Читать онлайн Стеклянная мадонна, автора - Куксон Кэтрин, Раздел - 6 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Стеклянная мадонна - Куксон Кэтрин бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.62 (Голосов: 13)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Стеклянная мадонна - Куксон Кэтрин - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Стеклянная мадонна - Куксон Кэтрин - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Куксон Кэтрин

Стеклянная мадонна

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

6

Приближение Рождества ознаменовалось кинжальными ветрами и снежными бурями. Фэрбейрн пророчествовал:
– Началось! Это надолго. Ветры скуют землю, и снег ляжет на несколько недель. Так что, хозяюшка, составляй список городских покупок, думай на пару месяцев вперед.
Зато в доме было тепло и весело. Всем было радостно. Все шутили, все, за исключением Бетти, пытались развеселить Аннабеллу. Но прав был Фэрбейрн, сказавший как-то перед сном супруге:
– Ее личико с каждым днем делается все больше похожим на алебастровую статуэтку из гостиной. Совсем неживая стала. Она явилась к нам не такой. Это Бетти виновата: они с самого начала соперничают, но особенно с тех пор, как Мануэль отдал предпочтение второй. Я не дурак, чтобы поверить, что Аннабелла привязана к нему просто как к кузену. По мне, пусть он достанется или одной, или другой – главное, чтобы остался у нас подольше: такого отменного работника у меня еще никогда не было, а с конями он просто творит чудеса! И всегда у него все ладится в руках: стоит ему один раз что-то показать, и он сразу затыкает тебя за пояс. Домик в его распоряжении; пускай выберет себе невесту, а уж я устрою ему свадьбу – загляденье!
– Да пойми ты, – отозвалась миссис Фэрбейрн, – если он возьмет одну и отвергнет другую, не миновать беды.
– Одно могу сказать, – ответил ей муж, отворачиваясь, чтобы погрузиться в сон, – сразу двух ему не видать. Жаль, конечно, но тут уж ничего не поделаешь.
После памятной вечерней беседы Мануэль всего однажды заговорил с Аннабеллой о Бетти.
– Она перестала вас донимать? – Не получив ответа, он переспросил: – Перестала, кажется? Стала лучше, обходительнее?
– Похоже, что да.
– Вот видите! – Видя ее замкнутость, он нахмурился. – Значит, все в порядке. Я же говорил, что так и будет!
Наступил сочельник. Мануэль прибрался в главной комнате своего дома, разжег камин, поставил на стол две свечи и привязал к каминной доске пучок остролиста.
Аннабелла стояла перед ним бледная и напряженная. Она явилась не для того, чтобы дать ему урок грамоты; уроки прекратились уже две недели назад, потому что все были слишком заняты приготовлениями к празднику. Она пришла вручить ему рождественский подарок. И решила сделать это с глазу на глаз, а не при всех. Аннабелла покинула ферму Скилленов с двадцатью шиллингами, от которых после покупки зубной щетки и зубного порошка, куска ткани для изготовления свадебного подарка Агнес и рождественских платочков остальным у нее осталось всего восемь шиллингов. Три дня назад она побывала в Хексэме и истратила семь шиллингов семь пенсов на вересковую трубку в футляре.
Она подала ему маленький сверток и, глядя потухшими глазами, сказала:
– Поздравляю с Рождеством, Мануэль.
– Это мне? – Он принял подарок и бережно открыл футляр. Увидев изящную трубку, он прикусил нижнюю губу и ласково проговорил: – Всю жизнь завидовал тем, кто курит такие трубки! Даже имея деньги, я никогда не позволил бы себе подобного баловства, как бы мне этого ни хотелось. Аннабелла!.. – Он схватил ее за обе руки; ей показалось, что еще немного – и он заключит ее в объятия.
Ему помешал поступить именно так ее испуганный вздох. Он окинул взглядом ее лицо, волосы, губы, заглянул ей в глаза.
– Спасибо. – Он покачал головой. – Наверное, вы истратили на нее последние деньги?
– Не последние. – Это было сказано так четко, что он как по команде отпустил ее руки. – Погодите, у меня тоже есть для вас кое-что. Вручу-ка я вам это прямо теперь. Я думал сделать это завтра, но… лучше здесь, сейчас. Обождите!
Он скрылся в спальне и появился с длинной плоской коробкой, от одного вида которой у нее расширились глаза. Подав ей коробку, он сказал:
– С Рождеством!
Видя, что она не делает попыток открыть коробку, он подбодрил ее:
– Открывайте! Разве вам не хочется взглянуть, что внутри?
Стоило ей увидеть содержимое коробки, как она зажала ладонью рот и едва не расплакалась. Медленно развернув синее бархатное платье, она приложила его к себе; потом, положив его на стол, схватила Мануэля за руки.
– Мануэль, Мануэль, какая красота! Спасибо, тысячу раз спасибо! Какая прелесть!
– Платье как платье, ничего особенного.
– Я ничего подобного в жизни не видала! – Она смотрела на него, он на нее; оба не могли не прочесть в глазах друг друга потайных мыслей.
Он усадил ее на скамеечку перед камином и тихо спросил:
– Вы переживали?
Она так же тихо ответила:
– Да.
– Вы поверите, если я скажу, что вы переживали напрасно?
Она, немного помолчав, ответила:
– Постараюсь.
Он стал поглаживать ее руку и, не отрывая взгляда от тонких пальцев, спросил:
– Вы тоскуете по прежней жизни? Хотите вернуться?
Она решила, что он не поверит отрицательному ответу, и сказала правду:
– Да, Мануэль. Но только когда меня охватывает печаль. Когда мы оказались здесь, я подумала было, что больше никогда, не буду печалиться, но в последнее время мне все Чаще бывает грустно.
– Если бы представилась возможность, вы бы туда возвратились?
– На это я с легкостью отвечаю «нет», ибо знаю, что такой возможности не представится. Миссис Легрендж очень ясно дала мне это понять.
Он вскинул глаза.
– Это вы о ком? О старой леди, наверное?
– Нет, я говорю о женщине, которую называла своей мамой. Я оказалась ей безразлична. В тот день мне было так плохо, а она так и не…
– О чем вы говорите?! – Он вскочил. – Да она с ума сходила! Она тут же помчалась в Дарэм, чтобы во всем разобраться. Потом, вернувшись и не застав вас, она погнала меня обратно в Шилдс, хотя лошади падали с ног от усталости. Там она нашла эту женщину… вашу родную мать.
Она тоже вскочила.
– Вы меня не обманываете?
– У меня этого и в мыслях нет! Это еще не все: всю ночь и весь следующий день я по ее настоянию обшаривал город. С чего вы взяли, что безразличны ей? Она так тревожилась за вас, что в итоге утратила разум. Это старая леди, ее мать, не пожелала иметь с вами ничего общего, а вовсе не госпожа!
Аннабелла медленно опустилась на скамью. Глядя на нее, Мануэль клял себя за безмозглость: черт его дернул выложить ей правду! Теперь она, чего доброго, бросится туда! Ну и дурень! С другой стороны, если она до сих пор тянется к прежней жизни, то рано или поздно все равно уйдет. Ему следовало знать, на каком он свете, чтобы охладиться и зажить по-прежнему, как он жил до того, как началась вся эта нелепость.
– Вы вернетесь туда? – тихо спросил он.
Она долго смотрела в огонь. Когда она обернулась, алебастровая бледность, так пугавшая его в последнее время, исчезла; она улыбалась, как не улыбалась уже много недель. Качая головой, она молвила:
– Нет, Мануэль, я никогда туда не вернусь. Но я рада, что вы рассказали мне правду. На самом деле это ничего не меняет, но меня успокаивает, что она не вычеркнула меня из своей жизни.
Теперь она понимала, что если бы не обезумела тогда, то сообразила бы, что женщина, которую она привыкла звать мамой, ни за что не отказалась бы от нее в тот страшный день, ибо жестокость была не в ее натуре. Ей захотелось снова увидеться с ней, пусть даже бедняжка и не узнает ее. Но она поборола это желание. С той жизнью было покончено; у нее теперь было только настоящее, только Мануэль, подаривший ей новое платье.
Она встала, вернулась к столу, взяла платье, восторженно рассмотрела, снова приложила его к себе и сказала:
– Жду не дождусь завтрашнего дня, чтобы нарядиться в него!
От волнения его глаза расширились и стали совершенно черными. Глядя на нее со смесью восторга и облегчения, он, посмеиваясь, произнес:
– Куда это годится – платье без туфель! Я совсем забыл про туфли. Вот они!
И он извлек из-под скамьи прямоугольную коробку с парой черных кожаных туфелек на низком каблучке и с пряжками.
– Скиньте башмаки и примерьте это.
Не успела она присесть, как он опустился на колени и, расстегнув башмаки Эми, превратившиеся в нечто невообразимое, сам надел ей туфельки на ноги.
– Они вам впору?
– В самый раз, Мануэль! Чудесно! – Она привстала на носки.
– А теперь ступайте примерьте платье.
– Можно? – Она смеялась.
– Отчего же нет? Ступайте! – Он указал на дверь. Она схватила платье и бросилась вон, но по пути обернулась.
– Я забыла свечку.
Он подал ей свечу. Они дружно засмеялись.
Оставшись один, он вынул из футляра свою новую трубку, сунул ее в рот, вернулся к камину, уселся, удобно расставив ноги, и, вынув трубку изо рта, тихо проговорил, кивая воображаемой фигуре в пустом кресле напротив:
– За нас, миссис Мендоса.
Шорох подсказал ему, что она вернулась. Он обернулся. От ее вида сердце у него заколотилось, как бешеное. Перед ним опять стояла мисс Аннабелла. Вернее, не мисс Аннабелла, а настоящая женщина; когда он в последний раз видел ее в приличном одеянии, она была еще молоденькой девушкой, но с той девушкой за шесть месяцев скитаний было покончено – ее сменила взрослая женщина. Как ни странно, новое платье делало ее старше, а рабочее тряпье молодило.
– Зам нравится?
Он кивнул:
– Красота! – У него пухла голова от мыслей и желаний. Он галантно протянул руку, она подала ему пальчики, и они, как пара в менуэте, заскользили к камину. Усадив ее, он поклонился и поднес ее пальцы к губам.
Никогда еще он не слышал, чтобы она так смеялась, разве что разок-другой в детстве, когда они скакали бок о бок по вырубке, вырвавшись на волю. Он засмеялся с ней вместе, но в это время в дверь постучали, и перед ними появился Вилли. Чудесное видение, обрамленное заревом камина и светом свечей, заставило его споткнуться. Аннабелла первой нарушила молчание.
– Это новое платье, – объяснила она, – подарок Мануэля к Рождеству. – Она робко покосилась на Мануэля и добавила: – Иначе он меня стыдился.
– И напрасно. – Во взгляде Вилли, обращенном на Мануэля, читался вопрос: зачем заигрывать с Бетти, если в голове у тебя кузина? Вилли не любил двойную игру; Мануэль удивлял его, он был о нем лучшего мнения. Возможно, он просто ошибается. С другой стороны, мужчина не покупает женщине обновки, если не мечтает рано или поздно снять их с нее. Он сам питал примерно такие же намерения, когда покупал алую шаль, которую собирался вручить ей завтра, чтобы показать всем, кто владеет его помыслами.
– Пошли, – сказал он, – поможешь мне с Дейзи; что-то она раскашлялась, кажется, у нее боли. Она пуглива, одному мне с ней не справиться.
– Иду. – Мануэль улыбнулся Аннабелле. – Не затоскуете тут в одиночестве?
– Конечно, конечно, идите! – Про себя же она подумала: «Никогда еще я не была такой счастливой!»
Мануэль снял с крючка куртку, накинул ее, нахлобучил на голову шапку. Вилли, не сводя глаз с Аннабеллы, пробормотал:
– У вас соблазнительный вид.
Она зарделась и, слегка поклонившись, ответила:
– Благодарю.
– Завтра у Дейва будет с собой концертино. Наконец-то у меня появится партнерша для танца, а то кто-то из нас двоих вечно занят: то я играю на свистульке, то вы – на спинете. Не возражаете?
Это было недвусмысленное приглашение. Она сглотнула, облизала губы и чопорно, как на балу, ответила:
– Благодарю вас, с удовольствием.
Минуту спустя, предоставленная сама себе, она уронила руки на колени и засмеялась.
– Не возражаете? Благодарю вас, с удовольствием. – Мистер Вилли очень смешной, но в общем милый. Все вызывало у нее сейчас умиление, даже восторг. Оказывается, Мануэль все это время думал о ней. А она-то считала, что он увлекся Бетти! Он купил ей такие чудесные платье и туфельки! Спрашивая, вспоминает ли она прошлую жизнь, он, определенно, имел в виду развить разговор. Не появись Вилли, он бы, чего доброго…
Она подперла щеку рукой и стала раскачиваться в такт приятным мыслям. Он поцеловал ей руку самым благовоспитанным образом; он способен вести себя как джентльмен. Она перестала раскачиваться. Ей нужен не джентльмен, а он. Да, в жизни ей хотелось одного – Мануэля. Она встала и громким шепотом произнесла:
– Единственное мое желание в жизни – Мануэль.
А как же кузен Стивен? Оказалось, что она может спокойно ответить на этот некстати подвернувшийся вопрос. Стивен был просто спутником ее затянувшегося детства. Однако сомнения оставались. Разве она не надеялась выйти за Стивена, разве не это входило в ее планы? Да, но, даже строя эти планы, она твердила себе: «Когда мы осмотримся, то возьмем к себе Мануэля; возможно, отец уступит его нам». Наверное, она полюбила его с самого начала, с того утра, когда они впервые уселись на бревнышко на лугу. Он излечил ее от страха перед лошадьми, и сперва она полюбила его именно за это. Тот, другой ребенок, скрывавшийся за фасадом под названием «мисс Аннабелла», с самого начала чувствовал, что они созданы друг для друга.
Она в задумчивости вышла в соседнюю комнату и переоделась в повседневное тряпье. Платье и туфли любовно уложила в коробки, которые забрала с собой. У двери она оглянулась. Рано или поздно она поселится здесь с Мануэлем. Он говорил, что хотел бы остаться здесь навсегда. Что ж, где хорошо ему, там неплохо и ей. Но вначале предстояло отметить Рождество.


