Читать онлайн Время перемен, автора - Куксон Кэтрин, Раздел - Глава 2 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Время перемен - Куксон Кэтрин бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.75 (Голосов: 16)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Время перемен - Куксон Кэтрин - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Время перемен - Куксон Кэтрин - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Куксон Кэтрин

Время перемен

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 2

Те, кто бывал в Хай-Бэнкс-Холле до войны сейчас бы его не узнал. Слева от лестницы находилась приемная, справа – вокруг маленьких столиков – стояли мягкие кресла.
На двери гостиной была прибита табличка: «Частная собственность – не входить». И действительно, в этой забитой до отказа комнате была собрана дорогая мебель с первого этажа и большинство картин. Столовая почти полностью сохранила свой прежний вид и назначение, только в ходу не было столового серебра и китайского фарфора – их заменяла посуда попроще.
Единственной комнатой в доме, которой не коснулись какие-либо изменения, была библиотека. Ее называли местом отдыха.
Маленькая столовая рядом с кухней стала спальней и гостиной сестры-хозяйки, а в других комнатах в этом же коридоре разместили персонал.
Все спальни на первом этаже были переоборудованы в палаты, за исключением самой маленькой в дальнем конце коридора у новой лестницы, ведущей на этаж, где раньше находилась детская.
В палату превратилась и галерея, но двери, ведущие из нее на площадку и в широкий коридор с лифтом, были всегда заперты. Пациенты прозвали галерею «Бункером для психов». Большинство из них начинали знакомство с особняком именно с «Бункера». Потом, когда их переставали пугать зарешеченные окна, и они были в состоянии оценить роспись потолков (это случалось через несколько дней, недель, а то и месяцев) их переводили в палату «Е». Далее следовали палаты «Д», «С», «В». Для одних переход проходил быстрее, для других медленнее. Но, наконец, наступал день, когда они оказывались в палате «А». После чего бывшие пациенты жали всем руки, благодарили начальницу, целовали приглянувшихся сестер и садились в экипаж, отвозивший их на станцию. Миссис Беншем не нравились автомобили, но она разрешала въезжать в свои владения санитарным машинам и фургонам, привозившим продукты.
Бен не проходил через «Бункер». Как только он появился в особняке, ему отвели отдельную комнату. Некоторые офицеры сочли это несправедливым. Все они прошли через «Бункер», и справедливо полагали, что новичку следовало там побывать в первую очередь, ибо ночи напролет от него не было покоя.
Сестра-хозяйка положила конец жалобам.
– Джентльмены, – сказала она. – Я думаю, капитан Беншем имеет право на отдельную маленькую комнатку в своем собственном доме.
Недовольные извинились, сказав, что все понимают и больше от них не услышат ни слова.
Но им с трудом удавалось сдерживать обещание, потому что Бен, казалось, специально дожидался наступления полуночи, чтобы закатить очередной «концерт». Сперва он просто говорил, потом начинал вопить, а под конец выкрикивал такое, что у всех горели уши. Ему делали укол, и только тогда он успокаивался. Пациенты снова глухо роптали, кроме того, они считали, что негоже няням возиться с Беном. Ему больше подошел бы «Бункер», где работали санитары. Уж они нашли бы способ с ним справиться. Все сходились на том, что к Бену надо приставить санитара, чтобы он дежурил у него и день, и ночь. Но санитаров не хватало для «Бункера», и вопрос отпал сам собой.
Капитан Беншем остался в своей крайней комнате. За ним присматривали специально назначенные сестры. А когда они оставляли его одного, дверь комнаты неизменно запиралась.
Ханна проработала в Хай-Бэнкс-Холле три недели до того как ей пришлось познакомиться с капитаном Беншемом.
Случилось так, что ухаживавшая за ним сестра Бинг слегла с воспалением миндалин. Внушительные габариты этой сестры производили впечатление. Ее подменяла сестра Конвей, которая не была такой крупной, но тоже могла постоять за себя. Кроме того, Бог не обидел ее голосом, так что в случае необходимости, она могла призвать к себе на помощь весь дом.
