Читать онлайн Безоглядная страсть, автора - Кэнхем Марша, Раздел - Глава 16 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Безоглядная страсть - Кэнхем Марша бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 5.33 (Голосов: 12)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Безоглядная страсть - Кэнхем Марша - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Безоглядная страсть - Кэнхем Марша - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Кэнхем Марша

Безоглядная страсть

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 16

Ангус чуть не был сбит с ног скакавшим куда-то во весь опор генералом Хоули. За ворот генерала почему-то была заткнута салфетка. За Хоули едва поспевали Гарнер и Уоршем.
Лагерь походил на разворошенный улей. У лихорадочно сновавших во все стороны офицеров и денщиков был такой вид, словно их только что оторвали от сладкого сна. Застегивались на бегу, сабли и мушкеты цепляли к поясу кое-как, лишь бы держались. Панику усугублял сыпавший густой пеленой мокрый снег. Застывая на засохшей траве, все еще покрывавшей во многих местах склоны, этот снег сильно затруднял подъем и спуск.
Люди Макгиливрея оставили Ангуса у Фалкиркских высот, и ему потребовалось еще добрых два часа, чтобы добрести до лагеря по такой погоде. Пробираясь укромными ложбинами, он видел собственными глазами, как все новые и новые отряды горцев поднимались на кручи. К полудню принц Чарльз уже поднял в низине свое знамя, и шотландцы выстроились в боевой готовности: правый фланг, как водится, заняли Макдональды, левый — Стюарты, середину — Камероны, Фрезеры, Макферсоны, Маккензи и, разумеется, доблестные вояки клана Чаттен. В целом все шло точно по плану. Единственное, что подкачало, — это артиллерия. Сначала отряды горячего итальянца графа Фандуччи умудрились завязнуть со своими орудиями в болоте, а когда пушки были наконец вызволены из топкой трясины, вкатить их на обледеневшие склоны не удалось.
Когда до ушей Ангуса донесся пронзительный звук волынки, исполнявшей воинственный гимн клана Макинтошей, он почти пожалел, что сейчас не может быть с ними. Как бы гордо он смотрелся сейчас рядом с могучим гривастым львом Макгиливреем!
Взгляд Ангуса лихорадочно шарил по равнине и горным склонам в поисках Энни, но нигде не находил ее. Наконец она появилась во главе своих людей. Но, воодушевив их короткой пламенной речью, отъехала, хотя и, судя по ее виду, крайне неохотно, в тыл. «Господи, — воздел Ангус руки к небу в молчаливой мольбе, — позаботься о том, чтобы она там и оставалась!..»
Три отряда драгун майора Гарнера появились в ложбине первыми. За ними — двенадцать батальонов Хоули, сопровождаемых артиллерией, если можно назвать артиллерией всего два четырехфунтовых и еще одно легкое недальнобойное орудие; остальное им, как и их противникам, пришлось оставить в болоте.
С ружьями и пистолетами дела обстояли не намного лучше. Валивший с неба мокрый снег подмочил и бумажные патроны, и порох, и из каждых трех мушкетов два давали осечку. Хоули был в ярости, но не отчаивался. Он верил своим драгунам и, чтобы поднять их боевой дух, приказал бить в барабаны.
При виде строящихся перед ними врагов пальцы якобитов нетерпеливо тянулись к куркам, но лорд Джордж Мюррей приказал не стрелять, пока он не подаст сигнала. Как и все вожди кланов, лорд Джордж сегодня собирался сражаться не на коне, а плечом к плечу со своими людьми.
Выждав, пока драгуны подойдут на десять ярдов, лорд Джордж, вскинув пистолет, подал наконец долгожданный сигнал. Наступавшие драгуны вскоре поняли, почему шотландцы позволили им подойти так близко — в неприметной из-за стены снега ложбине их поджидал отряд шотландцев, вооруженный пиками и топорами.
Слыша леденящие кровь крики товарищей, стаскиваемых с лошадей и разрубаемых на части, остатки кавалерии поспешили развернуться. Майору Гарнеру, потерявшему шляпу и забрызганному с ног до головы кровью и мозгами зарубленного рядом с ним офицера, удалось с помощью угроз и яростного размахивания саблей удержать от бегства всего лишь небольшую кучку своих людей. Большая же часть его «доблестных» драгун повторяла сейчас свой «славный подвиг» под Престонпаном, с рекордной скоростью покидая поле боя.
