Читать онлайн Огненная лилия, автора - Кэмп Кэндис, Раздел - Глава 15 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Огненная лилия - Кэмп Кэндис бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.78 (Голосов: 23)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Огненная лилия - Кэмп Кэндис - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Огненная лилия - Кэмп Кэндис - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Кэмп Кэндис

Огненная лилия

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 15

— «Святой Анны», — тяжело выдавила Луиза. — Я отнесла девочку в приют имени Святой Анны. Это — в Батон-Руже.
Линетт крепче вдавила острое дуло ружья в щеку женщины, и та вскрикнула:
— Я клянусь! Я говорю правду! Обещаю, что это подтвердится! — вопила она.
— Лучше говори правду! Иначе я вернусь и убью тебя… разорву тебя на мелкие кусочки. Ты поняла?
Всхлипнув, Луиза кивнула. Когда Линетт отступила, опустив ружье, она молча сползла по стенке и опустилась на пол бесформенной полуживой тушей.
Линетт повернулась и направилась к выходу. Хантер последовал за ней, тихо закрыв за собой дверь. Линетт вышла на крыльцо и остановилась. Сердце бешено билось. Она вся была в огне, поэтому жадно вдыхала освежающий, холодный воздух. Хантер подошел и стал рядом.
В белом свете луны лицо Линетт казалось абсолютно бледным, а глаза огромными. Ее начало трясти. Хантер протянул руку и с силой оторвал пальцы женщины от ружья. Это как-то поддерживало, но, лишившись такой опоры, она, дрожа, села на верхнюю ступеньку крыльца, схватившись руками за живот, а затем перегнулась через перила. У нее началась рвота.
Хантер нагнулся, положив одну руку Линетт на лоб, а другой, сжимая плечо, поддерживал, чтобы она не упала, пока спазмы сотрясали все ее тело.
Наконец она, простонав, села.
— О Боже, Хантер! Извини.
— Все в порядке.
Он достал свой носовой платок и вытер ей губы.
— Я повидал намного больше. Поверь мне! Тебе скоро станет лучше! Сейчас пройдет. Поверни вот так голову и сделай несколько глубоких вдохов. Постарайся успокоиться.
— Не могу.
Так они сидели некоторое время, пока у Линетт не прошел приступ тошноты и не перестало трясти. Хантер держал ее в своих объятиях. Его тепло и сила будто переливались постепенно в нее.
— Ну, пойдем, — сказал он наконец. — Нам лучше сейчас отсюда побыстрее уехать. Скоро эта ведьма оклемается и выскочит за нами вслед с ружьем. Что тогда будем делать?
— Не знаю, — односложно ответила она. Линетт слабо улыбнулась и поднялась. Колени подгибались, ее еще трясло. Когда Хантер подсадил женщину в седло, та все-таки сумела держать повод и пустить коня галопом, но следовала за Хантером автоматически, не говоря ни слова. Мозг все еще был онемевшим от всего произошедшего. Голова отказывалась соображать.
Хантер поехал медленно и вскоре остановился, выбрав место для ночлега. Он был почти абсолютно уверен, что Луиза не станет ни искать их, ни обращаться к властям. Поэтому решили особенно не прятаться и расположиться недалеко от города, остановившись у развилки дорог, в маленькой рощице, которая скрывала бы от глаз проезжающих, и быстро разбили лагерь.
Он не чувствовал голода и был уверен, что Линетт интересует еда еще меньше, поэтому развел небольшой костер, больше для уюта, чем для чего-либо еще, и расстелил рядом постели. Оглянувшись, Хантер увидел, что Линетт все в той же позе сидит на бревне, на которое он ей указал в самом начале. Колени прижаты к груди, а руки поддерживают ноги. Она тупо смотрела в одну точку и вообще производила впечатление человека не от мира сего.
Он подошел к Линетт и положил ей на плечо руку. Дрожь приостановилась, а затем утихла, но она сама все еще, казалось, находилась в состоянии шока, и не могла ни думать, ни произнести хоть слово.
