Читать онлайн Узы любви, автора - Кэмп Кэндис, Раздел - Глава 3 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Узы любви - Кэмп Кэндис бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.39 (Голосов: 115)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Узы любви - Кэмп Кэндис - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Узы любви - Кэмп Кэндис - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Кэмп Кэндис

Узы любви

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 3

Вид огромной фигуры лейтенанта Перкинса, неуклюже восседавшего в гостиной на краешке изящного стула с тонкими гнутыми ножками и державшего в продубленной морским ветром руке хрупкую чашечку чая, был настолько забавен, что Кетрин пришлось прикусить губу, чтобы удержаться от улыбки.
Предугадывая возможное замечание тети по поводу случайного характера ее знакомства с лейтенантом, Кетрин сказала ей, что визит им нанесет молодой человек, с которым ее познакомил отец. Тетя Амелия, не знавшая в Бостоне никаких Перкинсов, полагала, что лейтенант родом из другого города, возможно даже — упаси Господь! — из другого штата. Она надеялась, что его родиной не окажется этот ужаснейший Нью-Йорк или Пенсильвания. Она вспомнила, что в Провиденсе, штат Род-Айлэнд, живет одна известная старинная семья Перкинсов, с которой не стыдно было б породниться, учитывая, что шансы ее племянницы выйти замуж невелики.
Он зашел к ним в первое же воскресенье, как она и предполагала. Когда дворецкий ввел его в гостиную, он неловко поклонился, и Кетрин заметила, что выглядит он очень смешно среди изысканной обстановки их дома. Для нее это было неудивительно: она часто сталкивалась с тем, что многие моряки казались неуклюжими и угловатыми, когда вдруг оказывались вне привычной им обстановки корабля.
Тетя Амелия, ожидавшая, что придет молодой человек, разбирающийся в тонкостях светского обращения, была ошарашена. Однако, придя в себя, завела беседу о погоде и о том, какие подарки следует выбирать близким к надвигающемуся Рождеству.
Лейтенант внимательно слушал, напустив на себя решительно-серьезный вид. Кетрин, развеселившись, вмешалась в их разговор, предложив выпить чаю, и он с благодарностью согласился, хотя, без сомнения, пожалел об этом, когда ему пришлось держать в руках одновременно нелепо маленькие чашечку и блюдце, что делать он, явно, не привык.
— На каком корабле вы служите, лейтенант Перкинс? — спросила тетя Амелия.
Кетрин поняла, что начался инквизиторский допрос, и приготовилась придти на помощь гостю.
— Я плаваю на «Пентакете» под командованием капитана Легрю, мисс Фритэм.
— Лейтенанту Перкинсу доводилось участвовать в погоне за кораблями мятежников, тетушка! Как это интересно, дух захватывает, не правда ли?
Но хотя тетя Амелия и была робка и нерешительна, все же, она принадлежала к роду Фритэмов, и было нелегко сбить ее с толка, когда она приступала к выяснению чьей-нибудь генеалогии.
— Да, дорогая, разумеется! Конечно же, лейтенант гораздо более привычен к морским приключениям, чем, например, я. Вы плавали до войны?
— Да, я служил в торговом флоте.
— О! И вы собираетесь вернуться в торговый флот после войны?
— Море — это единственное, что я знаю. Я вырос там, и сдается мне, что останусь на море до смертного часа.
— Если бы мне суждено было родиться мужчиной, я непременно стала бы моряком! — сказала Кетрин. — Море всегда притягивало меня.
— Кетрин, — пожурила ее тетя, — ты говоришь неподобающие вещи! Скажите мне, лейтенант, где ваш дом?
— Я родом из Нантакета.
Кетрин сумела расслышать, как заскрипели жернова в голове ее тетушки, оттого что она попыталась вспомнить каких-нибудь Перкинсов в Нантакете. Молодой же человек, решим предоставить паруса своей дальнейшей судьбы на волю ветров, сказал:
— Moй отец — капитан корабля, мисс Фритэм.
— Замечательно! — механически произнесла тетя Амелин.
— Вот как? — заинтересовалась Кетрин. — На какой линии?
— Линии Стифенса, — ответил он, сожалея, что не может похвастаться ответом: «У него свой собственный корабль».
— Линии Стифенса? — Амелия просияла при упоминании знакомого имени. — Кетрин, это корабль Генри Стифенса?
— Да, тетя Амелия, но несмотря на это неприятное обстоятельство, это хорошая линия.
— Кетрин! — воскликнула с упреком Амелия, в то время, как Перкинс подавил смех.
Он, горестно уверовав в то, что все надежды на его дальнейшие ухаживания потеряны, вскоре встал, чтобы откланяться. Вежливо он склонился над рукой мисс Фритэм, а затем поцеловал руку Кетрин, при этом легкое пожатие руки и признательный взгляд, полный сердечного тепла, сказали ей, что он понял и оценил ее усилия принять огонь на себя. Кетрин подбадривающе ему улыбнулась и порадовалась, что Перкинсу не довелось попасть под огонь тяжелой артиллерии тети Аманды, раз у ж тихая и слабая тетя Амелия смогла так его напугать.
— Кетрин, — сказала Амелия после ухода лейтенанта, — я не думаю, что он подходящая тебе пара. Какой-то моряк из Нантакета!
Точно таким же тоном она могла б с успехом произнести «какой-то каторжник из Девилз-Айлэнд».
— Ну что ж, насчет этого не стоит волноваться, тетя Амелия, — парировала Кетрин. — Полагаю, вам удалось отпугнуть его. Сомневаюсь, что он вернется.
— Дорогая, ты в самом деле прониклась симпатией к этому молодому человеку?
— Не говорите глупостей, тетя! Я просто думаю, что он хороший человек, и меня злит, что вы не хотите знать ничего, кроме его имени, происхождения и приплыли ли его предки в Америку на «Майском цветке».
На глазах Амелии сразу же показались слезы, но ее чувствительность еще больше рассердила Кетрин, и она взлетела по лестнице в свою комнату и принялась смотреть в окно, барабаня пальцами по подлокотнику кресла. Ее нервы начали пошаливать со времени той стычки на верфях пять дней назад.
