Читать онлайн Завтрашние мечты, автора - Кэлмен Хизер, Раздел - Глава 26 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Завтрашние мечты - Кэлмен Хизер бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.08 (Голосов: 12)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Завтрашние мечты - Кэлмен Хизер - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Завтрашние мечты - Кэлмен Хизер - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Кэлмен Хизер

Завтрашние мечты

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 26

Сет с беспомощным отчаянием смотрел, как Пенелопа завернула ребенка в шаль и стала качать. Хриплым монотонным голосом, совсем не похожим на ее обычное мелодичное сопрано, она начала петь:
— Баю-бай, мой милый мальчик, пусть сладкий сон…
— Милая, — вмешался Сет.
— …окутает тебя. Баю-бай, спи спокойно всю ночь, и…
— Пожалуйста, родная, послушай меня, — просил он. Поднявшись и сжав ее плечи, Сет попытался остановить ее.
Ее голос сделался еще громче:
— …Ты мое ласковое утреннее солнышко. Закрывай глазки, мой милый зайчик. И…
Охваченный горем и чувством вины, Сет не выдержал.
— Он умер! — закричал он, схватив ее за подбородок и заставив посмотреть себе в глаза в отчаянной попытке быть услышанным. Ее глаза были абсолютно пустыми. — Наш сын умер, — повторил он гораздо тише.
— Слушай мою «Песню снов»! — Она почти прокричала эти слова: — Я желаю тебе счастья и радости. И… — Ее голос пресекся.
Сет медленно опустился перед ней на колени, его руки скользнули по плечам Пенелопы, сжали ее пальцы.
— Мне очень жаль, родная… очень жаль, — прошептал он, пытаясь пробудить мысли в ее взгляде. Но она смотрела на него невидящими, немигающими глазами. — Ты посмотри на меня, любимая, пожалуйста, — умолял он. — Ты…
— Это моя вина, — перебила она с неестественным спокойствием.
— Нет! Не стоит себя винить. Ты делала все…
Но она не слушала его.
— Это Бог наказал меня за то, что я не хотела своего ребенка.
— Конечно, ты хотела его! Ты любила его! Это все видели! — страстно опроверг Сет.
Она взглянула на него как на незнакомца, которого никогда не встречала прежде.
— Сначала я не хотела его. Я ужасно проклинала его, когда носила. Я обвиняла его в том, что он разрушил мою жизнь.
Пенелопа наклонила голову набок и посмотрела на Сета, всем своим видом напоминая ему воробья, который выпрашивает крошки.
— Иногда, когда я читала об успехе другой певицы, исполнявшей партию, которая должна быть моей, я действительно ненавидела его.
— Не надо… пожалуйста, — умолял Сет, каждое ее слово разрывало ему сердце.
Но она не могла остановиться.
— Я думала обо всем, что потеряла… аплодисменты, восторженные поклонники, вечера в мою честь, и я молила Бога забрать его из меня, чтобы снова вернулась прежняя жизнь. — Слезы покатились по ее щекам. — Я даже не могла представить, как буду обожать его… что мой дорогой Томми будет значить для меня. Бог наказал меня, заставив полюбить его.
— Нет. — Сет покачал головой, что-то замерло у него в душе. — Любовь — это дар, а не наказание.
Она кивнула, ее бесстрастное лицо сделалось мокрым от слез.
— Любовь… да, это дар. Но подарить, зажечь эту любовь, чтобы потом отобрать ее, — это самое жестокое наказание, — Она уставилась на безжизненное детское тельце. — Мой бедненький. Ну, ну, тише, — запела она, поглаживая его по спинке и успокаивая, словно он был живой и плакал.
Ужасно было все это видеть и слышать, невозможно вынести такое горе. Чувствуя, что он тоже потеряет рассудок от горя, как и Пенелопа, если это будет продолжаться, Сет осторожно попытался взять у нее ребенка. Она крепче прижала его к себе, свирепо взглянула на Сета, словно волчица, защищающая от охотника своего детеныша.
— Пожалуйста, любимая, — тихо попросил он. — Позволь мне подержать моего сына. Она упрямо покачала головой.
— Нет. Он только что уснул.
Рыдание рвалось из груди Сета, но он сдержался, стараясь убедить ее:
— Я не разбужу его, я обещаю. Я только хочу завернуть его во что-нибудь теплое, чтобы можно было отвезти его в город и показать доктору.
Пенелопа крепче прижала ребенка к груди, ее лицо так исказилось от огромной скорби, что Сет удивился, неужели можно выжить после такой боли.
— Снег, — выглянув в окно, прошептала она, в ее голосе звучала невыразимая безысходность. — Я обещала Томми привезти его домой до первого снега.
Она снова посмотрела на неподвижный сверток в своих руках.
— Прости меня, дорогой, — тихо произнесла она. — Прости, мне не удалось спасти тебя. — Я… — Она качнулась вперед, продолжая прижимать Томми к груди. Сет успел подхватить ее и крепко обнял.