На левом же фланге объединенным отрядам Камеронов, Стюартов и Макинтошей пришлось отражать атаку инфантерии генерала Хоули. Генерал, впрочем, не зря хвастался на Днях перед леди Килмарнок своими молодцами — безупречно ровные ряды рослых и плечистых детин в пурпурно-алых мундирах действительно представляли грозное зрелище. Однако алеющие мундиры, словно кровяные пятна на снегу, превращали их обладателей в отличные мишени. Шотландцы же в своих неброских одеждах, напротив, почти сливались с окружающей природой, и большинство английских выстрелов пропало впустую.
Расстреляв вскоре все пули, горцы побросали на землю ненужные им больше пистолеты и с пиками и топорами наперевес бросились на врага, оглашая воздух воинственными первобытными кличами, вдохновлявшими на бой еще их пращуров, и хваленая инфантерия Хоули вскоре последовала примеру драгун, теряя на бегу оружие, надеясь найти укрытие в недавно покинутом им лагере или Фалкирке.
Впрочем, бежали не все. Камеронам и Макинтошам пришлось-таки сразиться с несколькими отрядами противника, упорно не желавшими сдаваться. Один из них даже попытался обойти отряды лорда Джорджа с тыла и подставить их под перекрестный огонь. Заметив это, Макгиливрей издал воинственный клич, призывая людей на подмогу.
Скользя по обледеневшей траве, Джон повел за собой своих людей в лобовую атаку, прорубаясь топориком сквозь ряды врагов, словно через заросли деревьев. Он почувствовал укол пули, попавшей ему в бедро, еще два таких же укола в ребра, но в азарте боя обратил на них не больше внимания, чем на комариные укусы. Но в какой-то момент что-то, замеченное краем глаза, на секунду отвлекло его внимание, и. споткнувшись о тело убитого товарища, Джон упал.
Робби Фаркарсон видел это, но у него не было времени помочь Джону, он сам прорубал себе путь мечом плечом к плечу с братом. Следом за ними шли Эниас и Джиллиз Макбин, весь в крови и грязи с головы до ног.
Увидев несущихся на них, словно демоны, шотландцев, королевские отряды поспешили побросать оружие и поднять руки. В глазах многих стояли слезы — сейчас им наверняка предстоит быть изрубленными на куски…
Судьба, к счастью, к ним благоволила — в последний момент Александр Камерон приказал не трогать побежденных, поскольку в числе пленных оказалось несколько отрядов из шотландских королевских бригад.
— В чем дело, приятель? — Алуинн Маккейл похлопал по плечу лихорадочно оглядывавшегося вокруг Робби. — Что это у тебя такая кислая рожа? Разве мы не победили?
— Макгиливрей ранен, — отрешенно произнес Робби. — Может быть, даже убит. Во всяком случае, я видел, как он упал…
— Кто, я? — раздался вдруг за его спиной веселый голос. — Не родилась еще та сволочь, что меня убьет!
Робби оглянулся, перед ним стоял Джон Макгиливрей собственной персоной, окровавленный, но живой. Но не это удивило Робби. Под руку Джон держал Энни Моу, урожденную Фаркарсон. Шлем Энни потеряла, и мокрые рыжие волосы разметались по плечам. Роскошное еше утром жабо, перепачканное грязью, выглядело теперь хуже половой тряпки.
— Откуда ты, черт возьми?! — Расталкивая братьев, Эниас бросился к кузине. — Тебе, кажется, велели оставаться с принцем?
— Ты что, — фыркнула она, — действительно поверил, что я послушаюсь? А кто говорил, что Рыжая Энни в бою стоит десятерых мужиков?
«Сегодня ты еще раз доказала это», — хотелось сказать Джону, но он промолчал. Это ее он заметил и оступился, и именно выстрел Энни уложил англичанина, собиравшегося насадить Джона на пику.
— Ты не забыла, что ты все-таки жена главы клана? — пробурчал вместо этого Джон.
— Да, но я еще и полковник! По-твоему, командир во время боя должен сидеть под навесом, потягивая винцо и спокойно смотреть, как гибнут его люди?
Джон шутливо-угрожающе коснулся ее щеки кулаком, хотя был так зол на Энни, что мог бы ударить всерьез. Кузены Энни, разумеется, не разделяли его раздражения — они возбужденно подбрасывали в воздух шлемы и громко смеялись имеете с ней, но ведь это не они обещали Ангусу позаботиться о том, чтобы Энни не принимала непосредственного участия в битве…
Большинству англичан еще предстояло познакомиться с Энни. Слухи о рыжей амазонке доходили до них, разумеется, не раз, но они считали, что это не более чем слухи. Во всяком случае, ни одна добропорядочная английская леди не позволила бы себе появиться на поле боя. Предводительница юбочников, говорили они, либо переодетый мужчина, либо просто шлюха.