Счастливое настроение Аннабеллы, удивившее семейство Фэрбейрнов, кое-кто из которых был склонен объяснять его алой шалью, что подарил ей Вилли на Рождество, продлилось только до утра 1 января.
Рождество отпраздновали весело, но сравнивать это со встречей Нового года, как и предсказал мистер Фэрбейрн, было все равно что ставить знак равенства между чаепитием у викария и ярмаркой. Празднество началось уже в десять часов вечера, но только в полночь, когда Дейв Пирсон звуками своего концертино оповестил о наступлении Нового года, начались настоящее обжорство и возлияния.
Аннабелла ограничилась всего двумя рюмочками вина из пастернака. Для счастья ей не требовался хмель – достаточно было взглянуть на Мануэля и прочесть в его глазах слова, которые он пока не осмеливался произнести, тем более что после Рождества им не удалось провести наедине ни одной минуты. Она каждый вечер была занята допоздна, участвуя в подготовке к веселью. Никогда прежде ей не приходило в голову, как много времени и энергии способно отнять приготовление пищи. Она не покладая рук мыла и чистила кастрюли и сковороды, пока Агнес и Бетти помогали миссис Фэрбейрн у стола. Однако, несмотря на собачью, по выражению Вилли, усталость, она весь промежуток времени между Рождеством и Новым годом пребывала в приподнятом настроении. Теперь Бетти перестала представлять для нее опасность, и Аннабеллу подмывало сообщить ей об этом, однако она сдерживалась, чтобы, как и подобает мисс Аннабелле Легрендж, передать свое отношение выражением лица и манерами.
Зато в новогоднюю ночь ей не пришлось мыть посуду – она играла на спинете и наслаждалась громкими аплодисментами. Ее партнерами в танце по очереди становились Мануэль и Вилли. Все это происходило до полуночи; затем внимание было переключено на яства и напитки, что сопровождалось дружным пением.