Он сидел довольно долго и держал на коленях Пенелопу вместе с сыном, покачивая их и безмолвно проливая слезы. Когда его слезы иссякли, он поцеловал Пенелопу в висок и прошептал:
— Милая…
Она даже не шевельнулась. Сет повернулся, чтобы заглянуть ей в лицо. Ее глаза уставились в одну точку, словно в трансе.
— Пенелопа? — Он легонько потряс ее. Никакой реакции. Снова и снова Сет продолжал звать ее, то уговаривая, то требуя, то умоляя ответить. Все было напрасно.
Замолчав, Сет посмотрел на ее бледное, отрешенное лицо, и его охватила паника. Она еще дышала, но казалась такой же мертвой, как и его сын.
— Нет! — яростно воспротивился он. Он не мог потерять женщину, которую любил. Он уже был бессилен помочь своему сыну, но ей он должен помочь, он не позволит ей уйти.
Когда он в раздумье смотрел на ее оцепеневшее лицо, из уголка ее глаза скатилась одинокая слеза. Ему показалось, что горе сковало ее изнутри, а эта слеза была немой мольбой о помощи.
«Как мне помочь ей?» Ему хотелось просто кричать. Может, обратиться к доктору? Нет. Он понимал, что здесь бесполезны усилия даже миллиона докторов. Никакая медицина не способна излечить такое горе. Ему нужно было отыскать того, кто очень любил ребенка и потерял его. Кто перенес огромное горе и страдал так же, как сейчас страдала Пенелопа, кто мог бы подсказать ему, как ей помочь. Ему нужна…
Его мать? Если она действительно любила его и потеряла, как утверждала, то неужели она не поймет, какое горе сковало Пенелопу? Может быть, ей удастся подобрать ключ, чтобы освободить ее от этого внутреннего оцепенения? Поможет ли она ему?
Он должен попросить ее… он попросит ее… ради спасения Пенелопы. Он будет ползать перед ней на коленях и целовать ее ноги, если понадобится. Все, что угодно, лишь бы помочь любимой женщине.
Когда он поднялся и осторожно усадил Пенелопу в кресло, голова у него закружилась, напомнив, что он не в состоянии броситься к чьим-то ногам.
Голова у Сета разламывалась от нестерпимой боли, пока он одевался сам, а потом закутывал Пенелопу, собираясь в город. Она послушно выполняла все его приказания, двигаясь автоматически, словно находилась под гипнозом. Ни разу, даже когда он взял ребенка из ее рук, на лице ее не промелькнуло и проблеска мысли.
Через полчаса они тронулись в путь. Пенелопа, совершенно обмякшая, как тряпичная кукла, ехала, прижавшись к груди Сета, в то время как ее лошадь, к седлу которой было привязано тельце ребенка, шла на поводу сзади.
Сету это долгое путешествие по осеннему холоду казалось бесконечным. Никогда он не чувствовал себя таким разбитым, никогда ему не приходилось проявлять столько силы воли, как в эти долгие часы, когда он пытался удержаться в седле. Несколько раз, пока они медленно спускались по заснеженному перевалу, все мутилось у него перед глазами, а головокружение было таким сильным, что он оказывался на грани потери сознания. Дважды приступы тошноты заставляли его спускаться с коня на землю, где он лежал, содрогаясь от позывов сухой рвоты, причинявших ему невыносимую боль из-за сломанных ребер.
Когда он уже думал, что не сможет ехать дальше, они добрались до моста через реку Платт. Слава Богу, дом Вандерлинов находился всего в миле от этого места.
Был уже полдень, когда они добрались до цели. Дом казался опустевшим. Сквозь задернутые шторы не пробивался свет лампы, над трубами не поднимался дымок. Двери большого каретного сарая, видневшегося сквозь голые деревья, были распахнуты настежь, но внутри было пусто. Сета охватила паника. Куда могла деться Луиза в такую погоду? Промелькнувшая у него догадка никак не приободрила его.
Может, она действительно была виновата, совершив преступление против него, и попыталась скрыться от его возмездия? Такая возможность едва не заставила его разрыдаться. А какое еще объяснение можно найти? Сегодня воскресенье, так что ей не нужно было ехать на пивоварню…
Воскресенье! Если бы Сета не охватила слабость от неожиданного облегчения, он, вероятно, хлопнул бы себя по лбу. Ну конечно! Как глупо с его стороны! Из докладов детектива он знал, что Луиза постоянно посещала церковь, лютеранскую, если он не ошибался. Сет достал часы. Двенадцать сорок восемь. Она может вернуться в любую минуту.
Когда он засовывал свои часы обратно в карман, с запада налетел сильный порыв ветра. Он инстинктивно прижал к своей груди дрожавшую Пенелопу, защищая ее от холода. Он должен найти для нее укрытие, пока она не заболела.
Сет оценивающе взглянул на дом. Возможно, там внутри есть прислуга, которая позволит им подождать в прихожей. Если нет, то они посидят на веранде. По крайней мере здание сможет защитить их от ветра.
Спешившись, он подождал немного, пока прошло головокружение, и снял Пенелопу с седла. Он был таким ослабевшим, что только огромным усилием воли заставил себя осторожно опустить ее на землю. Сет начал привязывать лошадей к столбу, когда на улице послышался стук подъезжавшего экипажа.