— Пойдем, посидим возле костра. Погреемся. Тебе станет лучше, — предложил Хантер.
— Хорошо.
Она послушалась, молча поднялась с бревна и пошла к расстеленным у костра покрывалам. Они сели бок о бок, лицом к костру. Хантер бросил искоса взгляд на Линетт. Некоторое время они сидели, не двигаясь.
— Скажи мне, — сухо поинтересовался он. — Ты бы сделала это?
— Не знаю… — Линетт узнала свои собственные слова, произнесенные в тот день, когда Хантер припугнул того пленника, и слабо улынулась, потом покачала головой.
— Не знаю. Никогда в жизни я ни с чем подобным не сталкивалась. Но я так разозлилась… Я бы так просто от нее не ушла. И в то же время я чуть было не сделала это, была сама не своя.
Она поежилась и закрыла лицо руками.
— О, Хантер, ты думаешь, я действительно убила бы старуху, если бы та нам не сказала? Неужели я потеряла рассудок?
Она повернулась и вопросительно посмотрела на Хантера.
— Ты думаешь, я немного сошла с ума? — допытывалась Линетт.
— Нет, конечно.
— Что же со мной было?
Хантер обнял ее за плечи и прижал к себе, не думая ни о любовной страсти, ни о том, что его сердце должно быть холодно и свободно, ни о чем-либо подобном. Главное сейчас — утешить и успокоить Линетт. Ни о чем другом он и не мечтал в данный момент.
— Ты сделала то, что должна была сделать. Ты — мать, ищущая своего ребенка. Уверен, моя мать или Мэгги сделали бы то же самое.
— Хантер, ты действительно так считаешь?
Он помолчал, гладя ее по волосам, потом немного отстранился и еще раз внимательно посмотрел на Линетт, как бы со стороны, как бы оценивая все произошедшее.
— Ты была прекрасна в гневе, моя любовь. Кажется, я никогда в жизни не видел такого яркого огня в глазах, — произнес он задумчиво.
— О-о, Хантер!
— А сейчас тебе нужно успокоиться. Не думай ни о чем!
Линетт спрятала лицо у него на груди, крепко обвила руками и разрыдалась.
— Не отпускай меня, пожалуйста, только не отпускай меня, — шептала Линетт умоляюще.
Хантер не порывался уходить. Он держал ее в объятиях и после того, как она забылась у него на груди неспокойным сном. Потом, стараясь не разбудить, Хантер осторожно, не разжимая объятий, опустился на покрывало, а второе натянул сверху, чтобы укрыться. И так, обнявшись, они провели остаток ночи.
* * *
Установилась приятная прохлада. Выпала роса, свежий воздух бодрил. К утру и легкий ветерок затих, унеся вдаль остаток облаков. Небо было чистое. Медленно поднимающееся солнце золотило его своими лучами.
Линетт просыпалась постепенно, чувствуя рядом приятное тепло, еще теснее прижималась, пока не поняла, что тепло шло от спящего рядом Хантера. Голова лежала у него на груди, руки обнимали ее, одна нога небрежно расположилась на ее бедре. Это было так хорошо и приятно, что Линетт просила небо, чтобы так длилось вечно. Вот только немного странно: ночью Хантер был так добр с ней, убаюкивал, как ребенка, когда она плакала. Он не пытался разбираться в смысле того, что она говорила, что сделали бы многие, а просто дал возможность выплакаться и выговориться.
Но доброта есть только доброта, не больше. Это не означало, что он изменил отношение к их занятиям любовью. Проснуться вот так, вместе, в обнимку, будет неловко им обоим.
Линетт осторожно повернула голову и через плечо посмотрела на Хантера. Дыхание его было ровным, и казалось, что он еще спит. Глаза закрыты, густые черные ресницы придавали ему необычно ранимый вид. Линетт отбросила свои глупые нежности и постаралась размышлять более здраво. В Хантере не было ничего похожего на ранимость, наоборот, тверд как камень, и стал таким уже много лет назад. Он ясно дал понять, что к его сердцу невозможно отыскать никаких путей. Линетт, если расчувствуется и обнаружит хотя бы маленькую слабость к Хантеру, получит только переживания. Хантер никогда не позволит себе снова полюбить ее.
