Читать онлайн Огненная лилия, автора - Кэмп Кэндис, Раздел - Глава 3 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Огненная лилия - Кэмп Кэндис бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.78 (Голосов: 23)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Огненная лилия - Кэмп Кэндис - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Огненная лилия - Кэмп Кэндис - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Кэмп Кэндис

Огненная лилия

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 3

Как Линетт и думала, известие о рождении ребенка у Тэсс взволновало и обрадовало Розмари. Она была так счастлива, что даже вечером, за ужином, поделилась новостью с отцом. Линетт молчала, крепко сжимая в руке вилку и стараясь не встречаться глазами с Бентоном.
Линетт давно подозревала, что не только дом хотел заполучить Бентон, когда поднял цену на усадьбу Колдуэллов. Она догадывалась, почему, когда Тэсс вышла замуж за Гидеона, муж был так же зол, как и когда не удались попытки завладеть злополучным домом. Тот факт, что Тэсс была лучшей подругой Линетт, прибавлял особую пикантность его желанию уложить и Тэсс в свою постель.
— В самом деле? — спросил, наконец, Бентон холодным ровным голосом. Линетт взглянула на него. Внешне он казался спокойным. Но в его светлых, необычного оттенка глазах было что-то такое, что заставило Линетт поежиться. Она прекрасно знала, что он вовсе не был обрадован сообщению дочери о счастье Тэсс.
— Да, — невинно продолжала Розмари, довольная, что обычно равнодушный ко всему отец заинтересовался этим известием.
— Об этом рассказала Мэгги Прескот Линетт сегодня.
— А-а, понятно.
Он перевел взгляд на жену. Бентон Конвей был мужчина средних лет, с начинавшим округляться брюшком. На первый взгляд он вовсе не казался властным, тем более внушающим страх. Но если внимательно заглянуть в его глаза, тогда можно понять, в какой степени было тяжело постоянно общаться с таким человеком.
— Значит, ты подружилась с Мэгги Тиррел?
— Нет.
Линетт спокойно выдержала его взгляд. За годы совместной жизни она поняла, что, имея дело с Бентоном, нужно не давать ему возможности запугать себя. Так ошибалась Розмари. Всегда было заметно, что она боится отца. Это только усиливало желание последнего повелевать. Он наслаждался чужой растерянностью и тем, что мог наводить страх на другого.
— Я случайно была в библиотеке в то время, когда она пришла поделиться радостью с Розмари. Думаю, ты прекрасно знаешь, что Тиррелов едва ли можно назвать моими друзьями.
— Да. Скорее даже скажешь, что ты избегаешь их.
Линетт заметила изучающий, подозрительный взгляд и сразу же почувствовала себя неуютно. На губах Бентона играла едва заметная улыбка, это еще больше обеспокоило ее. У мужа всегда был такой вид, когда что-то ему не нравилось.
Она убедилась, что ее подозрения были ненапрасными, на следующее утро. За завтраком Бентон объявил, что собирается вывезти Розмари и Линетт на прогулку.
— Прогулка? — выдавила Розмари. — Но я… я собиралась пойти в библиотеку.
Бентон повернулся.
— Думаю, один день библиотека обойдется без тебя, верно?
— Да, конечно, просто я… — начала было Розмари, но тут же остановилась, встретившись с помрачневшим взглядом отца.
— Хорошо, папа.
— И зачем это надо? — спросила Линетт. — У меня есть дела по дому.
— Какая примерная хозяйка, — саркастически произнес Бентон. — Я уверен, что твои «дела» могут подождать. Да и потом у тебя предостаточно слуг. Они наняты, чтобы заниматься именно домашней работой. Ты должна поехать. У меня есть сюрприз специально для тебя.
От таких слов у Линетт появилось дурное предчувствие. Бентон не выглядел бы таким довольным и ироничным, если бы не приготовил какой-нибудь план, чтобы так или иначе расстроить жену. Уже несколько лет их взаимные отношения представляли собой тихую, негласную войну.
Но она ничего не могла предпринять, кроме как внутренне подготовить себя к тому, что еще могло произойти. Линетт и Розмари поднялись наверх надеть шляпки и перчатки.
Когда они вышли, Бентон уже нетерпеливо ждал их у коляски. Он помог женщинам устроиться, затем забрался сам, и они поехали.
Пайн-Крик был маленьким сонным городком, одним из таких мест, где каждый знает друг друга. Располагался он слева от дельты реки Миссисипи, как раз на краю равнинных земель Арканзаса. Во время осенних дождей улицы города чаще всего утопали в грязи, но благодаря этим же дождям повсюду цвели яркие весенние цветы и зеленели деревья. Позже, летом, наступит жара и будет душно, но сейчас стояло тепло, а воздух освежался легким ветерком. Скоро еще появится сладковатый запах жимолости и гардений
type="note" l:href="#note2">[2]
.
Возле большинства построек стояли строительные леса. Почти все дома нуждались в ремонте, как и заборы. Но времена были слишком тяжелые, чтобы позволить тратиться хотя бы на покраску. С наступлением весны и лета яркие цветы и цветущие кустарники немного смягчали это жесткое лицо бедности. Облезлые стены домов скрывались в тени раскидистых зеленых деревьев.
Они выехали за город и направились на запад. Стоял солнечный, ясный день, и поездка могла бы стать приятной, если бы Линетт не чувствовала себя такой разбитой.
Вскоре они добрались до усадьбы Уиткомбов, где когда-то жили Уилл и Мэгги. После того, как Мэгги вышла замуж за доктора Прескота и переехала к нему в город, Хантер Тиррел стал разводить и содержать здесь породистых лошадей. К ужасу Линетт, Бентон повернул коляску к этой усадьбе.