Часа в два ночи Аннабелла с неудовольствием заметила, что Мануэль порядком захмелел. Сильно раскачиваясь, он горланил с прорезавшимся ирландским акцентом песенку следующего сомнительного содержания:
В Англии сад красоты охраняетСтрашный, зубастый дракон.Но среди ночи дракон засыпает,И не опасен нам он.Изгородь колкая нам не преграда,И как подмога нам впредьДух и смятенье запретного сада,Чтобы цветком завладеть.
До Аннабеллы не дошел смысл песни, лично она не усмотрела в ней ничего смешного. Зато мужчины покатились со смеху, а женщины потупились и, переглядываясь, делали над собой усилие, чтобы тоже не захохотать. Когда же песня отзвучала, все потребовали еще. Мануэль с удовольствием подчинился. Зазвучал нестройный хор.
Общее веселье длилось до четырех утра. Молодые люди уступили свои комнаты гостям, приготовив себе места для ночлега на сеновале. Все покидали кухню, пошатываясь. Особенно сильно раскачивался Мануэль. Проходя мимо Аннабеллы, он не обратил на нее никакого внимания, хотя едва не задел ее. Они шли в обнимку с Майклом, причем Мануэль горланил:
Тебя я видел молодойИ не сумел предугадать,Что лепестки с тебя долойНачнут до срока облетать…
Аннабелла забыла про недавнюю веселость. Поведение Мануэля на протяжении последних двух часов привело ее в смятение. Даже ее отец, злоупотребляя спиртным, не вел себя так развязно.
Однако, поднимаясь по лестнице, она напомнила себе, что почти не видела отца пьяным; разве она не слышала его оглушительного смеха, когда он принимал друзей? Она сожалела, что Мануэль утратил в эту новогоднюю ночь присущее ему природное достоинство, зато в глазах остальных он только вырос, они не могли на него нарадоваться.
Она спрашивала себя, не повлияет ли эта новая для нее неприятная сторона его натуры на ее отношение к нему. Ответ нашелся не сразу; она нащупала его, уже засыпая. Он состоял в том, что случившееся можно списать как досадное исключение: в конце концов, он мужчина, настоящий мужчина, а с мужчинами такое случается. На то и женщины, чтобы за ними приглядывать… Ожившая Аннабелла Легрендж позволила ей спокойно уснуть.
Разбудил ее негромкий стук. Она сообразила, что пора вставать. Стук по нижней ступеньке всегда служил сигналом к пробуждению.
Она, полусонная, натянула одежду и только тогда сообразила, что уже рассвело. Угрызения совести заставили ее кубарем скатиться с лестницы, где она застала хозяйку, которая спокойно занималась делами, как в обычное утро.
– Простите, что проспала… – начала было Аннабелла, но миссис Фэрбейрн, нарезавшая ветчину, радушно оборвала ее:
– Вовсе ты не проспала, девочка моя. Ты явилась на первый же стук. А где Бетти?
– Бетти? Я думала, она уже спустилась… Хозяйка прервала свое занятие.
– Она не в постели?
– Нет. Наверное, она уже внизу.
– Где именно, хотелось бы мне знать? Ступай, разыщи ее.
– Да, хозяйка. Должно быть, она в хлеву.
– Не бывало еще такого, чтобы она отправилась в хлев, не хлебнув сперва чаю. Одному Богу известно, куда она запропастилась. Вчера она изрядно набралась. Пойди, растолкай ее.
Закутываясь в плащ, Аннабелла думала: «Набралась – это еще мягко сказано…» Ночью Бетти совсем распоясалась и в пляске не стеснялась оголять ноги едва ли не до колен. Иного не приходилось ожидать, наконец-то она показала себя.
В это утро Аннабелла была сама не своя: она не отдохнула за короткую ночь, отчаянно мерзла и удрученно вспоминала поведение Мануэля.
В хлеву Бетти не оказалось. Там вообще не было ни души. Она отправилась на сеновал и застала Майкла медленно спускающимся по лестнице. Одной рукой он держался за перекладины, другой – за голову.
– Вы не видали Бетти, мистер Майкл?
– Бетти? – он прищурился на свету и покачал головой. – Наверху ее нет. – Он мотнул головой, указывая на чердак, и тут же обеими руками сжал виски, словно от этого едва заметного движения у него началась адская головная боль.
Аннабелла заковыляла по снегу, заглядывая в стойла, но и там никого не оказалось. Она уже повернула обратно к дому, когда заметила Вилли, возвращающегося из коттеджа Мануэля.
– Эй! – окликнул он ее. Подобно матери, он уже был весь в делах. Вчерашнее веселье никак на нем не отразилось.
– Вы не видали Бетти, мистер Вилли?
– Бетти? – Он покачал головой. – Вы ее ищете?
– Да.
– Значит, нас уже двое. Я не могу найти Мануэля, в постели его нет.
Это сообщение не предвещало ничего хорошего. Они переглянулись. Аннабелла поплелась обратно, Вилли засеменил за ней. Двор походил на снежную равнину. Ярким пятном на ней был только старый фургон, стоявший в двух сотнях ярдов от конюшни, у изгороди. Все дети Фэрбейрнов, подрастая, использовали этот фургон для игр. Раньше он принадлежал цыганам и до сих пор сохранил следы яркой раскраски. Железные детали заржавели, крыша текла, колеса отвалились, но фургон по-прежнему ни с чем нельзя было спутать. Раньше он служил домом одинокому цыгану, который с разрешения Фэрбейрна время от времени устраивал стоянку на лугу у ручья; цыган подрабатывал на ферме, особенно во время сенокоса или уборки урожая. В один несчастливый день цыгана нашли в фургоне мертвым; за два года не объявился никто из его родичей, чтобы согласно традиции забрать его пожитки и сжечь фургон. Тогда сыновья Фэрбейрна, все это время кормившие цыганскую лошадь, притащили фургон к ферме на забаву малышам.
Скрипучая дверь фургона распахнулась. Из нее появилась Бетти, а за ней Мануэль. Он, как недавно Майкл, сжимал руками виски; спустившись, он перегнулся через перекладину… Бетти, приобняв его, прижалась головой к его плечу и нарушила грубым смехом морозную тишину. Затем она повела его по снегу вдоль изгороди.
Так они ковыляли, пока Мануэль не поднял голову и не замер. Его опухшие глаза не сразу разглядели, что за пара наблюдает за ними. Опомнившись, он помотал головой, словно избавляясь от наваждения. Потом уронил голову на грудь. А когда снова поднял глаза, за ним уже никто не наблюдал.