Свободной оказалась лишь сестра Петтит. Она не имела специальной подготовки, и ей поручали работу, не требовавшую особых знаний: она присматривала за больными в колясках, наблюдала за пациентами в палате «Д» и старалась добиться связной речи от обитателей палаты «С». И вот начальница распорядилась проводить сестру Ханну Петтит в комнату капитана Беншема, где девушка должна была познакомиться с сестрой Конвей, которая введет ее в курс дела.
Первое, что бросилось Ханне в глаза, когда она увидела капитана, была белая прядь в черных волосах – отличительная черта Молленов. Но она перестала об этом думать, когда получше разглядела самого капитана.
Он сидел в кресле у окна. Ханну поразила его каменная неподвижность, совершенно неестественная для живого человека. Ей приходилось обмывать мертвые тела, но даже в них сохранялось больше мягкости. Хотя их сердца перестали биться, но тела еще не окостенели. Этот же человек напоминал статую.
Если бы не худоба, он был бы крупным мужчиной. Черные волосы подчеркивали мертвенную бледность лица. И глаза его были черными, но тусклыми, без живого блеска, как перегоревший уголь. Он сидел, положив руки на колени ладонями вниз. Этот мужчина кого-то ей напоминал, но Ханна не могла припомнить, кого именно. Сфинкса, а, может быть, Авраама Линкольна? Он, скорее, был похож на каменное изваяние, а не на человека.
– Вот так он сидит часами, – объясняла сестра Конвей, не заботясь о том, чтобы понизить голос. – Но не доверяйте этому спокойствию. Он может очнуться в любую минуту. И тут, будто плотина рушится, начинает говорить без умолку. Рассказывает все, как будто сознает, с кем говорит. Его трудно понять, но на днях он назвал меня по имени, я чуть не упала. Бедняга. – Она подошла и погладила его по голове, как ребенка. – Ты можешь заниматься обычными делами: убирай, меняй цветы, но все время следи за ним, – наставляла Ханну сестра Конвей. – Не пропусти момента, когда он очнется. Не знаю, откуда идет этот сигнал, что его толкает, но кажется, будто внутри у него что-то щелкает и будит его. И еще. Он может молчать и смотреть на тебя, тогда не уходи, это его раздражает, а спокойно продолжай делать свои дела: вяжи, читай и все такое. Запомнила?
– Да. – Ханне хотелось получше рассмотреть этого мужчину, сына любовницы отца. Но она заставила себя сначала заняться делами.
Комната ей понравилась, она не имела больничного вида. Здесь стоял большой комод, платяной шкаф из красного дерева и туалетный столик. Вот только кровать была железная, как в палатах.
Наконец, Ханна позволила себе присесть. Она устроилась в кресле по другую сторону окна и взглянула на своего подопечного.
– Бедняга, – девушка не заметила, как вслух произнесла свою мысль.
Теперь она могла его как следует рассмотреть. Ханна отметила, что мужчина в свое время был хорош собой, судя по его росту, сложению и богатой шевелюре. У него были правильные черты лица и крупные полные губы. Ханна с трудом сдержалась, чтобы не вздрогнуть и едва усидела на месте, заметив, как он шевельнулся. Движение было едва заметным, он чуть повернул голову в ее сторону. Ей показалось, что мраморная статуя оживает на глазах. Ханне стало не по себе.
Когда его взгляд сосредоточился на ее лице, она тоже заглянула ему в глаза и робко улыбнулась. Девушка не знала, как ей себя вести, надо ли заговорить, или лучше помолчать. Сестра Конвей никаких рекомендаций на этот счет не давала. И Ханна решила заговорить.
– Хорошее утро, – слегка запинаясь, произнесла она, кивнув на окно. Немного помолчала и продолжила: – В парке так красиво. – Снова последовала пауза. – Жаль, что сад перекопали и сделали огород. – Ханна судорожно глотнула. – Как будет хорошо, когда вы достаточно окрепнете и сможете выходить прогуляться. – Голос ее тут же стих, едва она уловила на его лице чуть заметное движение, легкой рябью тронувшей кожу. Но, возможно, это ей показалось.