Линетт напряглась и услышала, как рядом испуганно шептала Розмари.
— Он привез нас к Хантеру!
Сердце Линетт сжалось. Она не могла даже предположить, что Бентон способен на такое. Какой муж привезет свою жену в дом ее бывшего жениха?
Она обернулась к Бентону. Он, сощурившись, наблюдал за ней, губы его слегка кривила насмеш-ливая улыбка. Линетт знала, что он сделал это, чтобы унизить и причинить ей боль. Вот почему он и Розмари взял, чтобы был еще один свидетель ее реакции. Каких действий он ожидал от Линетт: чтобы она разрыдалась, убежала, или что? Но она не собиралась доставить ему удовольствие увидеть униженной миссис Конвей.
Она бросила на Бентона холодный, безразличный взгляд и отвернулась, обратив все внимание на дом.
— Дом Мэгги выглядит ухоженным, — заметила она.
— Да, похоже, он в хорошем состоянии, — выдавила из себя Розмари.
Линетт мысленно поблагодарила девушку за попытку поддержать.
Старый дом, такой же, как и все остальные в этой местности.
Дом двухэтажный, с парадным крыльцом, двумя белыми колоннами и кирпичными трубами. В недавнем прошлом он был выкрашен в белый цвет, а ставни — в цвет сочной зеленой листвы. На заднем дворе находился большой загон. Немного присмотревшись, они увидели, что рядом недавно выстроили еще два маленьких. В большом загоне в данный момент бегали по кругу несколько лошадей.
Вдалеке, на лугу, который отделял усадьбу от леса, объезжал лошадь Хантер Тиррел. Когда лошадь приближалась к краю леса, Хантер натягивал поводья и разворачивал ее назад. Лошадь была крупной и иссиня-черной масти. Издали Хантер походил на какого-то страшного хищника, крепко вцепившегося в гриву живого существа.
Увидев Бентона и сидящих рядом с ним в коляске женщин, наездник выпрямился и натянул поводья. От этого лошадь взвилась, встав на дыбы. Хантер резко опрокинулся назад и удержался на крупе животного только благодаря тому, что еще сильнее натянул поводья. Когда он пытался усмирить лошадь, мускулы на его спине и руках напрягались и вздувались. Во всей этой сцене виделось что-то слишком первозданное: борьба человека и дикого зверя. И человек, пытающийся подчинить себе это неприрученное животное — выглядел первобытно: крепкий, сильный, полный жизни. В нем чувствовалось какое-то невыразимое мужское начало.
Лошадь, наконец, опустилась на все четыре копыта, но продолжала мотать головой, будто бы все еще сопротивлялась воле человека.
Хантер на какую-то минуту замер, пристально глядя на непрошенных гостей. Затем, ударив пятками по бокам лошади, он не спеша направился к их коляске. На его голове отсутствовала шляпа, и черные, густые, немного длинноватые волосы Хантера отливали на солнце. Лицо мокрое от пота, сам весь в пыли. На лице пот смыл всю грязь и оно влажно блестело. На нем была надета рубашка, расстегнутая до половины так, что обнажала загорелую и влажную грудь.
Линетт осторожно перевела дыхание. Она уже почти забыла, какой Хантер сильный и мужест-венный. Давно уснувшие чувства вновь ожили, и она бессознательно подалась вперед.
Хантер подъехал к ним со стороны, где сидел Бентон, даже не взглянув на нее. Он вопросительно поднял черные брови, глядя на неожиданного визитера. Линетт обрадовалась, что он занят Конвеем, это давало возможность наблюдать за ним, не будучи замеченной. Сколько же времени прошло с того дня, когда они виделись в последний раз? Сразу после возвращения из Техаса Хантер неожиданно ночью пришел к Бентону. Линетт же увидела его, когда он уже уходил. Было довольно темно, и она не смогла ничего рассмотреть.
Но она прекрасно все помнила еще с довоенного времени. Она знала его лицо, его тело так же хорошо, как и он всю ее. Сейчас бросалось в глаза, что его внешние черты лица уже не такие яркие и живые, как в молодости. Но все-таки он оставался красивым. Лицо Хантера было загорелым, у уголков глаз и рта появились неглубокие морщины — следы прожитых лет. Все еще ярко-зеленые глаза прекрасно контрастировали со смуглой кожей, и в них сохранялась та же прежняя напряженность. Но теперь в выра-ясении глаз еще добавились усталость и цинизм, чего не было раньше. Он казался старше и жестче. Не вспыхивала немного насмешливая улыбка, которая всегда могла очаровать любую женщину, независимо от ее возраста.
Хантер скрестил руки на груди и молча смотрел на Бентона, ожидая, когда тот заговорит и объяснит причину их появления здесь.
— Доброе утро, Хантер. Кажется, ты уже знаком с моей женой Линетт. Линетт, поздоровайся с мистером Тиррелом.
Хантер бросил в ее сторону быстрый взгляд и слегка поклонился.
— Миссис Конвей.
— Мистер Тиррел.
Боже, когда-то он прижимал эту женщину к своей груди и ее обнаженная кожа касалась его. Сейчас же они обращаются друг к другу «мистер» и «миссис». Это было нелепо, но заставило скорее почувствовать боль утраты, чем вызвать смех.
Бентон перевел взгляд с Хантера на жену и опять на Хантера. Казалось, он не в силах решить, кто же из них представляет больший интерес. Хантер взглянул на сидящую за Линетт Розмари и еще раз поклонился.
— Мисс Конвей.