Сет узнал коляску Луизы. Болезненно сощурившись от блеска свежевыпавшего снега, он перевел взгляд от черного колеса коляски на сидевшую в ней женщину. Она смотрела на него, ее лицо казалось таким же белым, как мех, которым было оторочено ее черное свободное пальто.
Мать и сын не отрываясь смотрели друг на друга; ее взгляд был неуверенным и тоскливым, а в его глазах сквозила немая мольба.
Наконец Сет нарушил молчание.
— Мне нужно поговорить с тобой. Пожалуйста… — с мольбой произнес он хриплым от волнения голосом.
Луиза прикусила губу и отвела взгляд в сторону.
Обезумев, Сет быстро шагнул и снова оказался перед ее глазами. От резкого движения голова у него закружилась, и он упал на колени. Сет в отчаянии протянул к ней дрожащую руку.
— Пожалуйста, — прошептал он.
Потом все погрузилось в черноту.
Второй раз встретившись со своей матерью, он снова потерял сознание, свалившись к ее ногам.
— Спи, милый, спи, — пел низкий голос.
«Это Пенелопа», — торопливо подумал Сет, с трудом стараясь открыть глаза. Но его отяжелевшие веки отказывались подчиняться.
— Все кругом давно уже спят, — продолжалось пение, на этот раз его сопровождал тихий плеск воды.
«Нет, это не Пенелопа, у нее голос выше… чище… нежнее. Тогда кто это?» С огромными усилиями ему удалось приоткрыть один глаз. Резкий и яркий свет болью отозвался в его мозгу, и он снова опустил веки.
— Сонный ветер гуляет в ивах, — пел голос. Мокрое полотенце описывало круги по груди Сета. Оно было таким прохладным, освежающим. Он приоткрыл рот, пытаясь что-то сказать, но ни слова не вырвалось из его пересохшего горла.
— Пруд весь застыл и спит, — слышались слова. Полотенце исчезло, затем снова раздался плеск воды. Полотенце снова вернулось и на этот раз заскользило по его животу.
Сет снова попытался заговорить. И на этот раз ему удалось.
— Как приятно, — пробормотал он, его голос был хриплым и ломким, как у возмужавшего юноши.
Полотенце застыло у него на животе, затем его убрали. Через мгновение он почувствовал, как крепкая рука прикоснулась к его щеке, совсем как это делала Пенелопа. «Нет, это не Пенелопа, — напомнил он себе. — У нее руки нежные, мягкие. — Его брови нахмурились. — Где же Пенелопа?» Ему казалось, что он должен был что-то вспомнить про нее.
— Ты слышишь меня? — спросил странно знакомый женский голос.
Сету хотелось увидеть, кому принадлежит этот голос, и он приоткрыл глаза, но сразу же закрыл, тихо простонав:
— Свет… больно.
Она успокоила его и погладила по щеке.
— Доктор предупреждал меня, что твои глаза вначале могут быть очень чувствительными к свету. Он сказал, что это нормально после всего, что ты перенес.
А что он перенес?.. Доктор? Ничто не пробудило в нем воспоминаний. Он почувствовал, как дрогнула кровать, когда обладательница голоса встала, услышал, как она отошла. Потом раздался звук задвигаемых штор, и шаги снова приблизились к кровати.
— Ну вот, я зашторила окна и приглушила свет лампы, — сказала она. — Может, ты снова попытаешься открыть глаза?
Он послушался, неуверенно приоткрыв один глаз. Боли не было, только виднелся неяркий свет. Вздохнув, он открыл второй глаз. Все казалось неясным и смутным. Он торопливо заморгал, стараясь прояснить зрение. Постепенно цвета и тени обрели четкость, и он увидел высокую, стройную женщину. Женщина была в возрасте, но все еще красивая, с тревожным выражением лица.
Сет смотрел на ее лицо, но никак не мог припомнить, кто она. В полумраке было трудно определить цвет ее глаз, но что-то знакомое угадывалось в этих светлых густых волосах. А ее подбородок… он был немного тяжеловат для женщины, такой квадратный и упрямый, как у…
Тут память вернулась к нему. Луиза… Томми… смерть…
— Пенелопа! — вскрикнул он и приподнялся. Но в тот же миг рухнул назад, острая боль пронзила его голову. — Господи, — прошептал он, прижав руку к больному месту. Его пальцы ощутили толстую плотную повязку.
Луиза успокаивающе погладила его по плечу.
— С ней все в порядке, — ласково произнесла она. — Она сейчас спит.
— А… ребенок?
— В морге, бедняжка, — сообщила она, приподнимая его голову и поднося к его губам стакан с водой. — Мы так боялись, что ты тоже присоединишься к нему.
Сет послушно сделал глоток, ему понравилось. Неожиданно ощутив сильную жажду, он попытался выпить все залпом, но она отняла стакан:
— Не спеши. А-то ты все сразу выдашь назад.
Когда Сет выпил столько, сколько позволила Луиза, и снова лег, он спросил:
— Что случилось?
— Ты помнишь, как потерял сознание?
Он собирался было кивнуть, но передумал и просто ответил:
— Да.
