Читать онлайн Стеклянная мадонна, автора - Куксон Кэтрин, Раздел - 7 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Стеклянная мадонна - Куксон Кэтрин бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.62 (Голосов: 13)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Стеклянная мадонна - Куксон Кэтрин - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Стеклянная мадонна - Куксон Кэтрин - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Куксон Кэтрин

Стеклянная мадонна

Читать онлайн


Предыдущая страница

7

Срок заключения Мануэля должен был завершиться в конце октября, но в первую же пятницу этого месяца он неожиданно явился в коттедж. Дело было в четверть четвертого пополудни; в коттедже как раз обедали. Харрис только что подал жареного зайца и принял у служанки блюдо со сливовым пудингом. Выйдя в холл, чтобы вернуться на кухню, служанка услышала стук в дверь. Открыв дверь, она увидела на пороге того самого кучера чужеземной наружности, из-за которого случилось столько неприятностей.
Они какое-то время молча смотрели друг на друга.
– Что вам угодно? – спросила служанка, опомнившись.
– Передайте моей жене, что я вернулся, – проговорил он.
Она разинула рот и с таким видом направилась к столовой. Рядом не было никого, у кого она могла бы спросить совета: ни Харриса, ни мисс Пиклифф, ни кухарки. Однако она догадалась, что входную дверь нужно закрыть – уж больно силен был ветер.
– Войдите, – сказала она ему.
Он вошел, держа в руке шляпу. Этот холл был ему хорошо знаком, словно он побывал в нем только накануне.
Служанка легонько постучала в дверь столовой, вошла, подкралась к Харрису, замершему у сервировочного столика, и прошептала:
– Это он!
– Что вы сказали? – так же шепотом переспросил Харрис.
– Он, Мендоса!
Харрис перевел взгляд на обедающих, но не повернул головы.
– Где он?
– Я оставила его в холле.
Теперь в затруднительном положении оказался Харрис. Кому доложить – госпоже или мисс Аннабелле? К мисс Аннабелле вернулся муж, но дворецкий никогда не должен забывать о приличиях. Он подошел к столу и, заняв позицию между госпожой и Аннабеллой, слегка наклонился сразу к обеим, но обратился к госпоже:
– К мисс Аннабелле пришли, мадам. Аннабелла неторопливо отложила нож и вилку и, подняв на дворецкого глаза, спросила:
– Кто, Харрис?
– Кто там, Харрис? – бесстрастно спросила Розина.
– Мануэль. Мануэль Мендоса, мэм.
Аннабелла пулей вылетела из-за стола и метнулась к двери. Ее ждал Мануэль – ее Мануэль! Он свободен! Она едва не повалила его с ног. Повиснув у него на шее, она спрятала голову у него на груди и запричитала:
– Мануэль, Мануэль, Мануэль… – Подняв голову, она выдавила: – Я не знала… Я думала…
– Меня освободили досрочно. – В его голосе не было ни чувства, ни выражения. Он внимательно смотрел на нее. Кроме них, в холле никого не было. Они немного постояли молча, потом он спросил:
– Ты готова?
– Да, Мануэль, да! – без колебаний ответила она и тут же добавила: – Только тебе надо поесть. Подожди. Присядь, я предупрежу ее. – Последние слова она произнесла шепотом, подведя его к креслу. Он, однако, отказался садиться.
– Я могу подождать стоя.
Она еще раз окинула его взглядом и бросилась обратно в столовую.
– Это Мануэль!
Розина ответила, не отрывая глаз от тарелки:
– Он вышел раньше, чем ты предполагала?
– Да.
– Чего ты ожидаешь от меня? – спросила Розина, по-прежнему не поднимая глаз.
– Пригласи его пообедать.
При таких словах Розина не могла не поднять глаз. В них читалось непонимание. Ее лицо на мгновение перекосилось от столь невероятного требования.
– Это невозможно, – чопорно проговорила она. – Я не смогу есть в обществе Мануэля. Мы едим раздельно даже с Элис. Пойми, я никогда не смогу сесть с Мануэлем за один стол.
Они молча изучали друг друга.
– Извини. В таком случае мы уходим в фургон.
– Аннабелла! – В окрике прозвучала непреклонность. – Ты не можешь, не должна! Как ты не понимаешь: ты нужна мне! Ты так и не поняла, насколько я в тебе нуждаюсь. Покинуть меня через столько месяцев, проведенных вместе… Ты не можешь… Я поговорю с Мануэлем и объясню ему…
– Ты этого не сделаешь! Не смей!
– Аннабелла! Ты забыла, с кем разговариваешь!
– Нет, не забыла… мама. – Она подчеркнула это слово и продолжила: – Я ничего не забыла. Я бесконечно благодарна тебе за все, что ты для меня сделала, особенно за последние месяцы, но я с самого начала предупреждала тебя, что, как только Мануэля освободят, я уйду к нему. Мне жаль, до глубины души жаль оставлять тебя, но по-другому я не могу. Я – жена Мануэля, однако я поступаю так не из чувства долга, не по обязанности, а по любви. Он для меня любимый, единственный. Ты слышала это от меня и раньше.
Они еще какое-то время смотрели друг на друга. Потом Аннабелла кинулась к двери. Розина бросила ей вслед срывающимся голосом:
– Аннабелла, не делай этого, прошу тебя! Подожди, останься еще ненадолго, хотя бы до завтра.
У двери Аннабелла обернулась и после секундного размышления ответила:
– Хорошо, до завтра.
Она выскочила в холл, и глаза ее расширились: вместо Мануэля она застала там Элис.
– Где он? Где он, Элис?
– Ушел. Дверь осталась приоткрытой, а у него есть уши. – Судя по тону и всему поведению Элис, она обвиняла Аннабеллу в черной неблагодарности.
Не позаботившись набросить плащ, Аннабелла стремглав вылетела за дверь и кинулась к воротам, крича на бегу:
– Мануэль, Мануэль!
У нее уже отказывало дыхание, когда она высмотрела впереди его удаляющуюся фигуру.
– Мануэль!!! – крикнула она из последних сил, борясь с ветром.
Он остановился и подождал ее. Она опять повисла на нем. Он поставил ее на ноги и бесстрастно произнес:
– Все в порядке, не расстраивайся.
– Там все готово… – пролепетала она. – Я говорю о фургоне. Я все сделала так, как ты велел. Я следила, чтобы не протекала крыша, Добби накормлен и ухожен. Утром мы уедем. Я только соберу свои вещи. То немногое, с чем я сюда явилась, – поправилась она. – О, Мануэль!..
Они стояли на аллее перед слепыми окнами пустого Дома. Она обняла его за шею, и он, не имея больше сил сопротивляться, крепко прижал ее к себе и впился в ее губы жадным поцелуем. Они надолго застыли в порывах свирепого ветра.