— Здравствуйте, — едва дыша, ответила девушка. Про себя Линетт отметила и удивилась напряженности, которая появилась в поведении падчерицы. То ли это было вызвано стесненным состоянием всех присутствующих, неестественностью, повисшей в воздухе, или из-за мужественной внешности Хантера. Он всегда производил сильное впечатление на женщин.
Хантер снова перевел взгляд на Бентона.
— Что тебе здесь нужно, Конвей?
— Ай-ай-ай, Хантер, разве так разговаривают с покупателями? — спросил Бентон, разыгрывая забавное удивление. — Думаю, ты должен научиться быть более обходительным, если хочешь, чтобы твой конный бизнес процветал.
— Ты сказал, что ты покупатель? — губы Хантера скривила недоверчивая усмешка.
— Да, конечно. А по какой другой причине я оказался бы здесь?
— Не знаю. Вот ты мне и скажешь.
— Я здесь, чтобы взглянуть на твой молодняк. Я собираюсь купить для прогулок лошадей для дочери и жены.
Бентон обернулся к Линетт. Хантер машинально тоже посмотрел на нее. Взгляд его задержался на миссис Конвей какую-то долю секунды, затем снова вернулся к гостю.
— Я не имею дел со скалавагами, Конвей, — ровно сказал он. — Вы хищники, питающиеся падалью. Ты зря теряешь здесь время.
— Ох-ох-ох, должно быть, ты процветаешь или страшно богат, если можешь позволить себе отказаться от выгодного предложения, — насмешливо проговорил Бентон.
— По крайней мере, я спокойно сплю ночами.
— В самом деле? — Бентон прищурился и положил руку на бедро Линетт.
— А мне казалось, что это мне спится ночами лучше, чем тебе.
Линетт съежилась, а лицо ее залила краска стыда. Так откровенно напоминать об их близких отношениях было верхом грубости со стороны мужа. Он мог с таким же успехом просто сказать Хантеру, что имеет ее. Линетт почувствовала себя такой униженной, будто ее раздели перед всеми. И в то же время не могла ничего возразить. Любая попытка остановить издевательства мужа только ухудшила бы ситуацию.
Хантер посмотрел на руку Бентона, затем взглянул в лицо. На мгновение в его глазах ярко блеснуло что-то мрачное. Бентон бросал ему вызов. Это понимали все. Никто из Тиррелов никогда ни перед кем не отступал, тем более Хантер.
— По-моему, ты прав, — сказал он холодно сдавленным голосом, словно лезвие ножа полоснуло его горло. Затем он спрыгнул с лошади. — Нельзя отказываться от сделки. И не важно, кто ее предлагает.
Он легко обошел их коляску и остановился рядом с Линетт.
— Какие лошади вас интересуют, мэм?
Линетт не хотела подавать руку Хантеру, выходя из коляски. Она боялась, что, почувствовав его прикосновение, начнет дрожать. Но выбора не было. Единственная возможность сохранить остатки гордости виделась в том, чтобы делать вид, будто ни поступки Бентона, ни поведение Хантера ее не смущают. Она положила ладонь в руку Хантера. И хотя на руке была надета перчатка, Линетт не смогла сдержать охватившего ее трепета. Но ничего никто не заметил.
Линетт вышла из коляски, и Хантер отпустил ее руку, не задержав ни на секунду дольше, чем того требовала обыкновенная вежливость. Пока они шли к загону, лицо его ничего не выражало, а взгляд был отсутствующим. Бентон нахмурился и вылез из коляски. За ним беспомощно последовала Розмари.
— Пап, я не хочу лошадь. Мне она не нужна, — повторяла она, спеша за Бентоном. Он обернулся.
— Не говори чепухи. Тебе она нужна больше, чем кому-либо.
— Нет, ну честно. Ты же знаешь, я не умею ездить верхом, — тихо добавила она, когда они догнали Хантера и Линетт, бросив на них смущенный взгляд.
— Значит, пришло время преодолеть твою глупую боязнь, — резко ответил ей Бентон, а повернув-шись к Хантеру, произнес:
— Боюсь, Розмари испытывает страх перед лошадьми.
Хантер посмотрел на девушку, и в первый раз его губы тронула теплая улыбка:
— Многие боятся, — по-доброму сказал он. — Вам, мисс Конвей, нужна хорошо выезженная лошадь, смирная и надежная.
Он легко перепрыгнул через забор загона, взял висевшую тут же узду и набросил ее на небольшую серую кобылку, которая пряла ушами и косила одним глазом на Хантера. Он погладил ее по лбу, и она ткнула его мордой в грудь. Он засмеялся и похлопал животное по спине.
— Эй, Прима!
Голос его был ласковым, отчего у Линетт защемило сердце. Она понимала, что больше никогда не придется слышать этот голос.
Хантер потянул за поводья и подвел кобылку к забору.
— Подойдите сюда, мисс Конвей, — позвал он Розмари. — Это самая славная и послушная лошадь, которую можно найти. Идите…
Он взял руку Розмари и погладил ею лоб Примы.
— Просто погладьте ее. Она ничего вам не сделает.
Внутри Линетт тихо закипала ревность, пока она наблюдала за Хантером и Розмари. С ней он больше не был так добр.
Было больно видеть, как он прикасается к другой женщине или обращает на кого-то внимание, хотя с его стороны не было ни малейшего любовного интереса. Столько лет прошло, а это все еще продолжало волновать.
Линетт отвела глаза от Хантера и Розмари. Вдруг она увидела, что Бентон, сощурившись, наблюдает за всеми. И можно было с полной уверенностью утверждать, что он заметил на ее лице вспышку ревности. Сейчас она ненавидела мужа.