— Доктор Ларсен решил, что это все из-за опухоли в мозгу, образовавшейся в результате ударов по голове. — Она осторожно прикоснулась к повязке. — Когда через восемь часов ты так и не пришел в себя, он сказал мне совершенно откровенно, что тебя необходима операция.
Ее пальцы снова прикоснулись к его щеке.
— Я очень боялась этой операции, но не видела выхода и согласилась с ним. Я хотела, чтобы мы использовали все возможности для твоего спасения. — Она наклонилась ниже, и он увидел стоявшие в ее глазах слезы. — Я бы просто не вынесла, если бы снова потеряла тебя.
Сет прижал ее руку к своей щеке, искренняя нежность в выражении ее лица и в голосе изгнала последние его сомнения.
— Ты больше никогда не потеряешь меня, — пообещал он. — Я намереваюсь стать твоим сыном, хочешь ты этого или нет.
Ее лицо засияло от радости.
— Конечно, хочу. Я полюбила тебя с того самого мгновения, как увидела твое маленькое сморщенное личико, — заверила она.
Сет хмыкнул.
— Я был сморщенным?
— Да, сморщенный, красный, с совершенно лысой головой. — Она приподняла его правую руку, показывая шрам на внутренней стороне. — У тебя также была сильно порезана рука. — Она нежно погладила отметину. — Акушерка случайно задела твою ручку щипцами во время родов и повредила кожу. Я была совершенно без сил после родов, но настояла на том, чтобы самой перевязать твою рану.
Она неожиданно улыбнулась, ее глаза заблестели.
— Никогда не забуду, каким ты был, когда лежал голенький у меня на коленях и кричал. Ты был такой красивый. Я до этого не видела новорожденных, и каждый твой пальчик, ноготок, даже твой маленький петушок казались мне прекрасными. Я перевязала твою ручку своим батистовым платком. — В ее голосе прозвучало рыдание. — Это первое и последнее, что я сделала для тебя.
— Нет, не последнее, — перебил ее Сет хриплым голосом. — Как ты можешь так говорить после всего, что сделала для меня за эти дни? Без твоей заботы я, вероятно, был бы уже мертв. — Он покачал головой и сжал ее руку. — Нет… мама. С Божьей помощью нам удастся наверстать упущенное.
— Мама. Как я мечтала услышать это от тебя! — Она застенчиво посмотрела на него. — Знаешь, что мне еще очень хотелось бы?
Когда он приветливо улыбнулся, она сказала:
— Подержать тебя снова на руках, как в тот день, когда ты родился. Хотя ты здорово вырос, — она окинула взглядом его длинное тело, — но мне все равно так хочется подержать тебя, если ты позволишь.
Сет протянул к ней руки, он был настолько взволнован, что даже не мог сказать, что ему тоже больше всего хотелось именно этого. С невероятной силой она прижала его к себе, напевая всякую нежную чепуху и покрывая его лицо поцелуями.
Когда Сет прижался головой к ее плечу, его охватил покой, какого он никогда раньше не знал. Удовлетворенно вздохнув, он закрыл глаза в уютных и спасительных материнских руках.
Прошло много времени, прежде чем Луиза снова опустила его на подушку. Потом она села рядом и не отрываясь смотрела на него, словно хотела запомнить каждую его черточку.
— Твои прекрасные волосы… мне очень жаль, — прошептала она, дотрагиваясь до повязки на голове. — То, что доктор не сбрил, он обрезал.
Сет по какой-то странной причине ощутил лишь мимолетное сожаление от этой потери. Что значит эта ничтожная жертва в сравнении с тем, что он получил — семью и саму жизнь? Он так и сказал ей.
Луиза усмехнулась, услышав его философский ответ.
— Ты говоришь прямо как твой отец. А он был самым здравомыслящим человеком, которого я когда-либо встречала. И я очень любила в нем эту черту.
Сет уставился на свою мать так, словно она потеряла рассудок. Сумасшедший Питер Ван Кортланд — здравомыслящий?
Точно прочитав его мысли, она сказала:
— О, нет, мой дорогой сын. Я не сошла с ума и знаю, о чем ты думаешь. Я видела отчеты сыскного агентства, когда перевезла сюда все твои вещи из отеля. — Она покачала головой. — Как ужасно, должно быть, тебе приходилось эти два года, когда ты думал, что Питер твой отец.
У Сета все сжалось в груди от слабой надежды.
— Так Питер не был моим отцом?
Луиза снова покачала головой.
— Нет, твоим отцом был Мартин Вандерлин, самый чудесный человек на свете.
— Тогда мне не грозит опасность стать сумасшедшим? — осторожно спросил он, боясь поверить в неожиданный и благоприятный поворот судьбы.
— Конечно, нет! — воскликнула она. — В тебе нет ни капли дурной крови, как и во мне. Питер унаследовал свое сумасшествие от первой жены моего отца, Люси Декер. Она повесилась вскоре после его рождения. Моей матерью была Сара Де Вриес, вторая жена отца, трудно найти более серьезную и благоразумную женщину.