«Полюбить»? — Мысль показалась необычной. — «Неужели это произошло со мной? Я влюбилась в Хантера снова?» — Это открытие ошеломило. Она немедленно сказала себе, что этого быть не может. Она не любит Хантера. У нее тоже каменное бесчувственное сердце и железная воля. Она, как и Хантер, не собирается ничего менять. Действительно, ничего не будет менять?
Но все ли так случается в жизни, как человек предполагает? Если даже он собрался, подготовился к ответственному шагу, в решительный момент все может измениться и произойдет что-либо иное. Тем более, ничего нельзя утверждать заранее, когда речь идет о нежных, интимных чувствах человека.
Внезапно Линетт почувствовала легкое раздражение, не понравилось направление ее рассуждений. Только потому, что прошлой ночью было очень плохо, она расплакалась, поэтому позволила Хантеру успокаивать себя. Это вовсе не значит, что она желает его, как мужчину или нуждается в его помощи и поддержке. Да и участие, и доброта Хантера не означают, будто он чувствует к ней что-то более глубокое. А то, что имело место между ними два дня назад, тоже не проявление любви, просто физическое влечение, вот и все. Необычная, напряженная ситуация, в которой они оказались, перенесенная вместе опасность спровоцировали их. И страсть, испытанная много лет назад, когда потеряли рассудок от желания впервые обладать друг другом, вернулась вдруг. Но разве это то волшебное чувство? Разве это любовь?
Лишь результат ее долгого одиночества и нерастраченной страсти. Свою страстность ей приходилось постоянно подавлять в себе. Волнения и нервозность последних дней пробудили все вновь.
Но Линетт была достаточно честна перед собой, чтобы усомниться в очевидности подобных выводов. Если это всего лишь годы одиночества, лишенные страсти, просто стечение обстоятельств и то, что они каждый день находились рядом, тогда такое могло произойти и с любым другим мужчиной. Окажись достойный мужчина на месте Хантера, и случилось бы подобное? Нет. Линетт знала, что это невозможно. Она не была какой-то распущенной женщиной, не так любвеобильна, не так легко возбуждалась, что могла бы переспать с любым, оказавшимся рядом, лицом мужского пола. Даже не имело значения, как долго она не испытывала сексуального наслаждения. Неважно, что много времени Линетт проводила рядом с кем-либо. Именно Хантер мог зажечь в ней такую всепоглощающую страсть, точно так же, как это случилось много лет назад. И та юношеская страсть перевернула всю жизнь Линетт. После того судьба ее не баловала.
И возможно, она его больше не любила, но что же тогда так сильно к нему влекло? Вспомнив о давней страсти между нею и Хантером, она почувствовала, что вот-вот расплачется.
«Неужели я такая идиотка, что буду постоянно повторять одни и те же ошибки? Неужели я снова попадаю под его обаяние? Поддаюсь его чарам? А в результате мне достанется новая порция тягостных переживаний, этого я добиваюсь?»
Нужно решительно покончить с наваждением. Она выскользнула из объятий Хантера. Тот заворочался и что-то невнятно пробормотал во сне. Его глаза оставались закрытыми, а выражение лица казалось отрешенным. Облегченно вздохнув, Линетт встала на дрожащие ноги, занемевшие от тяжести ноги Хантера, лежавшей всю ночь поверх ее, затем направилась к ручью, чтобы привести в порядок свой помятый вид, а заодно и собраться с мыслями.
Хантер проснулся вскоре. Открыв глаза, он увидел, что был один, а руки показались странно пустыми. Он резко сел. Постепенно сознание возвращалось, вспомнилось, где они побывали и как он и Линетт заснули прошлой ночью. Он поморщился и огляделся. Его разозлило, что отсутствие рядом Линетт вызвало в нем чувство, будто чего-то не хватает, что-то не так.
