Читать онлайн Стеклянная мадонна, автора - Куксон Кэтрин, Раздел - 4 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Стеклянная мадонна - Куксон Кэтрин бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.62 (Голосов: 13)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Стеклянная мадонна - Куксон Кэтрин - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Стеклянная мадонна - Куксон Кэтрин - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Куксон Кэтрин

Стеклянная мадонна

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

4

Большинство слуг разбрелись; в Доме остались только Харрис, миссис Пейдж и Константин, в конюшне – Армор и Мануэль. На ферме задержался один кузнец. Единственным местом в поместье, где ничего не изменилось, была конюшня, все лошади в сохранности, и Легрендж, день ото дня становившийся в доме все большим чужаком, подолгу здесь задерживался.
Когда Армор довел до сведения хозяина, что не сможет в одиночку управляться со всеми лошадьми после ухода Мануэля, ответом было:
– Мануэль никуда не уйдет, пока я нуждаюсь в нем.
Услыхав от Армора об этом разговоре, Мануэль посмотрел на старика и сказал:
– Нет, я не останусь, Джордж. Вы знаете, что ради коней я готов рисковать жизнью, но у меня такое чувство, что мне пора уносить отсюда ноги. Мне почему-то кажется, что он затаил на меня злобу. Можете вы это понять?
Армор покачал головой. Нет, этого он постичь не мог: хозяин, напротив, всегда был благосклонен к Мануэлю. Даже когда тот отказался боксировать и в лицо сказал хозяину о своем нежелании повиноваться, хозяин не замахнулся на него хлыстом, хотя любого другого на его месте не пощадил бы.
Он срывал злобу на всех остальных, но только не на том, кто ее вызвал.
Легрендж ни с кем не делился своими планами, однако оставшимся в Доме было ясно, что он никуда не двинется из Усадьбы, так как еще за две недели до истечения срока дал крепкий нагоняй всей челяди. Он сполна расплатился с ними, но передал через Харриса, что не позволит сидеть без дела и пожирать запасы; по его приказу съестное из подвалов Дома было перемещено в подвалы Усадьбы.
Теперь настал последний день месяца, когда всем, кроме Константина, Харриса и Армора, предстояло уйти. Армор сказал, что не уйдет, даже если ему не станут платить, пока остаются лошади.
Мануэль трудился от самой зари на протяжении всего жаркого дня, ибо знал, что работает в последний раз. Лошади как будто тоже предчувствовали разлуку, так как по очереди тыкались в него головами, требуя к себе внимания; даже Диззи прижалась к нему мордой, проявив несвойственное ей смирение.
Он знал, что покидает тонущий корабль и что, в принципе, должен был бы остаться с Армором хотя бы ради лошадей, но какая-то сила, оказавшаяся сильнее сострадания, гнала его из имения.
Однако тяжесть у него на душе была рождена не только плачевной участью коней, но и положением дел в домике Эми. Он не мог избавиться от мыслей об Аннабелле. Это было еще хуже, чем если бы он потерял ее навсегда, потому что тогда не приходилось бы представлять себе ее будущее. Она поделилась с Эми своими планами: она станет гувернанткой. Потом, как следует поразмыслив, пришла к заключению, что хорошие хозяйки не пускают незнакомок без рекомендаций и не доверяют им своих детей. Мануэль предложил ей самой написать рекомендацию, чем шокировал ее. Он понимал, что в дальнейшем ее ждут и не такие неожиданности, если она окажется лицом к лицу с настоящей жизнью.
Он сдержал слово и до сих пор никому не обмолвился о том, что она нашлась. Теперь ему предстоял путь неведомо куда, и он не мог уйти, зная, что она осталась предоставлена сама себе, тем более что она вбила себе в голову, что правильнее всего для нее будет податься в Лондон, чтобы поступить в мастерскую по пошиву платьев, где она однажды побывала в роли покупательницы. Эми сказала ему:
– Она сама не знает, о чем болтает! Работницы таких мастерских живут в подвалах, как крысы, и питаются немногим лучше крыс. Моя кузина была швеей; она приехала домой умирать и нарассказывала такого, что я не поверила своим ушам. Но она была девушка богобоязненная и не могла солгать.
Видя, что Аннабелла твердо решила попытать счастья в Лондоне, Мануэль собрался нарушить слово и поведать хозяйке, где прячется ее дочь, ведь он не сомневался, что она по-прежнему считает Аннабеллу своей дочерью. Он был уверен, что правильнее всего будет неожиданно для обеих свести их лицом к лицу, что обязательно приведет к согласию. После этого и он сможет уйти с миром.
