Читать онлайн Человек, заставлявший мужей ревновать Книга 2, автора - Купер Джилли, Раздел - 37 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Человек, заставлявший мужей ревновать Книга 2 - Купер Джилли бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.5 (Голосов: 2)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Человек, заставлявший мужей ревновать Книга 2 - Купер Джилли - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Человек, заставлявший мужей ревновать Книга 2 - Купер Джилли - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Купер Джилли

Человек, заставлявший мужей ревновать Книга 2

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

37

– Кажется, на дороге пробка, – проговорил Лизандер Китти, когда две минуты спустя Боб, Гай и Ларри двинулись к Рэчел с чашками черного чая с лимоном.
Она отнеслась к этому без особой благодарности, а уж когда они принялись наперебой рассказывать одну историю ужаснее другой об экономическом спаде, она величественно отошла и наклонилась к уху священника, чтобы поведать ему об этих летающих гробах-самолетах, выбрасывающих губительные газы. Священник хоть и слушал ее, но больше интересовался разгоравшейся ссорой между Лизандером и подошедшей к нему Джорджией.
– Что это, мать твою, за игры? – шипела она. – Тебе платят за то, чтобы ты заставил моего мужа вернуться, а он весь день валандается с этой ужасной «зеленой». И как это он догадался, что она пьет чай без молока?
– Извини меня, Джорджия, – Лизандер был ошеломлен. – Мне было так жаль Китти. Я думал, что ты тоже хочешь этого. Жаль, что вы не попали в финал Когда Гай возвращается в Лондон? Я соскучился по тебе.
Он попытался взять ее за руку, но Джорджия отдернула ее.
– Бога ради, ведь все же смотрят на нас. Рванувшись в сторону, Джорджия оказалась в женском обществе.
Как продвигаются «Ант и Клео»? – спросила Гермиона, сияя оттого, что попала в финал.
– Прекрасно, – коротко ответила Джорджия.
– Я просто сомневаюсь, что можно создать соответствующее музыкальное произведение по мотивам Шекспира.
– Поцелуй меня, Катя, толщиной в несколько миллионов, – прервала Сесилия. – Обновим нашего Шекспира, – пропела она ласково. – И начнем его цитировать. Ну а когда у нас будет партитура «Ант и Клео», я бы хотела посмотреть на нее, Джорджия.
– О, ты будешь чудесной Клео.
– Я бы взялась за это.
– «Реквием» Верди вы с Борисом сделали фантастически, – сказала Джорджия в восхищении.
Гермиона была в ярости.
– Это удивительно, Сесилия, как ты во все умудряешься припустить секса, – она коротко рассмеялась. – Твое «Либера ми» звучало даже сильнее, чем просто «Приди и возьми меня». И не слишком ли ты много работаешь? Твой голос до изнеможения звучал вчера в дублях у Раннальдини.
Удар попал в цель. Только одна персона видела дубли у Раннальдини.
– Не говорите чепухи, – грубо оборвала Флора. – Миссис Раннальдини поет великолепно. Каждый раз, когда открывала рот, она превозносила Верди. И потом она не сбегала в последний момент из-за любовных размолвок.
Ну спасибо тебе, дорогуша, – в изумлении поблагодарила Сесилия.
Брошенная священником, который помчался посмотреть на несчастного и оставленного в одиночестве Лизандера, Рэчел набралась мужества подойти к Сесилии и спросить о Борисе, но, услышав спорящие голоса, сочла момент неподходящим. Поставив чашку с чаем на стол, она лениво потрогала цветок львиного зева, заставив его пасть открыться, как она делала, будучи ребенком. Как туча на солнце, надвинулся Раннальдини.
– Развлекаете сами себя, миссис Левицки?
– Да, так.
Улыбка его была насмешлива, а ноги прочны и устойчивы, как бутылки шампанского, которые только что открыл мистер Бримскомб для тех, кто закончил играть. Никто еще так не выводил ее из душевного равновесия.
– Это проклятое место, – произнесла она с раздражением. – Мы посреди засухи. А ваш сад – просто оазис.
– Я знаю, как присматривать за своей собственностью, – мягко ответил Раннальдини. – Полагаю, вам нравится, когда вокруг зелено.
– Не за счет людей. Не будьте глупы. Раннальдини рассмотрел пушок на ее верхней губе и волоски, выбивающиеся из-под рубашки из подмышечной впадины, когда она почесала комариный укус на голове.
Нежно улыбаясь, он погрузил палец в разинутую пасть цветка львиного зева. Рэчел мгновенно отдернула руку, пасть закрылась, укусив его за палец.
– Однажды, любовь моя, ты примешь меня в самые сокровенные уголки своей души, и тогда ты влюбишься в каждую минуту происходящего, – сказал он нежно.
– Не будьте отвратительным.
– Да нет, ты действительно будешь молиться за те минуты.
– Что же это хозяин не ухаживает за тобой? – спросил Гай, подходя с бутылью и двумя стаканами. – Видимо, Раннальдини хочет сохранить к финалу зоркий глаз?
– Мне это совершенно все равно. Гермиона! – крикнул он. – Мы начинаем через пять минут.
– Сегодня утром мы сыграли «Китти»
type="note" l:href="#fn2">[2]
, – объявила Наташа, располагаясь на скамейке рядом с Ферди, чтобы понаблюдать, каких глупостей наделает ее мачеха в финале.
– Китти? – спросил Ферди, присаживаясь на корточки у ее ног.
– К тому же «мокрую»
type="note" l:href="#fn3">[3]
, – огрызнулась Наташа.
– За что же ты так ненавидишь Китти?
Через секунду неприкрытая боль отразилась на лице Наташи.
– Никак не могу смириться с мыслью, что она спит с отцом.
– Я думаю, что не так уж часто, – со знанием дела заметила Флора.