Перед ее глазами вновь и вновь возникали приклад винтовки, лицо Хэмптона, следовал удар, лицо искажалось, и кровь начинала капать у него из носа и рта. Хоть он и заслужил презрения, но избиение человека в кандалах вызывало у нее отвращение. Без сомнения, нужно было наказать этого наглеца, но брошенная им грубая реплика не могла служить поводом к столь суровому обращению. И что хуже всего, она не видела его среди работавших пленных всю оставшуюся неделю. Его положили в госпиталь? Или в наказание его не допускают до работ? Она вспомнила слова Перкинса о губительности тюремного заключения для человека, привыкшего к безграничной свободе океана, и ей стало больно за этого южанина. Да и в том, что произошло тогда, во многом была ее вина, она это чувствовала. Она повторяла себе, что пленный сам спровоцировал случившееся, что он оскорбил ее… Но с другой стороны, зачем она пришла туда? То был глупый, необдуманный поступок, и она подозревала себя в тайном желании увидеть, как растаптывается достоинство этого наглеца тем, что он, закованный в кандалы, принужден работать на врага. Никак не шли у нее из головы и его горькие слова о жестоком обращении с пленными.
Она заметила, конечно, что их лохмотья совсем не защищали от холода, а кандалы натирали кожу. Решив взглянуть, что им дают на ленч, к своему отвращению, Кетрин обнаружила грязную воду, в которой плавало несколько бобов. «Бесчеловечно отношение людей к себе подобным!» — вздохнула она. Внезапно одна мысль мелькнула молнией у нее в голове, и она, стремглав выбежав из своей комнаты, спустилась вниз по лестнице в кабинет отца.
— Папа? — сказала она, не успев толком отдышаться и чувствуя, что ей мешают говорить тесные объятия корсета. — Папа! Я подумала…
Ее отец, подняв голову, взглянул на нее с интересом.
— …насчет пленных… Я хочу накормить их ленчем.
— Что?!
— Я хочу дополнить их ленч. Я подумала, что неплохо было бы дать им мясо, хлеб и овощи. Нужен еще сок, чтобы у них не было цинги.
— Моя дорогая, что за сумасбродная идея?
— О, папа, я видела тот ленч, что им раздавали! Порции невообразимо крошечны, ты даже не можешь себе этого представить! Мое сердце разрывается на части, когда я вижу их в кандалах, в страшных лохмотьях вместо теплой одежды в зимний холод, поглощающими ту отвратительную пищу, которой их кормят. Я подумала, почему бы мне не помочь им? Достать для них теплую одежду и хотя бы раз в день прилично покормить Ведь это все равно что благотворительность!
Мистер Девер посмотрел на дочь и вздохнул:
— Нет, моя девочка, боюсь, что это как раз тот случай, когда я должен воспрепятствовать твоему желанию.
— Но это не потребует больших расходов! Там не более тридцати человек! Немного времени и труда… хорошая, простая пища… ее нетрудно приготовить… Мисс Вудс не будет в тягость сделать это, и я могу ей помочь. Ты же знаешь, я хорошо смогу все организовать.
— Кетрин, я знаю, что если ты берешься за какое-либо дело, то оно будет хорошо сделано. Расходы меня также не смущают. Но если я позволю тебе это сделать, обидятся военные. Ведь речь идет о пленных врагах! Твоя благотворительность может быть расценена как подрыв авторитета нашей армии. И я сомневаюсь, чтобы тюремное начальство позволило тебе заботиться о пленных.
— Но почему? Ведь это несправедливо! Ты платишь чиновникам тюрьмы за то, что эти люди работают на тебя, а тюрьма из этих денег на них не тратит ни цента! И не позволит другим истратить на них свои деньги?
— Не смотри на меня так! На этот раз твое упрямство тебе не поможет. В самом деле, Кетрин, они военнопленные! Еще несколько месяцев назад эти люди грабили наши мирные корабли, а совсем недавно их товарищи прошли огнем и мечом по всей Пенсильвании до самого Геттисберга! Это те самые люди, которых ты годами ругала, как кровожадных чудовищ и безжалостных рабовладельцев!
— Я по-прежнему осуждаю рабство, но это не оправдывает нас за то, что мы с ними обращаемся с такой же жестокостью, как они с рабами. Мы этим ничего не добьемся, только впустим подобное же зло в свои души! Разве ты не понимаешь, так нельзя!
— Кетрин, боюсь, мне все равно придется тебе отказать.
Кетрин не привыкла к тому, чтобы ей в чем-то отказывали, тем более отец. Она всегда была настроена столь решительно и убеждала его столь аргументировано, что обычно он уступал. Она предприняла еще одну попытку:
— Отец, а если я обращусь к коменданту форта Уорфен и получу его разрешение, тогда ты позволишь мне накормить этих людей?
— О Боже всемилостивый, до чего же ты упряма, Кетрин! Я не хочу, чтобы ты докучала коменданту!
— Я вовсе не собираюсь ему докучать!
Брови отца изогнулись вопросительно дугой, однако, он ответил крайне серьезно:
— Кетрин, думаю, будет лучше, если ты прекратишь ходить на верфи. Тебе не место там теперь, когда на верфях работают пленные. С самого начала было неразумно с моей стороны позволять тебе это. Конечно, для молодой, хорошо воспитанной девушки эти люди представляют собой жалкое зрелище, и вполне естественно, что ты расстроилась. Я полагаю, тебе лучше оставаться дома.
Кетрин была довольна хотя бы тем, что отец напрямую не запретил ей обратиться к коменданту, так как разговор отошел несколько в сторону от этого вопроса. Она начала было страстно протестовать против его запрета ходить на верфи, но тут же передумала. «Пусть попробует обойтись без меня, — подумала она. — Посмотрим, как у него пойдут дела!» Она объявила войну.
Спокойно и холодно она произнесла:
— Хорошо, отец, больше я не буду беспокоить тебя своим присутствием на верфях.
Величественно поднявшись со стула, она удалилась. Джошуа Девер удрученно вздохнул и уронил голову на руки. Ему было порой так трудно с дочерью! В миллионный раз он пожалел, что его жена так рано умерла.
* * *
Педжин Шонесси приуныла, узнав на следующее утро, что ее хозяйка не пойдет в контору.
— О, мисс Кейт, — всплакнула она, подумав о том, что ее прогулкам с Джимми О'Тулом пришел конец. — Как ужасно! Неужели вы не можете переубедить своего отца?
— Наверное, смогла бы, но не собираюсь даже и пытаться, — сказала Кетрин, и в ее глазах промелькнул боевой задор. — По крайней мере, в настоящий момент! У меня пока есть кой-какие другие дела. Папа убедится, что без меня ему будет трудновато управляться с делами в конторе. Не волнуйся, Пегги, я вернусь в контору! И довольно скоро.