Прошло три дня, прежде чем ему удалось вызвать Аннабеллу на разговор.
– Я был пьян! – крикнул он. – Понимаете? Пьян! Уже восемь месяцев я так не напивался. Время от времени у меня появляется желание выпить, и тогда я теряю голову. В этот раз еще куда ни шло, обычно это продолжается по три-четыре дня кряду. Для вас это новость? Тогда зачем, по-вашему, я копил выходные, когда работал в вашем имении? Чтобы как следует загулять! Уверяю вас, я не помню, как очутился в этом фургоне. Мне об этом известно ровно столько, сколько и вам. Одно могу вам сказать: будь я в своем уме, я бы ни за что там не оказался. – Подождав, он завопил: – Да скажите хоть что-нибудь! Валяйте, не стесняйтесь! Спросите, что там произошло! Что угодно спрашивайте, только не смотрите на меня так, словно перед вами распятый Христос. Я мужчина, а мужчине иногда бывает необходимо расслабиться, иначе он лопнет. Я много месяцев держал себя в узде и в этот раз не дал бы себе воли, потому что у меня совсем другое на уме, но не рассчитал сил…
Она позволила ему выговориться, после чего отвернулась и ушла.
Спустя недели две у Фэрбейрна появилось, что сказать жене о новой ситуации.
– Этой Бетти стоило бы надрать уши. Чтобы не лишиться из-за нее Мануэля, я сам это сделаю.
– Ты так или иначе его не лишишься, – спокойно ответила миссис Фэрбейрн. – Он возьмет в жены либо одну, либо другую. Дом в его распоряжении.
– Которую из них, как по-твоему?
– Мне бы хотелось, чтобы он остановился на Бетти. Ты заметил, что в последнее время творится с Вилли?
– Я не слепой, хозяюшка. Как ты относишься к его выбору?
– Если начистоту, то неплохо. Ни Лиззи, ни Сара не годятся ей в подметки. Но мне все равно неспокойно: это ее монастырское прошлое не дает мне покоя. Ты не задавался вопросом, почему ее не оставили в монастыре после смерти родителей? Выбросить на улицу такую молоденькую, милую девушку, передоверить ее семье Мануэля? Он, конечно, отличается от себе подобных, но все равно происходит из людей, занимающихся тяжелым трудом. Обычно монахини так не поступают, особенно с молодыми невинными созданиями, они не выставляют их за ворота. Нет, тут есть какая-то загадка.
Конечно, я не отказалась бы от такой невестки, но не думаю, что на это можно рассчитывать. Вилли ей не по сердцу, пусть она и приняла его шаль. Что ж, время покажет. Одно ясно: сейчас ей противен ее кузен – не знаю только, кузен ли он ей. Пока что я не собираюсь забивать себе этим голову, довольно с меня приближающейся свадьбы. Если в ближайшие три недели не потеплеет, то как, интересно знать, они доберутся до церкви?


