Читать онлайн Платье из черного бархата, автора - Куксон Кэтрин, Раздел - Глава 8 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Платье из черного бархата - Куксон Кэтрин бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.23 (Голосов: 43)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Платье из черного бархата - Куксон Кэтрин - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Платье из черного бархата - Куксон Кэтрин - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Куксон Кэтрин

Платье из черного бархата

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 8

Персиваль Миллер стал совсем другим человеком, в этом не могло быть никакого сомнения. Накануне он играл с детьми в мяч. Рия не верила своим глазам. На прошлой неделе он несколько раз заходил на кухню и разговаривал с ней. Он держался с ней как с равной. Прошлым вечером речь зашла об удивительных совпадениях. Какое необыкновенное совпадение, что они приехали в коттедж «Рябина», надеясь получить работу и ухаживать за больной женой хозяина дома. А разве не совпадение, что в то же время Тол с Фанни проезжали мимо? И ее появление в Мур-Хаусе тоже было совпадением.
Хозяин спросил, не кажется ли ей, что все в жизни происходит по определенному плану. «Да, – согласилась Рия, – пути Господни неисповедимы». К ее удивлению, он возразил ей, и очень резко. По его словам, Бог не имел к этому никакого отношения. Все в их жизни определяла сила, не связанная с Богом, которого представляли как высшее существо в облике человека, сидящего на троне где-то на небесах.
Мистер Миллер все говорил и говорил об этом. Рии было непривычно слушать такие речи, но она убеждала себя, что хозяин отличается от всех, кого она знала.
Он очень много знал, и для Рии уже не было секретом, что он думает по-иному: ей не раз приходилось слышать его споры с преподобным Уиксом. Причем священник, ревностно следивший, чтобы прихожане посещали церковь, проявлял удивительную терпимость. Возможно, не последнюю роль здесь играл эль, доставлявший ему немалое удовольствие.
Прошлым вечером, когда дети у колодца смывали с себя грязь, хозяин подошел к двери кухни и засмотрелся на них.
– Какая красота, – тихо заметил он, и Рии стало жаль его. Она подумала, что несмотря на все странности, ему очень не хватает семьи. Он мог бы быть прекрасным отцом. Вдруг она почувствовала, как ее влечет к нему. Ей захотелось обнять его, по-матерински прижать к груди его голову… но, может быть, у нее проснулись бы и не только материнские чувства. Такая мысль заставила ее вспомнить о Толе.
За прошедшую неделю они виделись дважды. Он держался с Рией как всегда, и все же она ощутила в его отношении еле заметный холодок. Он не задержался, чтобы поболтать, и за это она была ему в какой-то степени благодарна. Рия определилась в своем отношении к Толу. Она уверила себя, что он должен был обязательно проявить свои чувства, если бы она по-настоящему привлекала его. Она знала, что нравится Толу, сомневаться в этом не приходилось, но симпатия и любовь – совсем не одно и то же…
Уже поздно вечером, когда дети отправились спать, Рия прибирала на кухне и накрывала на стол к завтраку следующего утра. Неожиданно дверь кухни распахнулась и появился мистер Миллер.
– Извините, я вам не помешал? – спросил он.
– Нет, что вы, что вы. Присаживайтесь, пожалуйста. – Она чувствовала, что ему хочется поговорить.
Хозяин прошел к очагу.
– Мне кажется, мы понимаем друг друга, правда, Рия? – Он задумчиво смотрел на огонь.
– Да, сэр, – немного помедлив, ответила она.
– Вы – умная женщина, хотя и из простой семьи. Вы должны понимать, что жизнь сложна и многообразна. Что представляется одним верным и единственно возможным, для других неверно и неестественно.
– Да, сэр, – снова согласилась она. Некоторое время они молчали.
– Пойдемте со мной наверх, я хочу вам кое-что отдать, – обернувшись к ней, предложил он.
Рия неуверенно последовала за ним. Они поднялись в мансарду. Он открыл дверь шкафа и достал черное бархатное платье. Держа его перед ней на вытянутых руках, заговорил, а она слушала его с раскрытым от удивления ртом.
