сути романа, который намного выходит за рамки жанра. Советую лиюителям истории.Времена последнего крупного восстания шотладцев против англичан и его последствия. Трогательная история о любви, долге, чести и многом другом. Один из лучших романов писательницы.
Безоглядная страсть - Кэнхем МаршаАнеза
23.06.2011, 13.35





Бред!!!!! Как любовный роман - ни о чем!!! Как исторический - ни о чем!!!! Какой-то набор слов несвязанных и муть голубая местами...
Безоглядная страсть - Кэнхем МаршаТатьяна
21.10.2013, 21.41





Такое сильное начало, я надеялась на противостояние героев, вначале так и было, а потом начался полнейший абсурд.Я разочарована, что вообще потратила время на этот роман. Конец странный,такая история..и кончилось нечем.
Безоглядная страсть - Кэнхем МаршаВиктория
7.12.2013, 13.39








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100