Забравшись в фургон, они еще раз обнялись, на этот раз с бесконечной нежностью, но не менее крепко, словно боясь оставить малейший зазор, способный нарушить их единение.
– Оглядись. Нравится? – спросила она, задыхаясь. – Я сделала все это сама!
Внутренние стены фургона были выкрашены свежей белой краской, там и сям красовались веселенькие птички и зайчики.
– Сама? – удивленно переспросил он.
– А как же! – Она горделиво покивала. – Гляди, я сама сшила это лоскутное покрывало и занавески с ручной вышивкой. – Она торжественно приподняла край занавески, потом снова кинулась ему на грудь, бормоча сквозь рыдания: – О Мануэль, мне приходилось заполнять делами каждый час, каждую минуту, иначе я бы сошла с ума. А теперь расскажи мне… – Она понизила голос. – Как тебе было там?
Он, качая головой, смотрел на ее руки, стиснутые его ладонями.
– Сидеть взаперти – это все равно что лежать в могиле. Я был мертвецом и одновременно мучился, потому что никак не мог прогнать из головы мысли о тебе. Но по-своему там было не так уж плохо: мы дробили камни и сшивали парусное полотно – не работа, а отдых по сравнению с тем, что мне приходилось делать раньше. Но я не отказался бы работать по двадцать три часа в сутки, лишь бы видеть по ночам звездное небо над головой, лишь бы рядом была ты. Был момент, когда я чуть не лишился рассудка и уже приготовился совершить побег, но вовремя сообразил, что меня все равно поймают и опять бросят в застенок. Тогда я решил быть паинькой, и это, как видишь, принесло плоды.
– Милый!.. – Она потерлась щекой о его рукав и спросила: – Ты голоден?
– Вообще-то я бы не прочь перекусить. Меня выпустили в восемь утра, и с тех пор я в пути.
– Неужели ты все это время ничего не ел? – Она вскочила. – Оставайся здесь, я мигом. Обещай, что никуда не денешься!
– Обещаю. – Он устало обнял ее и прижался головой к ее груди, повергнув ее в трепет. Нежно поцеловав его, она сказала:
– Приляг и отдохни минут десять. Я принесу тебе поесть.
Он послушался. Но его мозг не отдыхал, он повторял про себя те же слова, что и все время заключения, только уже без знака вопроса: «Она пойдет за мной». Им ее не удержать. Она сама себе хозяйка. Наконец-то она превратилась в самостоятельную женщину… Эта приятная мысль окончательно его успокоила, и он погрузился в глубокий сон.
Прибежав в коттедж, Аннабелла снова предстала перед Розиной.
– Ты позволишь мне отнести ему поесть? – отчужденно спросила она.
Розина, пряча тревогу, пробормотала:
– Разумеется, Аннабелла! Прости меня, но что поделать – врожденная привычка…
– Я понимаю.
– Вряд ли… Лучше скажи, каковы твои планы? Аннабелла молчала, глядя прямо перед собой. Ей не хотелось причинять Розине боль, но еще менее хотелось кривить душой.
– Утром мы уедем, – сказала она. – Я говорила тебе, что мистер Карпентер с радостью примет нас обратно.
– Аннабелла!.. – Розина зажала ладонью рот, чтобы не было видно, как дрожат губы, но о ее волнении красноречиво свидетельствовал срывающийся голос. – Я столько всего напланировала… Я вот-вот собиралась поставить тебя в известность о своих планах. Я все обговорила с дядей Джеймсом. Речь идет о твоих жизненных интересах. По правде говоря, я и о себе не забыла. Знаешь ли ты, о чем идет речь, Аннабелла?
– Не знаю, мама.
– Я задумала превратить Холл, по крайней мере, ту его часть, которая называется собственно Домом, в стекольный завод. Говорят, спрос на стекло снова вырос, а завод для его производства, как тебе известно, можно устроить где угодно. Только вчера я прошлась по помещениям и прикинула, как все это будет выглядеть. Ты говорила, что тебе здесь нечем заняться, ничто не вызывает у тебя интереса, вот я и подумала: если ты готова работать на стекольном заводе какого-то Карпентера, то с еще большим удовольствием стала бы работать на своем собственном.
Аннабелла смотрела в ее умоляющие глаза. Потом, опустив веки, она в смятении воскликнула:
– Мама, мама!..
– Ты останешься, чтобы подумать об этом?
Аннабелла опомнилась.
– Нет, мама. Благодарю тебя, благодарю от всего сердца за такое прекрасное намерение, но я не могу оставаться там, где нет места Мануэлю.
– Пойми, дитя мое, не я одна отказываюсь принимать Мануэля, но и вся округа, все графство. Твое положение было бы невыносимым, ты бы нигде не была принята…
– Разве меня спешили принять без Мануэля? Разве кто-нибудь хотел со мной знаться все эти месяцы? Кто-нибудь заглянул к нам, мама? Ответь, хоть кто-нибудь заглянул с тех пор, как я вернулась? Ты говоришь, что без меня страдала от одиночества, но со мной ты и подавно превратишься в затворницу. Ведь из-за меня ты вообще перестала обмениваться визитами со своими знакомыми. Много ли раз тебя приглашали на чай? При мне ни разу. Ты верно говоришь, такое положение невыносимо!
– Мне никто больше не нужен, Аннабелла, – значительно проговорила Розина грудным голосом. – Мне достаточно тебя. Я и раньше не часто выезжала. Другие люди меня не интересуют, в моей жизни они не играют роли, но ты другое дело: ты еще молода, твоя жизнь только начинается. Тебе всего восемнадцать лет, Аннабелла, ты только ступила на порог настоящей жизни, с тобой может случиться столько разных прекрасных событий…
– Одно из них уже случилось, мама. Как мне хочется убедить тебя в том, что это так! Я еще не встречала таких чудесных людей, как Мануэль. Мануэль не будет стоять на месте, он двинется вперед, я знаю. Я буду подталкивать его к этому, и не ради себя, а ради него. Он так быстро осваивает все новое! Для того чтобы овладеть грамотой, ему потребовалось в десять раз меньше времени, чем любому другому на его месте. Когда его что-то интересует, он мгновенно становится мастером этого дела. Я гляжу в будущее без малейшего страха: Мануэль еще о себе заявит! Но даже если этого не произойдет, я буду любить его не меньше, чем люблю сейчас. А теперь прости меня, я должна отнести ему поесть.
Спеша к фургону, Аннабелла дрожала от волнения, ведь она задержалась гораздо больше чем на полчаса. Мало ли что взбредет ему в голову? Найдя его растянувшимся на кровати и услышав его мерное дыхание, она с облегчением перевела дух. Поставив тяжелый поднос, она опустилась на пол рядом с кроватью и, положив голову на краешек, устремила взгляд на Мануэля. Через некоторое время ее тоже потянуло в сон. Она встрепенулась, осторожно поднялась, разожгла огонь в маленькой чугунной печке и поставила на нее чайник с водой.