Он раздраженно поднялся и начал быстро собираться в дорогу, складывая вещи. Через несколько минут, когда вернулась Линетт, он едва взглянул на нее. Они спешно позавтракали и, оседлав коней, отправились в Батон-Руж.
Поехали они галопом, оба горя желанием поскорее добраться до города. С каждой милей волнение и нервозность Линетт возрастали. Она не могла сдержать невольной улыбки, на взгляд со стороны, глупой и беспричинной. В то же время, с приближением к месту назначения, сердце все сильнее и сильнее сжималось, казалось, оно вот-вот выскочит. Она скоро будет там, наконец увидит дочь, впервые будет рядом со своим ребенком, по которому выплакано столько горьких, скорбных слез. Вскоре она узнает, где ее Джулия. В ней еще теплилась слабая надежда, хотя Линетт даже боялась думать об этом, что Джулия все еще может находиться в том самом приюте. На такую удачу она даже не рассчитывала. Рассудок не допускал существования подобной возможности.
Когда они наконец добрались до города, то остановились, спешились и принялись расспрашивать людей, где находится детский приют имени Святой Анны. Линетт хотела тут же отправиться прямо туда, но Хантер не согласился.
— Нет. Вначале нам надо помыться и переодеться. И вообще принять приличный вид. Спешка все испортит, — заявил он, высматривая, куда дальше направиться.
Линетт бросила на него негодующий взгляд. Зачем все осложнять?
— Какое это имеет значение? — вслух произнесла она.
— Огромное, — кратко ответил он. — Мы хотим, чтобы нам подробно все объяснили в приюте, где ребенок, которого им принесли девять лет назад. Ты и сама понимаешь, что никто не обязан нам это говорить. Они вообще могут не захотеть утруждать себя поисками нужных документов и копаниями в старых дневниках и записях. У нас будет намного больше шансов, если мы будем иметь вид добропорядочных джентльмена и леди. А сейчас мы выглядим, как два подозрительных, грязных всадника, с толстым слоем дорожной пыли на лицах и одежде. С нами могут просто отказаться разговаривать.
Линетт поморщилась и порывалась ответить что-нибудь сердитое, но в душе понимала, что Хантер прав. Она не должна ставить все под угрозу, все рушить только из-за своего нетерпения. Она достаточно долго прожила с Бентоном, чтобы хорошо уяснить, насколько проще добиться получить то, что ты желаешь, если выглядишь богатым и влиятельным.
Поэтому она воздержалась от бесполезных споров, и они направились в гостиницу. Для Линетт было довольно странно находиться здесь вместе с Хантером. Она полагала все же, что со стороны не выглядит такой же неуверенной, как чувствует себя на самом деле и, поднимаясь по лестнице за Хантером, надеялась, что у нее не горят щеки.
Оставшись одна в своей комнате, она огляделась, осмотрела обстановку. Все убранство показалось роскошным по сравнению с тем, как они проводили предыдущие ночи. Будет удивительно приятно спать снова в настоящей кровати, а верхом блаженства — принять ванну, что ей пообещал привратник, когда они только вошли в гостиницу. Но, несмотря на все приятные перспективы, настроение у нее было подавленное. Линетт не могла дождаться наступления утра, когда они узнают что-либо об их дочери. Вдобавок ко всему она чувствовала себя странно одинокой, было очень тоскливо.
Ей не доставало Хантера. Несколько последних дней они находились в обществе друг друга. Казалось логичным, что будет лучше немного отдохнуть от присутствия друг друга, одновременно зная, что их разделяет только несколько комнат. Это выглядело глупо, но Линетт не могла подавить в себе состояние одиночества, как только рассталась со своим спутником. В комнату была доставлена большая и вместительная железная бочка, которую прислуга наполнила теплой водой. Ванна помогла Линетт восстановить утраченные физические силы и упавший дух. Примерно через два часа за ней зашел Хантер, и они спустились вниз, в столовую, обедать. Сразу же отчужденность и пустота в ее душе исчезли.