Услышав легкий стук в дверь, Ханна испытала огромное облегчение. Молодая горничная вкатила тележку с чаем и выпечкой.
– Спасибо, – поблагодарила Ханна. – Дальше мы сами справимся. Она закрыла дверь и подкатила тележку к окну. Мужчина продолжал смотреть перед собой. – О, печенье, – бодро произнесла Ханна. – А они вас здесь балуют. На еду грех жаловаться. Масло, хлеб, булочки, джем. А, клубничный, интересно, есть ли в нем деревянные хвостики? – Она с улыбкой покачала головой.
Ханна налила чай и подкатила тележку к нему поближе. Сняв его руку с колен, поставила ему на ладонь чашку с блюдцем. Ее предупредили, что ел он сам. Это очень удивило девушку. Она не могла понять, почему он на долгие часы впадал в оцепенение, если мог двигаться. Она следила, как капитан пил чай. Он не отхлебывал напиток, а вливал в себя, не обращая внимания, что чай горячий. Видеть это было очень странно.
– Вам хочется пить, – сказала Ханна, вновь наполняя чашку. Она подала ему в руку тарелочку с половинкой намазанного маслом кекса.
Ел он тоже весьма необычно – откусывая маленькие кусочки, долго и медленно их жевал, прежде чем проглотить. Девушка предложила ему вторую половинку кекса, но мужчина не притронулся к нему.
– Ну, попробуйте еще, – уговаривала она, заглядывая капитану в лицо. – Съешьте еще кусочек. Он такой вкусный. Вы должны есть. Вы такой большой и худой, вам надо поправляться. – В этот момент Ханна мысленно поругала себя, что разговаривает с ним, как с ребенком. Впрочем, он и был не лучше ребенка. – Ну, ладно, как хотите, – она собралась взять у него тарелку, но его пальцы не разжимались, а в следующую минуту мужчина уже подносил кусок ко рту. – Вот и хорошо, – обрадовалась Ханна, – значит, вам все-таки захотелось его съесть, правда? Я не стану заставлять вас есть хлеб с маслом, – проговорила девушка, после того как он расправился с кексом. – А к джему у меня нет особого доверия. Мой отец клялся, – сообщила она, доверительно наклонившись к нему, – что знает фабрику, где делают деревянные хвостики, чтобы потом бросать их в клубничный и малиновый джем. – Она тихонько рассмеялась.
Ханне стало немного неловко, что она заговорила с ним о своем отце. Мужчина не отводил от нее внимательных глаз. Она повернулась к тележке и взяла кусок булки с изюмом.
– Попробуйте, мне кажется, вкусно.
Он медленно, но решительно отстранил ее руку и, дотянувшись до тарелки, взял кусок хлеба с маслом. Ханна глядела на него в немом изумлении. Капитан понимал, что ему хочется! Его разум временами прояснялся. Значило ли это, что он понимал речь собеседника? Девушка решила, что ей лучше быть осторожной и не обращаться с ним, как с ребенком. Бедняга. Глядя на него, она вспомнила услышанную в детстве сказку о великане, которого запер в своем замке другой великан и морил голодом.
Но вдруг он сам протянул руку и взял хлеб с маслом. Ханна решила рассказать об этом сестре Конвей. Через час она все ей выложила.
– Неужели? Ты в этом уверена? – поразилась та.
– Да, он отодвинул в сторону булку с изюмом и взял кусок хлеба с маслом.
– Ой, я обязательно расскажу об этом старшей сестре, и доктору тоже будет интересно…
Но это известие оказалось не новостью. Старшая сестра объяснила сестре Конвей, что и в госпитале у капитана Беншема наблюдались просветления но, к сожалению, непродолжительные. Более того, в его истории болезни сообщалось, что после таких проблесков сознания ему становилось хуже: усилия его утомляли.