– Такая милая Китти, да? – дразнила Наташа Ферди. – Да если она повернется в постели, она вас раздавит. Впрочем, вероятно, вы сделаете то же самое с ней.
Ферди вскочил на ноги.
– Хотите, я вам кое-что посоветую, – сказал он вежливо. – Если у вас есть какие-то планы насчет Лизандера, так имейте в виду, что он терпеть не может сук.
Солнце свалилось за верхушки леса «Валгаллы», а тени от аббатства с его высокими темными трубами тянулись к теннисному корту подобно длинным рукам в то время, как игроки занимали свои места. Подавал Раннальдини. Дрожащая Китти готовилась принимать. Напротив нее, подобно мстящей Юноне, в своей греческой тунике, наклонившись, переминалась с ноги на ногу Гермиона.
Лизандер потерял всю свою прыгучесть. Он хотел выпить и закончить матч побыстрее, чтобы распить бутылку с Джорджией, пока та не ушла. А она уже надела кардиган и собрала ракетки. Он мог видеть, как она притворно вслушивается в скороговорку Мередита, наблюдая, как Гай угощает Рэчел шампанским и беседой о сохранении носорогов.
Через четверть часа Раннальдини и Гермиона вели со счетом пять – ноль. Они намеренно все мячи направляли в сторону Китти.
Как ребенок, защищаясь от летящих на нее ударов, она пропускала все, и только губы ее становились все белее. Лизандер просто ничего не мог предпринять.
– Твой маленький дружок определенно попал под пресс, – скорбно сказал Гай Джорджии.
Когда игроки поменялись площадками, Раннальдини кивком подозвал Наташу:
– Мы через несколько минут закончим. Сбегай и скажи миссис Бримскомб поставить еще чайник.
«Ах ты, ублюдок», – подумала Джорджия. Лизандер и Китти выглядели подавленными, а Гермиона – самодовольной.
– Прыг-скок, прыг-скок, – окликнула Джорджия Лизандера, когда тот, ссутулясь, проходил мимо нее. – Не дай этой старой калоше стать первым.
Счастливый оттого, что его простили, Лизандер неторопливо пошел к задней линии. В следующий момент глухая подача прошелестела рядом с розовой ленточкой на голове у Гермионы. Поменяв руку, Лизандер изогнулся, и тут же пущенный им мяч чуть не прорвал сетку, но ушел в аут, к счастью для Раннальдини, который смотрел на Рэчел и ничего вокруг не замечал. Следующая подача была еще стремительней.
– Аут, пятнадцать – ноль, – проворчал Раннальдини, отступая к задней линии.
Лизандер не согласился:
– Мяч в корте.
– В ауте, – огрызнулся Раннальдини.
– В поле, сэр. А если вы решили мошенничать, то какой смысл в игре.
Китти струсила. Лицо Раннальдини исказилось от гнева. Зрители обменялись взглядами в предвкушении развлечения.
– Мяч в поле, Раннальдини, – подтвердил Боб, судивший финал. – Я наблюдал за чертой.
В этот момент на корт в поисках хозяина вылетела Мегги, с носом, коричневым от копания в земле, с вывалившимся розовым языком. Раннальдини яростно запустил в нее мячом, едва не попав, отчего она в ужасе сбежала с корта. Лизандер мгновенно подлетел к сетке и схватил Раннальдини за отворот его кремовой рубашки для поло.
– На вашем месте я бы так не делал.
– Vafuculo, – выругался Раннальдини. – Тебе бы следовало знать, что собак воспитывают.
– Но только не так, как вы воспитываете своих сук, – тихо возразил Лизандер, так, что только Раннальдини и Гермиона могли его слышать. – Вы бы поосторожнее использовали хлыст. А то ваша партнерша с трудом сидит.
Гермиона похолодела – безмолвная, с открытым ртом, как на фотографии, где она берет верхнее «до».
– Китти раззвонила, – в ярости сказал Раннальдини.
– Вовсе нет. Лизандер подобрал мяч:
– Даже и в такие жаркие дни вам бы стоило закрывать окна в манеже.
От Боба потребовался весь его такт, чтобы игра продолжилась.
Лизандеру теперь помогало не только прощение Джорджии, но и холодная злость на Раннальдини, и его игра засверкала. Длиннорукий, он успевал перехватывать все мощные удары, которые Раннальдини направлял в сторону запуганной жены. Гермиона, обеспокоенная тем, как много слышал Лизандер, вообще прекратила активную игру.
– Ох, перепреет чаек, – предсказала Джорджия двадцать минут спустя. – А Гермиона толстовата, не так ли?
– Бедный Боб всегда убирает весы, когда она приезжает домой после гастролей, – сообщила Мериголд. – О, хороший удар, Китти.
Зрители разразились одобрительными криками.
– Они должны наверстать упущенное. При счете по шести наступил тай-брек.
– Хорошо, Китти. Только не торопись. У тебя все идет блестяще, – приободрил ее Лизандер и так вытер пот со лба внутренней стороной кисти, как кот лапой моет уши.
Раннальдини начал и выиграл первую подачу. Наблюдавший за стремительной, рассекающей воздух со свистом кнута подачей, Лизандер вспомнил о сцене в конном манеже. Воодушевленный, он подал два неберущихся мяча, а Китти каким-то образом ухитрилась отбить подачу Гермионы. Бросившись вперед, Раннальдини принял не свой мяч и, пытаясь отбить его на Лизандера, оставил пустым часть корта. Лизандер невозмутимо и мощно отправил мяч в дальний угол.
Гермиона подала на Лизандера, который быстро вышел к сетке, и она тут же малиново покраснела, когда Раннальдини грязно выругал ее.
– Китти и Лизандер ведут, четыре – один, – сказал Боб не без удовольствия.
Зрители шумно приветствовали каждое очко.