Сначала мистер Девер был в полной уверенности, что победа осталась за ним, но вскоре изменил свою точку зрения, и ему не понадобилось много времени, чтобы раскаяться в своем опрометчивом решении. Заказы, квитанции, письма, книги бухгалтерского учета… — все наваливалось. Тедди не успевал, у него не было знаний, ума, навыков Кетрин, о существовании грамматики, пунктуации и орфографии, казалось, он лишь подозревал, а про его почерк вообще лучше было и не упоминать, так что мистеру Деверу было некому диктовать деловые письма. Найти же клерка или секретаря, достойного заменить Кетрин, было в то военное время невозможно. Не прошло и недели, как Джошуа Девер стал придумывать, как бы ему попросить Кетрин вернуться в контору, и в то же время самому при этом не потерять достоинство.
А Кетрин между тем решила устроить званый вечер, на котором должно было состояться выступление струнного квартета. Приглашены были несколько знатных бостонских горожан и полковник Уэлмэн, комендант тюрьмы. Полковник был весьма доволен предоставившейся возможностью пообщаться со сливками местного общества и рассыпался в благодарностях за приглашение. Однако, не причисляя себя к страстным поклонникам струнной музыки, он легко позволил Кетрин отвлечь себя от концерта. Отведя его в угол гостиной (уйти из комнаты и компании мужчины она не могла, так как для женщины это считалось непристойным поступком), она сказала:
— Полковник Уэлмэн, я хочу с вами посоветоваться.
— О, мисс Девер, вы же знаете, я буду рад помочь вам, — сказал полковник польщено.
— Я занимаюсь благотворительностью, как вам, наверное, известно. Прежде мы занимались ею вместе с миссис Каслман, женой генерала Каслмана. Вне всякого сомнения, вы встречались или слышали о ней.
Полковника начало буквально на глазах распирать от тщеславия: Кетрин предполагала, что он вращается в обществе генералов и генеральских жен!
— Конечно же, что за вопрос! — ответил он. — Женщина, достойная всяческого восхищения.
— Да, мне очень не достает ее с тех пор, как они с мужем переехали в Вашингтон. Однако нет надобности говорить, что я хочу продолжить ее труды. Я долго думала, как мне совместить благотворительность с работой на оборону.
— Это достойно похвалы! — пробормотал Уэлмэн, очень сожалея, что женат: состояние мисс Девер выглядело привлекательно и, к тому же, полковнику казалось, он сумел произвести на нее неотразимое впечатление.
Кетрин, отметив про себя, что этот маленький франтоватый человечек очень смахивает на воробья, продолжила:
— Наконец, я осознала, что идеальным решением будет военная тюрьма. Как вы знаете, мой отец использует у себя на верфях некоторых ваших пленных, и мне подумалось, что стоит начать с них. Не находите ли вы, что это чудесная идея?
— Конечно же! Но… что именно вы предлагаете?
— Ну, было бы неплохо, если бы армия, скажем, сэкономила деньги на содержании пленных. Я могу купить им зимнюю одежду, и раз уж они целый день проводят на верфях, мы можем покормить их ленчем. При этом вы не только сэкономите часть отпущенных на содержание пленных денег, но и у вас отпадут хлопоты, связанные с доставкой ленча на верфи.
— Превосходно! Превосходно! — сказал полковник, подумав, что этим светским леди в голову иногда приходят весьма диковинные мысли. — Обратитесь к офицеру, который занимается хозяйственными вопросами тюрьмы.
— Полагаю, что будет лучше, если я предъявлю ему распоряжение за вашей подписью. Вот бумага, чернильница и перо. Напишите, пожалуйста, что вы позволяете мне снабдить пленных одеждой и едой.
Полковник, слегка ошарашенный ее настойчивостью, поспешно черкнул требуемое распоряжение.
* * *
Следующим шагом Кетрин было призвать себе на помощь Педжин.
— Пегги, тебе никогда не доводилось бывать в ломбарде?
— Мне, мисс? Нет!
— Ну, а знаешь ли ты какой-нибудь ломбард?
— Нет! Почему вы спрашиваете о ломбарде?
— Тогда, может быть, лучше обратиться к ювелиру…
— Зачем?
— Видишь ли, Пег, как ты знаешь, у нас с отцом произошла размолвка.
— Конечно, я знаю об этом, мисс. Вид у вашего отца неважнецкий, он сильно переживает. Если бы вы с ним поговорили ласково, он с радостью вновь позвал бы вас в контору.
— Дело не только в этом. Он не позволяет мне заняться благотворительностью в отношении пленных. Я достала разрешение военных властей, но теперь мне нужны деньги.
— Ну, может быть, он и в этом пойдет вам навстречу?
— Может быть, — рассудительно произнесла Кетрин, — но я предпочитаю поставить его перед свершившимся фактом.
— А что это такое?
— Ну… то, что уже сделано. Это вроде бы как пойти и купить себе платье, вместо того чтобы испрашивать на покупку позволение.
— Понятно. Так значит, вы хотите сами заплатить за все?
— Совершенно верно. Но мои карманные деньги вряд ли покроют расходы. Мне придется заложить драгоценности, унаследованные мной от матери.
— О, мисс, только не это!
— Не все, конечно! Только, что необходимо. Они одни принадлежат мне и только мне и к отцу не имеют никакого отношения.
— Но вы сами говорили как-то, что все эти ожерелья и подвески многие годы были фамильными драгоценностями семьи вашей матери.
— Да, это так, и мне страшно не хочется расставаться с ними навсегда. Я надеюсь, что когда папа убедится в моей решимости, то побоится скандала, связанного с тем, что я заложила семейные бриллианты, и, чтобы избежать огласки, он выкупит их, тем самым профинансировав то, что я задумала.
— О, мисс, а разве не было бы проще просто попросить его? Я, например, знаю, что у моего отца ужасный характер, в особенности, когда он налакается, но он всегда потом жалеет, что накричал на меня, и если я улыбнусь ему и назову его «папулечкой», как будто я маленькая, он всегда сдастся и сделает, как я хочу.
— Я не собираюсь заниматься телячьими нежностями! Я права и хочу победить отца, положив его на обе лопатки.
Горничная печально вздохнула:
— Даже не придумаю, что делать! Хотя… подождите! Мой Джимми наверняка знает, как обстряпать дельце! Он башковитый парень, и уж он-то точно бывал в ломбарде, потому что любит иногда сыграть в карты. Я вспомнила, что он как-то рассказывал мне, что закладывал и выкупал сотню раз золотые часы своего дедушки.
— Похоже, он в самом деле может помочь!
И в самом деле, он им помог. Симпатичный, с заостренными чертами лица мужчина небольшого роста и дерзкого вида, Джимми О'Тул уверил мисс Девер, что он вполне справится с тем, что она задумала. Он забрал ее алмазные подвески и вскоре вернулся с деньгами, получив чаевые от Кетрин и поцелуй Педжин за свои труды.
Кетрин сразу же приступила к закупке практичной, дешевой, но теплой одежды для пленных. Она разъяснила миссис Вудс, что им предстоит, и печально посетовала, что, должно быть, переоценила возможности экономки. Одним словом, две недели спустя после отказа отца удовлетворить ее просьбу, Кетрин и Педжин с ворохом одежды, ящиками с хлебом и ведрами супа прибыли в полдень на верфи в семейном экипаже Деверов. Кетрин была похожа на военный корабль, поднявший все паруса. Она торжественно прошагала к тюремному фургону, где раздавали ленч, и сразу же привлекла к себе внимание. Пленные поняли, что сейчас должно произойти нечто необычное, и навострили уши, чтобы уловить, о чем разговаривает эта леди с сержантом Гантером.
— Сержант, насколько я понимаю, вы здесь командуете пленными?
— Да, мисс. Вы хотите пожаловаться на кого-то из них?
— Ни в коем случае!
Задрав нос, она надменно посмотрела на сержанта, полагая, что противника лучше всего застать врасплох, неожиданно на него напав.
— Должна вам сказать, я ужасаюсь состоянию, в котором находятся эти пленные.
Сержант тупо уставился на нее в полном недоумении.
— Я вижу, у вас нет оправданий.
— Но… но, мисс… я не…
— Полковник Уэлмэн, когда мы обедали с ним на прошлой недели, согласился со мной.
Сержант, растерявшись и не зная, куда ему деваться, — приятельница тюремного коменданта! — заикаясь, начал лепетать что-то неразборчивое.
— Сержант, — Кетрин повелительно выставила руку, — я вполне понимаю трудности, испытываемые армией, и хочу помочь, разумеется, с согласия полковника.
Она вручила сержанту распоряжение. Сержант прочитал его и вернул Кетрин:
— Как вам будет угодно, мисс.
— Я рада, что мы поняли друг друга, — она вознаградила начальника караула ледяной улыбкой. — Педжин, приступай!
Пленные, слушавшие этот диалог с острым любопытством, стали свидетелями невиданного зрелища: хорошенькая рыжеволосая девушка приблизилась к ним, держа в руках охапку одежды. Сразу же глаза всех присутствующих устремились на нее. От всеобщего внимания Пержин слегка покраснела. Один пленный, мальчик девятнадцати или двадцати лет, вскочил на ноги и подошел к ней. Это был веселый худой парнишка с полными губами и бойкими темными, почти черными, глазами. С видом светского кавалера, не обращая внимания на свои кандалы, он снял шляпу.
— Позвольте мне, мэм. Хорошенькой девушке, вроде вас, нельзя носить такие тяжести.
Услышав свист и выкрики своих товарищей, он усмехнулся и крикнул им в ответ:
— Некоторые из нас, все-таки, джентльмены!
— Несите одежду сюда, мистер… — сказала Кетрин и сделала вопросительную паузу.
— Фортнер, мэм, — сказал он дружелюбно. — Мичман флота конфедерации Эдвард Фортнер. Куда мне это положить?
— Постойте пока и подержите эти вещи, а мы с Педжин раздадим их. Джентльмены, постройтесь, пожалуйста, в очередь, а мисс Шонесси и я дадим каждому из вас набор теплой одежды. Я заметила, что ваша не совсем подходит к холодам бостонской зимы. Эти вещи куплены в магазине готовой одежды, и потому размеры могут несколько не совпадать, хотя я закупила одежду разных размеров, и мы постараемся подобрать ваш размер. Сержант, я была бы очень вам признательна, если бы вы с вашими людьми принесли еду из экипажа.
После того как одежда была распределена, Кетрин приступила к раздаче супа и хлеба, а Педжин разливала кофе. У пленных голова закружилась от аппетитного запаха горячего супа и аромата кофе, а также от близкого присутствия нежно пахнущих духами, улыбающихся женщин. Они добродушно смеялись и громко переговаривались. Их веселье передалось Кетрин и Педжин, они чувствовали себя счастливыми от того, что сделали доброе дело, и от восхищенных взглядов мужчин.
— Мэм, это самый лучший кофе, что мне довелось пробовать, начиная с 1861 года, это правда, — громко сказал все тот же неугомонный Фортнер. — Единственное преимущество плена — это то, что мы избавлены, наконец, от кофе из цикория, хотя, сказать вам честно, мэм, тюремный кофе ненамного лучше кофе из цикория.
— А что это за диковинка такая, кофе из цикория? — спросила Педжин.
Фортнер объяснил:
— Кофе из цикория делается из орешков этого растения, а не из кофейных зерен.
— А какое отношение имеет кофе к войне? — настойчиво продолжала свои расспросы Педжин.
Пленные рассмеялись, но к их смеху была примешана горечь.
— Блокада, мэм, блокада! Вы знаете, что кофе выращивают в Южной Америке. Так вот, его нужно оттуда еще доставить. А если корабли не могут войти в порт из-за блокады, значит, нет кофейных зерен, нет и кофе. Во флоте дела с кофе обстояли неплохо, потому что мы могли зайти в иностранный порт для его закупки, но на суше солдатам и женщинам я не завидовал.
— Педжин, думаю, нам пора отправляться домой, — смешалась Кетрин, заметив, что Пегги готовится задать еще вопрос. — Не будет ли кто-нибудь из вас так любезен отнести посуду назад в экипаж? Сержант, я полагаю, было бы удобнее раздавать пищу со стола, нежели с фургона. Неплохо было бы, если вы завтра установили стол, хотя бы пару козлов с досками поперек них. Заранее вам благодарна. До свидания, джентльмены. Пойдем, Педжин.
Не успели они дойти до экипажа, как по дороге их перехватил Тедди Матиас с округлившимися от любопытства глазами:
— Мисс Кетрин, ваш отец желал бы поговорить с вами в его кабинете.
Кетрин распрямила плечи и последовала за Тедди.