* * *
Всю следующую неделю Ханна с полудня подменяла сестру Конвей. А в пятницу она встретилась с отцом своего пациента и миссис Беншем.
Ханна не видела «старую леди» с того дня, как приходила в особняк на беседу с начальницей. Да и тогда она видела ее только мельком, у лифта. Но ей не надо было объяснять, что маленькая, сухонькая старушка со сморщенным лицом и прямой спиной и есть та самая Бриджи. Ханна узнала бы ее даже если бы к старой даме не обращались с особым почтением.
Около трех часов сама сестра-хозяйка проводила в комнату пожилую леди и невысокого мужчину.
– А мы к вам, капитан Беншем, – бодрым голосом объявила сестра-хозяйка. – К вам сегодня два посетителя: ваш отец и… – Она всегда затруднялась, как называть Бриджи в разговоре с этим человеком. – И миссис Беншем, – вышла из положения женщина.
Фигура в кресле осталась неподвижной. Казалось, он так же безнадежно глух, как и его мать.
– А это сестра Петтит, – представила Ханну сестра-хозяйка. – Сестра Конвей закончила дежурство, а у сестры Бинг воспалились миндалины. И это в конце зимы. Но болезнь приходит, когда ее совсем не ждешь, такова жизнь.
Сестра сделала Ханне украдкой знак уйти за ширму. Рассуждения сестры показались девушке немного странными, но ей пришло в голову, что та чувствовала себя слегка неловко, провожая хозяйку в одну из комнат принадлежавшего ей дома, будто обычную посетительницу.
– Если сестра вам понадобится, она будет рядом. – С этими словами сестра-хозяйка попрощалась и удалилась.
Ханна присела за ширмой в дальнем углу комнаты и раскрыла книгу. Но ей не читалось. Через несколько минут она отказалась от попыток углубиться в чтение. Любопытство взяло верх, и она стала прислушиваться к происходящему в комнате. То, что она услышала, заставило ее неодобрительно покачать головой. Отец говорил с сыном, как и все остальные – словно с ребенком.
А Дэн именно таким и видел сына. Как всегда, ему было трудно с ним обращаться. Если бы Дэна вынудили сказать правду, он бы признался, что приходит в эту комнату через силу. Ему было невыносимо смотреть на Большого Парня. Слезы рвались наружу.
Бедный Бен! Бедный парень! Если бы он погиб, это была бы милость Божья. Но временами Дэн думал иначе. Он, напротив, был рад, что Бен не погиб. Ведь сын остался единственным его порождением, плотью от плоти его. Джон был тоже одной с ним плоти и крови, но это было другое.
Иногда Дэн отказывался верить, что перед ним его сын. Осталась только внешняя оболочка, дважды отмеченного в сводках за храбрость человека, мозг которого сгорел в пламени войны. Врачи называли эту болезнь военным неврозом, проявившимся на фоне воздействия отравляющих газов. Это случилось в сентябре 1915 года. По злой иронии газ, выпущенный из их же окопов по противнику, ветер отнес обратно. Через несколько минут недалеко от Бена разорвался снаряд. Внешних повреждений Бен не получил, лишь превратился в живой труп. Но выглядел парень значительно лучше, если о нем можно было так сказать, чем в госпитале, где отец увидел его несколько месяцев назад. Дэн не мог без содрогания вспоминать о том ужасном месте. Наблюдать взрослых мужчин, которые вели себя, как младенцы, было выше его сил.
Доктор сказал, что случай с Беном не такой уж редкий. Он назвал это погружением в себя. Бен как будто окружил себя ледяной стеной, отгородившись от реальной жизни. Но доктор выразил надежду, что со временем он «оттает».
И он, действительно, иногда «оттаивал», но в этом состоянии становился совершенно невыносимым; без конца говорил, кричал, рыдал, ругался и что еще хуже – набрасывался на всякого, кто к нему приближался. Его успокаивали только сильной дозой лекарств.
Эти вспышки привели к более строгой изоляции, и постепенно периоды оцепенения удлинялись, а взрывы активности ограничились словесной формой.