Китти удалось сделать слабую подачу на Гермиону, и та, огорченная выговором Раннальдини, отбила мяч прямо на Лизандера, который так стремительно закрутил его ударом слева, что Раннальдини даже не шелохнулся.
– Кому-то скоро придется спасать не носорогов, а Раннальдини, – протянула Флора.
Толпа, кроме Рэчел и Гая, разразилась хохотом. Раннальдини был так взбешен, что, отбивая подачу Китти, убил бы ее мячом, если бы она не пригнулась.
– Легче, легче, – крикнул Лизандер и, повернувшись к Китти, спросил: – С тобой, малыш, все в порядке? Мы должны заставить их нервничать.
Раннальдини быстренько два раза пробил своей подачей Китти, сделав счет пять – три. И тут началось представление, заставившее толпу вскочить на ноги и вопить от возбуждения. Видя, что его жена подобно вишневому желе еле телепается по корту, Раннальдини приободрился и начал пускать мячи к самым линиям.
– Хорошо сыграно, партнер, – тяжело дыша, одобрила Гермиона.
– Двигайся, Китти, – попросил Лизандер.
Как маленький гиппопотам, Китти неуклюже просеменила по корту и, едва достав мяч вытянутой ракеткой, заставила его еле-еле перевалиться через сетку.
Раннальдини, вытиравшийся в это время полотенцем, не успел к нему.
– Шесть – три! Здорово мы сделали это, – завопил Лизандер.
– Грандиозно сыграно, Китти, – выкрикнула Наташа, до сердца которой дошел урок Ферди.
«И как я могу любить мужчину, который так переносит поражение?» – в отчаянии думала Флора.
Вновь настала очередь Лизандера подавать. Пригнувшись у сетки, Китти чувствовала пульсирующую боль в животе, но еще острее она ощущала присутствие Гермионы у задней линии. И уже никакого благодушия не было в том красивом лице, одна ненависть. Она только что отбила мяч прямо на Китти, сбила этим ударом с нее очки, отлетевшие в сторону. Ослепшая Китти стала на ощупь искать их.
– Прямо перед тобой, – закричала толпа. Примчался Лизандер и принес их от сетки.
– С тобой все в порядке, сердце мое?
«А ведь у нее изумительные глаза», – ни с того ни с сего подумал он, водружая очки на место. Надо будет сказать Ферди, чтобы он обучил ее носить контактные линзы.
Он не спеша вернулся на заднюю линию и сделал подачу длиннее, чем обычно, так что мяч чуть не вылетел за пределы корта. А разыгрывался сет-пойнт. Раннальдини принял подачу, мощно отбил на Китти, которая едва задела его, и мяч поплыл в воздухе.
– Блестяще! – воскликнул Лизандер. – Потрясающе отбила, Китти.
– Мой, – закричал Раннальдини, чтобы Гермиона отошла в сторону, и изготовился для стремительной атаки. Увы, ему не хватило дюйма роста. Мяч пролетел над верхним краем его ракетки и приземлился на корте в сантиметре перед внешней линией. Толпа взорвалась.
– Гейм, сет, матч и турнир – за Китти и Лизандером, – скрывая восхищение, объявил Боб.
Соперники пожали друг другу руки. Лицо Раннальдини ничего не выражало, но Китти всхлипнула от боли, когда он сдавил ее пальцы. Солнце скрылось, и неожиданно похолодало. В глубине леса заухала сова. Собравшиеся вокруг Китти и Лизандера похлопывали их по спинам.
В павильоне зазвонил телефон. Номер знали только члены семьи. Наташа подбежала первой.
– Вольфи, – завопила она от радости, – где ты? У тебя все отметки «отлично», ты знаешь? Чертовски здорово. Ну как там Австралия? Который там час? Тебя плохо слышно. Это Вольфи, – сказала она вошедшему, еще более невозмутимому Раннальдини, сверлившему взглядом Флору.
– Хочешь поговорить с папой? – продолжала Наташа, когда Раннальдини протянул руку. – Ну ладно, – и затем недоверчиво: – Ты хочешь говорить с Китти? Ты позвонил, чтобы поздравить ее с днем рождения? О Господи, – даже Наташа ужаснулась. – Я позову ее.
Все обменялись потрясенными взглядами, но никто не выглядел мрачнее Раннальдини или краснее Китти, берущей трубку.
– Алло, Вольфи. Как хорошо, что у тебя такие оценки. Мы так гордимся. Ты такой добрый, что вспомнил. Да, я получила почтовый перевод от мамы и красивую карточку.
Глаза Флоры наполнились слезами. Бедная Китти и бедный Вольфи, с которым она обошлась так ужасно. Она хотела выхватить трубку у Китти и спросить, как он там, но Китти уже говорила:
– Пока, Вольфи. Мы скучаем без тебя. Возвращайся скорее.
Она положила трубку под хор голосов:
– Ну почему же ты нам не сказала? Позор, Раннальдини.
– С днем рождения, – запела Флора мягким, чистым, проникновенным голосом, и все присоединились к нему, и среди хора выделялся голос Гермионы, но только потому, что она хотела доказать: партия Леоноры должна принадлежать ей.
– Большого счастья, Молодчина, – Гай обнял Китти. – Я даже не могу тебе передать, как мы хотим чаю.
– Давай-ка организуем, – произнес Раннальдини, направляясь в сторону дома.
Когда Китти, тяжело вздыхая, последовала за ним, Лизандер заметил темно-красное пятно на ее шортах. Подхватив длинный розовый джемпер Наташи, Лизандер побежал за ними. Где черти носят его собак? Обычно Ферди присматривал за ними.
Войдя в летнюю гостиную через французское окно, он услыхал, как Раннальдини холодно выговаривает:
– Почему же ты мне не сказала, что у тебя день рождения?
– Мне так жаль, Раннальдини. Я просто не хотела лишней суматохи.