Ставя на стол чашки, она нечаянно нарушила тишину. Он пошевелился. Когда он открыл глаза, она уже сидела с ним рядом, гладя его по лицу.
Сначала он смотрел на нее с удивлением, словно не веря, что это явь, потом притянул к себе.
Она лежала неподвижно, наслаждаясь охватившим ее чувственным восторгом, готовым вот-вот выплеснуться.
– Кажется, ты поставила чай? – осведомился он.
Она совладала с собой, открыла глаза и, томно вздохнув, ответила:
– Да, дорогой, сейчас налью. Я принесла тебе поесть. Ты, наверное, ужасно проголодался.
– Не так чтобы очень… – Настал его черед заглянуть ей в глаза. – Кое по чему я действительно изголодался, но этим мы займемся позже.
Она густо покраснела и вмиг покрылась испариной. Говоря с ней, он непрерывно смотрел ей в глаза, и его взгляд был гораздо красноречивее смутивших ее слов.
Когда он отпустил ее, она поспешно вскочила и налила чай.
– Твой пояс остался в неприкосновенности. Он здесь, под перекладиной изголовья.
– Хорошо, – кивнул он. Она сняла с подноса крышку.
– Поешь.
Через несколько минут он рассмешил ее.
– Заяц, – определил он, с наслаждением жуя. – Недурно. – Он покивал с видом знатока. Она не удержалась от смеха, ставшего еще заливистее, когда он уточнил: – Но в котелке получается еще лучше. – Он имел в виду кролика, которого поймал в силки после отъезда с фермы Фэрбейрнов.
– Скажи об этом кухарке, – предложила она, давясь от смеха. – Она будет тебе очень благодарна. Заодно покажешь ей, как это делается.
– Обязательно! – Он тоже смеялся, но не так громко, как она, без истерических ноток.
Смех не сразу позволил им услышать стук в дверь. Когда стук повторился, они переглянулись. Аннабелла распахнула дверцу и обнаружила на ступеньках фургона Розину.
– Можно мне войти?
Аннабелла хотела было еще раз переглянуться с Мануэлем, но обошлась без этого, отвечая:
– Разумеется! – Она протянула руку, чтобы помочь Розине подняться по крутым ступенькам.
– Добрый день, Мануэль.
Мануэль вскочил.
– Добрый день, мэм.
Он неуверенно показал ей на низкую скамью.
– Присядьте.
– Благодарю. – Она опустилась на скамью и пригладила платье, чтобы оно не топорщилось над низеньким столиком. Обведя обоих взглядом, она учтивейшим тоном произнесла: – Прошу вас, не прерывайте из-за меня еду.
Всего час с небольшим назад она заявляла, что ни за что не станет есть в присутствии Мануэля, теперь же не возражала, чтобы он ел при ней. Он так и поступил: сел и спокойно продолжил трапезу.
Аннабелла тоже села, но ей, наоборот, было очень беспокойно. Она напряженно раздумывала, чем заполнить неловкое молчание.
Ей на помощь пришла сама Розина. Переводя взгляд с Аннабеллы на печку и обратно, она с деланной улыбкой спросила:
– Кажется, у вас есть горячий чай? Можно и мне чашечку?
Аннабелла набрала в легкие побольше воздуху, но так ничего и не сказала. Вместо этого она вскочила и растерянно завертела головой. В фургоне имелось всего две чашки с блюдцами, и обе были уже заняты. Она сполоснула в ведерке собственную чашку с блюдцем, вытерла их, налила чаю и, глядя на Розину, предупредила:
– Боюсь, чай слишком крепкий.
– Я не возражаю против крепкого чая. – Разговор напоминал обмен репликами в элегантной гостиной.
– У меня нет ни молока, ни лимона.
Розина постаралась шире улыбнуться, чтобы скрыть, как сильно она не любит чай, и ответила:
– Не беда, иногда мне нравится так, без всего. В этом случае чай действует почти как кофе, ты не находишь?
– О, да.
Они снова замолчали. Аннабелла думала о том, какой ужас сейчас переживает ее мать. Розина оказалась права: сосуществовать втроем им было бы положительно невозможно. Вероятно, она для того и явилась, чтобы наглядно это продемонстрировать. Если это так, то она добилась своего. Аннабелла уставилась на чашку. Она-то знала, что Розина в жизни не пила такого чая. Ей было вовсе не трудно сбегать в коттедж за молоком, но это означало бы оставить их вдвоем. С другой стороны, в том, чтобы оставить Мануэля с глазу на глаз с Розиной, возможно, имелся смысл. Без Аннабеллы ему будет проще разговориться, а он умел говорить настолько внушительно, что наверняка сумел бы заворожить даже Розину. Она ухватилась за эту возможность и сказала:
– Нет, я не могу позволить, чтобы ты пила чай без молока. Я сбегаю в коттедж и принесу кувшинчик.
Она ожидала, что Розина запротестует, но этого не произошло. Напротив, она сказала:
– Правда? Будет очень мило с твоей стороны, Аннабелла. Разумеется, это необязательно, но я действительно предпочла бы чай с молоком. А еще лучше с лимоном. – У нее хватило чувства юмора, чтобы добавить к этому: – Молоко ты, чего доброго, прольешь на бегу.
Подтекст этого высказывания не мог дойти до Мануэля, Аннабелла же помнила, как ее клеймили за манеру – чуть что, переходить со степенного шага на бег. Не взглянув на Мануэля, она выскочила из фургона. Он проводил ее взглядом и долго потом не отрывал глаз от двери.
Розина в очередной раз сама нарушила молчание. Глядя на то, как он ест, она проговорила:
– Я еще не поблагодарила вас за заботу об Аннабелле, Мануэль.
Он медленно положил нож и вилку на тарелку, не выдержав правильного угла, но все равно очень похоже на то, как его учила Аннабелла. Потом поднял глаза на эту даму с холодным выражением лица. Впрочем, на сей раз он не мог назвать ее выражение холодным: она смотрела ему в глаза с бесконечной печалью, даже с мольбой. При этом ее спина оставалась безупречно прямой, руки были аккуратно сложены на коленях; всем своим видом она как будто отрицала очевидное, то есть то, что сидит в фургоне, а не в гостиной. Глядя на нее, он исполнился решимости говорить ей только правду, как бы устрашающе ни действовал на него ее облик. Не пряча глаз, он спокойно сказал:
– На самом деле вы не испытываете ко мне благодарности за то, что я взял на себя заботу об Аннабелле. В глубине души вы считаете позором для нее даже это, не говоря уже о замужестве. Будь на то ваша власть, вы бы, как сказал мистер Дорси-Грант, все это порушили.
Выражение ее глаз несколько изменилось. Можно было подумать, что, с отвращением перевернув камень, она обнаружила под ним не мерзкого слизняка, а нечто такое, к чему не возбраняется притронуться.