Весь январь мужчины трудились на ветру с утра до ночи: они выкапывали овец с ягнятами из сугробов и перегоняли их на более высокие места, чтобы уже на следующий день опять пробиваться сквозь свежие снежные завалы, добираясь до животных. В итоге вокруг фермы выросли снежные валы.
Вечера теперь проходили иначе. Совместным сидениям у огня, как до Рождества, пришел конец. Мануэль теперь не отдыхал в кухне со всеми. Забрав свой ужин, он торопился в свой дом или на конюшню, где проводил недолгое свободное время.
Что касается Бетти, то она была весела, разговорчива и очень благодушна, по крайней мере днем; зато по ночам у нее появилась привычка – она разговаривала сама с собой. В первый раз это случилось спустя дня три после Нового года. Ее голос зазвучал в темноте, как мысли вслух:
– Наверное, у меня будет ребеночек… Это случится в октябре, но к тому времени мы уже обживемся.
В ту ночь Аннабелла не сомкнула глаз. В следующую ночь в темноте прозвучало:
– Некоторым стоило бы подумать о будущем. – На этом она смолкла.
На третью ночь было сказано:
– Смешно! Я была твоей нянькой, когда ты была маленькой, а он – твоим конюхом, когда ты подросла, а потом мы с ним сошлись. Мы с ним вроде как люди одного ремесла.
В следующую ночь бормотание продолжалось гораздо дольше, и Аннабелле пришлось в отчаянии зажать руками уши. Впрочем, недаром у нее был острый слух, она все равно продолжала все слышать, хотя и не так отчетливо.
– Привязалась к нему! Постыдилась бы! Верно говаривал мой папаша: кровь всегда берет свое. Вот и с тобой так: бесстыдно увязалась за мужчиной, как последняя потаскуха!
Еженощная пытка оказывала на Аннабеллу странное действие: с каждым разом она все больше погружалась в прошлое. Не проходило ни одной ночи, чтобы она не вспоминала, как катила в карете по Крейн-стрит, как выглядит та женщина. Все это было так живо, словно с тех пор не прошло много лет. Иногда рядом с женщиной она видела мужчину с расплющенным лицом и свернутым носом; сама она при этом оставалась в карете одна, а мужчина и женщина висели на дверцах с обеих сторон. Порой у нее в ушах раздавался голос Мануэля: «Они не хотят ее знать, пускай отправляется обратно на Крейн-стрит». Иногда она представляла себя стоящей перед старухой Элис и спрашивающей ее: «Что такое выродок?» Воображение разгуливалось, и она кричала Элис: «Я больше не выродок, теперь у меня есть настоящие мать и отец!»
У нее действительно были мать и отец. Какого бы названия они ни заслуживали, они были ее родителями. Она, в отличие от Мануэля, не была выродком, это он незаконнорожденный, а не она!
Днем ее отвлекала работа. Иногда она даже улыбалась Агнес. Та, добрая душа, пыталась ее подбодрить. Аннабелла очень привязалась к Агнес и желала ей счастья в замужестве.
Но в один прекрасный день она спросила себя, что с ней станет, когда женится Мануэль. Уйдет ли она отсюда? Да, ответила она себе, уйдет, причем не дожидаясь его женитьбы. Она уйдет сразу после свадьбы Агнес, на следующий же день. Когда счастливая Агнес уедет в свой новый дом, она побредет куда глаза глядят.
За неделю до свадьбы наступила долгожданная оттепель. Часов в десять утра миссис Фэрбейрн несколько рассеяла ее привычную тревогу, сказав:
– Ступай, переоденься. Вилли едет в Хексэм. Поезжай с ним, купишь кое-что для меня.
Она послушно поднялась к себе и переоделась. Однако выбрала не синее бархатное платье, а то, на шитье которого потратила столько времени. Пожалев новые туфельки, она осталась в старых башмаках. Зато под плащом заалела шаль Вилли.
Вилли, подсаживая ее на облучок фургона, увидел край шали и счел это обнадеживающим сигналом.
К Хексэму они подъехали совершенно замерзшими и первым делом решили перекусить. От еды у нее порозовели щечки; он усадил ее в гостиной, заказал кофе с бренди и настоял, чтобы она выпила свою порцию. Впервые за много недель ей стало тепло. Вилли воспользовался благоприятной ситуацией.
– Вы знаете, зачем я вывез вас в город, Аннабелла?
Она заморгала и ответила:
– Да, мистер Вилли, выполнить поручения вашей матушки.
– Не называйте меня мистером, Аннабелла. Я привез вас сюда не для того, чтобы вы бегали по лавкам, а чтобы задать вам вопрос, не дающий мне покоя уже много недель. Я не силен в беседах, я парень простой. Я прошу вас стать моей женой.
Она смотрела на него во все глаза. Потом схватилась за горло.
– О мистер Вилли!.. Вы очень добры, я благодарна вам за оказанную мне честь, но… Я как-то не думала об этом. Мне и в голову не приходило… Мне очень жаль, но…
– Не торопитесь, не торопитесь! Я знаю, что вы неровно дышите к Мануэлю и что его поведение вас удручает. Но мужчина вправе сделать собственный выбор. Обещаю, я буду к вам добр. Когда не станет отца, ферма перейдет ко мне: Майкл и Сеп получат свои доли, когда женятся. У вас будет хороший дом, вам будет спокойно, вам не придется больше скитаться.
– О, ради Бога, это невозможно! Мне очень жаль. Я очень польщена, но…
Он отмахнулся от ее салонного лепета и долго смотрел на нее, прежде чем молвить:
– Тогда зачем вы приняли от меня шаль? – Он дотронулся до алой бахромы.
– Ваша шаль? Но ведь это был рождественский подарок!
– Мужчина не делает служанке, – он подчеркнул это слово, – таких подарков, во всяком случае, в наших краях. Если он так поступает, то с умыслом. Видимо, вы этого не знали.
– Не знала, простите. Боюсь, я во многих вещах ужасно невежественна… – Она притихла.
– Если я дам вам время на размышление, то как, по-вашему, вы можете передумать?
Глядя на его круглое миловидное лицо, светлые волосы, крепкую фигуру, она подумала: «Если бы я только могла! О, если бы я могла…»
Ее молчание заставило его подняться и отчужденно произнести:
– Займемся покупками. Надо поторопиться, не то опять повалит снег. Вон как потемнело небо…
К их возвращению Мануэль уже сидел на кухне. Миссис Фэрбейрн о чем-то спрашивала его, он отвечал. Когда дверь распахнулась, он обернулся и уставился на них, переводя взгляд с Вилли на Аннабеллу в поиске ответа. Однако он так ничего и не понял: Аннабелла потупила взор, а Вилли выглядел как обычно. На лице Вилли вообще редко можно было что-либо прочесть.
За два дня до свадьбы Агнес резко потеплело, поля превратились в озера, дороги в трясину. Потом, накануне события, Господь словно ответил на молитвы Агнес – она, во всяком случае, придерживалась такого мнения: мороз опять сковал землю, и с утра – о радость! – неуверенно проглянуло солнышко.
Солнце баловало свадебную процессию как по дороге в Станхоуп, так и на обратном пути. Так продолжалось до трех часов дня, когда новобрачные сели в новенькую повозку и новоиспеченный муж взял в руки поводья, чтобы пустить вскачь двух лоснящихся лошадей, подаренных вместе с повозкой счастливым тестем. Новобрачных провожали солнце и поздравления гостей и всех домочадцев, за исключением Аннабеллы.
Аннабелла спряталась в прачечной. Там она привалилась к поставленному на попа здоровенному тазу, над которым они с Агнес убивались каждый понедельник. Она оплакивала отъезд Агнес. Это были молчаливые слезы. Они медленно стекали по ее щекам. В голове билась единственная мысль: Агнес, единственная ее подруга, уехала! Супруги Фэрбейрн были добры к ней, их сыновья – тоже, но Агнес была не просто добра, она умела ее понять. Прошлым вечером она говорила: «Я знаю, что ты чувствуешь, Аннабелла, знаю. Вот я: Дейва я люблю не так, как любила Джона Бейли, фермера из Бишоп Окленда. В свое время он частенько к нам заглядывал. Он не скрывал, что я ему приглянулась. Потом он исчез, и что же я слышу? Что он женился на дочери бейлиффа
type="note" l:href="#n_5">[5]
из деревни лорда Кросби! Я долго не могла опомниться, все мне опостылело. Когда появился Дейв, я подумала: нет, никогда, Джона мне никто не заменит. Но время исцеляет раны. – Поворот темы последовал без паузы: – Наш Вилли – славный парень, Аннабелла. Жаль, что он тебе не глянулся, но я понимаю, ты не сможешь перемениться, пока из твоей жизни не уйдет Мануэль. Вот когда он женится, как Джон, тогда и ты сможешь оглядеться. Увидишь, так и будет».
Милая, добрая Агнес! Только бы та оказалась права, только бы она смогла прийти в себя! Она слишком устала, ей надоело терзаться. Ничего, скоро все кончится, ждать осталось недолго.
Решимость зажить собственной жизнью, которая с некоторых пор росла в ней, зародилась не только из-за измены Мануэля, но и как следствие истины о ее происхождении, напряжения последних месяцев, усугубленного непривычностью тяжелого физического труда, а главное, из-за внушенных ей Розиной твердых религиозных убеждений: она твердила себе, что страдает оттого, что произведена на свет грешниками; недаром Элис вечно повторяла, что за грехи отцов всегда приходится расплачиваться детям.
Приглашенные плясали в сарае. Весь вечер она носила туда через обледеневший двор блюда с едой. Один раз до нее донеслись слова мисс Перси, обращенные к Сепу Фэрбейрну:
– Что случилось с Мануэлем? Почему он воротит нос от выпивки? На Рождество он был совсем другим.
Сеп ответил:
– Он бросил пить. Но с ногами у него порядок, гляди, как отплясывает с тетей Милдред! Она веселится, как двухлетняя девчонка!
Аннабелла всякий раз заставала Мануэля пляшущим. Однажды их взгляды встретились. Он смотрел так свирепо, что она отвела глаза. По дороге на кухню она размышляла о том, насколько мужчины странные и жестокие создания. Достаточно вспомнить, как отец мучил мать… А Мануэль – отменный танцор! Она вспомнила лондонские балы, на которых блистала Кэтлин Уэйнхарт. Стивен не отставал от нее. Она помнила, как часто они становились партнерами. Трое мужчин в ее жизни – отец, Стивен, Мануэль – каждый по-своему обнадеживали ее своей любовью, а потом обманывали. Или она только воображала, что ее любят? Уж не потребность ли в любви внушала ей уверенность? Ведь ни один из них ни разу не сказал: «Аннабелла, я тебя люблю…»
В одиннадцать часов вечера снова повалил снег, и гости со смехом бросились к своим повозкам. Прощание заняло мало времени; к полуночи гостей и след простыл.
Семья совместными усилиями прибралась в сарае. К часу ночи все было кончено.
Уборка еще продолжалась, когда миссис Фэрбейрн сказала Аннабелле:
– Ступай наверх, девочка, на тебе лица нет. Теперь денек-другой дел будет немного, и ты придешь в себя.
Она послушно поднялась к себе, но на кровать повалилась не раздеваясь. Через некоторое время явилась Бетти; как ни странно, в эту ночь обошлось без ее бормотания. Аннабелла слышала, как часы пробили два, потом три часа; когда она уже готовилась встать, ее сморил сон.
Через некоторое время она очнулась, не понимая, который час. Зато теперь она точно знала, что ей следует предпринять. Держа башмаки в руках, она неслышно спустилась вниз. В дверях кухни обулась, но не застегнула башмаков, поэтому, когда она брела по замерзшему двору, подметки издавали чуть слышное «хлоп-хлоп».
Ночь была звездная; она наполовину разглядела, наполовину нашарила дверь амбара, приподняла задвижку и шмыгнула в щель. По сравнению с морозом снаружи здесь было тепло. Она зажгла принесенную из дома свечу и задрала голову. Ее взору предстал блок с крюком, с которого свисала веревка. Провеянное зерно отправляли вниз простым способом: обвязав мешок веревкой, его опускали с помощью блока на телегу. Полная телега ехала на мельницу.
Подняв свечу над головой, она медленно поднялась по лестнице. Наверху укрепила свечу в специальной нише, оглядела свободный конец веревки и, как во сне, накинула ее себе на шею и завязала тугой узел. Потом она шагнула к обвязанному веревкой мешку, лежавшему на краю платформы. Несильный толчок ногой – и мешок сдвинулся с места. Петля на шее натянулась. Раздался дикий крик. В глазах у нее потемнело, и она провалилась в пустоту.
Выходя из коровника, где только что отелилась корова, Вилли увидел, что дверь амбара приоткрыта, и в изумлении замер. Он недавно побывал в амбаре. Не такой он дурень, чтобы в такой холод не прикрыть за собой дверь, тем более в амбар с зерном. Как она открылась в безветренную погоду? Он уже собрался было исправить непорядок, когда заметил наверху свет, а подняв глаза, увидел Аннабеллу. Надев себе на шею петлю, она собиралась столкнуть с платформы вниз тяжелый мешок с зерном. Он издал предостерегающий крик, подбежал к телеге, запрыгнул на нее и получил мешком по голове. С трудом удержавшись на ногах, он завопил:
– Аннабелла!!! Господи! Мануэль! Кто-нибудь, на помощь! Помогите!
Мануэль только-только встал и как раз натягивал штаны, когда до него донесся крик Вилли. На расстоянии он был еле слышен, но Мануэль все равно метнулся к двери: в этот предрассветный час редко звучали какие-либо звуки, кроме тех, что издает скотина. Он бросился на крик.
Поняв, что происходит в амбаре, он так отчаянно вскрикнул, что эхо еще не стихло, когда он взлетел на платформу. Обхватив Аннабеллу обеими руками, он оттащил ее от края платформы и сорвал у нее с шеи петлю. В следующее мгновение снизу послышался шум – это Вилли, увлекаемый тяжестью мешка, рухнул на телегу.
– Аннабелла, Аннабелла! – Мануэль стоял рядом с ней на коленях, приподнимая ее безжизненную голову. – Ради Бога, Аннабелла, не надо!.. Боже всемогущий!
Вилли, заползший на платформу, с трудом выдавил:
– Что с ней?..
Мануэль, не глядя на него, приложил ухо к ее груди. Потом, не отрываясь, он ответил:
– Едва дышит.
– Хвала Создателю! Ей повезло, еще бы секунда – и…
– Давай спустим ее вниз. Она вся холодная… – Он едва не сказал «как труп». – Берись за ноги.
Вилли подхватил Аннабеллу за ноги, и они вдвоем спустили ее вниз, после чего отнесли в дом. Мануэль нес ее на руках, Вилли поддерживал голову. Оставив ее на полу у камина, Вилли бросился к двери, вопя что было сил:
– Мама! Иди сюда, ты нам нужна! Аннабелла пришла в чувство через полчаса. Она по-прежнему не размыкала век и воображала, что оказалась на том свете, где Мануэль объясняет Богу, что к чему.
– Теперь вы знаете ее подлинную историю, – говорил Мануэль. – Ее настоящее имя – Аннабелла Легрендж. Ее растили как леди, в удобстве и довольстве, а потом все перевернулось вверх тормашками: она оказалась среди помоев, оставалась в ночлежке! Она пошла со мной, потому что ей некуда было деваться: никто не хотел ее знать, кроме той, кого она до поры до времени считала своей родной матерью, но и та не выдержала и сошла с ума. У Скилленов мне иногда казалось, что она тоже свихнется. Когда мы попали к вам, то решили, что очутились в раю. Это и был бы сущий рай, если бы не эта… Она была ее нянькой, но ее уволили за то, что она назвала девочку выродком. Она мыкалась без рекомендаций, поэтому затаила на бедняжку злобу. Но ей было мало этого, она сама хвасталась, что терзала ее, грозя разоблачить как отродье содержательницы борделя.
– А кто же она еще?! Дочь шлюхи – она и есть дочь шлюхи! – Бетти ощетинилась. По щекам ее бежали слезы. – Что вы знаете? Разве вам понять, что это значит – быть уволенной без рекомендаций? И это еще не все! Всего вам никогда не узнать… Можете меня осуждать, но если бы ты, – она указала на Мануэля, – со мной не заигрывал, она бы не зашла так далеко.
– Прости меня, Господи, за мою глупость, но я заигрывал с тобой по одной-единственной причине: чтобы ты держала язык за зубами, чтобы оставила ее в покое. Когда я напьюсь, то… – Теперь Мануэль смотрел на Вилли. – Вот что я тебе скажу: я не лучше тебя знаю, как оказался на Новый год в фургоне. Должен еще кое в чем сознаться, уж не серчайте, хозяйка… В общем, когда я сильно нагружусь, то толку от меня как от мужчины никакого, уж это я точно знаю, так что в фургоне между Нами ничего не было и быть не могло.
Мужчины деликатно отвернулись, однако миссис Фэрбейрн нисколько не смутилась. Она завладела ситуацией, сказав:
– Ладно, хватит объяснений. И давайте потише: кажется, она приходит в себя. Отнесем-ка ее в кровать.
Но Мануэль имел на сей счет особое суждение.
– Если вы не возражаете, хозяйка, я бы отнес ее к себе в дом. Нам и прежде приходилось делить кров, и из этого не вышло ничего дурного. Чтобы вы не сомневались, скажу, что у Скилленов я спал на полу в кухне, так что мне вполне можно доверить уход за ней. Главное, чтобы вы не возражали, хозяюшка.
Миссис Фэрбейрн, до того стоявшая возле Аннабеллы на коленях, поднялась и посмотрела в смуглое лицо странного парня – не менее загадочного, чем эта девушка. Она не собиралась противиться его намерению отнести ее к себе. Мысленно она благодарила Бога за то, что все случилось именно так, ведь, если бы Вилли женился на бедняжке, а потом выплыла бы наружу тайна ее рождения, она бы тысячу раз пожалела, что появилась на свет: даже самое лучшее образование не может пересилить дурную наследственность. Сама она, бедняжка, в этом не виновата, и, скорее всего, она будет вести чистую жизнь, но что станет с ее детьми и с детьми ее детей? Кровь рано или поздно даст о себе знать. Миссис Фэрбейрн свято верила в силу крови. Она покосилась на старшего сына. Что у него на уме? Никто никогда не мог разобраться, о чем думает Вилли.
Вилли тем временем старался прогнать мысли, как две капли воды похожие на мысли его матери. Он по-прежнему питал нежные чувства к этому очаровательному созданию, но знал, что со временем поздравит себя со счастливым избавлением. Женщина, которую он возьмет в жены, должна нарожать ему детей, и его мутило от мысли, что, женись он на Аннабелле, его семя, плод стараний добропорядочных земледельцев Фэрбейрнов на протяжении многих столетий, слилось бы с этой продажной породой и оказалось обречено на вырождение. Он тем не менее изъявил готовность помочь Мануэлю:
– Позволь, подсоблю.
– Спасибо, я справлюсь сам.
Он взял Аннабеллу на руки. Миссис Фэрбейрн, укутав ее пледами, сама пошла их проводить. Она привела в порядок разворошенную постель Мануэля и, послав его в дом за горячей каминной полкой, сама раздела и уложила бедняжку. Аннабелла в первый раз открыла глаза и сказала доброй хозяйке:
– Простите…
Та ласково ответила:
– Спи, дитя мое, спи! Больше тебе не о чем тревожиться. Все уладится. Засыпай.
Аннабелла послушалась.