– Это твоя обязанность – напоминать о днях рождения. Как ты смеешь выставлять меня полным дерьмом перед всеми этими людьми? Ты заплатишь за это.
– А вот и я.
Лизандер присоединился к ним в холле.
– Ты можешь простудиться.
И, набросив Наташин джемпер на плечи Китти, так что он прикрыл пятно крови, он застегнул три верхние пуговицы, думая о том, как бы предупредить Китти, чтобы она не умерла от стыда. Вдруг пронзительный крик заледенил кровь в их жилах. В комнату ворвалась миссис Бримскомб.
– Там... миссис Китти... – верещала она. – Скорее!..
Присоединившись к остальным гостям, уже набившимся в столовую и наслаждающимся зрелищем, они увидели сцену полной разрухи.
Джек стоял на столе, лапами в блюде с копченым лососем, а из его пасти, подобно клыкам, торчали закусочные сосиски. Динсдейл, опираясь задними лапами о стул, по-совиному осматривался вокруг, как старый джентльмен, которого побеспокоили в его клубе, а в зубах у него, будто сигара, торчала круглая швейцарская шоколадка. Блюда с сандвичами и пирожками были разбросаны по полу, а из большого кувшина остатки молока еще капали в огромную лужу на полу, рядом с которой Мегги вяло слизывала сбитый крем с клубничного пирога Китти.
Наступила жуткая пауза, прервавшаяся гомерическим хохотом, но его перекрыл голос Раннальдини:
– Китти, я вас покину на пять минут. Мне нужно пришить пуговицу к фраку.
– По сравнению с зеленым и уютным оазисом Раннальдини это место представляется Сахарой, – ворчала Джорджия, когда следующим вечером они сидели на террасе с Ферди и Лизандером и, потягивая «Пимм», обозревали выжженный сад.
Все молодые деревья, посаженные ею и Гаем, засохли. Буйно расцвел только растущий под кухонным окном овсюг, принявший теперь розовую окраску, как лицо клубного завсегдатая.
– И что Китти все жалуется? – продолжала она. – По-моему, она просто актриса, ведь только у волшебника всегда наготове бефстроганов и лимонный пирог на двадцать человек. Сама небось не съедает и кусочка.
– Она думала, что беременна, а у нее начались месячные, – Лизандер отложил в сторону «Рейсинг Пост». – Китти отчаянно хочет малыша.
– Если на ней дети Раннальдини, – сказал Ферди, – то он должен же ее как-то финансировать.
– Она не такая, – быстро ответил Лизандер. – Ей просто нравятся дети, и она хочет еще одного, собственного. И тогда ей не будет так одиноко в этих подземельях Дракулы. Я бы там в одиночестве уделался от страха.
– А по мне так гораздо страшнее, когда Раннальдини в доме, – вздрогнула Джорджия.
– Она признает, что он редко спит с ней.
– Ты слишком много знаешь о ней, – произнесла Джорджия в изумлении.
– Так ты начал ее обхаживать? – тут же по-деловому оживился Ферди.
Лизандер задумчиво уставился на золотую монету солнца, садившегося за темный горизонт. Вот так Ферди опускает фунт стерлингов в прорезь автомата.
– Ну хорошо. Только не проболтайтесь Раннальдини.
– Самое главное – это заняться ее внешностью, – быстренько взялся за дело Ферди. – Мы должны вытряхнуть ее из шкуры скромницы. Сжечь проклятые наряды и заставить похудеть. Подумать только, и это говорю я!
Он ущипнул себя за валик жира, выпиравшего поверх тесного пояса.
– С началом кризиса возросла продажа шоколада. Он чувствовал себя виновным за раскол в конторе, но, по крайней мере, подтвердились его подозрения, что у Гая и у Ларри туговато с наличными. Ни один из них ничего не купил, когда оставшиеся на вечеринку после тенниса возвращались прошлым вечером домой мимо «Жемчужных ворот». И какой толк был от хитроумных и экстравагантных планов Джорджии и Мериголд спасти брак Китти, если не было денег. К счастью, Джорджия получила из-за границы гонорар этим утром. Она планировала отдать половину Гаю, но после его вчерашних увиваний возле Рэчел она выписала эту часть Ферди, оплачивая услуги Лизандера себе и Китти до Рождества.
– Ну поехали, навестим Китти, – сказал Ферди, допивая свой «Пимм».
Они нашли ее в саду, беседующую с мистером Бримскомбом. Ее глаза были все еще красны, но встретила она гостей приветливо:
– Мы с мистером Би выгоняли коров из огорода. Много вытоптали. Благодарение Богу, что Раннальдини нет.
– Как же это случилось? – спросила Джорджия. – Я думала, что уж у вашего мужа изгородь прочная.
– Должно быть, прорвались через загородку для скота, – предположил мистер Бримскомб. – Я видел, как коровы делают это. Когда они голодны, они стоят у края решетки, затем ложатся, а потом переворачиваются вверх копытами и извиваются, пока не оказываются на другой стороне. Тут они опять встают и удаляются.
– Ну разве это не блестяще? – восхищенно спросила Китти.
– Убедительно, – сухо ответила Джорджия. – Значит, можно добиться чего угодно, если очень захотеть. Большой ущерб?
– Да всего несколько отпечатков копыт на лужайке, но овощей много сожрали, – рассказала Китти. – Однако Праздник урожая пройдет до возвращения Раннальдини, вот мы на него, на Праздник, все и свалим.
Пожелав мистеру Бримскомбу спокойной ночи, Китти повела их на кухню, где она колдовала над желе из куманики и слушала запись «Мисс Сайгон».
– Божественно! – Джорджия глубоко вдохнула запах кремовой смеси.
– Я дам вам баночку, – предложила Китти, – а вам, Ферди, спасибо за чудесный букет. А еще от Гая я получила прелестные азалии.