Когда Хантер вновь ее увидел, его брови поползли вверх от неожиданности, и он тихо присвистнул. До того как принять ванну, Линетт отдала в чистку почти всю одежду. В чемодане оставались лишь чистая белая блузка да юбка. Линетт передала вещи служанке, чтобы та их погладила. И сейчас, в свежей, отутюженной одежде, с ниспадающим каскадом вьющихся только что вымытых блестящих волос, Линетт выглядела настоящей знатной дамой. Более того, Линетт поняла по выражению лица Хантера, что она производила впечатление просто неотразимой красавицы.
Хантер, очевидно, тоже приняв ванну, подстригся у парикмахера и побрился. К своему костюму он добавил жакет и выглядел дьявольски красивым. Линетт, направляясь с ним под руку в столовую, испытала чувство гордости. Вместе они смотрелись шикарно.
Блюда показались замечательными. Все это не походило на надоевшую дичь, которой они питались во время путешествия. Но Линетт вдруг поняла, почему не может испытать настоящего наслаждения от еды, так как вся дрожала от нетерпения. Все, о чем она была в состоянии сейчас думать, — это об их завтрашнем визите. Она нервничала и во время обеда. Потом Хантер проводил ее назад в номер. Остав-шись одна, она то мерила шагами комнату, то садилась, сосредоточившись лишь на одном. Линетт вскакивала с места и подходила к окну, затем снова возвращалась к кровати, шла к двери или к стулу. Так она металась по комнате, пока наконец, устав от своей собственной суеты и обессилев, не легла в постель, и тогда только успокоилась на некоторое время.
Однако ей удалось ночью все же немного вздремнуть. Но на следующее утро она проснулась с восходом солнца, когда только забрезжил рассвет, оделась в считанные минуты, но есть не могла — кусок не шел в горло. От волнения ее немного подташнивало, и она заметила, что Хантер тоже оставил большую часть своей еды нетронутой. Сразу после завтрака они отправились в приют, который находился на окраине города.
Большое красное кирпичное здание производило впечатление скуки и заброшенности. Глядя на него, Линетт вдруг ощутила, как внутри у нее все сжалось от страха и волнения. Наконец-то она узнает что-нибудь о своей дочери. Она взглянула сбоку на Хантера, не понимая, что он испытывает в эту минуту. На его лице ничего нельзя было прочесть. Почувствовав ее вгляд, он повернулся и посмотрел внимательно.
— Готова? — Его глаза испытующе смотрели на Линетт, которая была абсолютно серьезна и сосредоточена.
— Думаю, да, — немного задыхаясь от волнения, ответила его спутница.
Хотелось поскорее узнать, что случилось с ее малышкой. И больше всего на свете, в то же время она досмерти боялась услышать сразу конкретные сведения. Что именно они узнают? Что, если, в конечном счете, она умерла? Вдруг ее удочерил какой-нибудь ужасный, жестокий человек, и дочка эти годы жила в нищете и горе? А если она все еще здесь? Боже мой, сейчас все станет известно.
— Хорошо. Идем.
— Да, пусть скорее все выяснится, — твердо решила Линетт.
Хантер взял Линетт за локоть, и они вошли в ворота.
Во внутреннем дворике играли одетые в одинаковые серые платья дети, которые, как по команде, одновременно обернулись на вошедших мужчину и женщину. В свою очередь, Линетт разглядывала их, и сердце разрывалось на части от жалости. Играя, девочки казались неестественно тихими, а их дешевая, мрачного цвета форма, добавляла скуку и однообразие к общему бесцветному фону приюта. Линетт не могла без содроганий думать, что ее дочь росла в таком ужасном месте.
Хантер с достоинством постучал во входную дверь дома. Спустя пару минут им открыла девочка-подросток в скромном форменном платье.