– Вы правы, Мануэль, – с легкостью признала она. – Не стану вам возражать.
Немного помолчав, он сказал:
– Вы не можете помешать ей уйти со мной и сами это знаете, не так ли?
– Да, знаю, Мануэль. Мне ее не остановить. Зато это можете сделать вы.
Они смотрели друг на друга широко распахнутыми, немигающими глазами. Она поспешила развить свою мысль:
– Я ждала возможности побеседовать с вами. Не думала, что это получится так просто и что Аннабелла уйдет по собственной воле. Она решительно настроена уехать с вами, но я не могу не поделиться с вами своей уверенностью, что это – чисто эмоциональный порыв. Она еще очень молоденькая, совсем еще девочка, Мануэль…
– Не девочка, а женщина.
Она опустила ресницы, но тут же приподняла их.
– Надеюсь, Мануэль, что она остается девушкой.
После очередной дуэли глаз он сказал:
– В подразумеваемом вами смысле – да, она еще остается девушкой, но отношение к жизни у нее уже как у взрослой. Между ею и девушкой, сбежавшей отсюда год назад, общего не больше, чем, скажем, между мной и Дизраэли.
– Вы вправе так думать, Мануэль, возможно, вам этого очень хочется, что вполне естественно, но окружение, в каком человек воспитывается с детства, не может потом не сказаться. Аннабелла остается ребенком, которого я взрастила, девушкой, из которой я выпестовала юную леди. Именно ею она и остается, и в глубине души вы с этим согласны.
– Что вы пытаетесь мне доказать? К чему клоните?
– Я доказываю вам, Мануэль, что все было бы иначе, не будь эмоций, жалости, романтики, которой окружен ваш выход из тюрьмы, – я не оговариваюсь, связывая тюрьму и романтику, ибо существует нечто романтическое в том, как женщина ждет мужчину, отбывающего тюремный срок за то, что защитил ее… Я пытаюсь показать вам, как это выглядит в глазах Аннабеллы. Возможно, сама она не призналась бы в этом, но от этого картина не теряет своей достоверности. Стоит вами поразмыслить – и вы придете к такому же заключению.
Мануэлю не надо было сейчас тратить время на размышление, чтобы прийти к этому заключению, так как именно в этом ключе развивались его мысли в последние месяцы. Сколько он ни убеждал себя, что она добровольно стала его женой, возражение всегда было наготове: тут сыграла роль романтика трудностей. Когда двое на пару разделяют тяготы жизни, между ними не может не вспыхнуть чувства. Он и сам хорошо это знал, поэтому Розине не нужно было особенно настаивать, чтобы его убедить. Однако из этого еще ничего не следовало: Аннабелла уйдет с ним. Пройдет года три, прежде чем станет ясно, кто на самом деле прав.
– Окажите мне огромную услугу.
– Смотря какую, мэм.
– Предоставьте мне недельную отсрочку.
– Недельную отсрочку? – Он в недоумении вскинул брови.
– Я прошу вас оставить ее здесь еще на неделю, всего на неделю. Вы уедете, ничего не объясняя, а через неделю, если она не передумает…
– Нет, я на это не пойду. – Он вскочил. – Она и сейчас знает, чего хочет, лишняя неделя ее не переделает.
– Вы только что вышли из тюрьмы, Мануэль. Теперь вы свободны. Для нее вы более не узник, тогда как прежде сам факт вашего заключения, по ее же словам, не давал ей покоя. Отныне она будет воспринимать вас как свободного человека, способного уйти куда угодно, ничем не связанного…
– Я по гроб жизни связан с ней брачными узами, нравится вам это или нет.
– Пусть так, Мануэль. – Она еще больше откинула назад голову и, помолчав, сказала: – Почему вы полагаете, что она не изменится? Ей всего восемнадцать лет, а вам, насколько я понимаю, целых двадцать восемь. Вы – сложившийся человек, вы уже не изменитесь, она же – впечатлительная девочка, повторяю, девочка. Если она останется при своем теперешнем мнении через неделю, когда успеет взвесить то обстоятельство, что вы обрели свободу и можете ехать на все четыре стороны, то я не стану больше чинить вам препятствий и приму это… – Она вздохнула. – Как волю Божью.
Он долго смотрел на нее, а потом оскалил зубы. Но это не было улыбкой, звук, вырвавшийся у него, не был похож на смех.
– Если бы я умел произносить высокие слова, то объяснил бы вам, что понимаю ваш план. Но я такими словами не владею. Поэтому скажу одно: слишком уж он прост, по-детски прост, чтобы привести к успеху.
– Раз вы о нем такого невысокого мнения, почему бы вам не согласиться?
Боже всемогущий! И правда, почему? Почему не согласиться во второй раз испортить себе брачную ночь, да еще после полугода изнурительной агонии? Нет, он не даст себя уломать. Ни ради этой дамы, ни даже ради самого Создателя… Ни о чем больше не думая, он уставился на нее. Через некоторое время его мысли пришли в движение. Если он не уступит этой женщине, ее слова будут преследовать его всю жизнь. Он окажется обречен на мучительные сомнения: не пошла ли Аннабелла за ним из жалости и детской романтичности, обреченной, как всякому известно, на угасание, не осталась ли она, невзирая на изменившийся облик, прежней мисс Аннабеллой Легрендж – девчонкой, играющей в серьезную жизнь?
Она ждала его ответа. Однако Аннабелла лишила его возможности ответить, она ворвалась в фургон с лимоном в одной руке и кувшином молока в другой, сообщив на ходу:
– Я решила захватить и то, и другое.
Войдя, она настороженно оглядела обоих. Мануэль стал напряженным и понурым, Розина выглядела точно так же, как четверть часа назад, спокойной и собранной.
– Спасибо, милая. Раз ты принесла молоко, то я, пожалуй, добавлю себе в чай его.
Аннабелла налила ей перестоявшего чаю и подала кувшин. Розина пригубила безвкусную жидкость, взглянула на Аннабеллу и сказала:
– Я рассказывала Мануэлю, что мы собираемся превратить старый дом в стекольный завод, чтобы твой интерес к этой материи не пропадал даром.
– О! – Аннабелла мельком взглянула на Мануэля. Выражение его лица не изменилось, но глаза расширились: это прозвучало для него новостью. – Хорошее предложение, верно, Мануэль? Разве не чудесно было бы работать вдвоем здесь, в Старом Доме?