«В эти дни мы даже подарки дарим отдельно», – устало подумала Джорджия.
– А тебе, Лизандер, спасибо за «Мисс Сайгон». Я слушаю ее весь день.
– А что еще тебе подарили? – спросила Джорджия.
Китти захихикала:
– Калькулятор на солнечных батарейках – от Рэчел и джемпер – от Гермионы. Снизу у него надвязана полоска из шерсти, так что моя задница выглядит еще толще, чем на самом деле.
– Ну это в ее стиле, – заметила Джорджия. – Ну а что подарил тебе Раннальдини, кроме выговоров?
Китти покраснела:
– Ничего. Но ведь он весь день на съемках.
– Не расстраивайся, – подбодрил Ферди. – Мериголд и Джорджия приготовили для тебя особый подарок. Пойдем со мной в гостиную.
«В том месте, которое нам не дано осязать, я нашла тебя», – пела мисс Сайгон.
– Дайте, я только дослушаю это, – взмолилась Китти.
– Потом дослушаешь.
Китти была поражена, что Лизандеру платили за то, что он заставляет Гая и Ларри ревновать.
– Но он казался таким увлеченным, особенно Джорджией.
– Ну, иногда процесс выходил из-под контроля, – признал Ферди, – но я вовсе не уверен, что в случае с Гаем это дало значительный эффект.
Но когда он объяснил, что Мериголд и Джорджия хотят ей предложить услуги Лизандера, Китти поначалу вяло отказалась:
– Я не смогу делать это с Раннальдини. Да и без толку это. Во всяком случае, ничто не заставит его вернуться к тому, что для него никогда не было важным.
– Но ты же любишь его.
– О да, – вздохнула Китти. – Мне просто плохи, когда я его долго не вижу.
– Но может, все-таки попробуешь, хотя бы до Рождества. Но тебе надо бы похудеть.
– О, это да.
После долгих уговоров Китти согласилась позволить Лизандеру помочь ей улучшить внешность, но без каких-либо претензий на большее внимание.
– Ну а потом это же было нормально в случае с Джорджией и Мериголд. Они же красавицы.
– Они такими не были, когда он взялся за них, – сказал Ферди. – Кстати, мне тоже надо похудеть. В пятницу я уезжаю в отпуск в Эльгарв. Спорю на сто фунтов стерлингов, что сброшу больше тебя к возвращению в октябре.
«Да это же все, что есть у меня на счету, – задумалась Китти. – Ах, черт, попытка того стоит».
– Хорошо, принимаю, – согласилась она и тут же порозовела. – А как вы думаете, поможет, если я буду говорить более правильно? Мериголд вон даже уроки красноречия брала. Мериголд говорит так красиво.
– Нет, нет, – торопливо возразил Ферди. – Не хочешь же ты своими разговорами кончить так, как миссис Тэтчер.
Пугливо смущаясь, Китти и Ферди были взвешены при Лизандере и Джорджии в качестве свидетелей. Китти весила одиннадцать стоунов один фунт, Ферди – свыше пятнадцати стоунов. Однако Лизандер обнаружил в карманах его рубашки два апельсина «Яффа».
– Это мошенничество, – закричал он, возвращая Ферди на весы. – Вот теперь ровно пятнадцать. Занеси в карточку пари, – приказал он Джорджии.
– У Китти сила воли крепче, чем у меня, поэтому она не нуждается в форе, – проворчал Ферди. – И срежьте с нее этот ужасный перманент, – добавил он, отводя Лизандера в сторону. – И еще я хочу, чтобы к моему возвращению из Португалии она была в контактных линзах.
Раннальдини уехал на два месяца – на съемки фильма и по приглашениям дирижировать. Джорджия вплотную засела за альбом, встречаясь с музыкантами, и репетировала концерт в Лондоне, который должен был состояться как раз в ту неделю, когда Ферди вернется домой. В общем, у Китти и Лизандера было достаточно времени побыть вдвоем.
Он попытался побороть ее страх перед лошадьми, устраивая прогулки на Артуре, который казался еще более кротким, чем лама. Но хотя он понравился Китти и она даже взялась готовить его любимый масляный пудинг, все же она предпочитала, чтобы между ними всегда была изгородь. Рассматривая огромные бедра Китти, между которыми практически исчезала вставка ее черного купальника, Лизандер сомневался в успехе дела, но не оставлял ее, покоренный ее трогательной благодарностью.
Засуха продолжалась, и называлось это теперь бабьим летом. Листья были такими сухими, что падали на землю со стуком. Коровы совсем обнаглели и перелезали через овечью калитку в леса Раннальдини каждый день.
Однажды вечером Лизандер сидел на кухне в «Валгалле», радуясь крупной победе Гордости Пенскомба – лошади Руперта Кемпбелл-Блэка и наблюдая, как Китти гладит.
– Рэчел говорит, что гладить нижнее белье и носовые платки – неразумная трата энергии, – объявила Китти. – Но ты можешь себе представить Раннальдини, поднимающегося на рострум с помятым носовым платком.
– Расскажи, как ты вышла за него?
– Я была у него секретарем.
– Я знаю это.
– Была среда. Я спросила у него, могу ли я быть свободной в субботу, чтобы сходить на обручение. «Это мне неудобно, – сказал он. – А кто обручается?» – «Я, Раннальдини». Он сильно огорчился, думаю, он беспокоился, что все запутается, когда я исчезну на медовый месяц. И той же ночью в два часа заявился к нам домой. Мамочка была вне себя от радости. А Раннальдини отвез меня в «Валгаллу». Уже рассветало, пала белая роса, и все птицы пели. Было так красиво. К тому времени он уже разошелся с Сесилией. Он сказал, что я не могу выйти замуж за Кевина, потому что он сам собирается жениться на мне. Ну а дальше в обычной своей форме: «Отметьте это у себя». Ты же знаешь, какой он властный.