Он сложил свои пожитки, чтобы с утра не терять даром время. Здесь были вторая пара брюк, старая куртка, две рубахи, пара башмаков, бельишко, носки и кое-какая кухонная утварь. Побросав все в мешок, сшитый из двух овечьих шкур и приспособленный им для ношения на спине, он оглядел пустую комнатушку, потрогал пояс, в который зашил деньги, и спустился во двор. Его окликнул Легрендж:
– Куда это ты направляешься?
Он оглянулся и увидел раскрасневшуюся физиономию и налитые кровью глаза.
– Так, прогуляться, сэр, – спокойно ответил он.
– До меня дошли слухи, что завтра ты уходишь. Бежишь? Ничего не выйдет, понял? Я сломаю тебе шею, если ты выйдешь за эти ворота без моего разрешения, понятно?!
Мануэль и бровью не повел. Он не собирался спорить с этим человеком, он желал одного: держаться от него на расстоянии. Ему, как и всем остальным, часть жалованья заплатили неделю назад. О том, чтобы получить остальное, не приходилось мечтать, но он был готов махнуть на это рукой. Ему хотелось побыстрее убраться. Он твердил себе, что это неразумно, но ничего не мог с собой поделать.
– Ты меня слышал?
– Да, сэр.
– Гляди мне!
Легрендж отвернулся. Мануэль зашагал своей дорогой, но не торопясь, чтобы не насторожить хозяина. У пролома в стене он задержался, словно наслаждаясь теплым вечером, сам же прислушивался, не крадется ли за ним хозяин. Из рощицы справа не раздавалось никаких звуков, кроме птичьего пения. Он двинулся дальше, к домику.
Аннабеллу он увидел издалека, она сидела на деревянной скамеечке. Прежней бледности уже не было, однако лицо все еще оставалось гипсовым. Можно было подумать, что она никогда в жизни не улыбалась, так как не умеет этого делать. Ее глаза были печальными, голос, которым она приветствовала Мануэля, безжизненным.
– Здравствуйте, мисс Аннабелла. Славный выдался сегодня денек!
– Да, Мануэль.
Она готова была согласиться, что день был славный, хотя заметила это только сейчас, поскольку весь день до этого ее занимали другие, грустные мысли. Завтра Мануэль уйдет, и они больше никогда не увидятся. Что она будет делать? Не может же она бесконечно долго оставаться у Эми, как ни твердит добрая старушка, что она была бы счастлива, если бы Аннабелла осталась у нее еще, как ни спокойно ей здесь. Она не знала, что произойдет с ней дальше, и не могла толком представить свое будущее. Сейчас у нее в голове билась единственная мысль: завтра Мануэль уйдет.
Однако, глядя на него, она, уподобившись Розине, приказала себе собраться с силами и не полагаться на слугу, даже такого великодушного. С другой стороны, Мануэль для нее давно перестал быть слугой. Правда, он по-прежнему звал ее «мисс Аннабелла», более того, в последнее время слово «мисс» слетало с его уст куда чаще, чем за все годы, прошедшие с того памятного дня семь лет назад, когда он остановил обезумевших лошадей. В тот же день она впервые поцеловала Стивена… Она тряхнула головой. Не сметь думать о Стивене, не сметь даже вспоминать это имя! В противном случае польются слезы. Ночью, когда ее никто не видит, это еще куда ни шло, но дать волю своим чувствам в присутствии этих двух преданных ей людей – нет, такой позор следовало предотвратить всеми силами.
Только что она твердила про себя, что все изменилось, что она перестала быть мисс Аннабеллой Легрендж, а превратилась в самую обыкновенную девушку, которой придется самой зарабатывать на жизнь, но уже через секунду мыслила и поступала в соответствии с полученным воспитанием, проявляя по отношению к своим спасителям уважение с оттенком снисходительности.
При виде Мануэля ее охватила паника: она осознала, что без него мир обернется для нее джунглями, в которых не к кому воззвать о помощи. У нее останется единственный выход – вернуться, положившись на жалость женщины, которую она называла своей матерью, но которая не пришла ей на помощь в тот момент, когда она больше всего в ней нуждалась. Если бы в тот страшный день Розина нашла возможность поговорить с ней, утешить ее, она вряд ли бросилась бы на Крейн-стрит; но она ограничилась тем, что постучала в ее дверь и спросила, не желает ли дочь поговорить, после чего оставила ее одну. Аннабелла молча просидела несколько часов, на протяжении которых к ней никто не подходил, включая Элис и слуг. Ее охватила жгучая горечь, а длительное отсутствие Розины навело на мысль, что ее обожаемая мама не вынесла жуткой сцены. Она могла относиться к ней как к своему «любимому дитя» только до тех пор, пока постыдная тайна ее рождения оставалась за семью печатями. Теперь Аннабелла понимала, что в тот день несколько повредилась рассудком, но даже сейчас, когда она постепенно приходила в себя, обида на мать не проходила.