Если бы у Сета были силы, он бы запрыгал от радости. Вместо этого он издал негромкий возглас и широко улыбнулся. У него впереди была жизнь, и он должен благодарить за это свою судьбу, Он снова издал радостный возглас.
— Успокойся… лежи тихо, — приказала Луиза, прижав его к подушке, едва он попытался подняться. — Доктор сказал, чтобы ты ни в коем случае не волновался.
Сгорая от нетерпения узнать все подробности, Сет приподнялся на локтях и засыпал ее вопросами:
— А почему мне сказали, что Питер был моим отцом, и как я оказался в приюте? И почему старый слуга сказал мне, что ты приказала убить меня после рождения? А как о…
— Позже, — перебила она твердым голосом, заставив Сета снова лечь. — Сейчас я собираюсь закончить мыть тебя, а потом ты поспишь. — Поймав его упрямый сердитый взгляд, она проворчала: — И нечего так смотреть на меня. Не забывай, что ты не первый упрямый Вандерлин, с кем мне приходится иметь дело.
Он лукаво посмотрел на Луизу из-под опущенных ресниц. Ладно. Но ей не приходилось сталкиваться с этой разновидностью Вандерлинов. Сет добродушно улыбнулся и предложил:
— Давай заключим сделку. Я закрою глаза и буду лежать совсем тихо, если ты ответишь на мои вопросы, пока будешь меня мыть. А потом я сразу же засну. Обещаю.
Она рассмеялась, когда наливала в таз чистую воду.
— Ну теперь ты заговорил совсем как твой отец. Если существовал человек с такой склонностью к сделкам, так это только Мартин:
— Как бы мне хотелось познакомиться с ним, — с сожалением произнес Сет.
— Мне бы тоже этого хотелось. Он был бы горд назвать тебя своим сыном. Знаешь, ты так похож на него.
Сет озадаченно взглянул на нее.
— Как же это может быть? Я видел портрет твоего отца, я — его точная копия.
Она оторвала взгляд от полотенца, которое держала в руке, чтобы разглядеть его лицо, а затем покачала головой.
— У тебя черты Ван Кортланда, это правда. Но я вижу не это, когда смотрю на тебя. Я вижу нежность твоей улыбки и теплоту в твоих глазах. Я вижу то, что показывает, какой ты человек. И это чудесные качества, которые, надеюсь, ты унаследовал от своего отца, Мартина.
— Ты расскажешь мне о нем и о себе? — Сет умоляюще посмотрел на нее. — Мы договорились?
— На это понадобится гораздо больше времени, чем на то, чтобы помыть тебя, — ответила она, опустив покрывало до его талии.
— Тогда расскажи мне, что сможешь. Расскажи, как ты познакомилась с моим отцом, и о моем рождении. Пожалуйста.
— Ну хорошо, — согласилась Луиза, опуская в воду чистое полотенце. — Но если я замечу, что ты хоть немного начнешь волноваться, я прекращу рассказывать.
— Прекрасно.
— Прекрасно, — повторила она. — Тогда закрывая глаза.
Когда он подчинился, она приступила к делу, снова начав мыть его лицо.
— Ну, с чего же начать?
Сет приоткрыл один глаз.
— С самого начала.
— Ладно, начнем с самого начала. Наша ветвь семьи Ван Кортландов являлась прямыми потомками могущественного Воутера Ван Кортланда. Мы вместе с Ван Ренселеерами и Ливингстонами оказались теми несколькими семействами, кому удалось успешно возродить и увековечить старую систему патронажа. — Она начала протирать его шею. — Ты знаком с этой системой?
— Нет.
— Это система угнетения, похожая на феодальный строй средневековья. Арендаторы земли моего отца были привязаны к земле кабальными договорами, которые подписали их предки еще двести лет назад. Условия этих договоров были очень тяжелыми, начиная с того, что владельцу поместья нужно было платить натуральный оброк в виде одной десятой всего, что произрастало или производилось на его землях, плюс годовая рента в размере трехсот долларов. Кроме того, каждый крестьянин должен был трудиться определенное время на строительстве дорог и домов, нарубить и привезти шесть футов дров для поместья, а также отработать три дня на своего господина вместе с лошадью и повозкой.
Сет поднял руку, чтобы ей было удобно помыть подмышку.
— А почему крестьяне не могли взять и уйти?
Она покачала головой.
— Большинство просто не осмеливались. Система держала их в такой нищете, что они не могли скопить достаточно денег, чтобы все начать заново. К тому же их семьи жили там несколько поколений, и они считали поместье своим домом. Вандерлины были одной из таких семей.
— Они были крестьянами?
— Нет, пивовары, и очень умелые, надо сказать. Их пиво с самого начала пользовалось спросом. Так что к тому времени, когда родился Мартин, семья Вандерлинов могла быть очень богатой, если бы не огромные пошлины, которые система патронажа накладывала на все товары, продававшиеся за пределами поместья.
— Эти пошлины наверняка были незаконными, да?
— Большинство арендаторов так считали, — отозвалась Луиза, нежно прикасаясь к коже над его сломанным ребром. — В результате они создали союз для борьбы за ликвидацию системы патронажа.