Дэну пришлось потратить немало усилий, чтобы добиться перевода сына в особняк. Военное начальство почему-то решило, что в Хай-Бэнкс-Холле должны проходить реабилитацию пациенты после ранений и контузий средней тяжести.
Дэн начал, как всегда.
– Ты слышишь меня, Бенджамин? Ты меня понимаешь? Ты лучше выглядишь, парень, идешь на поправку. Доктор доволен. – Он заглянул в немигающие глаза и кивнул. – Здесь Бриджи. Хочешь на нее посмотреть? Она спустилась со своего этажа и добралась сюда, чтобы навестить тебя. – Дэн произнес все это отчетливо, с расстановкой.
– Дэн, не говори так. – Голос Бриджи был тихим и надтреснутым, но в нем еще звучали интонации прежней мисс Бригмор. – Говори с ним нормально. Я совершенно уверена, он все понимает, несмотря на свое состояние. – Она вспомнила, что Кэти когда-то так же говорила с Лоренсом. Бедная, бедная Кэти. Ей так будет ее не хватать…
За ширмой раздался шум, как будто упала книга.
– Да, вероятно, ты права, – согласился Дэн. Он кашлянул и печально продолжал: – Твоя тетя Кэти вчера умерла. Бедная милая Кэти, ты ее помнишь?
Их глаза были обращены на колено Бена. Он стучал по нему пальцем.
– Ну вот, что я говорила, – тихо заметила Бриджи. – Я уверена, он хочет что-то сказать. Он пытается, посмотри на его лицо.
Бриджи повернула к себе лицо Бена своей высохшей морщинистой рукой. И в тот же момент он прищелкнул языком, но губы его остались неподвижны. Из-за ширмы выскочила Ханна, когда цоканье повторилось, на этот раз громче, губы его разлепились, и с них скороговоркой стали срываться слова.
– Мерфи! Мерфи!.. адское пламя… Мерф… кровь на тебе… командование, чертово командование… ад… недоумки… недоумки… иди Мерфи!..
Ханна держала его руки, они дрожали, словно по ним пропускали электрический ток. Она повернулась к Дэну, который помогал Бриджи подняться.
– Извините, но вам придется уйти.
Дэн кивнул, и выражение лица его было таким же печальным, как и у его сына.
Когда за ними закрылась дверь, возбуждение Бена немного улеглось, руки дрожали меньше, слова он выговаривал четче, и все время, не отрываясь, смотрел на Ханну, словно просил о чем-то. Крупные слезы покатились из его глаз, веки тоже дрожали.
– Все хорошо, все хорошо, – приговаривала Ханна, обнимая его, как ребенка. Она прижала его щеку к своему плечу, стараясь остановить лавину слов, но Бен продолжал говорить. В этом невнятном потоке она различала названия местностей, мест сражений, потом он стал повторять слова, которые походили на стихи. И снова и снова говорил одно и то же: «Плавал во чреве, как головастик в кувшине, на нити, что держит в руке Господь».
Больной повторил эти слова не меньше десяти раз. Она подняла его голову со своего плеча и усадила Бена поглубже в кресло. Ее движения совпадали с ритмом его слов. Он снова начал вспоминать Мерфи, но уже не так взволнованно. Ханна села рядом, и взяла его безвольную руку в свои.
– А кто такой Мерфи? – мягко спросила она.
– Мерфи Мерфи… распадается…
– Кто это Мерфи?
– Мерфи, Мерфи… везде внутренности, Мерфи.
– Кто такой Мерфи? Расскажите мне о нем. Он ваш друг? Другой офицер?
– Мерфи мудрый, Мерфи, мудрый…
Дверь открылась и вошла старшая сестра.
– Ему плохо? Что-нибудь серьезное?
– Нет сестра, небольшой приступ.
– Люди такие нечуткие. Им бы следовало быть более внимательными. Не надо было рассказывать ему о тете. Его отец считает, что он из-за этого разволновался. Через полчаса вас сменят, – сказала сестра Дил, бросая взгляд на часы. – А завтра у вас выходной, да?