Ей очень хотелось заразить его своим энтузиазмом, убедить, что можно остаться здесь всем вместе. У нее в голове поспешно родился план: они могли бы жить в Доме, то есть в одной его части, другую превратив в склад. У них снова были бы лошади, ведь Мануэль так любит лошадей! Она просияла и с улыбкой оглянулась на Розину. Так вот зачем мать пришла в фургон! Что ж, она постарается убедить его остаться здесь. В глубине души ей было нестерпимо грустно расставаться с Розиной. Розина нуждалась в ней. Если она согласится делить Аннабеллу с Мануэлем, они заживут вполне счастливо. Розина полюбит Мануэля, он станет ей сыном, иначе и быть не может! Хорошо узнав Мануэля, невозможно его не полюбить.
Допив чай, Розина сказала:
– Ты проводишь меня? Ведь, если вы сниметесь с места утром, это будет слишком рано, чтобы мы успели проститься. – Она оглянулась на Мануэля. – Вы не возражаете?
Он молча воззрился на нее. Дьявол, вкрадчивый, расчетливый дьявол в облике леди! Вернее, не дьявол, а сам Господь Бог в женском обличье, указывающий ему путь! Подобно всевидящему Богу, она знала, о чем он думает, знала, как прореагирует на ее слова мужчина его склада. У миссис Легрендж нельзя было отнять ума. Почему же она не устроила собственную жизнь, раз так ловко распоряжается его?
– Я ненадолго, дорогой. – Пренебрегая присутствием Розины, Аннабелла поймала Мануэля за руку и, прежде чем спуститься, нежно улыбнулась ему. Потом она помогла спуститься Розине и сделала то, чего не делала ни разу с тех пор, как вернулась: взяла мать под руку, чтобы вместе с ней пройтись по парку, как в давние времена. Мануэль долго глядел им вслед.
Розина медлила с возвращением в коттедж. Она увлеченно обсуждала с Аннабеллой разные мелочи, а под конец пути заговорила о том, что той следовало бы прихватить в дорогу для пущего удобства. Аннабелла в замешательстве молвила:
– Но, мама, там, в фургоне, я подумала, что ты надеешься убедить Мануэля остаться… В том случае, конечно, если ты всерьез вынашиваешь идею стекольного завода.
Розина, отвернувшись, ответила:
– Решение за Мануэлем, дорогая. Я сомневаюсь, что он согласится. Будем исходить из того, что утром вы сниметесь с места. Как насчет небольшого фарфорового сервиза? – Она указала на горку в дальнем углу комнаты.
– Что ты, мама, ведь это «Колпорт», чего доброго, он побьется. Нет-нет! Спасибо, но я не могу это принять. Я знаю, чего бы мне хотелось: синие кухонные чашки, те, с цветочками. Помнишь? Я бы взяла парочку.
– Бери, дорогая. Бери, что захочешь. Теперь об одежде. Ты не сможешь увезти всю, но кое-какой гардероб тебе понадобится.
– Мама! – Аннабелла обняла Розину, уткнулась головой ей в плечо и со смехом объяснила: – Ты очень добра ко мне, но мне ни к чему «гардероб», как ты выражаешься: большую часть времени я стану работать, а под конец недели мистер Карпентер не будет устраивать увеселений, могу тебя в этом заверить.
На это легкомысленное высказывание Розина ничего не ответила. Заключив Аннабеллу в объятия, она добродушно проговорила:
– Пойдем, отберем то, что может тебе пригодиться.
Сортировка нарядов отняла гораздо больше времени, чем предполагала Аннабелла. Каждое платье становилось предметом обдумывания, заканчивавшегося отказом. В итоге выбор пал на четыре простеньких платьица, два жакета с юбками и значительное количество нижнего белья. Аннабелла вскричала:
– Я не смогу все это утащить! Придется позвать Мануэля. Хорошо, мама? – Ее взгляд был таким умоляющим, что Розина, отвернувшись, ответила:
– Разумеется, дорогая. Самой тебе все это и впрямь не унести.
Еще раз обняв Розину, Аннабелла выбежала из коттеджа и, оставив позади парк, устремилась к лугу, где когда-то училась верховой езде. У ворот она замерла как вкопанная. Фургона не было.
Она в смятении огляделась, после чего закричала изо всех сил:
– Мануэль! Мануэль!
Подобрав юбки, она бросилась к конюшне, оттуда на аллею и к главным воротам. Там, привстав на цыпочки, как птица, готовая взлететь, она старалась вглядеться в сгущающиеся сумерки. В какую сторону он подался? Она побежала к перекрестку дорог. Обе главные дороги – одна на Ньюкасл, другая на Джарроу и Шилдс – оказались пусты, насколько хватало зрения. Пуст был и проселок, ведущий к деревне Розиера.
С трудом удержавшись на ногах, она закрыла лицо руками и зарыдала, причитая сквозь слезы:
– Почему, Мануэль, почему?!
Вместо ответа перед ее мысленным взором появилось лицо Розины. Зачем ей понадобилось наведываться в фургон? Что она в действительности наговорила Мануэлю? Она вспомнила выражение, с каким он встретил ее, когда она вернулась с лимоном и кувшином молока. Он весь этот день, с самого своего появления, выглядел странно, но теперь это была иная странность, скорее напряженность, которой не было вовсе, когда они вдвоем приступили к еде. А трогательная сцена в коттедже: возьми то, возьми это! Розина просто тянула время. Как она могла? О, как она могла…
Аннабелла из последних сил метнулась назад. Перед коттеджем ей пришлось остановиться, чтобы отдышаться. Розину она застала в гостиной. Смерив ее негодующим взглядом, она крикнула:
– Ты знала! Знала, что он уедет! Это ты его прогнала. Что ты ему наговорила? Как ты могла? Из этого все равно ничего не выйдет: я побегу за ним. Я найду его!
– Аннабелла! Спокойнее. Прошу тебя, успокойся.
– Не могу успокоиться, когда мне так беспокойно.
– Мануэль посчитал, что так будет лучше.
– Сам бы он никогда так не поступил. Ты заставила его!
– Не заставила, а всего лишь предложила.
– Предложила? Нет, ты знала, что он уедет, потому и задерживала меня.
– Нет, не знала. Повторяю, я предложила, и только. У меня, конечно, была надежда, что он прислушается к моему предложению, тем более что это не окончательно. Я просто попросила его уехать на неделю, оставить тебя на эти несколько дней со мной…
– На неделю? Оставить меня? – Аннабелла не сразу нашла нужные слова. – Но я пробыла с тобой несколько месяцев! Что решит еще одна неделя?
– Все это время ты находилась в напряжении. Он был в заключении, и ты представляла его себе узником. Теперь он свободен и ничем не связан, вот и поступает так, как любой мужчина его склада…
– Он не свободен – он женат, женат на мне. Я – его жена, ему следовало остаться со мной. – У Аннабеллы срывался голос. – А мне – с ним! И я буду с ним! Я нужна Мануэлю, знаю, что нужна… Что ты хочешь сказать, когда намекаешь на «поступки мужчин его склада»?
– Дитя мое, если ты успокоишься и посмотришь на вещи трезво, то поймешь, что Мануэль вышел из тюрьмы. Подобно ему, ты поймешь, что теперь ваш союз выглядит противоестественно. К тому же по истечении недели он еще может вернуться.