Теперь им предстояло запомнить ее, запомнить на всю жизнь.
Да, триумфальный въезд Энни во вражеский лагерь нельзя было не запомнить. Принц был уже там, опередив ее всего на несколько минут. В палатке Хоули он обнаружил забившегося в угол и дрожавшего словно осиновый лист денщика и приказал ему принести вина и еды из запасов своего господина — нужно же победителям хоть чем-то отпраздновать!
Кроме денщика, в лагере не нашлось ни одной живой души, зато четырнадцать новехоньких тяжелых орудий и множество амуниции, оказавшейся, разумеется, не лишней для победителей. Чарльз Стюарт, страдавший в тот момент от тяжелой простуды, обрадовался, обнаружив, что генерал Хоули питал пристрастие к французскому бренди. Принц как раз заканчивал третий бокал, когда в лагерь вошли Энни и Макгиливрей, ведя за собой большую колонну пленных. Лохел и лорд Джордж не могли присоединиться к празднеству — они преследовали по пятам остатки вражеской армии, справедливо полагая, что противника следует оттеснить как можно дальше, чтобы ему не вздумапось взять реванш.
Увидев свою belle rebelle, входившую в палатку, всю в грязи и крови, что недвусмысленно говорило о том, где она находилась во время боя, принц был не на шутку удивлен: увлекшись созерцанием со своего аванпоста картиной битвы, его высочество и не заметил, как Энни втихаря покинула палатку.
Энни приветствовала принца реверансом.
— Вы хотите сказать, леди Энни, — улыбнулся он, — что осмелились ослушаться меня?
— Приказа оставаться в палатке вы мне не давали, ваше высочество. Осмелюсь полагать, что присоединиться во время боя к своим землякам не означает пойти против вашей воли.
Вместо ответа принц вдруг закашлялся в шелковый платок. Лицо его побагровело. Двое секретарей его высочества, О'Салливан и Томас Шеридан, испуганно бросились к нему, но он жестом приказал им не беспокоиться. Когда приступ кашля прошел, он, откинувшись в кресле Хоули, налил себе очередной бокал бренди.
— Ваше высочество, — начал О'Салливан, — осмелюсь заявить, что вам сейчас не мешало бы…
— Лечь в постель? — перебил его принц. — Согласен, в противном случае болезнь может усилиться. Но не могу не присоединиться к вам, господа, чтобы отпраздновать нашу победу. Согласен, праздновать победу над врагом за его же столом, едой и вином из его же погребов выглядит некрасивой местью, но иных вариантов, увы, нет. Не могу отказать себе в этом удовольствии, — он посмотрел на Энни, — как и в удовольствии исполнить все ваши просьбы, ma belle rebelle, если таковые у вас имеются.
— Ваше высочество, — смутившись, сказала Энни, — служить вам для меня уже величайшее счастье, но осмелюсь все же просить…
— Клянусь все исполнить, леди Энни, если только это в моих силах!
— Ваше высочество, меня беспокоит судьба моего мужа. — Энни оглядела стоявших вокруг вождей, вернувшихся вместе с ней с поля боя. Разумеется, времени подбирать своих раненых ни у кого не было — что уж говорить о чужих… Если Ангус лежит сейчас раненным на холодной земле, каждая минута может оказаться решающей… — Позвольте мне пойти осмотреть поле боя.
Вместо ответа принц, подняв руку, щелкнул пальцами, и Энни заметила, как Александр Камерон, стоявший рядом с выходом, улыбнувшись, на мгновение покинул палатку и вернулся в сопровождении какого-то мужчины. Одного взгляда на мокрые, прилипшие ко лбу вошедшего каштановые волосы для Энни было достаточно, чтобы понять, кто перед ней. Но броситься в объятия Ангуса, как бы ей этого ни хотелось, Энни не позволял этикет. С минуту муж и жена пристально смотрели друг на друга.
— Ваша покорная слуга, капитан! — проговорила наконец Энни.
На лице Ангуса дрогнул мускул.
— В данной ситуации, — он окинул взглядом не спускавших с него глаз мужчин, — скорее я ваш раб, полковник!
Шагнув вперед, Ангус почтительно опустился перед принцем на одно колено:
— Обещаю вам, ваше высочество, впредь никогда больше не обращать оружие против вас.
— Ваш выбор, Макинтош, — произнес принц, — весьма огорчил меня — я рассчитывал видеть вас в числе моих друзей. Встаньте, капитан, я верю вашему слову джентльмена.
— Ваше высочество, — вмешалась Энни, — могу я покинуть вас, чтобы обработать раны мужа?