– Верно, сестра.
– Вам повезло, что ваш дом близко.
– Да, сестра.
Сестра Дил подошла ближе и смахнула нитку с халата Бена.
– Жаль, что миссис Беншем против автомобилей, вас бы завтра могли подвезти.
– Не беспокойтесь, сестра, Джейком в своем фургоне перевезет меня через холмы.
– Это далеко?
– Около семи миль.
– У ваших родителей ферма?
– Да, сестра. Ферма называется Вулфбер, волчий вой.
– Вам нравятся эти места?
– Да. – Девушка помолчала. – Да, мне здесь очень нравится. – И Ханна говорила правду. Если бы в ее доме царил мир и покой, она согласилась бы всю жизнь прожить среди этих холмов.
– А вот я этого сказать не могу. – Перед Ханной стояла не строгая сестра, а просто молодая женщина. – Я еще никогда в жизни не бывала в такой глуши. А чем… вы занимались, как проводили время, до войны?
– Ну, находились занятия, – пожала плечами Ханна. – По крайней мере теперь мне кажется, что свободной минуты не оставалось. А в конце недели я ездила с отцом в Хексем, я всегда с таким нетерпением ждала этой поездки…
К реальности их вернули громкие вопли Бена. Слова его было трудно разобрать.
– Мне кажется, его лучше уложить в постель, – посоветовала сестра. – Я сделаю ему укол. Его слишком разволновали. Я по-прежнему считаю, что им было лучше промолчать о тете.
Тем временем этажом выше (как раз над ними) Дэн мерил шагами комнату.
– Прекрати и сядь, – сказала ему Бриджи. – Успокойся, ты ничем не поможешь.
Дэн послушно сел, потом поставил локти на колени и уткнулся в них лицом.
Бриджи несколько раз облизнула сморщенные губы, потом крепко сжала их как будто старалась сдержать какое-то чувство.
В свои девяносто пять Бриджи хорошо сознавала, что ее сердце не сможет выдержать сильных эмоций. Переживания разрушали здоровье, и в последние годы она все чаще с благодарностью думала о выработанном за долгие годы работы гувернанткой умению сдерживать свои чувства. Она на пальцах могла пересчитать случаи, когда позволила выплеснуться своим эмоциям. И теперь для Бриджи было главным удержаться на прежних позициях, не отступая от своих принципов.
– Его состояние стало лучше, – говорила она спокойным и ровным голосом. – Тебе стоит быть благодарным и за это.
– Временами я думаю, что лучше бы ему было умереть.
Бриджи в душе согласилась с Дэном, но вслух сказала другое.
– Он в хороших руках. А вот о ком надо поговорить, так это о Лоренсе, о его судьбе. Если он попадет в один из приютов, то вряд ли о парне позаботятся. Ни за какие деньги не найти людей, которые относились бы к нему с любовью.
Дэн выпрямился, стиснув рукой подбородок.
– Ты ничем не можешь ему помочь. И придется тебе с этим смириться.
– Я с тобой не согласна.
Он повернул к ней голову.
– Дэн, я как раз думаю об этом. – Мисс Бригмор ткнула пальцем в его сторону. – Перед тем как я скажу, что у меня на уме, прошу тебя, сразу не возражай. Конечно, приходится признать, что я старая и мое тело не имеет былой силы. Но разум мой ясен, как и тридцать лет назад. Больше того, я стала мудрее и рассуждаю более здраво. – Бриджи сложила на коленях костлявые руки и продолжала: – Мне всегда очень нравился Лоренс… Раньше других я научилась с ним общаться. Я говорила много раз и тебе в том числе, что его ум мог бы сделать честь даже профессору. Он бы далеко пошел, если бы его сознание не перегородила стена. А теперь мы имеем тридцатилетнего мужчину с разумом пятигодовалого ребенка. Так вот, что я предлагаю, Дэн… Его надо привезти сюда. Подожди, подожди. – Она предупреждающим жестом остановила его возражения. – Согласна, я могу скоро умереть: на следующей неделе, а, может, и сегодня вечером, но не исключено, что еще поживу и дотяну до сотни, если очень постараюсь.