– Как я вам уже рассказывал, это любимое платье моей матери, и я люблю его, потому что любил ее. Вы некоторым образом, напоминаете мне ее. У вас схожие фигуры и… – Он на минуту умолк. – У вас тоже доброе сердце, и вы в состоянии понять человеческую природу во всем многообразии, со всеми ее достоинствами и недостатками… Возьмите его, оно – ваше.
Хозяин отпустил платье, которое легко скользнуло Рии на руки, и она всем телом ощутила его мягкую тяжесть.
– Идите вниз и наденьте его, – предложил он. – Потом приходите в гостиную: мы отметим это событие.
Рия потрясенно молчала, не находя слов. Хозяин взял лампу и первым начал спускаться, освещая ей путь.
В спальне она опустилась на постель, положив рядом платье, и замерла, изумленно глядя на него. Сердце ее бешено колотилось, как у юной девушки перед любовным свиданием с первым в ее жизни мужчиной. «Что это ты так разволновалась? – корила она себя. – Ты знала, к чему все идет, и потом, ты так же нуждаешься в нем, как и он в тебе».
Взгляд ее скользнул по коридору, туда, где были комнаты детей.
Что подумают они? Нет, им ничего не следует знать! Хотя не в меру проницательная Бидди обязательно что-нибудь заметит. Она чувствовала все очень тонко, улавливая малейшую перемену в настроении других с чувствительностью флюгера. Но и какое это имело значение? В определенной мере их, да и ее, благополучие зависело от того, доволен будет ею мистер Миллер или нет. А если учесть, что доставить ему радость не станет для нее в тягость, совсем нет…
Рия решительно встала, сняла будничную одежду и тщательно протерла лицо и руки, радуясь в душе, что мылась накануне. Платье она надела не сразу, а, держа его перед собой и словно обращаясь к прежней владелице, пообещала: «Я буду так же добра к вашему сыну, как и вы».
Платье оказалось чуть тесным в пройме и талии. Тем не менее женщина сумела застегнуть все бесчисленные крючки, расположенные по обеим сторонам лифа от подмышек до бедер. Рии такая застежка показалась странной, но именно благодаря ей бархат не морщился ни спереди, ни на спине. Она оглядела себя, поворачивая небольшое зеркало на туалетном столике, и была поражена увиденным. Трудно было предположить, что платье способно так преобразить человека.
Затем она занялась волосами: расчесала их, немного распушила над ушами, выпустила челку и, наконец, собрала на затылке в пучок. Закончив с прической, Рия взглянула на руки и огорчилась: кожа покраснела, ногти – неровные. Затем она перевела взгляд на ноги. На ней были комнатные туфли на небольшом каблучке. Однако платье закрывало их почти полностью. Мать мистера Миллера была несколько выше Рии, поэтому подол сзади касался пола, так как по фасону сзади юбка была длиннее.
Рия взяла лампу, у самого порога, стиснув дверную ручку и закрыв глаза, она на минуту задержалась и мысленно произнесла: «Прощай, Тол…»
Когда Рия вошла в гостиную, хозяин сидел в кресле у камина. Он сразу же поднялся, но не двинулся с места. Она шла к нему через комнату, а он наблюдал за ней в немом изумлении, полуоткрыв от удивления рот. Рия поставила лампу на стол. Только тогда мистер Миллер пришел в себя и, галантно предложив руку, проводил в кресло по другую сторону камина. Все так же молча он направился к столику у стены, взял стоявшую на нем бутылку и наполнил два бокала. И только подавая ей бокал, нарушил молчание:
– Это последняя из винного погреба, но еще ни одна из них не была выпита по такому поводу и в честь такой красивой женщины.
Вслед за ним она подняла бокал и пригубила вино. Вкус напоминал виски, но был значительно приятнее.
– Мне кажется, это самая невероятная ночь в моей жизни, Рия, – признался Персиваль, наклоняясь к ней. Он сидел напротив, на самом краю стула. – Вы сидите здесь, как когда-то моя мать, но значите для меня гораздо больше, чем мать. Можно любить по-разному. Вам это известно, Рия.
Она поняла, что ответа от нее не требуется и молчала, а он тем временем продолжал:
– Я в своей жизни любил одну женщину – свою мать. Но думаю, что мне будет нетрудно любить вас. Почему, Рия, мы устроены так сложно, что, обладая способностью любить, боимся ее проявить, а стараемся излить в другой форме, но это редко доставляет нам радость. Мы же не виноваты, что такие, какие есть. Вы понимаете меня, Рия?