– Господи, – произнес Лизандер в благоговейном трепете. – А что же произошло с подарками к свадьбе, со всеми приготовлениями и пирожными?
– Пришлось вернуть. Китти понурила голову:
– Это был худший поступок в моей жизни. Мама очень огорчилась и родители Кевина. А Кевин... – Китти порозовела. – Это разбило ему сердце.
– Китти, но вы же католичка. Это же смертный грех – выходить замуж за разведенного мужчину.
– Дело обстоит еще хуже. Священник был в ужасе. Но Раннальдини быстро получил развод, и три недели спустя он уже обвенчал нас.
– Я балдею, – проговорил Лизандер. – Но было у вас что-нибудь хорошее?
– Был ли он верен? Нет, никогда. Я застукала, как он звонил Гермионе во время нашего медового месяца. «Ничего не изменилось, моя дорогая», – уверял он ее. И точно.
– Ты сожжешь эту рубашку, – сказал Лизандер. Китти подпрыгнула и отдернула утюг.
– Я просто надеялась, что в один прекрасный день он полюбит меня, как мистер Рочестер. Я прочитала слишком много романов. Люди говорят, плюнь, но я ненавижу выбрасывать цветы, пока они еще не засохли.
– Ох, бедная Китти, – Лизандер встал и обнял ее. – Ничего, мы сделаем из тебя красавицу, и он ощутит настоящую ревность.
– Хочется надеяться, – вздохнула Китти, – Как Джорджия?
– Она ужасно забеспокоилась насчет Рэчел, – Лизандер подлил «Перье» Китти и «Мюскадета» себе.
– Потому что Гай волочится за ней? – спросила Китти. – Я думаю, что это от ревности, потому что ты очень нравишься Джорджии, ну а Рэчел хорошенькая.
– Ужасно хорошенькая, – признал Лизандер. – Я ненавижу, когда Джорджия несчастная. Может быть, мне попросить ее выйти за меня замуж?
– Замуж за тебя! – в изумлении воскликнула Китти.
– У нас бы все было хорошо. Я бы ухаживал за ней.
Он был таким трогательным в своей серьезности, его зелено-голубые глаза были беззащитны, как у Мегги, щеки раскраснелись от внезапного возбуждения, и Китти сказала:
– Я знаю, ты бы смог.
«Счастливица Джорджия», – подумала она, беря из кучи белья серую шелковую рубашку.
– Только я не думаю, – продолжала она, – чтобы Джорджию устроила твоя нынешняя работа – заботиться о заброшенных женах. Я понимаю, что со мной она чувствует себя в безопасности, ведь я-то уродина. А поскольку она была очень расстроена в случае с Гаем и Джулией, я думаю, ее будущий муж должен будет заниматься чем-то, не связанным с женщинами.
– Следовательно, мне надо поставить на ноги Артура, – серьезнейте заявил Лизандёр, – и получить приличную работу.
– Как Артур? – с любовью спросила Китти.
– Завтра придет ветеринар. Я боюсь, что он предложит еще один годичный отдых. Ему понравились эти твердые булочки, что ты сделала для него.
– Не говори о пище. Я ужасно голодна, – взмолилась Китти.
– Зато ты уже сбросила десять фунтов, – подбодрил ее Лизандёр.
– Вот бы оказаться в сушильной машине и съежиться до восьмого размера, чтобы влезть в клешеную лиловую юбку Наташи.
– Рэчел не одобрила бы сушильную машину, – усмехнулся Лизандёр. – Она бы повесила тебя на бельевой веревке.
В это время предмет их разговора сражался с трудностями Третьего фортепьянного концерта Рахманинова. Записать его предстояло не позднее октября. Рэчел не очень нравилась эта работа – произведение казалось ей слишком запутанным и сверхромантичным, но она очень не хотела бы, чтобы лондонский «Мет» и Раннальдини в частности нашли какие-либо погрешности в ее игре. Ее заботила карьера, она хотела не отстать от Бориса, чья премьера симфонии «Берлинская стена» ожидалась в ноябре в Моцарт-холле, и еще более – от Хлои, партия которой в «Дон Карлосе» вызывала восторженные отклики обозревателей.
И еще Рэчел стремилась спрятаться в работе, поскольку, кроме детей, невероятно действующих ей на нервы, это оставалось единственной поддержкой в ее жизни. Неостывшие чувства к Борису заставляли ее каждый раз по его приезде подло прятать детей. Она даже не смогла заставить себя сказать хоть что-нибудь хорошее о «Реквиеме», потому что рядом в машине сидела Хлоя. Вот бы ее, а не тех животных, кампании по спасению которых она проводила, поместить в лабораторию, где ставят опыты, и пусть ей там перережут голосовые связки.
Она надеялась на идеальный вариант флирта с Лизандером, но тот, кроме заботы, никакого интереса не выказывал. Она даже рассчитывала на Боба, который был близок ей интеллектуально. Во время очередного отъезда Гермионы они взяли с собой детей и устроили пикник на реке Флит. Боб единственный мог управиться с ужасным Козмо, хотя только вчера маленький бесенок разогнал своим новым игрушечным быстроходным катером всю живность с прибрежных отмелей.
Когда же Рэчел попыталась объяснить ему опасность загрязнения окружающей среды, он посоветовал ей заткнуться, и ее собственные, тут же вышедшие из повиновения дети покатились со смеху, а когда она предложила им плести венки из маргариток, они отказались, заявив, что тоже хотят играть с катером. Видя, что Рэчел беспокоит мысль о водоворотах, Боб помог детям запрудить один из все еще сбегающих к Флиту ручейков, так что получилась лужа, где они могли пуститься в плавание.
– Я не ем это дерьмо, – отреагировал Козмо на предложение попробовать пирожки с морковью и отвар из цветной капусты.