– Если привезешь сюда Лоренса, тебе это вряд ли удастся.
– Сядь, Дэн, сядь, ты рассуждаешь так, будто бедный парень постоянно буйствует, а он ласковый и тихий, как…
– Да я все это знаю, но ведь он мужчина чуть ли не двухметрового роста.
– Которого сдует и порыв ветра.
– Дело не в это. Не закрывай глаза на очевидные факты, Бриджи. Он мужчина как бы то ни было.
– Он – мальчик, Дэн, ребенок.
– Но ты же не думаешь, что с ним сможет справиться обыкновенная экономка, как миссис Рени. Кто будет за ним присматривать?
– Если миссис Рени не справится, найдем кого-либо другого.
– Бриджи, будь благоразумной. – Дэн придвинул свой стул поближе к ней. – С Лоренсом и без того хватало бы сложностей, если бы дом оставался свободным, а теперь у тебя только один этаж. Места мало. Ты вспомни, сколько хлопот было с его стружками и поделками. Он завалит тебя ими с головой.
– Я возьму его занятие под контроль. Он будет заниматься резьбой только в комнате рядом со своей спальней. И вот еще что, я не Кэти. Я найду применение его фигуркам. Сколько лет я твердила Кэти, что нужно продавать вырезанных Лоренсом животных, а деньги пустить на пожертвования, но она меня не слушала. У них в доме две комнаты доверху забиты этими фигурками. Даже жалко, что они не имели недостатка в деньгах, иначе мать не смотрела бы на его занятие, как на детскую забаву. Она бы видела смысл его существования. Я никогда не понимала такого отношения. Это было единственное слабое место в ее системе воспитания и обучения Лоренса.
– Конечно решать тебе, Бриджи. – Дэн поднялся и снова принялся расхаживать по комнате. – Дело твое, но не говори потом, что я тебя не предупреждал, когда начнешь спотыкаться на каждом шагу о груды деревянных собак, кошек, лошадок, баранов и прочих уток, кур, куропаток и фазанов… – Дэн неожиданно остановился. – А что будет с имением и домом? Ведь он наследник, сэр Лоренс Ферье – какая трагедия. А сэр Фрэнсис едва ли долго проживет. Я вот думаю, представляла ли себе Кэти такую ситуацию? Хотя должна была. Что написано в ее завещании, любопытно было бы узнать.
– Да, интересно.
– Тебе известно, что в нем? – Дэн прищурился.
– Да, она обсуждала его со мной.
– И будущую судьбу Лоренса?
– Да.
– Как же она себе это представляла? Уверен, что твое теперешнее предложение в ее планы не вошло.
– Нет, об этом Кэти не подумала. Она решила, что имение должно быть продано, и кто-то из вас, ты или Джон, возьмете Лоренса к себе.
– Боже! – Дэн опустил голову и отвернулся. – Так вот, что тебя подтолкнуло решиться на такой шаг.
– Нет, не только это. Я предложила бы такой вариант в любом случае, поскольку уверена: как бы ни воспринял это Джон, Дженни сразу упадет в обморок. А Барбара… ну, если она не может выносить собственного сына, едва ли захочет заботиться о таком, как Лоренс. Все это я говорила Кэти, но она считала, будто ты, Дэн, сумеешь переубедить Барбару… Она тебя очень любила, ты был ее любимым братом.
– О, Бриджи, не заставляй меня стыдиться себя самого, – печально произнес Дэн, качая головой.
– Извини, но я не думала ни о чем подобном. Но раз уж разговор коснулся Барбары, хочу спросить тебя: ты пытался втолковать ей, что навестить Бена – ее долг, как бы она к нему ни относилась.
– Нет, Бриджи, потому что уверен – это бесполезно.
– Она все такая же?
– Даже еще хуже. Она все больше уходит в себя. За месяц мы не обменялись и десятком слов.