На протяжении следующих тридцати шести часов она несколько раз просыпалась. У ее изголовья всегда кто-то дежурил: либо Мануэль, либо миссис Фэрбейрн. Она тут же слышала:
– Выпей вот это. – Проглотив горячего бульону, она вновь слышала: – Спи, спи.
Аннабелла безропотно засыпала, так как чувствовала себя бесконечно усталой. Пару раз она пыталась заговорить, однако для столь титанического усилия была слишком слаба. Только на второй вечер, проснувшись, она поняла, что усталость почти прошла. Она приподняла тяжелые веки и увидела свечу в медном подсвечнике, стоявшую на комоде, в ногах кровати, а потом повернула голову и увидела Мануэля. Она долго смотрела на него, прежде чем вымолвить то же самое, что накануне хозяйке:
– Простите.
Он крепко зажмурился, схватил ее руку и прижал ее к своей груди. Потом он сполз с табурета и упал на колени. Далее последовало нечто странное: не отпуская ее руки, он положил голову на подушку рядом с ее головой и стал смотреть на нее, не произнося ни слова. Когда спустя неизвестно сколько времени она пробормотала: «О Мануэль!» – он покачал головой, призывая ее помолчать. Так они и лежали; ее взгляд все больше тонул в его черных глазах, его губы оказывались все ближе к ее губам. Потом их губы соприкоснулись. Сперва это было легкое, выжидательное прикосновение, но потом она ответила на поцелуй, и это стало потрясением для обоих. Взрыв чувств сменился у нее бурными рыданиями; ему оставалось только обнимать и покачивать ее, как несмышленое дитя. Наконец, успокоившись, она спросила:
– Ты никогда не оставишь меня, Мануэль?
И он ответил:
– Никогда, пока дышу.