Боб уклонился более дипломатично:
– По правде говоря, дорогая Рэчел, я никогда не пью отвары.
Не удивительно, что у него стройная, подтянутая фигура. Улучив момент, Боб тихонько выплеснул чай, приправленный козьим молоком, но зато порадовал ее, выставив на пыльную скамью бутылку «Санкерр». После второго стакана, видя, что дети увлечены плотиной, и перекрывая страшный грохот катера Козмо, она попыталась поговорить об ужасном поведении Раннальдини и Гермионы.
Но Боб не поддержал тему.
– Не в такой славный день. Да и, честно говоря, не хочу касаться этой темы.
– Но ведь ты же должен чувствовать себя униженным. Они такие отвратительные. Ты должен иметь какую-то отдушину. Ведь ты же не можешь окончательно задавить свое либидо.
Рэчел заплакала:
– Я так знаю, что не могу. У меня уже семь месяцев никого не было. Приходи на ужин, когда дети лягут спать.
Ее тонкие бледные пальцы скользнули по траве и вцепились в руку Боба.
– Папочка-а, – завопил Козмо. – Катер застрял.
– Ну так что, Бога ради, вытащите его, – в ответ закричала Рэчел.
Но пальцы Боба, так и не ответившие на пожатие, выскользнули, будто отказывая в помощи.
Бредя вдоль реки в сторону дома и стараясь не смотреть в ее глаза, Боб сказал:
– Рэчел, дорогая, ты так мила, но мне надо ехать в Лондон.
Затем, мягко улыбнувшись, чтобы смягчить унизительность отказа, он добавил:
– Почему бы нам здесь не взять пробу воды для проверки кислотности дождей?
Но даже это не согнало краску стыда с лица Рэчел.
И Раннальдини, который был так отвратительно настойчив во время теннисного турнира, равнодушно воспринял ее отказ.
«Толпы мужчин обычно бегали за мной», – в отчаянии думала Рэчел, опуская свои ослабевшие и заболевшие пальцы на клавиши и начиная играть тему рока, неясно печального.
– Дам, да-ди-да, да-ди-да, да, – пела Рэчел. «Никто уже больше не выберет меня, кроме женатых ловеласов, которым надоели их жены».
Ах, если бы только могла она передать свое горе игрой, но этому препятствовала колоссальная сложность пьесы, взрыв нот, который должен быть совершенен.
Борис предупредил ее о порочной привычке Раннальдини все критиковать. Ужасный человек. Рэчел представила его лицо, бессердечные, холодные черные глаза блестят похотью и чувственностью. Несмотря на изнуряющую жару, Рэчел поежилась.
Пробившие три раза церковные часы вернули ее на землю. В четыре надо забрать детей. Несколько дней назад Лизандер дал ей литр джина, который она никогда не пробовала, поскольку вообще не любила алкоголь. Но ей захотелось настоять джин на терновнике. По пути на теннисный турнир в «Валгаллу» она заметила заросли терновника, богато увешанные еще зелеными ягодами, вдоль тропинки, которую Раннальдини закрыл для публики. Сейчас они, должно быть, созрели. Раннальдини в отъезде. Если она поторопится, то может заскочить туда по дороге в школу.
Она никак не могла сосредоточиться. Только когда она вышла на улицу, то поняла, что идет дождь, короткий свирепый ливень, смявший пожухлую траву и падающий на закаменевшую почву, как плевок на раскаленный утюг. Она бежала запретной тропинкой, и леса Раннальдини лежали впереди, колышущиеся и кипящие, как джунгли, кишащие насекомыми, мрачные, серо-зеленые под ярко-раскаленным солнцем, уже сушившим верхушки деревьев.
– Дам, да-ди-да, да-ди-да, да, – пела Рэчел, остановившись передохнуть в зарослях сухой крапивы, такой высокой, что скрывала табличку «ЧАСТНОЕ ВЛАДЕНИЕ – НЕ ЗАХОДИТЬ». Ветки ежевики царапали ее обнаженные лодыжки и руки, как назойливые кредиторы. Она слышала грохот удаляющегося грома. Голова болела от бесконечного вглядывания в маленькие черные ноты.
Веселые путники украсили табличку с надписью «Тропинки нет, проход наказуем» зелеными листьями и желтыми цветами. «Природе не запретишь», – подумала Рэчел. После того как она прошла через заросли травы высотой по пояс, ее туфли наполнились водой. Этим утром в школу ее детей отвела Гретель, а она сразу же села за пианино, даже не тратя времени на умывание. Так что такой душ ей вовсе не помешает.
К ее радости, ветви терновника были усеяны плодами, блестящими и темными, как глаза Раннальдини, но мягче из-за бледно-голубого отлива. Держа хозяйственную сумку так, чтобы в нее падала добыча, она методично очищала ветку за веткой, чувствуя, как шипы терновника раздирают ей пальцы. Она посмотрела на часы – через десять минут пора идти. Ау нее ещетолько полсумки. В рецепте значился белый сахар, но она купила в «Яблоне» нерафинированный желтый. Она потянулась к высокой ветке и услыхала голоса.
– Ой, – вдруг вскрикнула она, уколовшись впившейся в руку колючкой.
– Что тут такое? – раздался резкий голос Раннальдини.
Рэчел упала на землю, пряча лицо в промокшую траву, с колотящимся сердцем, молясь, чтобы он ушел. Рядом с ней упала коричневая, большая, как крыса, гильза. Как ужасно, если Раннальдини поймает ее. Но вместо этого зловещий Клив перепрыгнул через невысокую стену за рощицей терновника и направил на нее ружье.
– Не стреляйте, – закричала Рэчел. Не спеша подошел Раннальдини.
– Оставь ее, – мягко сказал он Кливу. – Я возьму ее голыми руками. А вообще-то я мог бы и догадаться.