Она не удержалась и спросила:
– Вы обязательно должны уйти завтра, Мануэль?
Он потупил голову.
– Боюсь, что да, мисс Аннабелла. Я хочу осмотреться и куда-то устроиться на зиму, чтобы по весне отправиться в Испанию.
Он встретился с ней глазами. Она заглянула в эти бездонные темные колодцы и спокойно произнесла:
– Вам это будет очень полезно, Мануэль. Повидать страну своих предков – благое дело.
Он засмеялся и ответил:
– Ах, мисс Аннабелла, если бы все было так просто!.. – Однако его смех не вызвал у нее отклика, и он, смутившись, спросил: – Где Эми?
– Наверное, поднялась на чердак.
Он заглянул в главную комнату, где увидел лестницу, приставленную к люку в потолке.
– Вы здесь?
В люке появилось лицо Эми.
– Поднимайся сюда.
На чердаке он не смог выпрямиться и в согбенном положении наблюдал за Эми, вытаскивающей одежду из старого сундука.
– На дне есть отрез хорошей саржи. Гарри привез мне его из плавания, чтобы я сшила платье, но материя была слишком хороша, чтобы к ней прикасаться. Вот я и подумала: пускай сделает себе юбку, а то у меня не получается отстирать пятна с ее одежды… А ты, значит, уже собрался? – Она задала этот вопрос, не глядя на него.
– Да, Эми, мой заплечный мешок готов.
– Что же мне с ней делать? – Теперь она искоса посматривала на Мануэля.
Он ответил неуверенно:
– Я уже говорил, что единственный выход – это сказать им, где она прячется. Разве можно оставлять ее наедине с собой?
– Она и слышать об этом не хочет.
– Она сама не знает, чего хочет. Она еще не до конца поправилась. Люди, побывавшие в бою, потом долго воображают, что бой продолжается. Так и она. Я сейчас зайду к старой леди, попрошу встречи с госпожой и все ей расскажу. Я дам вам знать, чем кончится разговор. Если хозяин все еще в неистовстве, то я не сумею вернуться до темноты. По-моему, он сходит с ума: превратил конюшню в крепость, а меня считает солдатом своего гарнизона. Но он заблуждается. Должен вам признаться, Эми, что я смогу свободно вздохнуть только тогда, когда отойду завтра подальше от этого постылого места.
Эми захлопнула крышку сундука и сказала, прижимая к груди отрез синей саржи:
– Я буду по тебе скучать.
– И я по вас, матушка.
Услышав это ласковое обращение, которое он иногда употреблял, она потупила взор, чтобы скрыть слезы, выступившие у нее на глазах. Он обнял старушку, погладил ее по голове и сказал:
– Я вернусь. Крестом клянусь, что не пройдет и нескольких дней, как я вернусь.
Он кончиком пальца нарисовал крест у нее на седой макушке. Немного погодя она высвободилась и, не поднимая глаз, молвила:
– Спустимся и покончим с этим.
Снова оказавшись на солнце, он сказал Аннабелле, с трудом ворочая языком:
– Утром, прежде чем отправиться в путь, я загляну к вам. – Наклонившись к ней, он ласково добавил: – Не тревожьтесь, все утрясется, вот увидите.
– Да, Мануэль, – покорно ответила она.
Спустя десять минут он миновал дыру в стене, но путь его лежал не в сторону конюшни. Повернув налево, он заторопился к коттеджу. Его всегда забавляло, что столь внушительное сооружение носит уменьшительное название «коттедж».
Дверь оказалась не заперта. В холле маячила знакомая фигура Элис. Заметив его, она шустро обернулась и поспешно спросила:
– В чем дело?
– Мне бы хотелось переговорить с госпожой.
– Это невозможно, она очень плоха. Лежит в постели и никого не впускает.
– У меня важное дело, мисс Пиклифф. Мне необходимо ее видеть. Это касается мисс Аннабеллы.
– Она нашлась? – Ее худое лицо напряглось.
– Нет, не нашлась, но мне известно, где она.
– Боже, Боже! Ну, не знаю, не знаю… – Она прижала ладонь к уху и покачала головой. – Предупрежу-ка я госпожу. Я имею в виду миссис Констанс. Подождите минутку.
Он прождал пять минут, пока Элис не вернулась и не сказала еле слышно:
– Идемте.
Он проследовал за ней по холлу, а потом по длинной узкой комнате, в дальнем конце которой стояла женщина в черном.
За эти годы он изредка видел старую леди: она то прогуливалась по парку, то направлялась в церковь. Но в церковь она всегда поспевала раньше остальных и усаживалась за перегородкой, скрывавшей ее от взглядов прочих молящихся, а уходила последней. Сейчас он впервые оказался с ней лицом к лицу и был поражен остатками былой красоты. В ее облике не было ничего общего с обликом ее дочери, разве что та же мертвенная отстраненность.
На столе лежала большая раскрытая книга, которую он принял за Библию, над камином висел внушительный крест из слоновой кости. Она не стала терять времени.
– Что вам угодно? Я слушаю.
– Мне хотелось бы поговорить с моей госпожой, мадам.