Хантер подвел к ним другую лошадь, вороного жеребца такой красоты, что у Линетт перехватило дыхание.
— О, Хантер, — прошептала она, моментально забыв обо всем на свете при виде такого животного, и только смогла вымолвить. — Красавец!
Она протянула руку и погладила жеребца между ушей. Хантер смотрел на нее, глупо похлопывая коня по крупу.
— Я привез его с собой из Техаса, — сказал он. — Рубио в нашей округе самый породистый, но вы можете взять его.
Линетт почувствовала, что после такого пояснения Хантера заливается краской. Хотя это ничего не значило. Он просто говорил правду.
— Я… я последнее время мало ездила верхом. Спартан умер год назад, а до того уже был слишком стар, чтобы на нем выезжать.
— Очень жаль. Спартан был хорошим конем.
Он должен был помнить Спартана. На этом коне она всегда ездила верхом во время совместных прогулок. На какое-то время их окутала аура близости, даже интимности, и общего прошлого.
— Он выглядит немного норовистым для дамы, — вмешался Бентон, становясь между ними.
Хантер взглянул на Бентона, и в его глазах промелькнула легкая ирония, показывавшая, насколько мало он ценит мнение Бентона о лошадях.
— Женщина сможет справиться с ним.
Затем, пожав плечами, он ровно добавил:
— Конечно, это дорогой конь. Может быть, цена его даже дороже, чем вы рассчитывали потратить на лошадь для своей жены.
Бентон поморщился.
— Цена не имеет значения.
— В самом деле? Я рад это слышать. В наше время столько хороших людей еле сводят концы с концами: но к вам, как я понимаю, это не относится.
Линетт прикусила язык, чтобы сдержать улыбку. Хантер издевался над Бентоном, зная, что если ее мужу предложить что-нибудь очень дорогое, тот обязательно купит.
Бентон, прищурившись, посмотрел на Хантера. Тот твердо выдержал испытующий взгляд, будто бы не понимая, что чем-то мог задеть покупателя.
— Я беру коня, — коротко заявил Конвей. — Обоих!
Линетт взглянула на вороного жеребца. Это был великолепный конь и, несомненно, один из любимцев Хантера. Отдать такого значило для Хантера то же, что сделать ей подарок. Она всегда любила ездить верхом и уже с замиранием сердца представляла, как будет скакать на этом великолепном жеребце, как в ушах будет свистеть ветер.
До боли захотелось иметь этого коня.
— Нет, — выдавила она и отвернулась в сторону забора. Она не может сделать это. Каждый раз, когда она будет видеть Рубио, ездить на нем, будет вспоминать Хантера, будет постоянно о нем думать, страдать. Конь оживит Хантера, сделает его реальной частью ее жизни, но нельзя этого позволять. Сколько бы удовольствия животное не доставило, терзаний оно принесет гораздо больше и станет постоянным напоминанием о том, что теперь ей не принадлежит, что утрачено навсегда.
— Что? — Хантер удивленно посмотрел на молодую женщину.
Улыбка скривила губы Бентона.
— Ты не хочешь?
— Это прекрасный конь, но… но я боюсь, что слишком норовистый. Я не могу… Я уже не такая хорошая наездница, как когда-то.
Хантер смотрел на нее с непроницаемым видом. Линетт не знала, догадался ли он, почему она не хочет брать Рубио. Может думает, что она просто не желает ничего иметь от него? Неужели решит, что не понравился этот красавец, что пренебрегают его подарком?
Линетт взглянула на него, еле сдерживаясь, чтобы не заплакать, затем повернулась в сторону загона.
— А что, если взять вон ту гнедую кобылу?
— Хорошая лошадь, — безразлично ответил Хантер. — С ней не будет проблем. Хотите проехать немного?
Линетт покачала головой.
— Я уже разучилась.
— Наш визит сюда был сюрпризом для дам, — сообщил Бентон, подарив Линетт фальшиво нежную улыбку, обнял ее за плечи и прижал к себе.
— Конь будет моим подарком ко дню рождения.
— Но сейчас не июль, — удивленно сказал Хантер. В ту же секунду на его загоревших скулах выступил румянец. Он отвел взгляд. — Если я не путаю, день рождения миссис Конвей должен быть в июле.
— Да, верно, — чуть слышно произнесла Линетт.
— Никогда не подозревал, Хантер, что у тебя такая отличная память, — усмехнулся Бентон, переводя взгляд с Хантера на Линетт. Они не смотрели друг на друга.
— Так вы берете гнедую? — Хантер проигнорировал последнюю фразу Бентона.
— Для Линетт? Нет. Розмари возьмет эту кобылку. И думаю, вы правы. Вороной жеребец как раз подойдет для моей жены… искательницы приключений.
— Я не хочу, — хрипло повторила Линетт.
— Нет, ты хочешь, ты просто не желаешь признаться в этом.
Тон Бентона был веселым, похожим на тон, каким разговаривает дядог с нашалившими юными племянницами.
— Я не буду на нем ездить.
Линетт высоко подняла голову и прямо посмотрела мужу в глаза: — Нет необходимости покупать его.
Бентон погрозил пальцем перед ее носом.
— Нет, нет, моя дорогая, я знаю тебя лучше, чем ты сама. Мы женаты достаточно давно, чтобы ты могла заговаривать мне зубы.
— Не надо покупать этого коня, — Линетт отчетливо произнесла каждое слово, не отрывая взгляда от лица Бентона.
— Привяжите его к нашей коляске, — сказал Бентон Хантеру. — И другую лошадь я тоже покупаю, для Розмари. Может быть, она научится преодолевать свой страх.