– Вернуться? Ты отлично знаешь, что он не вернется, ты сама прогнала его. Ты побеседовала с ним так, как это умеешь делать ты одна, и он почувствовал себя униженным. Все кончено. Кончено!
Она бросилась прочь из гостиной, взбежала по лестнице и влетела в свою комнату. Там она сорвала с себя розовое шерстяное платье и рывком открыла ящик, где любовно хранилось завернутое в бумагу дорогое ее сердцу платье из синего бархата. Стоило ей просунуть руки в рукава, как в дверях появилась Розина. С нескрываемым волнением она спросила:
– Куда ты торопишься?
– Действительно, куда? – подхватила Аннабелла, не оборачиваясь. – Искать моего мужа, где бы он ни был, вот куда.
– Прошу тебя, прислушайся к моим словам, Аннабелла! Будь же благоразумна. Ты не можешь бежать неизвестно куда на ночь глядя, тем более одна.
– Не могу? Очень даже могу! – Распахнув дверцу гардероба, она извлекла оттуда свой старый плащ, который Элис едва не предала огню. Накинув его, она с пустыми руками поспешила к двери. Но путь ей преградила Розина. Скрестив руки на плоской груди, она взмолилась:
– Аннабелла, дорогая, прошу тебя, не уходи! Не оставляй меня! Ты нужна мне! Ты сама не знаешь, насколько мне нужна! После твоего возвращения я только-только начала возрождаться к жизни. Если ты уйдешь, я угасну. Без тебя мне нет жизни. Умоляю!
Раньше Аннабелла и представить себе не могла, что способна окинуть ее холодным взглядом, но сейчас именно так и случилось. Голос ее тоже прозвучал холодно:
– Точно так же я отношусь к Мануэлю. Для меня невыносима разлука с ним. Если он меня бросит, я умру. Ты понимаешь меня? Если нам с ним суждено навсегда расстаться, я возненавижу тебя. Это ты понимаешь? Возненавижу! А теперь прошу, позволь мне пройти. Я уже не мисс Аннабелла Легрендж и не Аннабелла Коннелли. С Мануэлем или без него я теперь его жена, миссис Мануэль Мендоса.
За сим последовала ошеломительная тишина, как после пощечины. Розина отпрянула и привалилась к дверному косяку. Аннабелла решительно прошла мимо нее. На лестнице она миновала Элис, которая стояла, качая головой, словно стала свидетельницей вопиющего прегрешения. Харрис замешкался, открывая ей дверь. Когда она взглянула на него, он пробормотал: «О мисс Аннабелла!» – и медленно отодвинул засов. Она вышла в непроглядную ночь.
Уже будучи за воротами, она услышала, как дверь коттеджа затворилась. На мгновение ее охватила паника. Куда идти: вдоль реки к Эми или к перекрестку, чтобы попытать удачи на направлении Гейтсхед-Лоу – Фел-Дарлингтон в надежде, что Мануэль избрал именно его?
Нет, первым делом к Эми. Она очень надеялась, что он заглянул к ней. Не мог он ее не навестить, прежде чем уехать. Однако она решила идти к ней не вдоль реки, чтобы не свалиться в воду, а по дороге.
Продираясь сквозь заросли парка, она бегом преодолела почти весь ровный отрезок дороги до домика Эми. Вопреки разуму она уповала на то, что увидит рядом с домиком фургон.
Она еще издали увидела свет в окошке. Подбежав к двери, она заколотила в нее кулаками, крича:
– Эми, Эми!
– Господи, это ты? Здорово ты меня напугала! А вообще-то я ждала, что ты пожалуешь. Входи.
– Вы виделись с ним, Эми?
– Да, девочка моя, виделась. Ты присядь.
– Нет, Эми, нельзя. Я не могу ждать. Где он?
– Говорю тебе, сядь! – Она силой усадила ее и приказала: – Отдышись и послушай меня.
– Сперва скажите, далеко ли он собрался. Я хочу…
– Я знаю, чего ты хочешь: найти его и быть с ним. Тогда слушай. Он заглянул ко мне около часа назад и пробыл считанные минуты. Только с козел – и снова обратно. Он был сам не свой, но я заставила его выпить кружечку пивка и вытянула из него, сколько сумела. Его решили испытать, но с него довольно. Слишком много испытаний на его долю: сперва эта неприятность с Легренджем, потом ты. С тобой он нахлебался по уши. Да еще отсидка в Дарэме! Едва он выходит из тюрьмы, как вы требуете, чтобы он предоставил тебе время на размышление, чтобы ты решила, хочешь остаться с ним или нет.
– Я тут совершенно ни при чем, Эми! Я знать ничего не знала. Я была поражена, я чуть с ума не сошла, когда узнала, что он уехал! Он не поставил меня в известность.
– Знаю. Он тоже знает, что тебя обошли, но в глубине души по-прежнему сомневается в тебе, так что ты уж постарайся излечить его от сомнений.
– Обязательно постараюсь! Знать бы только, куда он подевался! Вам это известно, Эми? Известно?
– Более-менее. Только он велел сказать тебе, если ты объявишься, чтобы ты возвращалась и ждала его через неделю. Он приедет за ответом. Только мне сомнительно, что так и будет: чем дальше он отъедет, тем меньше у тебя надежды. Я знаю Мануэля, он странный человек. Прямой и честный, но со странностью. У него свои правила. Он сказал, что поедет в Дарлингтон и что ни разу не остановится за ночь, а сам покатил не к перекрестку, а во-он туда. Вот я и думаю: не решил ли он заночевать на поле старого Джекоба?
– Поле старого Джекоба?
– Тебе оно знакомо как «Колокольчики», но принадлежит та земля старому Джекобу, фермеру из Пелоу. Путь туда неблизкий, так что на твоем месте я бы захватила фонарь. Далеко ли уйдешь в такую темень без фонаря?
Вместо ответа Аннабелла подскочила, как на пружине. Эми продолжала:
– Путь займет с полчаса, это миля с чем-то. Если его там не окажется, возвращайся сюда. Обещаешь?
– Да, Эми. Обязательно! Я не стану бродить ночь напролет, но завтра возобновлю поиски: уеду на поезде в Хексэм и буду искать там.
– И то верно. Но пока ты здесь, возьми вот это. – Она дала Аннабелле зажженный фонарь и, послюнив пальцы, сплющила свечу под горящим фитилем. – Так светлее. Если ты не вернешься через два часа, я пойму, что ты его нашла. Но дальше не заходи, поняла?
– Не буду, Эми. – Она нагнулась, поцеловала старушку и сказала: – Спасибо вам, Эми, за вашу доброту. Прямо не знаю, что бы я без вас делала.
– Ступай, ступай! – Эми подтолкнула ее к двери. – Учти, я буду ждать. Возвращайся не позднее чем через два часа. Не замерзнешь?
– Спасибо, Эми, мне тепло. До свидания.
– До свидания, девочка.