– Моя дочь больна, ее нельзя беспокоить. Можете доверить свою новость мне.
Немного поколебавшись, он выпалил:
– Мисс Аннабелла находится в коттедже миссис Стретфорд, дальше по реке. Она была больна. Она добралась до коттеджа и упала в обморок. Это случилось через три дня после ее исчезновения.
Серые глаза смотрели на него в упор, в голосе не было никаких чувств.
– Где бы она ни находилась, это нас не касается.
– А как же госпожа? Ее-то это касается?
– Уже нет. Моя дочь тяжело больна. Врач строго наказал не беспокоить ее. Наконец-то моя дочь вырвалась на свободу… – Она сделала паузу, чтобы еще больше поджать губы. Мануэль заметил, как по ее телу пробежала судорога. Потом она продолжила: – Много лет моя дочь не знала покоя из-за этой девчонки. Теперь с этим покончено. Насколько я понимаю, у девчонки есть, куда идти. Чем быстрее она привыкнет к своему новому жилищу, тем лучше. Так ей и передайте.
Он не поверил своим ушам.
– Известно ли вам, куда вы ее отсылаете, мадам? В публичный дом!
Это было сказано так громко и безжалостно, что Элис вмешалась:
– Мануэль, Мануэль, не забывайте, с кем вы говорите!
Он покосился на горничную.
– Не бойтесь, не забуду. – Снова глядя на старую леди, он продолжал тем же резким тоном: – Советуете ей привыкнуть? Что, по-вашему, произойдет там с такой девушкой, как она, воспитанной как леди? Она и говорит, и мыслит сообразно своему воспитанию. Ее сделала такой госпожа.
– Спокойно, Мануэль! Вы забываетесь! – опять встряла Элис.
Он едва не послал ее к черту, но старая леди вовремя взяла слово:
– В таком случае, она должна быть благодарна за семнадцать лет, проведенных в довольстве. Не всякой, рожденной на дне, улыбается такая удача.
Он смотрел на нее, все еще не полагаясь на слух. Немного погодя он бесстрастно спросил:
– Вы не подумали, что они могут встретиться? Вдруг мисс Аннабелла никуда отсюда не уйдет? Они могут нечаянно столкнуться.
Ответ старой леди прозвучал не сразу. Наконец она молвила:
– Это ничего не изменит. Моя дочь не узнает ее. Она лишилась рассудка.
Элис внимательно посмотрела на свою госпожу. Та добавила:
– Можете передать это девушке. И кончим на этом.
Он еще некоторое время рассматривал ее. Как холодны, как бесчеловечны эти дамы! Нет, лично он предпочитает женщин с Крейн-стрит.
Мануэль отвернулся от нее и покинул коттедж. В конюшне он столкнулся с Легренджем, тому некому было отдать лошадь, и он извивался от злобы. Стоя в дверях, широко расставив ноги, он перебрасывал хлыст из одной руки в другую.
– Кажется, ты напрашиваешься на неприятности, Мануэль? – прорычал он.
– Я не хочу неприятностей, сэр. – Мануэль ненавидел сейчас всю эту породу, однако делал над собой усилие, придавая голосу почтительность.
– Где ты был?
– Гулял, сэр.
– Тебе платят не за то, чтобы ты гулял.
– Я уже отработал свое, сэр.
– Ты отработаешь свое, когда я разрешу, и ни минутой раньше, понял? Только попробуй уйти – я с тебя шкуру спущу!
Вместо ответа Мануэль взял лошадь под уздцы и повел в стойло.
Через минуту Легрендж уже орал на Армора, который утолял в доме голод собственноручно приготовленной едой.
Кучер вернулся в конюшню посеревший. Делая вид, что проверяет у одной из лошадей копыто, он тихо сказал:
– Он совершенно свихнулся. Никогда не видел его в таком состоянии. Знаешь, что шепнул мне Харрис? Константин сказал ему, что по ночам хозяин пропадает не в Ньюкасле, в игорном доме, а в Шилдсе – продолжает ее разыскивать. Мне его немного жаль – на него столько всего навалилось, что он потерял голову.
– Армор!
– Что, Мануэль?
Мануэль выглянул во двор, потом вернулся и скороговоркой сказал:
– Этой ночью я уйду. Я свое отработал и тороплюсь уйти отсюда.
Армор взволнованно проговорил:
– Ночью? Далеко ли ты уйдешь в темноте?
– Не беда, мне не впервой бродить в потемках. Не бойся, со мной ничего не случится. Просто ночь – самое подходящее время, чтобы сделать ноги. Он уже не отвечает за свои поступки, а я не смогу отвечать за себя, если он поднимет на меня руку. Сами знаете, как это бывает.
– Да, Мануэль, я понимаю. Но вот что я тебе скажу… – Он протянул ему руку. – Жалко, что ты уходишь. Я никогда не работал с человеком, который так же хорошо понимал бы лошадей, как ты. Твой уход меня опечалит.
Мануэль сердечно пожал Армору руку и твердо ответил:
– И меня. Но мы расстаемся не навсегда, Джордж Вы останетесь здесь, а я сюда еще вернусь, даю слово.
Армор отвернулся и пробормотал:
– Пойду принесу тебе из кухни съестного. Когда ты отправишься в путь?
– Как только совсем стемнеет. Если ему взбредет в голову за мной увязаться, то выследить меня в темноте будет нелегкой задачей.