— Возможно, вам лучше взять ту кобылку, которую выбрала Ли… ваша жена, — предложил Хантер. — Иногда люди испытывают необъяснимую антипатию к животному и потому стараются избегать его.
— Я уверен, что сумею убедить Линетт выезжать на этом коне.
Бентон улыбнулся и взял жену под руку. Глаза Хантера стали холодными, как мрамор.
— Конечно.
Он сложил руки на груди.
— Но вы не сможете взять их прямо сегодня. Мне еще нужно их подковать.
Бентон не придал значения этой детали. Махнув рукой, он сказал:
— Тогда приведите их к нашему дому, когда они будут готовы.
— Хорошо.
Хантер отвернулся.
Линетт вырвала руку у Бентона и бросила на него убийственный взгляд.
— Что ты делаешь?
— Ну, дорогая, покупаю тебе животное, которое ты, на самом деле, очень хочешь иметь.
— Я подразумеваю то, что сказала. Я не буду ездить на этом коне.
— Тогда ты сможешь восхищаться им на расстоянии, не так ли? — глаза Бентона слегка поблескивали.
Пальцы Линетт сжались, она едва удержалась, чтобы не дать ему пощечину. Бентон прекрасно знал, почему жена противится покупке коня, именно поэтому и настаивал на его приобретении. Он всегда страшно ревновал ее к Хантеру, хотя до свадьбы удавалось скрывать это от Линетт. Но с тех пор как Хантер вернулся в Пайн-Крик и жил недалеко от них, ревность Бентона превратилась просто в бешенство.
У Линетт не было другого способа бороться с мужем, кроме как молчать и делать вид, что все безразлично. Такое поведение только еще больше подстрекало его. Единственное, что бы Бентона устроило, это если бы она разрыдалась. Линетт же упрямо выдерживала все и не давала шанса видеть ее плачущей.
Сейчас она резко повернулась и зашагала к коляске. Розмари в нерешительности постояла немного на месте, а потом пошла за Линетт. Бентон стоял, прищурившись, глядя им вслед.
Линетт до самого отъезда просидела в коляске, так как очень нервничала. Приходилось прикладывать усилия, чтобы не смотреть на мужа и Хантера, обговаривающих детали сделки. Она была уверена, что Бентон испытывает огромное удовольствие, отсчитывая Хантеру деньги. Ему нравилось исполнять роль богатого человека, имеющего дело с нищими. В данный момент доставляло удоволь-ствие видеть Хантера в качестве продавца, который старается скрыть свое унижение, что приходится брать у ненавистного Бентона деньги. Это придавало данной ситуации особую остроту. Ему, несомненно, понравилась мысль, что Хантер, как слуга, сам приведет к их дому лошадей. Бывали моменты, когда Линетт ненавидела мужа, и сейчас как раз был такой случай.
Хотелось оказаться в сотнях миль отсюда! Она сожалела, что когда-то дала согласие стать женой Бентона. И неважно, что от того решения зависела ее дальнейшая жизнь. Можно было бы уехать отсюда, как-нибудь прокормить себя. Пусть пришлось бы даже мыть полы и стирать! Наверняка это приятнее, Линетт чувствовала бы себя намного счастливее.
Но в то время, ничего не понимая от горя, наивная девчонка поверила заверениям Бентона, что он будет любить ее и обеспечит всем необходимым в жизни, ничего не требуя взамен. И казалось, что в той ситуации это лучший, единственный выход.
Естественно, с годами все прояснилось, но было уже поздно. Она обвенчалась с Бентоном и до конца своих дней принадлежала ему. Заключив сделку с самим дьяволом, теперь должно испытать все, что выпало на ее долю.
Немного утешала только мысль, что она не была бы счастлива, даже не выйдя замуж за Бентона. Потому что после того, что случилось в тот ужасный день в Луизиане, все для юного создания закончилось. Жизнь оборвалась тогда, а дальше только существование.
Но если сказать правду, то и для Бентона сделка не стала самой выгодной, его постоянно угнетало и мучило чувство, что вместо жены он имеет обыкновенного робота.
Наконец Бентон занял свое место в коляске и взял вожжи. Линетт не взглянула на него, когда он трогал лошадей. Повозка выехала на проселочную дорогу. Она не обернулась, чтобы посмотреть на Хантера, и, сцепив руки, невидяще смотрела вперед, прикладывая все силы, чтобы не заплакать. Она не хотела, чтобы Бентон догадался и увидел, какую боль причинил ей. Это единственное, чем Линетт могла отомстить.
* * *
Хантер старался не смотреть на удаляющуюся коляску Конвеев. Он не доставит удовольствия ни Бентону, ни Линетт видеть, как они задели его за живое. Он отвернулся к загону, безразлично глядя на лошадей. Наконец, не слыша больше звука удаляющейся коляски, он повернулся в сторону дороги. Усадьба показалась осиротевшей. Вдруг Хантер почувствовал непреодолимое желание броситься в дом, подняться наверх, к окну, чтобы увидеть еще раз убегающую вдаль повозку Конвеев.
Он покачал головой, положил руки на бедра, мысленно обругав себя идиотом. Перед глазами все еще стояла живая картина, как солнце играло в волосах Линетт, на тех локонах, которые не были прикрыты маленькой легкомысленной шляпкой. Лучи солнца окрашивали золотистые волосы в огненный цвет. Хантер вспомнил, когда в первый раз увидел ее распущенные волосы.