Педжин пошла к экипажу и стала ожидать ее там, волнуясь за нее больше, чем она сама. Зная, что она победила, Кетрин, сидя в кресле, спокойно выслушала тираду отца, выжидая, когда выкипит его гнев. Он долго метал громы и молнии, упрекал в непослушании, упрямстве, своеволии и наглости, пока, вконец истощенный, не рухнул в свое кресло.
— Папа, я не надоедала военным, ты не прав, — мягко сказала Кетрин. — Я один только раз поговорила с полковником Уэлмэном, и он с удовольствием дал мне свое разрешение. Посмотри, вот его распоряжение. Я не припирала его к стене, как ты утверждаешь. И раз у меня есть его распоряжение, то никак не возьму в толк, что же плохого я совершила?
— Кетрин, я же вполне ясно запретил тебе…
— О, нет, папа, ты не запрещал! Ты не говорил, чтобы я не обращалась к полковнику, также как и не говорил, что запрещаешь мне кормить пленных, даже если у меня будет разрешение полковника.
— Кетрин, ты просто играешь словами, искажая суть вопроса! Если бы ты была мужчиной, из тебя получился бы превосходный адвокат. Смысл нашей беседы, однако, был в том, что я выразил свое нежелание, чтобы ты этим занималась.
— Да, я знала, что ты не одобряешь мой замысел, вот почему я решила сама заплатить за все.
— Сама? Но как?
— Моих карманных денег не хватило бы, конечно же, покрыть расходы, и мне не хотелось пользоваться твоими деньгами, раз уж ты был против. Я заложила мамины алмазные подвески.
— Что? — задохнулся отец. — Ты хочешь сказать, что ты зашла в ломбард и заложила алмазные подвески?
— Разумеется, я не ходила туда сама. Я поручила это приятелю Педжин.
— Кто такая, черт побери, Педжин?
— Папа, ну что за выражения! Педжин — моя горничная. Как бы то ни было, я в самом деле заложила мамины подвески, по крайней мере, это не столь старинные драгоценности, как жемчужное ожерелье или рубиновые серьги.
— Кетрин, я не могу позволить, чтобы ты разбазаривала фамильные драгоценности! — он поднял свои руки в знак капитуляции. — Ты победила! Я выкуплю твои подвески, и пусть с этого момента все твои счета, касающиеся благотворительности, присылают ко мне.
— Благодарю тебя, папа! — она поднялась и поцеловала отца в щеку. — Ты меня простил, и я могу вернуться на работу? Мне бы очень этого хотелось!
Мистер Девер улыбнулся:
— Ну, конечно же, простил! Откровенно говоря, без тебя было ужасно трудно.
Кетрин улыбнулась и возвратилась к ждавшему ее экипажу. В течение всей дороги домой ей пришлось отвечать на тревожные расспросы Педжин, а затем она попыталась объяснить ей, в чем состоит суть блокады. Странно, но она чувствовала себя опустошенной. Была одержана победа, и теперь она будет помогать этим людям, но почему-то все дело показалось ей сейчас мелким. В то время как вокруг гремели битвы, текла кровь, сталкивались глобальные идеи, она была обречена тратить свою жизнь на такие пустяки! Перед ней вдруг предстала картина ее будущей жизни: пожилая старая дева, погрязшая в мелких светских стычках, занимается благотворительностью. Но ведь ей должна была быть суждена другая участь! Она стремилась бороться, сражаться, воевать, творить, созидать! Бросить вызов неосвоенным дебрям, стать женой первопроходца, заботиться о муже, доме и детях, пусть даже в страшных условиях, бороться за выживание и нести свет цивилизации в дикую страну! Или сделать себе карьеру, создать свое дело, бороться с морской стихией и вырывать у нее силой право на жизнь! Искать приключения, броситься очертя голову в рискованное предприятие — чай в Китае, золото в Калифорнии… Все, что угодно, лишь бы не умирать, постепенно старея, от скуки в Бостоне!
— Мисс Кейт, — голос Педжин вторгся в ее мысли. — С вами все в порядке? Ни с того, ни с сего вы вдруг замолчали и ничего не говорите.
— Все в порядке, я чувствую себя превосходно, Педжин. Просто задумалась.
— Вы знаете, что я заметила, мэм? Этого храбреца не было там! Того самого, что подмигнул нам. Как вы полагаете, почему?
— Не знаю, Педжин, я и не заметила его отсутствия, — хладнокровно соврала Кетрин.
— Не понимаю, как это вы могли этого не заметить, мисс, — сказала Педжин, удивляясь. — Он ужасно как красив, тот мужчина.
— Вот как? — это было все, что сказала Кетрин.
* * *
Двумя днями позже Кетрин раскладывала по мискам мясо с картошкой и вдруг, подняв голову, увидела капитана Хэмптона, стоявшего в очереди. Перед ним было три человека. У нее все свело внизу живота, когда ее глаза встретили его взгляд. Он выглядел более худым и бледным, словно болел, но улыбка его была по-прежнему самоуверенной. Выдавая порции пленным, стоявшим впереди него, она почувствовала, как учащенно забилось ее сердце, а мускулы сжались, словно она собиралась бежать наперегонки.
— Вижу, что вы занялись добрым делом, мэм, — сказал он, когда подошла его очередь, и протянул свою миску. — Разумеется, вы не приняли близко к сердцу то, что я тогда сказал.
Подняв брови, Кетрин ответила:
— Не знаю, я не могу припомнить, что вы мне говорили, — она положила ему лишний ломтик мяса, почувствовав приступ непрошеной жалости при виде его худых запястьев. — Вы заболели?
Он засмеялся странным хриплым смехом:
— Нет, мэм. Дело объясняется проще. Я был в карцере. Видите ли, меня наказали! Я обладаю примечательной особенностью вмешиваться в дела, которые касаются других людей, — он хитро подмигнул. — Но здесь я настолько незаменим, что ваш десятник уговорил тюремных начальников прислать меня назад.
Он перешел туда, где Педжин разливала кофе и раздавала хлеб, оставив Кетрин наедине со словами сочувствия, которые были уже готовы сорваться с ее губ.
Когда она вернулась в контору после ленча, то начала мучить Тедди расспросами:
— Ты как-то говорил что-то насчет пирата по фамилии Хэмптон. Он сдался в плен?
Глаза мальчика вспыхнули:
— Если бы так! Был бой, мисс Кетрин! Он отплыл из Уилмингтона, порта в Каролине, прямо под носом у блокирующих побережье кораблей. Он шел под парусами в туманной ночи, и один только Бог знает, как он выбрался, не столкнувшись ни с одним из наших судов. Ему повезло. Однако наши моряки заметили его, когда он уже вышел из блокадной зоны, и открыли по нему огонь. Тут он развел пары, чтобы удрать. Капитан «Сан-Франциско» так разозлился, что бросился за ним вдогонку. Но Хэмптон направился к мысу Гатерраса.