В темноте Мануэль еще раз пожал Армору руку и, закинув за плечи свой мешок, отправился в путь. К пролому в стене он подобрался со стороны фруктового сада и клубничного поля. Крадучись вдоль реки, он посматривал в сторону дороги, на которой ему чудился стук копыт. Дорогу заслонял бугор, поэтому он остановился, чтобы прислушаться. Стук копыт стих, слышен был только собачий лай.
Он нашел Эми сидящей у дверей. Увидев его с мешком за плечами, она удивилась:
– Значит, уже уходишь?
– Так будет лучше, – ответил он и, понизив голос, спросил: – Где она?
Эми кивком головы показала на комнату и, в свою очередь, спросила:
– Ты был у них?
– Был, Эми, и все рассказал – той, с кем виделся, старухе.
– И что же?
– А ничего. – Он сбросил на землю заплечный мешок. – Есть же на свете бездушные свиньи! Чем больше живешь, тем больше удивляешься людской черствости. – Он поманил ее в сторонку, на каменные плиты, заменявшие террасу, и там объяснил: – Они не хотят принимать ее обратно. «Пускай возвращается к себе на Крейн-стрит», – вот что мне было сказано.
– Быть того не может!
– Можете мне поверить, Эми, она прямо так и сказала: «Ей есть куда идти. Пускай возвращается на Крейн-стрит».
– Не верю!
– Придется поверить. И не только этому, но и тому, что я едва удержался, чтобы ей не двинуть. Никогда еще меня так не подмывало поднять руку на женщину! Странный они все-таки народ, Эми, все до одной бессердечные. Я доволен, что ухожу. Единственное, что не дает мне покоя, – ее судьба. Одному Богу теперь ведомо, что с ней станет.
– Мануэль!
– Что, Эми?
– Возьми ее с собой.
От этого предложения он едва не подпрыгнул. Он отшатнулся и прищурился, чтобы лучше разглядеть старуху.
– Вы с ума сошли, Эми!
– Нет, Мануэль, я в своем уме и стала думать об этом не сегодня и не вчера. Говорю еще раз: возьми ее с собой! Она не нужна им и вообще никому на свете. Я для нее чужая по сравнению с тобой. Ты знаешь ее с детства. Возьми ее с собой.
Он задрожал всем телом. Ему захотелось крикнуть: «Господи, что мне с ней делать в дороге?» Но тут какая-то тень и негромкий шорох заставили обоих обернуться. Они увидели ее – с бледным, как у привидения, личиком, с опухшими от слез глазами. Она вышла за порог и, оказавшись на каменной террасе, заглянула в лицо Мануэлю и шепотом взмолилась:
– Пожалуйста, Мануэль, сделайте так, как говорит Эми, возьмите меня с собой!
Он лишился дара речи и только судорожно ворочал языком в пересохшем рту. У него горело горло и путались мысли. Одновременно он едва сдерживался, чтобы не расхохотаться. В пути он станет ночевать там, где его застанет ночь: в сарае, в стогу, под мостом; этот образ жизни был ему знаком, однако даже он не вполне был к этому готов, ибо привык за прошедшие годы к крыше на головой, к хорошей постели. Теперь же господская дочь просилась составить ему компанию. Это заслуживало одного названия – безумие, о чем он поспешил уведомить обеих.
– Нет, мисс Аннабелла. – Он жестом подтвердил решительность отказа. – Не могу, и не просите. Вы сами не знаете, что говорите. Лучше оставайтесь здесь, с Эми, глядишь, что-то и выгорит. Напишите кому-нибудь из подруг. Свет не состоит из одних бездушных чучел, как эти… – Он кивнул в сторону усадьбы.
– Мануэль! – Она поймала его за руку своими худыми пальцами. – Вы ведь знаете, что у меня нет подруг, которые могли бы обо мне позаботиться. Обратно я не могу вернуться – вы сами только что это сказали. Я слышала весь ваш рассказ, до последнего словечка. Они не хотят меня принимать, но и сама я больше не хочу к ним возвращаться. К тому же по некоторым причинам я не могу уйти… – Она мотнула головой. – В Дарэм. Мне вообще не к кому идти.
Он прижимал ее руку к своей груди, не отдавая себе отчета в том, что делает. При этом, жмурясь, качал головой, твердя:
– Это невозможно, невозможно!
Внезапно раздался звук, заставивший его открыть глаза и обернуться. Все трое смотрели туда, откуда раздавалось рычание, свидетельствующего о появлении на террасе какого-то крупного хищника. Этим хищником оказался Легрендж. Он наступал на них, раскинув руки. В одном кулаке сжимал хлыст. Зубы его были оскалены, глаза выпучены, лицо казалось в темноте окровавленным от прихлынувшей к лицу крови.
– Ах ты мерзавка! – Он не сводил безумного взгляда с Аннабеллы. Сделав еще пару шагов вперед, он надулся и исторг набор самых грязных оскорблений, перемежаемых презрительным «ты». Потом, ударив себя кулаком в грудь, завопил: – Я переворачиваю вверх дном порт, самые поганые притоны, не знаю покоя, а ты прячешься здесь, под самым носом… Ах, ты, паршивая!..
– Замолчите!
Мануэль по-прежнему сжимал руку Аннабеллы. Загородив ее собой, он сказал:
– Это легко объяснить.