Они катались верхом, от ветра с головы наездницы слетела шляпка и несколько прядей выскользнуло из прически. Пришлось остановиться, он поскакал назад, чтобы поднять шляпку, вскоре вернулся. Линетт вытащила из волос все шпильки и распустила их, чтобы заново уложить. Волнистые пряди переливались на солнце золотисто-русым водопадом по плечам и спине девушки. От такого вида перехватило дыхание. Он спешился и направился к сидящей на камне в ожидании Линетт. Не сказав ни слова, Хантер поднял ее на руки и стал целовать так неистово, будто не наступит завтра.
Все время, пока они встречались, Линетт стала для него пламенем, сжигавшим изнутри. Он ощущал себя молодым, полным любви и страсти к обожаемой девушке. Каждая секунда, проведенная с ней, была сладкой и в то же время мучительной пыткой. Он чувствовал, что вдали от нее может умереть, а рядом с ней каждый раз будто бы горел на костре своей страсти. Но остаться наедине почти не представлялось возможным. Поблизости обязательно оказывался кто-либо. Влюбленные воровали свои немногочисленные поцелуи, когда могли сбежать на несколько минут с танцев или вечеринки и найти уединенное место где-нибудь в саду. Но это еще больше разжигало его страсть.
И в тот день они катались верхом с друзьями. Хантер и Линетт, лучшие наездники, отрывались от всех, уезжая вперед. В эти несколько мгновений они оставались абсолютно одни и тут же бросались в объятия друг друга. Его губы жадно впивались в нее, хотелось ощущать ее всю, до самой последней клеточки тела. Губы девушки, теплые, сладковатые, с готовностью отвечали на поцелуи. Вдруг ему становилось жарко, кровь бешено стучала в висках.
Хантер целовал ее лицо, шею, расстегивая пуговицы рубашки, исследуя губами белоснежную грудь, страстно лаская молочно-белые бугорки грудей. Линетт, со стоном погрузив пальцы в густую шевелюру, притянула его голову ближе к себе. То, что она испытывала удовольствие, еще больше разжигало страсть. Он уже почти не владел собой и с большим, трудом пытался взять себя в руки, чтобы не повалить ее на землю прямо здесь.
При одном этом воспоминании сердце бешено заколотилось, Хантер закрыл глаза и простонал:
— Проклятье!
Неужели никогда не вытравить эту женщину из своей головы? Будто бы он заговорен, и ничто уже не спасет.
Он резко повернулся и пошел в сторону небольшого загона, затем, отвязав стоящую там лошадь, одел на нее седло. Джуп был не таким быстрым и объезженным, как жеребец, который буквально летал с ним в Манассасе, но именно он выручал Хантера в трудные дни, когда тот работал ковбоем в Техасе. Хантер убедился, что нет коня более выносливого, умного и преданного, чем Джуп. Этот жеребец казалось, понимал хозяина с полуслова, различал каждое движение, моментально реагировал на малейшее натяжение повода или прикосновение пяток всадника к бокам. Бесчисленное количество раз Хантеру предлагали его продать, но Джуп — единственный конь, который не продавался.
Хантер быстро одел сбрую. Джуп запрял ушами и покосился на ездока блестящим умным глазом.
— Привет, мальчик, — поздоровался Хантер, похлопывая его по холке. — Ты готов немного побегать?
Джуп дернулся и заржал, Хантер рассмеялся. Выехав из загона, он слегка ударил пятками по бокам коня, и тот молнией рванулся вперед, через луг. Хантер пригнулся, как всегда, дрожа от свистящего в ушах ветра и равномерного топота копыт. Быстрая скачка верхом единственное, что могло заставить отрешиться от самого себя, принудить забыть все тяжелые думы, горькие неприятности, незатихающую боль.
Наездник ощущал себя единым целым с конем, слившимся с ним в могучее, сильное существо, которое было намного сильнее человека, хотя последний много повидал и испытал на своем веку и устал от жизни.
Наконец Хантер натянул поводья, разворачивая коня. Они оказались уже почти на окраине города. Невдалеке должна протекать река, и он направил Джупа в ту сторону.
Хантер спешился и, взяв жеребца под уздцы, стал осторожно спускаться к воде. Он бездумно держался за поводья, пока Джуп жадно пил. Весна была в самом разгаре, и река в своем течении поднялась довольно высоко. Летом уровень воды снова станет ниже, и речка забурлит и заиграет вокруг гладких круглых камней.
Они стояли на открытом месте, дальше внизу по берегу реки росли хлопковые и другие деревья, поменьше и пониже. Ведя Джупа за поводья, Хантер медленно двинулся вдоль берега к зарослям. Здесь разрослись густые кусты, земля была топкая и сырая, постоянно стояла вода. Тихое, уединенное место. Хантер хорошо помнил его.
Не останавливаясь, он углублялся все дальше, будто искал какие-то определенные приметы нужного места. Наконец он остановился и оглянулся вокруг. В последний раз он был здесь десять лет назад.
Конечно, все здесь изменилось, вырос частый кустарник. Одно дерево, видно, свалил сильный ветер, и теперь оно лежало, образуя мост через узенькое устье реки. Но в целом все выглядело, как прежде: извилина мелкой речушки с каменистым берегом; старый дуб отбрасывает ту же спасительную тень, правда, стал он еще выше и раскидистее, а вокруг буйно разрослись дикие сливы.
Они пришли сюда в последнюю ночь перед уходом Хантера на войну. Она не переставая плакала, и глаза ее казались огромными и светящимися. Их красота ослепляла его. Влюбленные встретились в доме Шелби и Тэсс, но потом оставили молодую семью и спустились к реке, некоторое время бесцельно бродили по берегу, взявшись за руки. Внезапно Линетт остановилась.