Она умолкла, пока смачивала полотенце, и возобновила рассказ, когда начала протирать его живот:
— Союз, однако, раскололся, у них не было единства в том, как добиться своей цели. Половина считала, что лучше всего рассказать о злодеяниях Ван Кортланда при дворе, перед королем, и таким образом добиться отмены патронажа. Остальные были уверены, что здесь нужны более действенные средства. Эти сторонники действенных средств вскоре избрали свой собственный путь. Для начала они сожгли портрет моего отца на троне, где он обычно восседал, собирая годовую ренту.
Луиза спустила одеяло до его колен и одним уверенным движением протерла полотенцем нижнюю часть его живота.
— Когда мой отец отомстил, выгнав тех, кто, по доносам его шпионов, сжег портрет, дело приняло другой оборот. Теперь мы не могли выехать из поместья, чтобы не столкнуться со сторонниками союза. Во время одного из таких столкновений я встретила твоего отца.
Сет приоткрыл глаза и посмотрел на нее.
— Мой отец был сторонником жестоких мер?
Она быстро отрицательно покачала головой.
— Он оказался там случайно. Я возвращалась от школьной подруги, у которой гостила две недели, когда мою карету встретила толпа из членов союза. Обоих моих охранников вытащили из седла, а моего кучера сбили брошенным камнем. Лошади испугались шума и пронесли неуправляемую карету почти целую милю, пока та наконец не перевернулась.
— Просто чудо, что ты не убилась, — заметил Сет.
Мокрое полотенце скользнуло по его бедру.
— Более удивительно то, что я даже не ушиблась, хотя перепугалась до смерти. Можешь представить мое облегчение, когда тут появился твой красивый отец и настоял на том, чтобы проводить меня в поместье. Он был таким внимательным и очаровательным, что когда мы добрались до дома моего отца, я оказалась в полном смятении. После этого я стала искать «случайных» встреч с ним.
Она принялась за другое бедро.
— До моих разговоров с Мартином я полностью не представляла систему патронажа и не понимала ее несправедливости. Я даже не понимала, почему напали на мою карету. Но Мартин быстро открыл мне глаза.
Одеяло сдвинулось ниже, к его икрам.
— Потом мы полюбили друг друга и встречались в заброшенном доме на ферме в паре миль от поместья. Ты, конечно, понимаешь, чем мы занимались во время наших свиданий. Естественно, я скрывала наш роман от отца. Он лелеял надежду выдать меня замуж за пожилого овдовевшего соседа, Корнелиуса де Виндта, и выгнал бы Вандерлинов, как только заподозрил бы о моих чувствах к Мартину.
— Я был зачат в том заброшенном доме?
— Да. Хотя твой отец узнал об этом только много лет спустя. — Она начала протирать его ступню. — Но не потому, что я намеренно скрывала от него это. В то утро, когда я собиралась сказать ему, меня позвали в кабинет отца. Он…
— Щекотно, — перебил ее Сет, отдернув ногу. Луиза засмеялась и окунула полотенце в тазик с водой.
— Твой отец тоже боялся щекотки на пятках, — сказала она, снова укрывая его одеялом до пояса. Сет улыбнулся.
— Так что же случилось?
Луиза поднялась и прошла к высокому комоду.
— Однажды моя служанка заметила, что я не совсем здорова. Правильно угадав причину недомогания, она рассказала о своих подозрениях моему отцу, — ответила Луиза, открывая верхний ящик. — Когда я пришла к нему в кабинет, он ждал меня там вместе с акушеркой. Не дав мне возможности подтвердить или опровергнуть подозрения моей служанки, он приказал, чтобы меня осмотрели прямо там. — Она достала белую ночную рубашку. Сочтя ее вполне подходящей, перекинула через руку и вернулась к кровати. — Я думала, он меня убьет, когда акушерка подтвердила, что я беременна, — за день до этого он пообещал мою руку Корнелиусу в обмен на пограничный кусок земли, о котором долго мечтал. Конечно, он стал требовать, чтобы я назвала отца ребенка. Зная, что он скорее всего убьет Мартина, если я скажу правду, я обвинила моего сумасшедшего брата Питера в изнасиловании. — Она оторвала взгляд от застежки на ночной рубашке. — А что ты знаешь о Питере?
Сет пожал плечом.
— Старик в поместье сказал мне, что он был сумасшедшим и изнасиловал несколько служанок. Луиза медленно кивнула.
— Я слышала, как слуги шептались об этом раньше, и подумала… я… — Ее голос затих, и вместо слов послышалось рыдание.
— Мама, — заговорил Сет, успокаивающе сжав ее руку.
Ее лицо исказилось от страдания, она бросила рубашку на колени и сжала его руку, с мольбой глядя ему в глаза.
— Я знаю, что поступила ужасно, обвинив Питера, — заговорила она дрожащим от волнения голосом, — но пожалуйста, поверь мне, я думала, что это единственная возможность защитить тебя и Мартина. Я была молодой и глупой… Я даже и представить не могла трагических последствий своей лжи, даже не предполагала, что ты, ребенок, которого я хотела уберечь, будешь так страдать. Я… — Ее голос пресекся, и слезы полились по щекам.