— Кладбище «Атлантики»? — заворожено спросила Кетрин.
Тедди просиял при этих словах:
— Верно! Ну, Хэмптон знал этот пролив как свои пять пальцев, а капитан «Сан-Франциско» не знал, и его корабль наткнулся на рифы. Хэмптон подобрал спасшихся и пошел в Нассау, где сдал пленных и груз табака и принял на борт провизию и уголь. Затем он направился на север и спалил три наших торговых корабля. Это было в июле, как раз после нападения Рида. Военно-морское командование ошалело от ярости, и в погоню за ним отправили три корабля. Один из них обнаружил его и начал бой. Ох, что это было за сражение! Капитан федерального судна тоже был малый не промах, и они кружили друг вокруг друга, пытаясь подойти на близкое расстояние и в то же время не попасть под бортовой залп. В конце концов, Хэмптон перехитрил своего противника, и тот отступил. Но корабль Хэмптона был сильно поврежден, да и боеприпасы у него кончились, поэтому он направился в один из портов конфедератов. Однако по пути он наскочил на другой корабль, который разыскивал его.
— О, нет!
— О, да! Мятежник знал, что сейчас не место и не время для схватки, и он пытался проскользнуть мимо, подняв на мачте британский флаг. Но на нашем корабле заметили, что одна мачта его корабля сбита и, посмотрев поближе, убедились, что этот корабль побывал в переделке. Ему просигналили приказ назвать себя и объяснить, в чем дело. Ну, Хэмптон и ответил, что его, мол, приняло за корабль янки одно из судов мятежников. «Которое?» — спрашивает наш корабль. «Артемис», — сигналит тот в ответ название своего корабля, и, конечно, же, капитан северян поплыл в том направлении, которое указал ему Хэмптон. Хэмптон скрылся бы, но ему не повезло. Один из двигателей сломался, и он полз, как черепаха. А тем временем наш второй корабль встретился с первым и понял, что разговаривал перед этим с «Артемисом»! И вот он поворачивает и летит вовсю назад и успевает догнать и взять в плен Хэмптона, потому что у того была очень низкая скорость. Хэмптон, конечно, превосходный капитан, и он ловко маневрировал, но его судно было изрядно повреждено да и стрелять ему было нечем. Только поэтому нам и удалось взять его.
— Браво! — послышался низкий голос позади них, и Кетрин с Тедди обернулись.
В дверях стоял Мэтью Хэмптон.
— Парень, ты рассказываешь так, словно сам был там!
— А мне и в самом деле завидно, что не довелось там побывать!
— Ладно! У меня есть для тебя поручение, парень! Мистеру Макферсону срочно понадобились гвозди такого фасона и размера, каких на верфях нет.
— С широкой шляпкой, конечно, — сказала Кетрин и вздохнула. — С тех пор как началась война, достать их очень трудно.
— Совершенно верно. А поскольку мистер Макферсон совершенно справедливо полагает, что нам, пленным, их вряд ли продадут, — он поднял руки, чтоб показать кандалы, и горько усмехнулся, — он хочет, чтобы ты отправился поискать их.
— Хорошо! — Тедди спрыгнул со своего высокого стула, накинул на себя пальто и натянул шерстяную шапочку, обрадовавшись, что может немного прогуляться, ему страшно надоело сидеть весь день в четырех стенах конторы.
Когда он выбежал из парадного входа, Хэмптон закрыл за ним дверь, а затем повернулся лицом к Кетрин. Она внезапно почувствовала страх. Казалось, его сильное мускулистое мужское тело заполнило всю комнату, она осталась наедине с ним. Она забыла, что еще час назад он казался ей худым и больным. Теперь же она заметила, что из закатанных рукавов рубашки виднеются руки, играющие мускулами, а кулаки его размером с пудовую гирю, сам же он похож на зверя, готового накинуться на жертву. Стараясь не подать вида и скрыть свои опасения, она спокойно произнесла:
— Значит, вы тот самый Хэмптон, про которого рассказывал Тедди?
— Он самый, и его рассказ был правдив, — лицо Хэмптона было почему-то невыразительно, но в серых глазах мерцал какой-то странный огонек.
— Не лучше ли вам вернуться? Охранники могут подумать, что вы сбежали.
— Мне не привыкать быть в немилости у охраны!
— Да, уж это точно! — с намеком произнесла Кетрин.
Он засмеялся, но глаза его были печальны. Пружинистой походкой он медленно двинулся к ней, и только цепи позвякивали, отмечая каждый его шаг. Кетрин сглотнула комок в горле и слегка отступила.
— Капитан Хэмптон, мой отец у себя в кабинете, и я полагаю, что с вашей стороны было бы неразумно попытаться…
— Что попытаться? Дотронуться до вас? Поцеловать вас? Ласкать эту мягкую благородную бостонскую кожу? — его голос был низким и хриплым, и Кетрин отступала назад, словно он толкал ее. — Я знаю, вы лжете, мисс Девер. Я наблюдал за конторой и знаю, что до половины третьего ваш отец никогда не возвращается после ленча, а сейчас только полвторого.
— Чарли скоро придет и убьет вас, если вы хотя бы притронетесь ко мне, — сказала Кетрин, боком продвигаясь к двери в кабинет отца.
Хэмптон стоял между ней и дверью на улицу, она знала, что к той двери ей не добраться. Но если ей удастся заскочить в кабинет отца и закрыть дверь на замок…
Нарочито медленно, с деланно угрожающим видом, он подходил к ней все ближе и ближе, не сводя глаз с ее лица.
— Этот старый пьянчуга? Он в запое уже две недели и сегодня вовсе не вышел на работу. А ваш лейтенант исчез. Скажите, не испугался ли он вашей холодной чопорности? Должно быть, вы его отпугнули.
Кетрин сделала еще один шаг назад и стала незаметно нащупывать рукой дверную ручку.
— Я закричу, если вы дотронетесь до меня!
— До верфей далеко, да и слишком уж там шумно! Сомневаюсь, что кто-нибудь услышит ваш крик. И поверьте мне, я сумею моментально заткнуть вам рот.