— Разумеется, — махнул платком Чарльз.
За все время поездки ни она, ни Ангус не проронили ни слова. Уже почти стемнело, когда они достигли деревенского домика, в котором провели последнюю ночь. «Как много всего произошло с тех пор, — подумала Энни, — и как мало изменилось…»
Стража у домика, увидев их, расступилась. Оставленный утром в камине огонь, разумеется, давно погас, но, как только дверь за Ангусом захлопнулась, Энни вдруг почувствовала такой жар, словно комната была жарко натоплена.
Ангус прислонился к двери. Он был без шляпы — та была потеряна еще утром по дороге к полю боя. Волосы его были в беспорядке, холодные как сталь серые глаза пристально впивались в Энни.
— Я же просил тебя держаться подальше от поля боя! — мрачно произнес он.
— Я не давала тебе никаких обещаний, — попыталась вывернуться Энни.
— Ты считаешь, что это может служить оправданием? — резко спросил он.
— А вспомни, — прищурилась она, — как ты говорил, что никогда не присягал на верность Чарльзу Стюарту? Если это, по-твоему, оправдание, то чем мое хуже?
— Хватит упражняться в остроумии, Энни! Ты сама отлично знаешь, что поле битвы — не место для женщины. Или ты все еще не вышла из детского возраста?
— Между прочим, — вспылила она, — если бы я оставалась там, где ты мне велел, Джон был бы убит! Так что придется тебе выслушать еще один остроумный ответ: я оказалась в нужном месте в нужное время.
Ангус перевел дыхание, с трудом сдерживаясь. Руки его сжимались в кулаки, ему хотелось ударить Энни… но вместо этого он подошел к ней, сжал ее лицо в ладонях, и губы их слились в долгом, страстном поцелуе. Одним рывком Ангус сорвал свой килт, двумя другими стянул с Энни штаны и через несколько мгновений был уже внутри ее.
— Ты хотя бы отдаешь себе отчет, — тяжело дыша, прохрипел он, — что другой муж на моем месте за твои фокусы выпорол бы тебя как следует, связал бы по рукам и ногам и отправил домой под конвоем?
Энни молчала.
— Что молчишь? — усмехнулся он. — Исчерпала свои остроумные ответы?
— Нет, просто трудно говорить, когда пуговицы твоего дурацкого красного мундира оставляют королевские гербы у меня на животе.
В одно мгновение Ангус вышел из нее и опустился на кровати.
— Извини, — пробормотал он, — я сам не знаю, что на меня нашло. Это что-то такое, чего нельзя объяснить, чему нет названия…
— Есть, — улыбнулась она. — Название самое простое — похоть, между прочим, один из смертных грехов…
— Ну, не такой уж и грех, если он обращен на законную жену. Не виноват же я, Энни, что стоит тебе меня только пальцем поманить, как я уже готов…
— Знаю, — вздохнула она, — сама грешна. Хотела бы я только знать, — она пристально посмотрела ему в глаза, — будем ли мы с тобой так же грешить и через десять, и через двадцать лет?..
— Что до меня — то да. — Взгляд пронзительно-серых глаз был глубок и серьезен. — Я никогда не устану от тебя, Энни. С этими словами на устах я надеюсь отойти в вечность и с ними же предстать перед моим Создателем.
Трепеща всем телом, Энни откинулась на подушки.
— Приятно слышать, — прошептала она.
Генерал Генри Хоули в этот момент тоже трепетал всем телом, но совсем от другого чувства — от бешенства. Густые хлопья снега падали на обнаженные, низко опущенные головы офицеров в красных мундирах, выстроившихся перед генералом. За спиной же Хоули возвышалось нечто, еще совсем недавно бывшее рослой, гордой сосной, ныне же — очищенным от ветвей стволом, укрепленным между углами двух зданий. Со ствола свешивались веревки, на веревках же — четырнадцать человеческих тел, раскачиваемых ветром и еще дергавшихся, инстинктивно цепляясь за жизнь.
При жизни они были драгунами из войск майора Гарнера, виноватыми в трусости ничуть не более, чем их собратья, — просто именно их фамилиям выпала судьба быть названными наобум майором, когда Хоули потребовал от него отчета в том, кто был главным подстрекателем столь позорного бегства с поля боя. Еще примерно столько же — с обнаженными головами и связанными за спиной руками — понуро ожидали той же невеселой участи.