Она понимала и одновременно не понимала его, однако чувствовала, что ответа он не ждал. Ему хотелось просто поговорить, потому она снова пригубила вино, а Персиваль продолжал:
– Не могу представить себе, как мог жить все эти долгие годы без вас, без детей. Рядом только Фанни шаркала взад-вперед: болтливая, неряшливая, и тем не менее она в какой-то степени оставалась моим другом, причем единственным. И вот она приходит ко мне и объявляет, что собирается уйти. Значит, пришел конец тому жизненному укладу, к которому я привык. Более того, она сообщила, что на ее место должна прийти женщина с четырьмя детьми. Я возмутился, даже пришел в ужас. Я думал, что боги смеются надо мной и собираются швырнуть назад, в годы молодости. Я тогда мечтал о детях, страстно хотел быть отцом, не желая связывать себя с какой-либо женщиной, которая могла бы мне их родить. Как оказалось, ужасался я напрасно. Теперь моя жизнь чудесным образом преобразилась, вы вернули меня к жизни. Благодаря вашей доброте и пониманию, я ожил и обрел семью. – Мистер Миллер откинулся на спинку кресла и посмотрел на нее долгим взглядом, потом неожиданно встал и подошел к ней. – Благодарю вас, Рия. – Персиваль взял ее руку и поднес к губам. – Вы и ваша семья всегда будете оставаться в центре моего внимания, особенно Дэвид. Вы понимаете? Я отношусь к нему как к сыну. Мне хочется, чтобы он чего-то в жизни добился. – Он улыбнулся. – Я рассуждаю как человек, переживший крушение надежд, но желающий чтобы сын осуществил его честолюбивые замыслы… А теперь идите к себе, Рия, идите и ложитесь в постель.
Последние слова он произнес шепотом. Рия словно во сне взяла лампу, медленно вышла в холл, миновала кухню и через боковую дверь прошла в восточное крыло, где находилась ее комната. Не глядя она поставила лампу на край туалетного столика и, когда та начала падать, едва успела ее подхватить. Поставив лампу на место, она села на стул и задумалась. Ей казалось, что все должно произойти в его спальне, но он сказал ей: «Идите и ложитесь к себе в постель». Ему было известно, где находится ее спальня. Как-то он обходил дом, заглянул в восточное крыло и тогда увидел, какие комнаты занимают дети, и где спит она.
Оказалось, что расстегнуть платье сложнее, чем застегнуть. Пальцы плохо слушались Рию. Наконец платье скользнуло к ее ногам. Она подняла его, заботливо повесила на плечики и перед тем, как спрятать в шкаф, ласково погладила мягкий бархат.
Обычно она спала в простой сорочке, надевая сверху для тепла ночную рубашку. Теперь Рия сняла сорочку, а вместо ночной рубашки выбрала длинную нижнюю юбку с корсетом, которую она сшила из одного из платьев. Ложась в постель, она оставила дверь приоткрытой. Она лежала, сцепив под грудью руки и ждала.
На ночном столике неярко горела лампа. Поверх одеяла лежали ее заплетенные в две косы волосы, тело ее напряглось в томительном ожидании… Взглянув на дорожные часы, которые перенесла в комнату из другой спальни, она поняла, что провела в постели больше получаса. Рия сказала себе, что Персиваль, возможно, стеснялся. Она вспомнила, как он признался, что не любил ни одну женщину, кроме матери. Но это совсем не значило, что у него никогда не было женщины. Молодые мужчины его положения не сдерживали себя.
Рия предположила, что хозяин принимает ванну, но сразу отказалась от этой мысли. Мистер Миллер не стал бы мыться в холодной воде. Дэйви с Джонни всегда носили ему наверх воду для ванны…
Она прождала час и десять минут, потом спустила ноги с кровати и села. В чем же было дело? Она не могла понять. Может быть, он решил как следует выпить перед тем, как зайти к ней. Но она посчитала и эту мысль глупой. Он сказал, что в подвале больше нет вина, и нужно сохранить то, что осталось в бутылке, потому что не сможет позволить себе больше вина, если купит Дэйви обещанного пони. Но что же его задержало?