— Здравствуй. Мы бы хотели поговорить с кем-нибудь из старших. Речь идет о ребенке, которого принесли сюда несколько лет назад, — сказал ей Хантер
Девочка непонимающе заморгала.
— Может быть, необходимо увидеться с настоятельницей, — подсказала Линетт.
— А-а… — Лицо ребенка посветлело. — Но ее нельзя сейчас отвлекать.
— Тогда с помощницей. — Хантер подбадривающе ей улыбнулся.
После непродолжительной паузы девочка понимающе кивнула и собралась уходить.
— Подождите здесь. Я позову сестру Матильду, — сказала она. — Кажется, она свободна.
Девочка поспешно исчезла где-то в глубине темного коридора.
Линетт бросила на Хантера хмурый взгляд.
— Интересно, какой эффект произведут твои улыбочки на монахинь?
Хантер лениво усмехнулся, а глаза чуть прищурились. От этого сердце Линетт обычно начинало биться быстрей.
— Попробовать не будет лишним, — логично заметил он, настраиваясь на будущую беседу.
— Только не обидь их, — посоветовала Линетт. — Не забудь, они Христовы невесты.
Хантер изогнул брови дугой в немом вопросе.
— Это ведь не значит, что они бесчувственны, не так ли?
— Ты так считаешь? — покачала головой Линетт.
— Еще бы! Никогда не помешает затронуть чисто женскую струнку и немного польстить. Не имеет значения, кто перед тобой. Девица, дама в годах или монахиня. Это подсказывает мой жизненный опыт, — Хантер произнес свою короткую речь с легкой иронией.
Линетт округлила глаза.
— Честное слово. Кажется, ты с годами стал намного испорченнее.
— Вообще-то я довольно тихий. Я флиртовал только, чтобы убедиться, что ты ревнуешь.
— Я не ревновала.
— Тогда или сейчас?
В его зеленых глазах появилась насмешка.
— Ни тогда, ни сейчас! — гневно вспыхнула Линетт, не зная, что еще можно возразить.
Иногда Хантер становился абсолютно невыносимым.
Послышался стук каблуков по каменным ступенькам, и через секунду показалась высокая, полноватая женщина, одетая в черное монашеское платье. Она остановилась перед ними, терпеливо сложив руки на животе.
— Я сестра Матильда, — произнесла она скрипучим голосом. — Чем могу вам помочь? — продолжала она, оставаясь на том же месте.
— Мы хотим отыскать ребенка, которого принесли сюда девять лет назад, — начал Хантер.
— Извините. Не понимаю. Вы хотите усыновить или удочерить ребенка? Какого-то определенного ребенка? — продолжала выяснять монахиня.
— Нет, это моя дочь, наша дочь, — решительно вмешалась в разговор Линетт. — Нам очень важно найти именно нашу девочку.
Монахиня нахмурилась, окинув взглядом дорогую на вид одежду Линетт и как бы оценивая.
— Так вы говорите, что отдали ее нам девять лет назад? Как ее звали?
— Я… я не уверена, — голос Линетт задрожал. — Не я приносила ее сюда. Приносил совершенно другой человек. Полагаю, это могла быть миссис Барбур, Луиза Барбур. Девочку хотели назвать Джулией.
Монахиня странно посмотрела, но не стала возражать и выдержала небольшую молчаливую паузу.
— Что ж, пройдемте в мой кабинет, и я посмотрю в документах, — только и добавила она, рукой приглашая следовать за ней.
Хантер и Линетт пошли следом за сестрой Матильдой. Они вошли в просторную и почти пустую комнату, стены которой были абсолютно голы, и только в одной из стен встроен небольшой камин.
Сестра Матильда указала своим посетителям на два деревянных, с прямыми спинками стула, стоящих перед столом, а сама пошла к деревянным шкафам в углу помещения.
— Говорите девять лет назад? — спросила она, медленно просматривая шкафчики и изучая написанные на табличках цифры. Губы ее что-то высчитывали. — Это будет 1862-ой год?