Рэчел сжалась, пытаясь сохранить равнодушное выражение на лице, а вокруг нее рассыпались плоды терновника.
– Вставай, – приказал Раннальдини. Наклонившись, как большой кот, он сделал вид, что хочет поднять ее с земли, и тогда она, бесясь от смущения, вскочила на ноги.
– Ты не умеешь читать? Это частное владение, ты, глупая сучка. Ты прокралась как вор.
Слова вылетали как винтовочные выстрелы.
– Это общественная тропа.
– Была, – огрызнулся Раннальдини. – А стена всегда была моей. Я и не знал, что ты воровка.
Он намеренно раздавил с полдюжины ягод, затем, развернув начищенный коричневый ботинок, продемонстрировал их розовую мякоть.
Рэчел вздрогнула:
– Ублюдок!
Глянув вниз, она ужаснулась тому, что мокрая трава сделала прозрачными ее муслиновую кофточку и дешевенькие белые с розовым рисунком брюки. Были видны формы грудей и торчащие соски, розовые бедра и темная надпись «Дай мне дорогу» над лобковыми волосами. Раннальдини, однако, не собирался давать дорогу.
– Нет, сегодня я не ублюдок. Я прощаю воров. Рэчел чувствовала, как бешено колотится сердце.
Но она даже не пошевельнулась, когда он, подойдя, потрогал ее за полную грудь через промокший муслин.
– Да ты, похоже, рекламируешь свой товар, – усмехнулся он. – Без лифчика лучше.
Он не мог определить, отчего мокро ее тонкое лицо – от слез или дождя. Рука его продолжала двигаться вниз:
– Да и без трусиков тоже.
– Я встала очень рано, чтобы упражняться, – забормотала Рэчел, – ну а потом торопилась. Я боялась опоздать за детьми.
– Зато потратила кучу времени, воруя мой терновник, – Раннальдини сжимал и разжимал пальцы.
Другой рукой он притянул ее к себе, для начала поцеловал в лоб, затем в обе невыщипанные брови и потом – в рот.
– Нет!
Она внезапно вспомнила, что не почистила зубы, и, ненавидя себя за то, что подумала об этом, крепко сжала губы.
– Нет? – Раннальдини немного отстранился. – А разве у тебя есть выбор?
Его рука скользнула под рукав, поглаживая по пути кожу, подергала за длинные шелковистые волосы подмышки, прежде чем повернула к груди.
Рэчел застонала, пытаясь отклонить голову в сторону, когда Раннальдини языком коснулся ее верхней губы.
– Маленькая зверюшка, мы займемся любовью как животные. Как козлы, например.
– Я ненавижу себя.
– Нет, нет, миссис Левицки, не надо ненавидеть себя за то, что так хотите меня.
Раннальдини получал удовольствие, называя женщин фамилиями мужей, которым он наставлял рога.
– Я больше не Левицки, я теперь снова Грант. Кто-то идет, – выдохнула Рэчел, услышав громкий баритон, распевающий за всех святых.
Раннальдини толкнул ее на землю, присел рядом, придерживая ее рукой, от которой слабо пахло лосьоном «Маэстро», и затыкал рот, пока священник не удалился.
Затем, когда она попыталась встать на ноги, протестуя, Раннальдини погрузил ей в рот язык, так что она забыла о нечищеных зубах и поцеловала его в ответ. Раннальдини хотел взять ее тут же, но побоялся, что священник вернется.
– Дети! Я должна их забрать! – воскликнула Рэчел, пытаясь освободиться.
Возвратившись в башню, Раннальдини позвонил Китти, чтобы узнать телефон школы. Затем набрал номер.
– Миссис Левицки застряла в автомобильной пробке и подъедет с опозданием минут на сорок пять, на час. Она попросила позвонить и очень-очень извиниться. Хотя на самом деле не извиняется, – добавил он, кладя трубку. – Снимай эти мокрые тряпки, – сказал он ласково, запуская руку ей в брюки, – а в эту, самую мокрую, я должен сейчас же войти.
– Да дай же я сама разденусь, ради всех святых, – зарычала Рэчел.
Но Раннальдини был в таком восторге оттого, что желаемое, которое он рассчитывал получить через недели, а то и месяцы, уже рядом, что лицо его приняло не свойственное ему выражение восхищения и нежности. Уж он-то обладал искусством определять глубину женского одиночества. И он знал, когда надо быть добрым.
– Тебе было так грустно и одиноко, – проникновенно проговорил он, обнимая ее и поглаживая ее волосы. – Ты заслужила хоть немного счастья. На этот раз все будет быстро, потому что твои дети... Но в следующий раз... это будет экстаз.
В длинном зеркале отразилась Рэчел, изящная и белая как снег под его раскрасневшейся грудью. Выглядели они удивительно экзотично. Будучи примерно на три дюйма ниже ее, он без труда, нависнув над серым шелковым шезлонгом, вводил в нее и выводил твердый, как железо, член, лаская ее с искусством Касальса, ведущего партию на виолончели.
Но в тот самый момент, когда Рэчел кончила, ее стоны удовольствия перешли во всхлипывания.
– Плачь, миленькая, – мурлыкал Раннальдини. – Тебе это нужно.
– Нет, нет, – зарыдала Рэчел. – Зеркало ошибается. Вместо тебя должен быть Борис.




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Человек, заставлявший мужей ревновать Книга 2 - Купер Джилли

Разделы:
3435363738394041424344454647484950515253545556575859606162

Ваши комментарии
к роману Человек, заставлявший мужей ревновать Книга 2 - Купер Джилли



Роман очень интересный. Но мне показался не оконченным.
Человек, заставлявший мужей ревновать Книга 2 - Купер ДжиллиКэт
11.06.2015, 21.52








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100