Когда часы показывали десять минут двенадцатого, Рия снова легла. Постепенно томление стало уступать место ощущению униженности. Она спрашивала себя, что он задумал. Она уже два часа ждала его. Чего он добивался? Зачем он разжег ее чувства и не пришел? Он ясно приказал ей идти в постель, и было нетрудно понять, на что он намекает. А выражение его лица говорило лучше любых слов. Но что он имел в виду, когда сказал, что хотел бы иметь детей, не соединяясь для этого с женщиной… Рия нашла объяснение в том, что хозяин любил выражаться сложно и не всегда его можно понять.
Устав ждать, она уткнулась в подушку, чтобы приглушить рыдания, и незаметно уснула. Когда же проснулась, то в лампе догорали остатки масла, выгоревшего до фитиля. Рия, чувствуя себя разбитой, выбралась из постели. Мельком взглянув на часы, женщина ахнула: они показывали без четверти пять.
«Ну почему же он не пришел? Почему?»
* * *
– Мама, у тебя голова болит?
– Что? – Рия с кастрюлей каши в руках повернулась к Бидди. – Что ты говоришь?
– Я спросила, может быть, у тебя голова болит?
– Да, немного.
– Ты не выспалась?
– Да, я что-то плохо спала.
– Мне хотелось бы спать поменьше. Сон отнимает столько времени.
– Ешь кашу.
– А я мог бы целый день проспать, – признался Джонни, но его слова остались без ответа.
– Поторопитесь с завтраком, уже почти семь часов. – Рия строго взглянула на младших детей: глаза у них были сонные. Она посмотрела на Дэйви: его тарелка уже опустела.
– Мама, можно мне еще? – попросил он, глаза его живо блестели.
Рия пошла к плите за кастрюлей, догадываясь, что прибавило сыну аппетит. Радостное волнение переполняло его, он весь лучился счастьем. В этот день хозяин отправлялся в Ньюкасл за положенными ему деньгами и должен был вернуться с обещанным пони. А что, если хозяин поступит с Дэйви так же, как с ней накануне, и забудет о своих обещаниях? Какое горькое разочарование ждет вечером ее мальчика. Но она решительно прогнала прочь эту мысль. Нет, такого не может случиться. Мистер Миллер не захочет терять расположение детей, особенно Дэйви, к которому по-настоящему привязался.
Но с каким лицом она появится перед ним в это утро? Может быть, он хотел посмеяться над ней? И для этого попросил ее нарядиться? Неужели ему всего лишь хотелось позабавиться? Верить в это не хотелось. Хозяина она считала добрым человеком. Однако что же он за мужчина, если сначала взволновал, а потом заставил напрасно ждать?.. Она терялась в догадках. Внутри у нее начинало все дрожать при мысли о том, как они встретятся лицом к лицу.
Оказалось, она напрасно изводила себя. Через час, когда она принесла в столовую завтрак, то застала его уже одетым и готовым отправиться в Ньюкасл. Он поздоровался с ней как ни в чем не бывало, был так любезен и приветлив, что совсем сбил ее с толку. Она поставила поднос на стол и на минуту задержалась, с недоумением глядя на его счастливое и довольное лицо.
– Чудесное утро, Рия, вам не кажется?
Она не ответила. Он перестал разворачивать салфетку и прищурился.
– Вы нездоровы?
– Я… нет, сэр, все хорошо. Просто немного болит голова.
– Тогда вам надо выйти и прогуляться. Вы слишком много времени проводите в доме и редко бываете на воздухе. И я вот мчусь в город за лошадью. – Он коротко рассмеялся. – Точнее сказать, за маленькой лошадкой, пони. Я радуюсь не меньше Дэвида, что в нашем хозяйстве будет пополнение. Вы меня понимаете, Рия?
– Да, сэр.
Персиваль Миллер взял нож с вилкой, но не притронулся к бекону. Поставив на стол кулаки с зажатыми в них вилкой и ножом, он заговорил, задумчиво глядя в стол, обращаясь скорее к себе, чем к ней:
– Для меня это знаменательный день: он сулит мне возрождение надежд… И этим я обязан вам, Рия. Вы, в определенном смысле, подарили мне сына.
Рия смотрела на него с тревожным удивлением и думала: «У него что-то с головой не в порядке. Я подарила ему сына? Ну и ну! Надо же такое придумать. Дэйви сегодня стал ему сыном не больше, чем был вчера. А он, такой довольный, улыбается во весь рот, а сам меня вчера завел и оставил ни с чем».