Аннабелла шагнула в темноту, уповая на свет фонаря. Ветер гнул стонущие деревья, дорогу ей перебегали непонятные существа. Один раз она едва не вскрикнула, когда прямо перед ней из темноты вынырнул зверь, которого она ради собственного спокойствия решила принять за заблудившуюся овечку. На самом деле ей не было страшно Она боялась одного – не найти на лугу фургона.
Эми сказала, что ей надо будет пройти милю с небольшим, однако на самом деле здесь были все две мили и еще немножко. Когда в свете фонаря блеснул придорожный пруд, она поняла, что цель близка. Именно благодаря этому пруду путники любили останавливаться на лугу на ночлег. Пастбище было обнесено стеной с одним проемом. В проеме она подняла фонарь повыше и с облегчением увидела привязанного к дереву Добби. Рядом чернел фургон.
Изнутри не доносилось ни звука, окошко не было освещено, зато из трубы вился легкий дымок. Она поднялась по ступенькам, открыла дверь и снова подняла фонарь повыше. Свет упал на кровать и простертого на ней Мануэля. Он приподнялся на локте, недоуменно мигая.
– Аннабелла!.. – Он вскочил. – Боже, среди ночи!
– Мануэль, Мануэль! – Она поставила фонарь и кинулась ему в объятия, всхлипывая: – Зачем ты уехал? Как ты мог меня оставить? Тебе следовало понять… Неужели ты до сих пор не понял? – Она заглянула ему в лицо, с которого стремительно сходила угрюмая маска.
– Аннабелла, Аннабелла!.. – только и сумел он произнести. Сжав ее лицо ладонями, он добавил: – Какое безумие – искать меня в темноте!
– Ты сам виноват, – сказала она еще не окрепшим голосом. – Со мной действительно могла бы приключиться беда… – Она покачала головой. – Ты бы потом мучился угрызениями совести, что принудил меня к этому. Когда я не нашла тебя в поле, я едва не сошла с ума. Хоть это ты понимаешь?
Он разглядывал ее в свете фонаря. Потом, кивнув, ответил:
– Да, теперь я понимаю все, что хочу понимать…
– Следующее «понимаю» он скорее выкрикнул, чем произнес, после чего прижал ее к себе и поцеловал. Простояв так какое-то время, они повалились на кровать. Он со смехом расстегнул ее плащ и обнаружил под ним синее бархатное платье с пятном от пива, в которое с наслаждением зарылся лицом.
Потом, воплощая свою давнюю мечту, он снял с нее один за другим все предметы ее туалета – так поступает счастливый муж в брачную ночь. Их тела слились, как способны только слиться тела двух любящих людей. Когда все закончилось, она не застыла в его объятиях, а дала волю рыданиям. В утешение он шептал ей слова, каких она никогда еще от него не слышала: «дорогая», «красавица», «любимая», а она знай себе рыдала. Он был уверен, что это не повод для тревоги: у некоторых женщин слезы служат доказательством счастья, ибо их переполняет восторг, к которому они так долго стремились.
Наплакавшись вволю, она неуверенно засмеялась; потом они доели все, что осталось от ужина, умяв до последней крошки хлеб и свиное сало и выпив напиток, который Эми успела сунуть в фургон. А потом они снова забылись в упоении любви, после которого наступил сон, продлившийся до зари…
Когда солнце осветило землю, Мануэль впряг Добби в фургон, поднял Аннабеллу на руки, поцеловал и усадил на козлы. Устроившись рядом, он направил коня к проему в стене. Путь их лежал в сторону Дарлингтона, к Карпентеру.
Первую милю они проехали, то смеясь, то болтая; потом Мануэль почему-то посерьезнел и сделался настолько молчалив, что Аннабелле пришлось заглянуть ему в лицо и спросить:
– Что-то случилось? – Они были теперь так близки, что она почти угадывала его мысли. – Ты о чем-то сожалеешь?
– Да, сожалею, – кивнул он, глядя на дорогу. – Мне жаль ее.
– Маму?
– Да. Маму… – Он чуть улыбнулся. – Разве тебе ее не жаль?
– Я тоже жалею ее, Мануэль. – Теперь и Аннабелла смотрела прямо перед собой. – До глубины души. Но, дай ей волю, она бы нас разлучила. Вчера, не найдя тебя и потеряв над собой контроль, я бросила ей в лицо страшные слова…
– Вот как? Что же ты ей сказала?
– Что возненавижу ее, если не найду тебя.
– Напрасно ты так!
– Да, я погорячилась. Она была так добра ко мне! Но для меня важнее всего ты, и я не покривила душой, когда пригрозила, что возненавижу ее, если она нас разлучит.
– Но этого не произошло. – Он взял поводья одной рукой, а другой обнял ее за талию, привлекая к себе. Его лицо стало серьезно. – Мне есть за что ее благодарить: если бы мы еще вчера остались вместе, я продолжал бы сомневаться в тебе. Да, это так. Можешь качать головой. В сердце у меня шевелилось бы сомнение. Только теперь я вправе сказать, что ни мужчина, ни дьявол, ни сам Господь Бог не смогут поколебать мою веру в тебя.
– Мануэль, дорогой Мануэль! – Она потерлась щекой о его плечо.
На повороте он потянул за правые поводья. Добби замедлил шаг и стал неторопливо поворачивать назад. Фургон описал круг. Встрепенувшись, Аннабелла воскликнула:
– Что ты делаешь?!
– Возвращаюсь. Мы едем обратно.
– Но, Мануэль…
– Пошел, Добби, пошел! – Глядя на холку послушного коня, он объяснил: – Теперь она мне не опасна. Разлучить она нас больше не в силах, как бы ни старалась. Я знаю, что, куда бы я ни направился, ты последуешь за мной. Это значит, что можно и вернуться. Хочу уведомить вас, миссис Мендоса… – Он с усмешкой посмотрел на нее. – Я принял решение заняться ее стекольным заводом.
– Мануэль, Мануэль! – Она рассмеялась, не боясь широко открывать рот.
– Да, именно этим я и займусь, миссис Мендоса: запущу новый стекольный завод. Но это еще не все…
– Успокойся, Мануэль.
– Не успокоюсь, пока не скажу всего. Ты слушай, иначе, чего доброго, неправильно меня поймешь. Я буду стараться расположить ее к себе.
На это Аннабелла ответила совершенно неприличным приступом веселья. Мануэль продолжил:
– Расположить к себе миссис Розину Легрендж – нелегкая задача. По сравнению с этим добиться твоей благосклонности было детской забавой. Но я не отступлю. – Перейдя с шутливого тона на серьезный, он объяснил: – Она очень одинока. Без тебя она совсем зачахнет. Вчера, когда она дала нам решительный бой, я это ясно понял. Она одолела меня именно своим одиночеством. Одиночество – тягчайшая кара. Одинокий мужчина вянет на корню, а женщина и подавно.
Она опять положила голову ему на плечо и со слезами в голосе прошептала:
– Даже если бы я не любила тебя раньше, Мануэль Мендоса, то смогла бы полюбить уже за одни эти слова.
– Пошел, Добби, пошел!
Да будет навеки благословенна твоя память, Марджи!