– Мне искренне жаль, что все так сложилось, Дэн.
– Пусть тебя это не волнует, Бриджи. Я уже настолько привык к такой жизни, что не знал бы, как себя вести, если она вдруг изменилась бы.
– Дэн.
– Да, Бриджи.
– Ты позволишь задать тебе нескромный вопрос?
– Ты прекрасно знаешь, что можешь спрашивать о чем угодно.
Последовала пауза.
– Она продолжает с ним встречаться?
– Насколько я знаю, да, – ответил он, тоже помолчав. – Барбара время от времени уезжает, иногда не ночует, но в последние годы это случается все реже.
– Годы, долгие годы. – Бриджи нетерпеливо тряхнула головой. – Все это тянется четверть века, даже больше. Такое положение противоречит ее натуре. Я предполагала, что Барбара порвет с ним, когда он откажется оставить семью, а Майкл именно так и поступил. Мне казалось, она не сможет продолжать оставаться на вторых ролях. Я думала, Барбара образумится, убедившись, что он совсем не бог… И все же виню себя во многом из того, что произошло. В первую очередь, мне не следовало вмешиваться, пусть бы она вышла за него замуж. Извини, Дэн, но мне на самом деле не следовало становиться у нее на пути.
– Что сделано, того не вернешь, Бриджи. Все в прошлом, и в очень далеком. И не нужно винить себя. Ты оказалась только частью всей этой путаницы, как, собственно, и я.
– Дэн, ты вел себя честно и открыто и поступил благородно.
– А что понимать под благородством? Ведь все дело в том, с какой стороны на него смотреть. В моем благородном поступке было больше корысти. Мне нужна она, я хотел ее больше всего на свете. Даже когда все это началось, я продолжал хотеть ее. Мне кажется, поворотным моментом стал тот день, когда Барбара заметила, что Рут беременна и захотела ее вышвырнуть. Я понял, она считала меня легковерным дураком, и еще меня возмутила ее самоуверенность и несправедливость к Рути. С тех пор душа моя зачерствела.
– Что с ней будет дальше, Дэн?
– Не могу сказать, Бриджи.
Бриджи взглянула на свои руки: пальцы мелко подрагивали. Она сцепила их и крепко стиснула.
– Дэн, она очень несчастна. Ее окружает стена глухоты, а рядом нет никого: ни мальчиков, ни тебя, ни меня.
– У нее есть все, что ей необходимо, Бриджи, по крайней мере, я на это надеюсь. Возможно, тебе покажется странным, что об этом говорю я, но это действительно так. Надеюсь, что встречи с ним дают Барбаре то, что ей нужно в жизни.
Бриджи взглянула на него и поняла: он говорит правду. Такова любовь. И если когда-либо мужчина по-настоящему любил женщину, то это был Дэн. Любовь его жила и теперь. Бедный, бедный Дэн…



загрузка...

Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Время перемен - Куксон Кэтрин



Как хорошо,что есть такие книги!Хочется,чтобы история продолжалась и продолжалась.Читаешь и не думаешь"а что же будет в конце?"
Время перемен - Куксон КэтринИрина
19.09.2011, 22.02





Потрясающая книга. Вся трилогия читается на одном дыхании. Мне кажется, что это лучшее из всего, что я прочитала на этом сайте. Но конечно надо начинать с первой книги "Знак судьбы", потом вторая "Соперницы" и потом эта.
Время перемен - Куксон КэтринОльга
14.06.2014, 9.59





Первый раз на этом сайте ставлю 10. Жаль что первых двух книг на этом сайте нет, искала на других.
Время перемен - Куксон КэтринОльга
24.06.2014, 19.13





Ну вообще не любовный роман. Книга неплохая, но тяжелая, романтики нет. Заставляет мозг думать, а не расслабляться. Оценку не ставлю
Время перемен - Куксон КэтринЕ
29.11.2014, 15.34








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100