Внезапно она рывком открыла дверь, бросилась в кабинет и захлопнула дверь за собой, но, несмотря на мешавшие ему цепи, Хэмптон, прежде чем Кэтрин заперла дверь, успел повернуть ручку и толкнул дверь так сильно, что ее откинуло к письменному столу отца и больно ударило бедром об острый угол. Она уставилась на него, напуганная настолько, что все мысли вылетели у нее из головы, а он тем временем хладнокровно закрыл дверь и повернул ключ в замке. В отчаянии она попятилась от него, не в силах оторвать от него глаз, словно завороженная, и вспомнила, что где-то читала о змее, которая удерживает свою жертву, гипнотизируя взглядом, и жертва, не в силах выйти из транса, остается неподвижной, и змея прыгает на жертву, пронзая ее смертельным жалом.
Она уперлась спиной в стену, и тут неожиданно Хэмптон бросился на нее.
Его мускулистые руки схватили ее запястья и прижали их к стене у нее над головой. Весом своего большого, твердого, как камень, тела он припечатал ее к стене. Ни один мужчина не дотрагивался еще до нее, речь могла идти только об энергичных пожатиях руки или о том, чтоб взять ее под руку, и уж, конечно, никто не осмеливался вот так давить на нее своим телом, так мощно и тяжело.
Она задыхалась от возмущения, а он хохотнул, обдав ее жаром своего дыхания, от которого шевельнулись волосы у нее на голове, и еще крепче вдавил в нее свое мускулистое тело.
— Вы что, пытаетесь выпустить из меня дух? — резко проговорила Кетрин, твердо решив не выдавать своего испуга. — На моем животе останется отпечаток букв вашей поясной бляхи!
Хэмптон откинул назад свою голову и разразился громким смехом:
— Неприлично же говорить такое, мисс Девер!
— Я так сердита на вас, что мне не до приличий! — огрызнулась она.
Он посмотрел на нее вниз с высоты своего громадного роста, как бы изучая ее лицо. Его взгляд остановился на ее губах, и он задал вопрос хриплым от возбуждения голосом:
— Вас когда-нибудь целовали, мисс Девер?
— Я не собираюсь обсуждать это с вами!
Он больно сжал ее запястье:
— Отвечайте мне!
— Да!
Он слегка ослабил свою хватку.
— Вас целовали по-настоящему?
Кровь бросилась ей в лицо, и она чопорно ответила:
— Я не имею ни малейшего понятия, о чем вы говорите.
— Да уж, это верно, — сказал он, и его губы припали к ее губам.
Ей показалось, что он хочет проглотить ее рот, он втянул в себя ее губы, в то же время принудив их раздвинуться. Возмущенная, она попыталась сопротивляться, ведь раньше, и в самом деле, ей не приходилось целоваться, были разве что легкие поспешные прикосновения к ее губам, вот и весь ее опыт.
Его поцелуй был настолько яростным, что губы у нее начали кровоточить. Вдруг его язык проник в ее рот, и она задохнулась от удивления. Да что же такое он делает? В голове у нее все смешалось и поплыло, это было варварством, поцелуй, казалось, будет длиться вечно, его язык шевелился у нее во рту, совершая ласкательные, требовательные движения. Затем он убрал его, давление его губ ослабло, и она было подумала, что, наконец-то, он насытился, но вместо этого он опять возобновил поцелуй, опять она ощутила боль, но уже менее резкую, у нее сильно закружилась голова, и она чуть не потеряла сознание. Да когда же он остановится? Его дыхание обжигало ее щеку, его рот, казалось, высасывал из ее легких воздух. И тут внезапно он отстранился.
— Пожалуйста, — еле выговорила она, потрясенная случившимся. — Отпустите меня, мне трудно дышать.
Он зарылся лицом в ее волосы, припав губами к ее уху:
— Это прекрасная мысль, моя дорогая, — хрипло сказал он, и от его учащенного дыхания, громом отдававшегося у нее в ушах, низ ее живота словно судорогой свело, а по спине забегали мурашки. — Снимем ваш корсет, чтобы вам легче было дышать.
— Как вы смеете… — начала она, но у нее тут же перехватило дыхание, и она не смогла закончить.
Он засмеялся:
— Вы соблюдаете приличия до конца, не так ли, мисс Девер? — он носом пощекотал ее шею. — Я чувствую, у вас внутри пылает огненная страсть. Кому-то давным-давно следовало взять вас, объездить как следует, управляя вами твердой, опытной рукой, как необученной и своенравной кобылицей, смягчить вас, заставить вас загореться желанием, и вы бы превратились в страстное, любящее создание, вместо холодной суки, каковой вы являетесь сегодня!
— Почему вы… — вскипела она, не в состоянии подыскать для него достаточно оскорбительного слова.
Его кулаки разжались, и ее руки, упав из-за головы, безвольно повисли по бокам. Затем, нахально глядя ей в глаза, он грубо и бесстыдно провел руками по ее плечам, а потом сжал ее груди, его ладони скользнули вниз ее живота. Внезапно он застонал и притянул ее к себе, обняв своими закованными в кандалы руками, и начал опять целовать ее грубо, исступленно. Она расплавилась в его теле. Его сердце стучало так громко, что ее грудь сотрясалась от этих ударов. Кетрин всеми порами своего естества ощущала и впитывала его твердую сильную мужскую плоть. И тут он резко остановился, и она, чувствуя слабость и головокружение, бессильно на нем повисла.
— Я мог бы овладеть вами сейчас. Вы понимаете это?
Она чуть кивнула головой.
— Но я не намереваюсь делать этого. По крайней мере, сейчас, — он поднял свои руки и больно вцепился пальцами в ее плечи. — Я хочу лишь, чтобы вы знали, я могу покорить вас, несмотря на то, что на мне цепи. Все-таки, я мужчина. Вы можете сделать так, что меня выстегают плетью или бросят в какую-нибудь грязную и темную дыру и будут держать там две недели на хлебе и воде.
Ее глаза расширились, и она начала было говорить, но его пальцы впились в ее плечи еще глубже и больнее, и он сказал:
— Замолчите! Слушайте меня! Вы можете наказать меня за то, что я оскорбил ваш нежный слух бостонской великосветской дамы. Но я могу обладать вами, сломать вашу волю, заставить вас подчиниться. Ваше богатство, положение, ваши холодные манеры не спасут вас, — его слова вылетали у него изо рта короткими и твердыми сгустками звуков, он стал задыхаться, словно пробежал большое расстояние. — Помните это! Если я приму решение и захочу вас, вы будете моей!
Он отпустил ее и, повернувшись, широкими размашистыми шагами пересек комнату. Подойдя к двери, он отпер ее и ушел. Кетрин, обессиленная, опустилась на пол, колени у нее были словно из ваты. «О Боже милостивый!»
Через несколько секунд она поднялась, выбежала в смежную комнату, накинула плащ и шляпку и стрелой вылетела из конторы.