— Да.
— Не помните, какое время года?
— Конечно! — Линетт почти возмущенно посмотрела на монахиню. — Моя дочь родилась восемнадцатого февраля. Я… Я думаю, женщина принесла сюда малютку вскоре после рождения.
Сестра Матильда выдвинула один из ящиков и начала рыться в нем. Минуты ожидания были очень тягостны для Линетт. Наконец Матильда достала какой-то листок бумаги и внимательно прочитала его.
— Да, вот. Одну новорожденную девочку оставили у нас девятнадцатого февраля. У нее не было имени, и мы назвали ее Джейн Элис Ренар.
Сердце Линетт, казалось, остановилось, а грудь болезненно заныла.
— Да, — голос ее перешел на шепот. — Да, должно быть, она.
— У младенца были черные волосы и голубые глаза. Но никаких особых примет, родинок, родимых пятен не имелось.
Линетт слушала, как женщина зачитывает сведения о ее дочери, стараясь не пропустить ни одного слова.
— Пожалуйста, что с ней? Где она?
— Я сейчас это и ищу.
Монахиня подошла к другому шкафчику и начала перекладывать бумаги там. Видимо, найдя то, что нужно, она принялась читать про себя, потом на минуту застыла.
— О!
Линетт сковал ужас.
— Что? В чем дело? — забеспокоилась Линетт. Она была едва жива. Волнение сковало ее.
— Дело вот в чем. Здесь нет карточки девочки. Ее забрали из приюта.
На этот раз она подошла к большому шкафу и, открыв дверцу, что-то там принялась искать. Монахиня поочередно выдвигала маленькие ящички и просматривала их содержимое. Наконец она отыскала нужную карточку, прочитав ее, кивнула.
— Да. Семейная пара удочерила ее, когда девочке было всего несколько месяцев от роду.
Сердце Линетт пронзила острая боль. Все-таки, направляясь в приют, в глубине души она надеялась, что дочь ждет ее здесь. Она бессознательно схватила за руку Хантера, и он крепко сжал ее.
— Кто ее забрал? — спросил Хантер. — Где она сейчас?
Сестра Матильда спрятала карточку обратно в ящик.
— Извините. — Она задвинула ящик и закрыла дверцу шкафа. — Нам нельзя давать такую информацию. Все держится в строгой тайне.
— Но… — начала было Линетт, — но это мой ребенок! Мне нужно знать! — Она вскочила со стула.
— Извините, — повторила монахиня, сохраняя каменное выражение лица. — У нас такие правила, я ничего больше не могу сделать. Так будет лучше.
— Лучше! Кому?
— Ребенку. Да и всем, кого это касается. Иногда мать отдает в приют своего ребенка, а потом ее начинает терзать чувство вины, и она возвращается, чтобы забрать его. Но едва ли это будет справедливо по отношению к супружеской паре, удочерившей девочку. Мы не имеем права забрать ее у них.
— Справедливо!? — воскликнул Хантер, вскочив на ноги и подходя к женщине. Лицо его было мрачным и угрожающим, и монахиня непроизвольно попятилась.
— Хотел бы я знать, насколько справедливо украсть у матери ребенка? Насколько справедливо сказать ей, что он умер? Она ни разу не видела ее, не держала на руках… Это по-вашему, справедливость?
— Хантер! — крикнула Линетт. Когда она услышала, как Хантер защищает ее, на душе стало теплее. Но она не должна позволить Хантеру запугать или разгневать монахиню, в руках которой находятся ключи от шкафа, а им необходимо любыми путями получить нужные сведения.
— Ведь это не вина сестры Матильды, что у меня украли ребенка. И… Я уверена, что есть правила, которых она обязана придерживаться.
— Правильно. — Монахиня утвердительно кивнула.
Хантер обернулся к Линетт.
— Ты что, сошла с ума? Какого черта…
— Хантер!
Линетт гневно посмотрела на него. Он поморщился, но замолчал и отошел в сторону, скрестив руки на груди. Линетт повернулась к монахине и очаровательно улыбнулась.