Сет нежно сжал ее пальцы.
— Не надо. Тебе не нужно объяснять, я все понимаю. Я тоже лгал, чтобы оградить любимого человека от невзгод, и это тоже привело к трагическим последствиям, — нежно улыбнулся он, глядя в ее заплаканное лицо. — Похоже, мы нашли еще одну черту, которую я унаследовал от тебя: мы оба думаем сердцем, а не головой.
Увидев ее слабую ответную улыбку, он добавил:
— Если ты не хочешь продолжать сейчас свой рассказ, то я пойму.
Она вытерла щеки тыльной стороной ладони.
— Нет. Я хочу все рассказать тебе.
Стремясь помочь ей, Сет сказал:
— Я узнал из сообщений детективов, что Питер вскоре был помещен в психиатрическую лечебницу, а ты, по словам старого слуги, тоже исчезла. Как мне помнится, твой отец говорил всем, что ты уехала в Париж покупать приданое.
Она кивнула.
— Он не мог допустить, чтобы моя беременность встала между ним и дорогим его сердцу куском земли, поэтому меня заточили на верхнем этаже старого заброшенного дома в полумиле от поместья, скрыв таким образом мое позорное положение. История с приданым должна была объяснить мое отсутствие и отсрочку свадьбы до твоего рождения.
— Меня удивляет, почему твой отец не поторопился со свадьбой, чтобы можно было выдать меня за ребенка де Виндта.
— Он беспокоился, что ты можешь унаследовать безумие Питера, и боялся, что тогда люди будут думать, что это у Ван Кортландов дурная кровь, а не у Декоров.
— Так он рассчитывал дождаться моего рождения и потом избавиться от меня, как от котенка, — отрешенно констатировал Сет, похолодев от мысли, что человек, а тем более его собственный дед мог оказаться таким жестоким.
— Я не знала о его планах, правда не знала! — поклялась она, высвободив свою руку, чтобы надеть ему ночную рубашку. — Он мне сказал, что отдаст тебя на воспитание в хорошую семью. Я согласилась только потому, что была уверена, что Мартин не поверит в историю о моем парижском путешествии и найдет способ освободить меня до твоего рождения.
Сет приподнялся, помогая ей надеть на него рубашку.
— Но он так и не пришел, да? — осторожно спросил он, просовывая руки в рукава.
— Да. Он решил, что я предпочла обеспеченную жизнь с Корнелиусом. И вскоре после этого покинул страну. — Она снова откинула одеяло, чтобы дотянуть край рубашки до колен. — Семь месяцев я оставалась в заточении. Кроме сторожа и акушерки, возле меня никого не было. Иногда появлялся мой отец. Так что я все время проводила одна. Я целыми днями разговаривала с тобой и строила планы на будущее. К тому времени, когда ты родился, я очень сильно любила тебя. И едва не умерла от горя, когда через несколько часов мне сказали, что ты умер.
Луиза покачала головой, выражение ее лица сделалось задумчивым, когда она до плеч укутала Сета одеялом.
— Только через семнадцать лет отец перед смертью признался мне, что приказал убить тебя, а его слуга вместо этого оставил тебя в приюте Сент-Джона. Я пыталась отыскать тебя, но безуспешно. — Казалось, она что-то хотела добавить, но вместо этого поцеловала его в лоб. — Вот и вся история, мой мальчик.
— Не совсем, — возразил он, улыбнувшись от ее материнского поцелуя. — Я знаю, что ты овдовела в 1851 году, незадолго до смерти твоего отца, а через год вышла замуж за Мартина. Но я не знаю, как вы соединились и почему ты приехала в Денвер.
— Отец Мартина умер примерно в то же время, что и мой, и он вернулся в страну, чтобы продать то, что осталось от его родителей. Судьбе было угодно, чтобы мы встретились с ним на той же самой дороге, где он спас меня восемнадцать лет назад. Когда я рассказала ему о тебе и о вероломстве моего отца, мы помирились. Через месяц поженились. Ты уже знаешь, что у нас с Корнелиусом не было детей, так что вся его собственность досталась его сыновьям от первого брака. То, что осталось от состояния Ван Кортландов, пошло на лечение Питера. Нас ничто не связывало с теми местами, и поэтому мы решили отправиться на Запад и все начать сначала. Если не считать беспокойства о твоей судьбе, мы с Мартином счастливо жили вплоть до его смерти два года назад. И это действительно конец истории. Если ты не хочешь немного поесть, то я жду, что ты выполнишь свою часть уговора и поспишь.
Сет отказался от еды.
— Я посплю.
Похлопав его по щеке, Луиза поднялась.
— Я буду рядом, если тебе что-нибудь понадобится.
Когда она начала собирать мокрые полотенца и взяла тазик с водой, то стала напевать ту самую песню, которую он услышал, когда пришел в себя.
— Какая приятная мелодия, — пробормотал он. — Что это?
— Это датская колыбельная, которую мне напевала моя мать, когда я была маленькой. Я обычно пела ее тебе, когда носила тебя. — Она хмыкнула. — Ты был активным ребенком и сильно брыкался, а эта песня успокаивала тебя.