На следующий день начался такой сильный снегопад, что из окон домика не было видно ферму.
Мануэль перетащил кровать из спальни в кухню и поставил у стены напротив огня. Аннабелла по-прежнему почти не просыпалась. Миссис Фэрбейрн твердила:
– Пусть спит, сон – лучшее лекарство. Только через неделю она встала, оделась и стала понемногу помогать по хозяйству. Дальнейшее было покрыто для Аннабеллы туманом. Мануэль сказал, что сам все решит, и она доверилась ему. В одном она проявила упорство: не пожелала возвращаться в хозяйский дом, так как это было бы равнозначно изгнанию Бетти; она не могла хорошо к ней относиться, в душе даже ненавидела ее, но одновременно жалела.
Она сидела у огня, дожидаясь Мануэля. Когда он вернулся, она проворно вскочила и бросилась в его объятия. Он крепко прижал ее к себе.
Мануэль снял куртку и облепленные снегом башмаки и протянул застывшие ноги к огню, чтобы, согреваясь обжигающим чаем, поразмыслить, как лучше познакомить ее с новостью. Он боялся, что от одного упоминания о злополучном фургоне она окаменеет, однако рано или поздно тот инцидент должен быть разъяснен и похоронен. Момент казался ему подходящим. Поставив кружку, он тихо сказал:
– Прежде чем двигаться дальше, я должен объяснить тебе, Аннабелла, что случилось на Новый год.
Она стиснула его пальцы и, пряча лицо, сказала:
– Не надо.
Он притянул ее к себе и прошептал:
– Знай, что тогда ничего не было. Когда я напиваюсь, то у меня ничего не получается…
Она закрыла ему рот ладонью и так же шепотом произнесла:
– Я уже знаю. Тем утром я кое-что слышала.
– Ах так? – Он долго смотрел на нее, потом с облегчением перевел дух и проговорил: – Дорогая, дорогая!.. – Взяв ее лицо в ладони, он спросил: – Как ты относишься к дому на колесах?
– Дому на колесах?!
– Тебе ведь не захочется больше жить здесь.
Она опустила глаза.
– Да, я чувствую себя неудобно. Стоит мне издали увидеть кого-нибудь из них – и я тут же представляю, что они обо мне думают.
– Чепуха!
– Нет, Мануэль, не чепуха. Миссис Фэрбейрн – удивительно добрая женщина, но… Даже она будет рада меня выпроводить. Я стала для нее помехой. Но дело не только в этом. Вчера меня навещал Вилли, я благодарила его, а он… – Она опустила голову еще ниже. – Я поняла, что он больше не переживает, а, наоборот, радуется. – Она подняла глаза. – Значит, он испытал облегчение.
– И это чепуха! Вилли готов голову сложить, лишь бы добиться твоей благосклонности.
– Уже нет. Ты знаешь, что он однажды сделал мне предложение?
– Вот как? – Он шутливо насупился. – Не удивительно. Я даже знаю, когда это случилось: когда он возил тебя в Хексэм. Я прав?
– Прав. Что бы он чувствовал сейчас, если бы я тогда согласилась? Поверь, он испытывает облегчение, что все обернулось именно так. Я понимаю, что никто не захочет на мне жениться, зная обо мне истину. Я вынуждена смотреть правде в лицо: никто, кроме…
– Продолжай.
Она опустила голову и сказала:
– Я не могу ответить на не заданный вопрос.
Он выдержал томительную паузу, прежде чем спросить хриплым голосом, крайне серьезно:
– Ты выйдешь за меня замуж?
Ее ответ прозвучал тихо, но решительно:
– Да, Мануэль. Я считаю твое предложение большой честью для себя. Но… Я хочу, чтобы ты знал еще кое-что. – Теперь она не опустила головы, но все же перевела взгляд с него на огонь. – Тебе не обязательно на мне жениться. Я вполне готова жить с тобой и так…
– Довольно! – Он вскочил проговорив: – Я задал вопрос и жду ответа! Ответь еще раз. Я спросил, выйдешь ли ты за меня замуж. Выйти за меня означает назваться именем, которое мне не принадлежит; это означает смириться с тем, что люди будут судачить: «Как она умудрилась выйти за такого отпетого работягу?» Это означает, что ты, скорее всего, проведешь жизнь в роли жены человека, занимающегося физическим трудом. Нас нигде не будут пускать дальше порога. Вспомни, ты уже вкусила, что это такое. И пойми: все то, что ты пережила за последние полгода, превратится в главное содержание твоей жизни, причем у тебя уже не будет свободы выбора. И ты должна будешь трудиться, даже вынашивая наше с тобой дитя. Ведь ты будешь моей женой. Вот я и спрашиваю, станешь ли ты ею?
Она поднялась. Мануэля ждал ответ взрослой женщины, в которую она успела превратиться. Она крепко обняла его и так же крепко поцеловала в губы. Он, в свою очередь, воздержался от слишком крепких объятий, ибо научился сдерживать свои желания, которые в противном случае захлестывали его с излишней неудержимостью. Усадив ее, он сказал:
– Нам придется найти местечко, где бы могли прожить три недели, прежде чем объявить о предстоящем браке. Мы обвенчаемся честь по чести в церкви и получим свидетельство о браке, чтобы наши дети с самого начала знали, кто они такие.
На это она ничего не ответила, а, положив голову ему на плечо, подумала: «Милый, милый Мануэль! Самый дорогой на свете!» Потом она мечтательно спросила:
– Но куда же мы поедем? В каком городе остановимся?
Он откинул ее голову плечом.
– К этому я и клоню! Куда захотим, туда и поедем! Мы скажем: «Пошел, Добби!» – и поскачем хоть в Бишоп Окленд, хоть в Дарлингтон, хоть в Стоктон.
Она непонимающе уставилась на него.
– Фургон! – сжалился он.
– Фургон? – Она подняла брови.
Он кивнул.
– Я пошел к хозяину и все ему выложил. Я попросил продать мне фургон и старичка Добби. Я слышал, как он говорил, что от Добби все равно нет толку, лучше его продать. И знаешь, что он ответил? Подарил мне то и другое – фургон и лошадь. Вот что такое доброта! Его сыновья предложили мне свою помощь, чтобы сделать фургон пригодным для жилья. Хозяйка дает тюфяки и собирает старое бельишко и всякий скарб: кастрюли и прочее. Видела бы ты, как она загорелась! Это еще не все: хозяин выплатил мне и тебе все, что нам причитается за четыре месяца. Он мог бы не давать нам ни пенни, потому что по контракту нам надо проработать еще не менее двух месяцев, но такой уж он добрый человек. Все они славные, добрые люди. Ну, как тебе моя новость?
Она покачала головой.
– Чудесно, просто чудесно! Нам больше не придется брести пешком, у нас всегда будет крыша над головой. Все чудесно, но… – Она заглянула ему в лицо. – Я помню, как ты много раз повторял, что хотел бы остаться у них навсегда. Чем больше я слышу об их добродетелях, тем больше понимаю это твое желание. Не слишком ли большая жертва для тебя – уйти отсюда?
Он нежно улыбнулся ей, снова обнял и шутливо ответил:
– Знаешь, если бы сейчас перед нами предстал сам Сатана и сказал тебе: «Аннабелла Легрендж, я забираю тебя в ад на вечные муки», – я бы предупредил его: «Она никуда не пойдет без меня». Учти, сказать такое для ирландца – большое геройство, потому что больше всего на свете ирландец боится двух вещей: близкого соседства с дьяволом и неурожая картошки.
– Мануэль, Мануэль!.. – Она засмеялась, прикрывая ладошкой рот, как делала всегда, когда бывала счастлива. Он снова прижал ее к себе и сказал:
– Если мне чего и хочется услышать больше, чем шум ветра, так это звук твоего смеха.
Она посмотрела на него и торжественно произнесла:
– Мануэль, я так тебя люблю! Я люблю тебя с первой нашей встречи и не разлюблю до конца жизни.
Наконец-то сбылись все пророчества Марджи. Разве она не говорила, что он обретет богатство? Марджи всегда выражалась не очень понятно, каждое ее слово имело двойной смысл. Поле лютиков она называла золотым ковром, легкий ветерок – хлопаньем гусиных крыльев. Марджи предрекла ему богатство, и вот это осуществилось, причем в единственном воплощении, какого ему по-настоящему хотелось. Марджи оказалась настоящей провидицей. До чего же милостив к нему Господь!






Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Стеклянная мадонна - Куксон Кэтрин

Разделы:
Книга 1123Книга 2123Книга 31234Книга 4123456Книга 51234567

Ваши комментарии
к роману Стеклянная мадонна - Куксон Кэтрин



Необычайно красивая история!
Стеклянная мадонна - Куксон КэтринИрина
12.09.2011, 21.51





Нудный бред, невозможно читать.
Стеклянная мадонна - Куксон КэтринАлександра
29.04.2013, 11.21





Эта книга просто супер! Настоящая длинная интересная история жизни и любви! Кто ищет действительно нечто интересное и замечательное почитать - это для вас! До конца книги осталась треть- и теперь я ее смакую не торопясь, не хочу расставаться с главными героями, так понравилась книга! Меня удивляет,что к ней всего два комментария! Неужели никто не читал? Как поочитаю до конца, обязательно куплю книжный вариант, хочу чтобы моя дочь тоже прочитала, когда вырастет. Замечательная книга!
Стеклянная мадонна - Куксон КэтринСашенька С
29.03.2014, 3.33





Я в восторге!!! Потрясающая история, потрясающие приключения, потрясающий финал!!! Обязательно куплю книгу и буду перечитывать! Спасибо этому сайту за возможность бесплатно читать и узнавать столько великолепных книг!!! Девочки, читайте "Стеклянную мадонну", не пожалеете! А я теперь экранизацию этого романа посмотрю, очень понравился!
Стеклянная мадонна - Куксон КэтринСашенька С
29.03.2014, 21.06





Сашенька С! Я сегодня читала эту книгу, по - видимому, одновременно с вами . Вот знаете, такое ожидание было, что сюжет будет более содержательным... Нет, скорее, более эпичным( простите за умное слово) Мне первая половина даже показалась такой... Многообещающей и развитие сюжета и замах на будущее, и страшная кульминация! Мне не хватило правдоподобности. Ну не хватило! Заметили, каждому герою по отдельности автор дает аванс на развитие собственной истории... И замолкает. Мать, настоящая мать Анабеллы- мимо. Мануэль- скомканная история с загадочным испанцем, сходящим с корабля, перемена имени( ради чего? ) и мимо! Даже история отца, его конец... Почему он ее разыскивал, что он ей хотел сказать( ведь все им уже было сказано!). Сам роман героини с Мануэлем... М м м возникает на ровном месте, как -то вынужденно, мне не хватило чувств, пусть бы они выражались не в близости, а в словах, движениях, они ведь, в конце концов спали вместе в одной кровати 5 месяцев! Слишком очевидный мезальянс, слишком! И... Вот знаете, мучительно хотелось, чтобы все вернулось на круги своя, не соотносились с ней эти испытания, просто как то неловко за нее было( и автор это таки почувствовала, потому и такой демарш! Жаль. Такое ощущение, что замах был на " рупь", а выхлоп на гривенник. Простите, испортила вам вечер
Стеклянная мадонна - Куксон КэтринЕлена Ива
29.03.2014, 21.49





Елена, а что у вас с умными словами? Что вы за них прощения просите? Все на месте, без выпендрежа.
Стеклянная мадонна - Куксон КэтринОля
29.03.2014, 22.42





Оля:))) я про умные слова ( эпический) , потому что сразу ассоциируется с " Войной и миром" и др... Мне показалось, что подробностью описания роман настраивает на длительный читательский" загул", но... Не случилось. А Вам как этот роман?
Стеклянная мадонна - Куксон КэтринЕлена Ива
29.03.2014, 22.53





Елена, я роман не читала. Просто обратила внимание на Ваш комментарий. Я просто сейчас сама пишу вещь, в которой мнОООго умных слов:-)), и подумала "а вдруг это сложно окажется для некоторых, раз за их использование просят прощения". Вот. Для личной информации, как говорится).
Стеклянная мадонна - Куксон КэтринОля
29.03.2014, 23.01





Елена Ива, нисколько не испортили!)я повторюсь- сколько людей столько и мнений и на вкус и цвет товарищей нет)мне показалось в романе все в тему, все во время, и главное-ничего лишнего, никаких утомительных нудных описаний и все события происходят живо и интересно, не успеваешь слишком сильно задуматься и от этого картинка будто еще ярче.может я конечно не все понимаю, вы выражаетесь таким языком, будто сами тоже пишите или имеете в этому отношение, но опять повторюсь мне роман очень понравился, и мне правдоподобности хватило.про настоящую мать мне наверно было бы честно не интересно,Мануэль- да все здесь достаточно, главное кем он был в настоящем, сейчас, с Анабеллой. а его история, перемена имени- он не такой как все, он не похож на других, на ее обычное окружение.ее псевдо-отец хотел до последнего принудить ее к подчинению своей воле и нашел свой закономерный конец. а сам роман ггероев-ну что вы, не на пустом месте! как долго они знали друг друга, они сразу почувствовали друг в друге родственные души, и вы использовали очень правильное слово"вынужденно", рядом не было никого кто подходил бы им лучше, больше чем они друг другу, и обстоятельства, отношения их прежде всего друг к другу даже можно было охарактеризовать как " добровольно- вынуждено", но ведь это и есть судьба и в процессе их трудностей родилась такая сильная любовь! мне очень понравился роман!!! все, а теперь буду смотреть экранизацию, очень интересно...
Стеклянная мадонна - Куксон КэтринСашенька С
29.03.2014, 22.37





Оля! Это смотря для чего пишите, если для журнала" Проблемы квантовой физики, то самое оно. Ну, а если" Вяжем спицами...":))
Стеклянная мадонна - Куксон КэтринЕлена Ива
29.03.2014, 23.09





Елена), порадовали)). Улыбнуло. Не квантовая, и не про вязание. Но за одно слово, не буду его писать, дабы не быть узнанной своей бетой, получила поругай.
Стеклянная мадонна - Куксон КэтринОля
29.03.2014, 23.13





А мне этот роман понравился: интересный сюжет, написано неплохим языком, во всяком случае читается легко. Я бы его советовала прочитать, равно как и другие романы этого автора
Стеклянная мадонна - Куксон КэтринИрина
28.10.2014, 10.51








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100