Легрендж еще больше выпучил глаза. Казалось, он читает висящие в воздухе огненные письмена с другим, более понятным ему объяснением. Задохнувшись от гнева, он загрохотал, срываясь на визг:
– Подлый распутник! Хватит ухмыляться! Довольно разыгрывать невинную овечку, поганый сутенер, чужестранное отродье! За это я тебя прикончу. Мне всегда хотелось тебя прикончить, ты понял?
Злость, казалось, оторвала его от земли. Он изо всей силы обрушил на Мануэля хлыст.
Мануэль одной рукой закрыл лицо, а другой попытался поймать безумца за плечо, но Легрендж, как одержимый, хлестал и хлестал его по голове. Наконец, осатанев от боли, Мануэль нанес ему сокрушительный удар кулаком в челюсть, от которого сам едва не оказался на земле. Легрендж остановился, сделал несколько шагов назад и рухнул как подкошенный.
Эми, все это время прижимавшая к себе Аннабеллу, выпустила ее, подбежала к Мануэлю и прошептала:
– Досталось тебе?
Еще бы не досталось! Он был весь иссечен хлыстом. Голова гудела, как будто по ней заехали молотком, шею саднило, особенно там, где хлыст рассек кожу.
Аннабелла отделилась от стены и опять приблизилась к Мануэлю. Все трое замерли над скорченным телом, лежащим на камнях. Поверженный не шевелился. Эми прошептала:
– Он лишился чувств. Тебе лучше уносить ноги, пока он не пришел в себя.
Мануэль вгляделся в лицо Легренджа, потом присел на корточки. У него появилось чувство, будто он заглянул в лицо самой смерти. «Нет, Господи, нет!» – хотелось ему крикнуть. Он медленно запустил руку под жилет Легренджа, сунул ее под шелковую рубашку, пытаясь нащупать бьющееся сердце. Так и не уловив ударов, он прильнул ухом к бездыханной груди, подняв глаза на Аннабеллу, потом медленно поднялся.
Аннабелла смотрела на неподвижное лицо человека, которого она всю жизнь звала папой, человека, которого любила много лет, даже тогда, когда для нее перестало быть тайной, какой это дурной человек. Она отвечала любовью на его любовь. Так продолжалось до страшной сцены в гостиной, когда он повел себя с ней точно так же, как многие годы вел себя с женой, с тех пор он лишил ее своей любви, мстя за то, что она осмелилась ему перечить. И вот теперь он… Нет, нет! Ведь если с ним случилось непоправимое, то Мануэля ждет расправа… Она посмотрела на Мануэля. Даже в темноте было заметно, насколько он побледнел. Она перевела взгляд на Эми. Та опустилась рядом с Легренджем на колени и пыталась приподнять ему веки. Потом, уронив голову на грудь, пыталась совладать с дрожью.
Аннабелла была близка к обмороку и, борясь с дурнотой, крепко зажмурилась. Обморок – привилегия леди, более ей не принадлежавшая. Ее отец – она продолжала думать о нем как об отце – был мертв. Мануэль убил его, убил одним ударом. Что с ним теперь будет?
Мануэля мучила та же мысль. Что с ним сделают за это? Ему был прекрасно известен ответ на этот вопрос, он знал, как наказывают за убийство, особенно если от руки слуги гибнет хозяин. В этих краях до сих пор обсуждали казнь Уильяма Джоблина, шахтера, совершившего то же самое, что и он: его обидчик тоже упал и скончался от одного удара. Джоблина вздернули в августе; веревка соскользнула с перекладины, и смерть получилась долгой и мучительной. Потом тело вымазали смолой и повесили на столбе в Джарроу Слейкс. По дороге туда его охраняли солдаты. За кухонным столом то и дело возвращались к этой теме, поскольку многие из слуг, как мужчины, так и женщины, присутствовали на казни. Главный ужас заключался в том, что несчастный был невиновен – смертельный удар нанес его приятель.
В данном случае переложить ответственность было не на кого. Его едва не вырвало, и он крепко сжал челюсти. Привалившись спиной к стене, он вспоминал голос Марджи: «С тобой случится и хорошее, и ужасное». Она оказалась права, права во всем. Ему следовало послушаться инстинкта, который уже не один месяц твердил: уноси ноги! Теперь было уже поздно.
– Мануэль, Мануэль! – Эми дернула его за руку. – Послушай!
Он молча посмотрел на нее.
– Где-то поблизости стоит его лошадь. Ты меня слышишь? Слушай меня, иначе попадешь в большую беду.
– Я убил его, Эми.
– Иначе он убил бы тебя. Я читала в его глазах, что он не отпустит тебя живым.
– Но почему, почему? – тихо проговорил он. – Я хорошо к нему относился. В нем было и хорошее…
– Успокойся, уйми свой лепет. Не хватало двоих бесноватых на мою голову! Раз она стоит, словно аршин проглотила, то хоть ты опомнись и выслушай меня. Ступай, приведи его лошадь. Ступай! – Она подтолкнула его. Вернувшись к Аннабелле, она обняла ее и повела в дом, приговаривая:
– Надень плащ, возьми юбку, которую шила, – дошьешь в пути. Возьми вот эти ботинки. – Она подобрала в углу грубую пару обуви. – Возможно, они окажутся великоваты, зато пригодятся тебе, когда через милю-другую от твоих легоньких туфелек ничего не останется. Вот тебе котомка.
– Но он не…
– Никуда он не денется! Приготовься; когда все кончится, ему придется взять тебя с собой.
– Эми!
– Что еще?
– Я… Мне нехорошо. Боюсь, меня сейчас вырвет.
– Ничего удивительного. Сунешь голову вот в этот таз. Я скоро вернусь.
Она выбежала за дверь и увидела Мануэля, ведущего за собой коня.
– Где ты его нашел?
– Он стоял привязанный у самой дороги, – как во сне, ответил Мануэль.
– Слушай! Здесь земля твердая, как кремень, на ней не останется отпечатков, но там, на болоте, где растет лен, останутся следы копыт. Так что действуй. – Она указала на бездыханное тело. – Положи его на седло.
– Эми…
– Никаких «Эми»! Делай, как тебе велят. Я подержу коня, а ты подними труп.
Мануэль наклонился к человеку, которого только что лишил жизни, и его чуть не стошнило. Когда он подхватил его под мышки, голова трупа запрокинулась, и Мануэль последним напряжением всех мышц сдержал рвоту.
Как только он взвалил тело на седло, конь дернулся. Мануэль поспешил успокоить его, погладив ему морду. Конь знал, что на него положили мертвое тело: лошади всегда чуют смерть.
– Теперь веди его к реке, вот тут, – распорядилась Эми.
Мануэль послушался. Он смотрел прямо перед собой, чтобы не спотыкаться и не оглядываться на болтающиеся ноги трупа. У болота Эми велела ему остановиться. Потрогав знакомые камни, она сказала:
– Клади его сюда.
Мануэль положил Легренджа на землю. Осмотрев его подбородок, старуха заключила:
– Никаких следов. Перевернем его и положим лицом вот на этот камень. – Потом она тихо спросила – Что сделает конь, если его сейчас отпустить?
– Кто его знает? Может быть, вернется на конюшню, а может, станет пастись поблизости. Господи!
– Оставь! Прав ты. Твоя задача сейчас – остаться в живых. Пока что привяжи его, потом я сама его отпущу, когда пройдусь с ним, чтобы затоптать наши следы. Не стой столбом! Пойми, это не поможет. И заруби себе на носу: если бы ты не прибил его, он бы тебя прикончил. Да и вообще, о таком изверге никто не станет горевать.
Он молчал, пока они не вернулись на тропу. Там он тихо проговорил, словно обращаясь к самому себе:
– Ему всегда хотелось, чтобы я участвовал в кулачных боях. Бывало, он едва сдерживался, чтобы не отдубасить меня за отказ. Он хотел ставить на меня, но я всегда отказывался. Я всегда боялся пускать в ход кулаки. Выходит, страх был не напрасный.
– Забудь все это, забудь! Лучше вспомни, что ты час назад перестал быть у него в услужении и знать больше ничего о нем не знаешь. Кстати, ты предупредил остальных, что уходишь?
– Да, я попрощался с Харрисом и миссис Пейдж.
– В таком случае, все в порядке. Значит, так: если конь вернется прямиком туда и они начнут искать хозяина, то их там всего двое и в темноте им не зайти далеко. Если к утру они на него не наткнутся, я пойду прогуляться и обнаружу тело.
Когда они подошли к террасе, им навстречу из дверей вышла темная фигура. Мануэль не осознавал, что Аннабелла уже переоделась в дорогу. Он сообразил, в чем дело, только когда Эми сказала:
– Что ж, счастливого вам обоим пути. Да благословит вас Бог!
В этот раз его возражения прозвучали решительнее, чем некоторое время назад:
– Нет, Эми! Умоляю, не надо!
– Ей все равно придется уйти, – сказала Эми. – Либо с тобой, либо одной. Ведь теперь ее обязательно здесь найдут. Почему ты не думаешь о том, что у меня будут неприятности? Ведь я укрывала ее, когда вся округа сбивалась с ног, разыскивая ее. Все захотят узнать, почему я так поступила. Кто же поверит, что она не позволяла мне ее выдавать? Разве у меня нет ног или я немая?
Аннабелла подошла к нему и по-детски взмолилась:
– Я не причиню вам хлопот, Мануэль, честное слово! Я буду вам во всем послушной и научусь сама заботиться о себе.
– Господи! – Он отвернулся, оперся рукой о стену и прижался к ней лбом. Эми тронула его за плечо и сказала:
– Пойми, вам нельзя медлить. Чем дальше вы отсюда уйдете за ночь, тем лучше для тебя самого. Дай-ка я тебе подсоблю…
Она нагнулась, чтобы поднять с земли его тяжелый мешок. Он опередил ее и сам взвалил его себе на спину. Потом они с Эми пристально посмотрели друг на друга и крепко обнялись.
Оттолкнув одной рукой его, а другой Аннабеллу, она проводила их до тропы, где расцеловала Аннабеллу в обе щеки и снабдила напутствием:
– Бог с тобой, девочка! Ни о чем не тревожься. Вот увидишь, все будет хорошо.
– Спасибо вам, Эми, спасибо! Настанет день, когда я сумею…
– Не думай об этом. Ступай себе с Богом.
Она подтолкнула обоих в спину, посылая навстречу темноте, навстречу новой жизни.






Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Стеклянная мадонна - Куксон Кэтрин

Разделы:
Книга 1123Книга 2123Книга 31234Книга 4123456Книга 51234567

Ваши комментарии
к роману Стеклянная мадонна - Куксон Кэтрин



Необычайно красивая история!
Стеклянная мадонна - Куксон КэтринИрина
12.09.2011, 21.51





Нудный бред, невозможно читать.
Стеклянная мадонна - Куксон КэтринАлександра
29.04.2013, 11.21





Эта книга просто супер! Настоящая длинная интересная история жизни и любви! Кто ищет действительно нечто интересное и замечательное почитать - это для вас! До конца книги осталась треть- и теперь я ее смакую не торопясь, не хочу расставаться с главными героями, так понравилась книга! Меня удивляет,что к ней всего два комментария! Неужели никто не читал? Как поочитаю до конца, обязательно куплю книжный вариант, хочу чтобы моя дочь тоже прочитала, когда вырастет. Замечательная книга!
Стеклянная мадонна - Куксон КэтринСашенька С
29.03.2014, 3.33





Я в восторге!!! Потрясающая история, потрясающие приключения, потрясающий финал!!! Обязательно куплю книгу и буду перечитывать! Спасибо этому сайту за возможность бесплатно читать и узнавать столько великолепных книг!!! Девочки, читайте "Стеклянную мадонну", не пожалеете! А я теперь экранизацию этого романа посмотрю, очень понравился!
Стеклянная мадонна - Куксон КэтринСашенька С
29.03.2014, 21.06





Сашенька С! Я сегодня читала эту книгу, по - видимому, одновременно с вами . Вот знаете, такое ожидание было, что сюжет будет более содержательным... Нет, скорее, более эпичным( простите за умное слово) Мне первая половина даже показалась такой... Многообещающей и развитие сюжета и замах на будущее, и страшная кульминация! Мне не хватило правдоподобности. Ну не хватило! Заметили, каждому герою по отдельности автор дает аванс на развитие собственной истории... И замолкает. Мать, настоящая мать Анабеллы- мимо. Мануэль- скомканная история с загадочным испанцем, сходящим с корабля, перемена имени( ради чего? ) и мимо! Даже история отца, его конец... Почему он ее разыскивал, что он ей хотел сказать( ведь все им уже было сказано!). Сам роман героини с Мануэлем... М м м возникает на ровном месте, как -то вынужденно, мне не хватило чувств, пусть бы они выражались не в близости, а в словах, движениях, они ведь, в конце концов спали вместе в одной кровати 5 месяцев! Слишком очевидный мезальянс, слишком! И... Вот знаете, мучительно хотелось, чтобы все вернулось на круги своя, не соотносились с ней эти испытания, просто как то неловко за нее было( и автор это таки почувствовала, потому и такой демарш! Жаль. Такое ощущение, что замах был на " рупь", а выхлоп на гривенник. Простите, испортила вам вечер
Стеклянная мадонна - Куксон КэтринЕлена Ива
29.03.2014, 21.49





Елена, а что у вас с умными словами? Что вы за них прощения просите? Все на месте, без выпендрежа.
Стеклянная мадонна - Куксон КэтринОля
29.03.2014, 22.42





Оля:))) я про умные слова ( эпический) , потому что сразу ассоциируется с " Войной и миром" и др... Мне показалось, что подробностью описания роман настраивает на длительный читательский" загул", но... Не случилось. А Вам как этот роман?
Стеклянная мадонна - Куксон КэтринЕлена Ива
29.03.2014, 22.53





Елена, я роман не читала. Просто обратила внимание на Ваш комментарий. Я просто сейчас сама пишу вещь, в которой мнОООго умных слов:-)), и подумала "а вдруг это сложно окажется для некоторых, раз за их использование просят прощения". Вот. Для личной информации, как говорится).
Стеклянная мадонна - Куксон КэтринОля
29.03.2014, 23.01





Елена Ива, нисколько не испортили!)я повторюсь- сколько людей столько и мнений и на вкус и цвет товарищей нет)мне показалось в романе все в тему, все во время, и главное-ничего лишнего, никаких утомительных нудных описаний и все события происходят живо и интересно, не успеваешь слишком сильно задуматься и от этого картинка будто еще ярче.может я конечно не все понимаю, вы выражаетесь таким языком, будто сами тоже пишите или имеете в этому отношение, но опять повторюсь мне роман очень понравился, и мне правдоподобности хватило.про настоящую мать мне наверно было бы честно не интересно,Мануэль- да все здесь достаточно, главное кем он был в настоящем, сейчас, с Анабеллой. а его история, перемена имени- он не такой как все, он не похож на других, на ее обычное окружение.ее псевдо-отец хотел до последнего принудить ее к подчинению своей воле и нашел свой закономерный конец. а сам роман ггероев-ну что вы, не на пустом месте! как долго они знали друг друга, они сразу почувствовали друг в друге родственные души, и вы использовали очень правильное слово"вынужденно", рядом не было никого кто подходил бы им лучше, больше чем они друг другу, и обстоятельства, отношения их прежде всего друг к другу даже можно было охарактеризовать как " добровольно- вынуждено", но ведь это и есть судьба и в процессе их трудностей родилась такая сильная любовь! мне очень понравился роман!!! все, а теперь буду смотреть экранизацию, очень интересно...
Стеклянная мадонна - Куксон КэтринСашенька С
29.03.2014, 22.37





Оля! Это смотря для чего пишите, если для журнала" Проблемы квантовой физики, то самое оно. Ну, а если" Вяжем спицами...":))
Стеклянная мадонна - Куксон КэтринЕлена Ива
29.03.2014, 23.09





Елена), порадовали)). Улыбнуло. Не квантовая, и не про вязание. Но за одно слово, не буду его писать, дабы не быть узнанной своей бетой, получила поругай.
Стеклянная мадонна - Куксон КэтринОля
29.03.2014, 23.13





А мне этот роман понравился: интересный сюжет, написано неплохим языком, во всяком случае читается легко. Я бы его советовала прочитать, равно как и другие романы этого автора
Стеклянная мадонна - Куксон КэтринИрина
28.10.2014, 10.51








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100