— Трусы! — сотрясал площадь громовой рев Хоули. — Бабы, слюнтяи, свиньи! Была ли когда-нибудь в мире армия, столь опозорившая своего генерала?! Вешайте, вешайте их всех — они недостойны даже, чтобы тратить на них порох! По вашей же милости, негодяи, порох у нас нынче в дефиците кто побросал все оружие, чтобы оно досталось врагу? Я хочу знать поименно всех негодяев, осмелившихся бежать с поля боя! — Голос генерала срывался на визг. — Пусть этих мерзавцев запорют до смерти, пусть живьем сдерут с них кожу и повесят в назидание остальным! Всех повешу, всех до одного! Прочь от вас, идиоты, — поморщился он, — видеть вас не хочу! — Зажмурив глаза, генерал быстро зашагал в направлении своей квартиры.
Постояв еще немного в недоумении под густым мокрым снегом, офицеры и солдаты начали понемногу расходиться, радуясь, что захлебнувшийся собственным гневом генерал не подверг их участи товарищей.
Гарнер и Уоршем оба были ранены. Гарнер держался за бок с посеревшим от боли лицом — два ребра у него были сломаны. На месте правой щеки Уоршема зияла огромная дыра, а левая рука безжизненно повисла. Полковой хирург, руки которого были уже по локоть в крови, наскоро перевязал его раны, но, разумеется, майору была необходима серьезная медицинская помощь.
Застигнутые врасплох бешеной атакой шотландцев, англичане бежали в такой панике, что точного числа убитых, раненых, захваченных в плен и тех, кто, воспользовавшись всеобщей суматохой, решил дезертировать (последних, очевидно, было больше всего), не мог, пожалуй, назвать никто. Уоршем не испытывал к наказываемым никакой жалости. Каждый солдат, в конце концов, вступая в ряды армии, давал присягу королю и отечеству и знал, что ждет его в случае нарушения этой присяги. Таковы суровые армейские будни… А эти люди, судя по всему, и не собирались воевать. Они колоннами маршировали на поле боя, но, стоило раздаться первым вражеским выстрелам… Многие шотландцы из королевской армии перешли на сторону якобитов. Уоршем собственноручно пристрелил одного из таких в момент, когда тот передавал знамя своего полка в руки соотечественника-якобита.
Больше всех «отличился», пожалуй, отряд Макинтошей под командованием Ангуса Моу. Большая часть его разбежалась еще при выходе из Эдинбурга, а к моменту окончания сегодняшнего боя у Ангуса не осталось ни одного человека. Где сам Ангус, Уоршем тоже не знал, втайне надеясь, что тот лежит мертвым на поле боя.
Раненая рука майора нестерпимо ныла. Закрыв глаза от боли, Уоршем вынул из кармана пакетик с лекарством, которое дал ему врач. Он уже принимал его один раз, тщательно отмерив дозу, боясь, что в противном случае совсем забудет о боли и начнет слишком беспечно размахивать рукой. На этот раз майор отмерил немного побольше и подержал порошок на языке, пытаясь отстегнуть здоровой рукой от пояса флягу с вином, конфискованную у одного из приговоренных к казни. Порошок был на редкость горьким, и Уоршему потребовалось несколько глотков вина, чтобы заглушить наконец неприятный вкус.
Вкус этот неожиданно напомнил Уоршему то вино, которое он пил вечером за роскошным ужином, устроенным Хоули, — оно тоже вроде бы отдавало чем-то неприятным. Впрочем, скорее всего ему это просто показалось от слишком большого количества выпитого…
Рассеянно вглядываясь в лицо одного из повешенных, Уоршем узнал в нем молодого парня, исправно чистившего ему по утрам сапоги. «Ну, этого-то зря, — подумал майор. — Кто еще мне их начистит до такого блеска?»




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Безоглядная страсть - Кэнхем Марша



Хороший роман. Название, на мой взгляд, не отражает сути романа, который намного выходит за рамки жанра. Советую лиюителям истории.Времена последнего крупного восстания шотладцев против англичан и его последствия. Трогательная история о любви, долге, чести и многом другом. Один из лучших романов писательницы.
Безоглядная страсть - Кэнхем МаршаАнеза
23.06.2011, 13.35





Бред!!!!! Как любовный роман - ни о чем!!! Как исторический - ни о чем!!!! Какой-то набор слов несвязанных и муть голубая местами...
Безоглядная страсть - Кэнхем МаршаТатьяна
21.10.2013, 21.41





Такое сильное начало, я надеялась на противостояние героев, вначале так и было, а потом начался полнейший абсурд.Я разочарована, что вообще потратила время на этот роман. Конец странный,такая история..и кончилось нечем.
Безоглядная страсть - Кэнхем МаршаВиктория
7.12.2013, 13.39








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100