— Пожалуйста, не уходи, — прошептала она, глядя ему в глаза. Казалось, что в этих глазах сейчас светится вся любовь, существующая в мире.
Его самого переполняли любовь и чувство гордости. Такая красивая девушка так любит его, что плачет и умоляет не уходить. Он улыбнулся, вытирая слезы с ее щек.
— Не плачь, милая. Все будет хорошо. Ты не успеешь заметить, как пролетит время и я вернусь. Вот увидишь.
— Это война, Хантер, — ее голос сорвался, и она всхлипнула. — А если ты вообще не вернешься? Что тогда?
— Вот-вот, — он рассмеялся со всей беззаботностью юности.
— Перестань, Лин! Меня не убьют. Ты же знаешь, что я езжу верхом лучше всех в нашей округе, даже лучше Шелби. Возможно, он единственный, кто лучше меня стреляет. Вот так!
— Я боюсь. Все равно. Боюсь! — повторяла заплаканная девушка, подняв широко открытые, ярко-голубые глаза. Хантера переполняли бурлящие эмоции: любовь, волнение, нежность. Ему было двадцать два года, и он не знал, что такое страх, все смог бы преодолеть. Ни одна женщина не могла устоять перед его очарованием, любой приз он выигрывал. Всегда любимый сын в дружной семье, Хантер любил и был любим самой красивой девушкой в мире! Ни один из Тиррелов никогда не прятался от опасности, и меньше всех Хантер. В нем было что-то такое, что влекло его навстречу опасности, что заставляло принимать вызов. Но то, что Линетт боялась за такого, трогало Хантера до глубины души, а сердце переполнялось любовью к ней. Он наклонился, обнял девушку за талию и нежно поцеловал в губы.
— Не надо бояться за меня. Со мной ничего не случится. Мы прогоним этих янки назад, к Балтимору, и это произойдет еще до конца лета. Вот увидишь.
— Тогда зачем идти воевать? Ты же можешь подождать и посмотреть. Многие мужчины еще остаются пока дома.
— Что? — Хантер выглядел удивленным. — И все пропустить? Я не могу этого сделать. Мы уже собрали вещи с Шелби, уже записались. Если мы порядочные люди, то должны отправиться завтра же.
— О-о, Хантер… — на глазах Линетт появились слезы. — Я не хочу, чтобы ты уходил. — Она поднялась на мысочки и поцеловала в щеку, подбородок, губы. Всхлипывая, она стала безудержно покрывать поцелуями все его лицо.
— Пожалуйста, не уходи. Не оставляй меня, — все повторяла она.
— Линетт, не…
Хантер простонал. Когда они находились рядом, очень близко, его желания всегда становились опасны. И сейчас все в нем заново вспыхнуло, разожженное прикосновениями нежных губ. И постоянно горящий внутри огонь страсти к ней запылал.
Он обнял ее, стиснув до боли, когда она коснулась губами его рта, впился в эти губы и долго-долго не отпускал. Они раньше уже целовались так, что их языки глубоко проникали в рот другого, касаясь друг друга и лаская губы, нёбо любимо го человека, пока обоих не охватывало пламя пульсирующего и непреодолимого желания.
Редко им удавалось побыть наедине столько времени, сколько бы хотелось. Но в этот вечер никто их не искал. С ними не было никого, кто бы мог спохватиться. Линетт пришла сегодня к Тэсс побыть с подругой, так как Шелби уходил, собираясь остаться у нее на некоторое время. Шелби должен был уехать на следующее утро. Сейчас Шелби и Тэсс были заняты друг другом, и им было не до того, чтобы идти искать кого-то. Поэтому сегодня ночью они будут совершенно одни, забыты всеми.
Эта мысль пронзила Хантера и еще больше разожгла в нем волнение, а затем огонь. Его руки медленно поднимались по ее телу вверху пока не коснулись мягких выпуклостей грудей. Он судорожно перевел дыхание, прерывая долгий поцелуй, но тут же начал покрывать жадными поцелуями лицо, подбородок и шею девушки.
Наконец, дрожа от возбуждения, он оттолкнул ее. Нельзя заходить слишком далеко, это будет их погибелью. На следующее утро Хантер уйдет, и неизвестно, когда вернется. Не должно делать ничего, что может обидеть Линетт, поставить под удар ее репутацию. Конечно, после войны они поженятся, но ведьсейчас они еще не муж и жена. Линетт — такая милая, хрупкая, чистая. Неземное coздание.
Но от этих мыслей он желал ее еще больше! Каждая клеточка тела пульсировала желанием. Он представлял ее, отдающую себя ему. Хантеру рисовалась упругость невинного тела, доверившегося его мужскому опыту. Линетт не походила на других девушек, в ней не было той девичьей застенчивости и нерешительности, присущей всем девственницам. Она никогда не напрягалась и не отскакивала, будто испугавшись, когда он глубже проникал в ее рот при поцелуе, отвечала на ласки, сама целовала его, дрожа от возбуждения. Он представлял, с какой страстностью девушка впервые отдастся ему. Не будет ни слез, ни просьб, только обнимающие руки и бездонные, горящие страстью, синие глаза. Она взглянула на него и немного удивленно произнесла:
— Хантер?
— Нет.
Он тяжело дышал, стараясь успокоиться. Линетт была слишком невинна и не догадывалась, что их ждет дальше, если сейчас не остановиться. Но зато он это хорошо знал. В нем уже бурлило настойчивое, сводящее с ума желание. Пламя любовного влечения сжигало душу и тело изнутри.
— Мы не можем. Мы не должны… — произнес он сдавленным голосом.
— Почему? — не понимала Линетт. Ее синий взгляд, казалось, проникал в душу. Он знал, что с ней обретет покой и блаженство, подумал о длинных неделях, месяцах одиночества, ожидающих его.