— Извините, сестра Матильда. Но вы должны понять, что наша ситуация немножко необычна, не похожа на другие. Я не отдавала вам своего ребенка. Меня обманули. Страшно обманули.
— Я в этом не сомневаюсь. — Выражение лица женщины говорило, что она думает как раз обратное.
— Но это не меняет принятого у нас порядка. Если ребенок усыновлен или удочерен, мы не можем открыть тайну его местонахождения никому.
— Но вы не имели права отдавать ее! Она моя дочь! Я не отказывалась от нее. Права матери важнее всего, не так ли? — голос Линетт срывался от отчаяния. — Я должна ее найти! Должна ее вернуть!
— Вот именно поэтому мы и не можем вам сказать, где она. Что же делать тем людям, которые стали ей матерью и отцом? Она их дочка вот уже девять лет. Она выросла, считает их своими родителями. А теперь, если объявится настоящая мать, это принесет страдания многим и, прежде всего, ребенку.
— А я не страдала эти девять лет?! — воскликнула Линетт. — Разве мне не было больно?
— Очевидно, для нее это не имеет значения, — мрачно вставил Хантер. — Идем, Линетт. Она нам ничем не поможет. Ты же видишь!
Он обошел Линетт и монахиню, направляясь к дверям.
— Нам нужно переговорить с настоятельницей, — продолжала настаивать Линетт.
— Настоятельница скажет вам то же самое, — ответила сестра Матильда. Она придерживается неукоснительно наших строгих законов.
Хантер с минуту смотрел на нее.
— Вы не особо-то проявляете христианское милосердие, верно? — выдавил он хриплым голосом.
Если было бы возможно, монахиня стала бы еще напыщеннее. Ее просто распирало от важности в данный момент.
— Я считаю, что не вам об этом судить, сэр. Мне кажется, что кто-то поступил чрезвычайно легкомысленно, заводя ребенка и не думая о его будущем.
— Нет, не легкомысленно. Хотя и несколько неправильно. — Глаза Хантера были холодны и жестки. — И, поверьте, теперь он расплачивается за это каждый день своими страданиями.
Линетт подошла ближе к монахине и умоляюще заглянула ей в глаза.
— Пожалуйста, сестра. Я умоляю вас помочь нам, она просила жалобным голосом, чуть не плача.
Сестра Матильда взглянула на Линетт, затем отвела глаза в сторону и покачала отрицательно головой.
— Извините. Я не могу.
Сердце Линетт оборвалось. Неужели она проделала весь этот путь для того, чтобы точно узнать, что потеряла дочь теперь уже навсегда?! Боже мой, что ей дальше делать? Как жить дальше?



загрузка...

Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Огненная лилия - Кэмп Кэндис



странно что нет коментов! книга чудесная! столько накалов страстей, лихой сюжет и интересная развязка...очень рекомендую...коменты очень положительные и на других сайтах ЧИТАТь!!! ЧИТАТЬ!!!ЧИТАТЬ!!!10 из 10
Огненная лилия - Кэмп Кэндисещё наталья
28.12.2012, 0.40





прекрасно но сколько нужно иметь мужества чтобы оставить своего ребенка другой семье которая уже удочерила девочку это подвиг на который не каждый человек способен роман интересный чувства героев прекрасны герои смогли вернуть свою любовь которую потеряли когда-то чувства вспыхнули с новой силой и новый ребенок и удочеренная девочка наполнили жизнь главных героев счастьем радостью
Огненная лилия - Кэмп Кэндиснаталия
27.02.2013, 15.32





Супер советую, это про брата Меги и Гедиона, Хантера поверьте эту книгу стоит прочитать. Я согласна с Натальей нужно быть мужественым чтобы оставить своего ребёнка в другой семье. 10из10.
Огненная лилия - Кэмп КэндисРада
14.11.2014, 8.32








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100