Упоминание о колыбельных и о детях напомнило ему о Пенелопе и ее «Песне снов», которую она пела Томми. Глухим от волнения голосом Сет спросил:
— Пенелопа… как она?
Луиза со вздохом поставила тазик на стул.
— Большую часть времени она спит, хотя сейчас начала разговаривать. Она рассказала мне о твоем сыне… мне очень жаль. Я знаю, как это тяжело, когда не имеешь возможности любить своего собственного ребенка.
— Я был слишком болен, чтобы ощутить это горе, — признался Сет, чувство вины наполнило его. Пока он лежал здесь в сладком забытьи, Пенелопа, без сомнения, сильно страдала. Ему так захотелось поддержать ее, успокоить, сказать, что впереди у них целая жизнь, и он спросил: — Я могу ее увидеть? Я имею в виду после того, как посплю?
Луиза отвернулась от него, но в ее поникших плечах было что-то такое, от чего холодок пробежал у него по спине.
— Что такое, мама? — требовательно спросил он.
Она повернулась и посмотрела на него, на ее лице отразились боль и сочувствие.
— Она отказывается видеть тебя. Она…
— Обвиняет меня в смерти нашего сына, — закончил он.
— Нет… нет! — воскликнула она, покачивая головой и подходя к его кровати. — Все совсем не так. Она обвиняет себя в смерти сына и в том, что случилось с тобой. Она думает, что она проклята Богом, и боится даже подходить к тебе, считая, что причинит тебе еще больше вреда.
— Но это смешно, — проворчал он, пытаясь сесть. Он намеревался как-нибудь добраться до Пенелопы и немного вразумить ее. — В том, что произошло, нет ее вины.
Луиза без труда уложила его на подушки.
— Я уже говорила ей это, но она не слушает. Она и тебя не послушает. Она слишком переполнена горем, чтобы рассуждать трезво.
— Но я должен что-то сделать и помочь ей! — запротестовал он, удрученный своим жалким состоянием. Он не мог примириться с мыслью, что Пенелопа страдает, а он не в состоянии облегчить ее муки.
Луиза покачала головой и удержала его, когда он снова попытался встать.
— Она и вправду еще больше убедится в том, что проклята, если ты встанешь раньше времени и снова упадешь в обморок. Дай ей время. Она придет в себя, я обещаю.
Рыдание вырвалось из груди Сета, когда он беспомощно посмотрел в сочувствующее лицо своей матери.
— Я так сильно люблю ее. Я должен чем-то помочь ей.
— Думаю, ты уже это сделал, — сказала она, поглаживая его щеку. — Приходили твои друзья, Сколфилды. Хорошо, что ты оставил им записку и сообщил о смерти ребенка и о том, где ты будешь. Они выразили свои соболезнования и принесли ответ на телеграмму, которую ты просил их послать. Я взяла на себя смелость прочитать его.
— Приезжает брат Пенелопы, я угадал? — спросил он, хотя нисколько не сомневался в этом.
— Да. Они с женой будут здесь пятнадцатого. Это послезавтра.
Сет нахмурился. Пятнадцатое? Это значит, что он был без сознания…
— Так я здесь уже четыре дня? — удивленно спросил он.
— Да. И как сказал доктор, тебе придется пробыть здесь еще довольно долго. Не подумай, что я жалуюсь, — быстро добавила она, сжимая его плечо. — Наоборот, я предвкушаю удовольствие, с каким буду нянчиться с тобой.
Сет улыбнулся такой перспективе.
— А что касается твоей девушки, — продолжила Луиза, — думаю, ей очень поможет встреча с ее братом, а особенно с невесткой. Она мне говорила, что ее невестка врач и она очень верит в ее способности. Может, этой женщине действительно удастся развеять ее мысли о проклятии.
Холли. Сет ощутил слабый проблеск надежды. Если кто и сможет заставить Пенелопу разумно посмотреть на вещи, так только трезвомыслящая Холли.
И он, как Пенелопа, скрестил пальцы и загадал на свою счастливую звезду.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Завтрашние мечты - Кэлмен Хизер



Как мне нравился первый роман в серии, смешной,интересный, и я прочитала продолжение. Разочаровалась. Такое ощущение, что писательница не любит своих героев. Беднаые герои, стоьлко пережили.
Завтрашние мечты - Кэлмен ХизерМария
30.04.2014, 14.00





роман понравился.только концовка грустная.
Завтрашние мечты - Кэлмен ХизерТомыч
10.09.2014, 16.42





Роман не вызвал никаких чувств, кроме недоумения - как у автора возникла идея такого неестественного сюжета, ведь невозможно, чтобы большинство героев были недоумками.
Завтрашние мечты - Кэлмен Хизернадежда
11.02.2016, 18.23





пока читала роман в голове была только одна мысль:" в конце концов автор прикончит главного героя".....столько горестных собитый на протяжении всего романа....почитать можно, но перечитывать....я не буду. 7 из 10
Завтрашние мечты - Кэлмен Хизералена
1.06.2016, 12.51








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100