Предыдущая страница

Читать онлайн любовный роман - Стеклянная мадонна - Куксон Кэтрин

Разделы:
Книга 1123Книга 2123Книга 31234Книга 4123456Книга 51234567

Ваши комментарии
к роману Стеклянная мадонна - Куксон Кэтрин



Необычайно красивая история!
Стеклянная мадонна - Куксон КэтринИрина
12.09.2011, 21.51





Нудный бред, невозможно читать.
Стеклянная мадонна - Куксон КэтринАлександра
29.04.2013, 11.21





Эта книга просто супер! Настоящая длинная интересная история жизни и любви! Кто ищет действительно нечто интересное и замечательное почитать - это для вас! До конца книги осталась треть- и теперь я ее смакую не торопясь, не хочу расставаться с главными героями, так понравилась книга! Меня удивляет,что к ней всего два комментария! Неужели никто не читал? Как поочитаю до конца, обязательно куплю книжный вариант, хочу чтобы моя дочь тоже прочитала, когда вырастет. Замечательная книга!
Стеклянная мадонна - Куксон КэтринСашенька С
29.03.2014, 3.33





Я в восторге!!! Потрясающая история, потрясающие приключения, потрясающий финал!!! Обязательно куплю книгу и буду перечитывать! Спасибо этому сайту за возможность бесплатно читать и узнавать столько великолепных книг!!! Девочки, читайте "Стеклянную мадонну", не пожалеете! А я теперь экранизацию этого романа посмотрю, очень понравился!
Стеклянная мадонна - Куксон КэтринСашенька С
29.03.2014, 21.06





Сашенька С! Я сегодня читала эту книгу, по - видимому, одновременно с вами . Вот знаете, такое ожидание было, что сюжет будет более содержательным... Нет, скорее, более эпичным( простите за умное слово) Мне первая половина даже показалась такой... Многообещающей и развитие сюжета и замах на будущее, и страшная кульминация! Мне не хватило правдоподобности. Ну не хватило! Заметили, каждому герою по отдельности автор дает аванс на развитие собственной истории... И замолкает. Мать, настоящая мать Анабеллы- мимо. Мануэль- скомканная история с загадочным испанцем, сходящим с корабля, перемена имени( ради чего? ) и мимо! Даже история отца, его конец... Почему он ее разыскивал, что он ей хотел сказать( ведь все им уже было сказано!). Сам роман героини с Мануэлем... М м м возникает на ровном месте, как -то вынужденно, мне не хватило чувств, пусть бы они выражались не в близости, а в словах, движениях, они ведь, в конце концов спали вместе в одной кровати 5 месяцев! Слишком очевидный мезальянс, слишком! И... Вот знаете, мучительно хотелось, чтобы все вернулось на круги своя, не соотносились с ней эти испытания, просто как то неловко за нее было( и автор это таки почувствовала, потому и такой демарш! Жаль. Такое ощущение, что замах был на " рупь", а выхлоп на гривенник. Простите, испортила вам вечер
Стеклянная мадонна - Куксон КэтринЕлена Ива
29.03.2014, 21.49





Елена, а что у вас с умными словами? Что вы за них прощения просите? Все на месте, без выпендрежа.
Стеклянная мадонна - Куксон КэтринОля
29.03.2014, 22.42





Оля:))) я про умные слова ( эпический) , потому что сразу ассоциируется с " Войной и миром" и др... Мне показалось, что подробностью описания роман настраивает на длительный читательский" загул", но... Не случилось. А Вам как этот роман?
Стеклянная мадонна - Куксон КэтринЕлена Ива
29.03.2014, 22.53





Елена, я роман не читала. Просто обратила внимание на Ваш комментарий. Я просто сейчас сама пишу вещь, в которой мнОООго умных слов:-)), и подумала "а вдруг это сложно окажется для некоторых, раз за их использование просят прощения". Вот. Для личной информации, как говорится).
Стеклянная мадонна - Куксон КэтринОля
29.03.2014, 23.01





Елена Ива, нисколько не испортили!)я повторюсь- сколько людей столько и мнений и на вкус и цвет товарищей нет)мне показалось в романе все в тему, все во время, и главное-ничего лишнего, никаких утомительных нудных описаний и все события происходят живо и интересно, не успеваешь слишком сильно задуматься и от этого картинка будто еще ярче.может я конечно не все понимаю, вы выражаетесь таким языком, будто сами тоже пишите или имеете в этому отношение, но опять повторюсь мне роман очень понравился, и мне правдоподобности хватило.про настоящую мать мне наверно было бы честно не интересно,Мануэль- да все здесь достаточно, главное кем он был в настоящем, сейчас, с Анабеллой. а его история, перемена имени- он не такой как все, он не похож на других, на ее обычное окружение.ее псевдо-отец хотел до последнего принудить ее к подчинению своей воле и нашел свой закономерный конец. а сам роман ггероев-ну что вы, не на пустом месте! как долго они знали друг друга, они сразу почувствовали друг в друге родственные души, и вы использовали очень правильное слово"вынужденно", рядом не было никого кто подходил бы им лучше, больше чем они друг другу, и обстоятельства, отношения их прежде всего друг к другу даже можно было охарактеризовать как " добровольно- вынуждено", но ведь это и есть судьба и в процессе их трудностей родилась такая сильная любовь! мне очень понравился роман!!! все, а теперь буду смотреть экранизацию, очень интересно...
Стеклянная мадонна - Куксон КэтринСашенька С
29.03.2014, 22.37





Оля! Это смотря для чего пишите, если для журнала" Проблемы квантовой физики, то самое оно. Ну, а если" Вяжем спицами...":))
Стеклянная мадонна - Куксон КэтринЕлена Ива
29.03.2014, 23.09





Елена), порадовали)). Улыбнуло. Не квантовая, и не про вязание. Но за одно слово, не буду его писать, дабы не быть узнанной своей бетой, получила поругай.
Стеклянная мадонна - Куксон КэтринОля
29.03.2014, 23.13





А мне этот роман понравился: интересный сюжет, написано неплохим языком, во всяком случае читается легко. Я бы его советовала прочитать, равно как и другие романы этого автора
Стеклянная мадонна - Куксон КэтринИрина
28.10.2014, 10.51








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100