Хантер вспомнил бесконечно одинокие ночи, такие невыносимые без Линетт. Постоянно он думал и мечтал о ней, ворочаясь в постели, будучи не в силах уснуть, взбивая и перекладывая подушку раз за разом, пока лежащий напротив Гидеон раздраженно не приказывал ему успокоиться. Как страшно, что завтра не будет продолжения, что он не увидит любимую на следующий день, через неделю. Неизвестно, сможет ли еще когда-то пеловать ее, держать в своих объятиях? Повторится ли эта ночь?
Хантер опять простонал. Облизав пересохшие губы, он попытался собрать разбегающиеся мысли, но не успел принять конкретное решение. Линетт обняла его за шею и нежно поцеловала в губы.
— Пожалуйста, Хантер, — быстро шептала она. — Пожалуйста.
— Нет, мы не можем. Ты не понимаешь.
— Да, не понимаю.
Кожа ее стала влажной и блестящей. Прикасаясь к ней, Хантер дрожал.
— Я не могу, — прерывисто произнес он.
— Если мы не остановимся сейчас, я… я не смогу сдержать себя. Потом ничего не исправишь.
— А я и не хочу, чтобы ты сдерживался, — тихо сказала она. — Но целуй меня, Хантер, пожалуйста.
Линетт сделала едва заметное движение губами, и он не смог устоять, принялся целовать ее. В один миг все доводы рассудка растаяли.
Он целовал ее снова и снова, они упали на землю, судорожно снимая друг у друга одежду. И прямо здесь, в тени деревьев, окутанных сгущающимися сумерками, она отдалась ему.
* * *
Хантер, стиснув зубы, застонал и прислонился лбом к гриве коня, вспоминая, как все случилось. Он хорошо помнил сладковатый вкус губ Линетт, немного солоноватую гладкую кожу, когда его губы ласкали это тело. Она стонала и извивалась в объятиях, как безумная. Волнующее переплетение невинности и порочности, чистоты и сладострастия. С самого начала он знал наверняка, что не сможет остановиться, пока не возьмет ее.
Они катались по траве, целуя и лаская друг друга, охваченные страстью, возбуждением и счастьем. Хантер до сих пор помнил, какой мягкой была ее кожа, какой жаркой и упругой была ее плоть. Ему нужно было входить в нее настойчиво и сильно, чтобы преодолеть преграду ее невинности. Линетт на мгновение перестала дышать, стараясь сдержать стон. На секунду он замер, испугавшись, что причиняет боль. Но Линетт подалась навстречу, его снова ослепила жаркая страсть, которую уже нельзя было ничем унять.
Даже сейчас, когда он восстанавливал в памяти все детали, на лбу у него выступили капли пота. Никогда в жизни он не испытывал ничего подобного. Линетт прижалась к нему, ноги крепко обвили мужской торс. Когда он начал двигаться в ней, она застонала от удовольствия и блаженства. Этот звук, эти ощущения, казалось, совсем лишили разума. Она слилась с ним, окутав мягкой, обволакивающей женственностью. Хантер забыл обо всем на свете, и, наверное, даже не заметил бы, если бы в этот момент под ними разверзлась земля. Все, что запомнилось, это все она: ее любовь, жар, слабые всхлипывания от испытываемых сладостных мук. И когда, наконец, он почувствовал, что не может выдержать этого дальше ни секунды, наступил оргазм, подобный землетрясению. Все в нем судорожно затрепетало: его тело и вместе с ним душа.
— Я люблю тебя, — прошептал он, но вдруг почувствовал, как незначительны были слова как мало они выражали, как не соответствовали по силе бурлящему внутри него чувству. На какое-то мгновение она стала им, а он ею, слившись в единое целое, единый нерв, единое тело, единую кровь. Они соединились, так обычно говорит пастор на церемонии венчания. Они были соединены крепче, чем сделают это любые слова, произнесенные священником в храме.
По крайней мере, подумал Хантер, так считал он. Очевидно, на Линетт это не произвело такого впечатления. Придя с войны домой, разбитый и измученный годами, проведенными в плену у янки, моля только о тепле ее любви, ее прикосновениях, он узнал, что Линетт вышла замуж за другого, став женой Бентона Конвея, спустя несколько недель после того, как Хантер оказался в плену. И он познал и прочувствовал всю горечь предательства.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Огненная лилия - Кэмп Кэндис



странно что нет коментов! книга чудесная! столько накалов страстей, лихой сюжет и интересная развязка...очень рекомендую...коменты очень положительные и на других сайтах ЧИТАТь!!! ЧИТАТЬ!!!ЧИТАТЬ!!!10 из 10
Огненная лилия - Кэмп Кэндисещё наталья
28.12.2012, 0.40





прекрасно но сколько нужно иметь мужества чтобы оставить своего ребенка другой семье которая уже удочерила девочку это подвиг на который не каждый человек способен роман интересный чувства героев прекрасны герои смогли вернуть свою любовь которую потеряли когда-то чувства вспыхнули с новой силой и новый ребенок и удочеренная девочка наполнили жизнь главных героев счастьем радостью
Огненная лилия - Кэмп Кэндиснаталия
27.02.2013, 15.32





Супер советую, это про брата Меги и Гедиона, Хантера поверьте эту книгу стоит прочитать. Я согласна с Натальей нужно быть мужественым чтобы оставить своего ребёнка в другой семье. 10из10.
Огненная лилия - Кэмп КэндисРада
14.11.2014, 8.32








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100