загрузка...

Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Узы любви - Кэмп Кэндис

Разделы:
Глава 1Глава 2Глава 3Глава 4Глава 5

ЧАСТЬ 2

Глава 6Глава 7Глава 8Глава 9Глава 10

ЧАСТЬ 3

Глава 11Глава 12Глава 13Глава 14

ЧАСТЬ 4

Глава 15Глава 16Глава 17Глава 18

Ваши комментарии
к роману Узы любви - Кэмп Кэндис



Мне этот роман понравился !! Он мне пришелся как то к душе ! Начало возможно кому то покажется жестоким , но это случается и в нашем мире . Читайте и оценивайте . Я поставлю 10 баллов !!! Мне главные герои понравились ! Молодцы , вышли победителями из сложившейся между ними ситуации !
Узы любви - Кэмп КэндисМари
25.05.2012, 17.36





отличные сильные герои,главная цель и для нее все средства хороши, слюнтяи и мямли тянут всех только назад
Узы любви - Кэмп Кэндисарина
10.09.2012, 18.14





мда конец какой-то скомканный а так неплохо на 9
Узы любви - Кэмп Кэндисэлли
10.09.2012, 23.00





класс
Узы любви - Кэмп Кэндис!!!
5.11.2012, 12.03





Я уже читала его 3 раза и ещё бы прочитала. Мне очень нравиться!!!
Узы любви - Кэмп КэндисЛена
20.02.2013, 18.02





Прикольно
Узы любви - Кэмп КэндисЕлена
21.02.2013, 16.50





Большую чушь читала только у Розмари Роджерс. Автор не знает историю, а именно то, что южане были воспитаны на уважительном отношении к леди, поэтому не поверю никогда, что южанин мог захватить в плен леди только из за похоти.Нет юмора, искрометности, изюминки....Моя оценка 2
Узы любви - Кэмп КэндисТатьяна
22.02.2013, 17.42





Великолепный роман! Моя оценка 10+ !!!rnЛучше этого романа читала только Ребекку... Затягивает, 18 глав прочитала за 2 дня и не заметила как...
Узы любви - Кэмп КэндисРоманистка
23.02.2013, 20.23





лучший. 10
Узы любви - Кэмп КэндисЕленка
25.06.2013, 16.10





чушь полная совершенно не понравился..на троечку..
Узы любви - Кэмп Кэндисмася
5.12.2013, 13.15





Чудесно, я рыдала.Очень эмоционально
Узы любви - Кэмп КэндисМари
16.08.2014, 15.40





Не люблю, когда насилуют героиню.
Узы любви - Кэмп КэндисКэт
26.10.2014, 12.57





В целом - не понравился. Изнасилования. бордель и шпиономания - тот еще винегрет. Какая-то чернуха, из которой непонятно каким образом вырастает "вроде бы любовь". Героиня - абсолютная дура, ждущая на ж... приключений. На "3"
Узы любви - Кэмп КэндисNice
11.01.2015, 15.00





Ужасное ощущение от романа. Начало просто захватило, даже когда герой ее похитил я не ожидала такого развития. Но потом столько насилия и жестокости. В шоке была, когда герой изнасиловал героиню под видом страсти. А уж когда героиня попала в бордель - полная чернуха. Читала другие романы автора и восхищалась, но этот какой-то кошмарный. Характеры героев и их поступки вобще не логичны. Вобщем не моя книга
Узы любви - Кэмп КэндисTosha
4.04.2015, 0.06





Хороший роман, но насилия в борделе слишком много. Автор переусердствовал 8 баллов
Узы любви - Кэмп КэндисАННА
19.08.2015, 1.19





С Роджерс и сравнивать не стоит,Кэмп Кэндис пишет намного профессиональнее.Произведение не для девочек,оно о том,как девочка становится женщиной.Насилие используется,чтобы показать,оно не может сломить характер. Если в начале книги героиня -самоуверенная дурочка,то в конце ее уже нельзя не уважать.Автору удалось описать развитие характера. Комментарий Татьяны позабавил, южане,хотя и отличались от северян,но среди них в той же мере попадались негодяи и мерзавцы. Но главный герой на негодяя не похож,он,все же -благородный разбойник,которого изменила любовь.Все -по правилам любовного романа.
Узы любви - Кэмп Кэндисelku
16.04.2016, 21.09








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100