– Передайте, пожалуйста, Дэвиду, что я хочу поговорить с ним перед отъездом.
– Да, конечно, передам, сэр.
В холле она остановилась, раздумывая. Хозяин казался ей каким-то странным. Накануне вечером он вел себя совсем по-другому, называл их всех одной семьей. Теперь же он выделял Дэйви, говорил о нем, как о сыне. Такая перемена ей не нравилась. Да, такие разговоры были ей не по душе. Дэйви ее сын, и только ее. Она для него и отец и мать, пусть все так и остается. Кроме того, хозяин обманывал себя. Он напрасно надеялся, что ему удастся многому научить Дэйви… если бы он был такой же сообразительный, как Бидди.
Рия знала, что сын в это утро собирался косить дальнее поле. Она могла бы послать за ним Бидди, но отправилась туда сама. Дойдя до конца зеленой изгороди, она увидела сына: он только что приступил к работе в дальнем углу поля.
– Дэйви, Дэйви, – позвала Рия. Он отложил косу и подбежал к ней.
– Что, ма?
– Мистер Миллер уезжает в город, он хотел бы поговорить с тобой.
Он просиял и, не говоря ни слова, понесся к дому, а она провожала его глазами. Рия вернулась в кухню. Через несколько минут к ней заглянул радостно возбужденный Дэвид.
– Это насчет пони, ма. Хозяин спрашивал, какая масть мне больше нравится. Только подумай. Вот это да! Просто не верится. – Дэйви даже головой покачал. – Я буду стараться, я ему так и сказал. Все сделаю, как он велит. И утру нос нашей умнице Бидди, – горячо прибавил он. – Я спросил его, как он его повезет. Мистер Миллер собирается попросить Робби Хоуэла, чтобы тот захватил пони, когда поедет обратно. Пони будет бежать рядом с повозкой, а я выйду к трем часам к перекрестку, возьму его и приведу домой. Хозяин вернется не раньше четырех часов. Ой, мама, я жду не дождусь, когда его увижу… и знаешь еще что…
– Да, Дэйви? – Лицо ее оставалось бесстрастным, а голос ровным.
– Он такой добрый, хозяин. Если бы еще он не старался столько всего запихать мне в голову, – сделал кислую мину Дэвид, – тогда все было бы совсем хорошо.
Он выбежал из кухни, а Рия смотрела ему вслед, ощущая в душе неприятный осадок. Ей бы следовало радоваться: никогда она не видела сына таким счастливым и довольным. И он постарается учиться лучше, как обещал. К сожалению, радости она не чувствовала, хотя не могла понять, почему. Может быть, ей не давала покоя неутоленная страсть либо у нее из памяти не шел прошлый вечер, казавшийся ей таким странным? Ответа на свои вопросы она так и не нашла.
* * *
Было еще половина второго, а Дэвид уже сполоснулся у колодца и с мокрыми волосами появился в кухне. В это время через другую дверь вошла Бидди.
– Куда это ты так рано собрался? – не без ехидства поинтересовалась она.
– Надо не меньше получаса, чтобы дойти до перекрестка.
Бидди взглянула на часы.
– Тебе там еще целый час торчать придется. Интересно, какой он будет, – она задумчиво теребила веничек из перьев, которым обметала пыль в комнатах. – Ты говорил, что хочешь гнедого, да?
– Я сказал, что мне все равно, но лучше – гнедой.
– А как ты его назовешь?
– Не знаю еще, посмотрим, кто будет: он или она, – они дружно рассмеялись. Дэйви быстро обогнул стол и подошел к сестре. – Ты поможешь мне, Бидди, ладно? – попросил он, заглядывая ей в лицо. – Я говорю об учебе. Никак не могу запомнить имен героев этих несчастных мифов. Они просто не умещаются у меня в голове. Я плохо запоминаю имена, да еще такие трудные, о них мы раньше и не слышали.
Бидди кивнула, глаза ее блестели. Она наклонилась к брату и таинственно зашептала:
– Когда мы вечером уходим наверх, мама еще час или больше остается на кухне. Я сразу никогда не засыпаю, поэтому буду приходить к тебе в комнату и учить тебя. – Она наклонилась слишком сильно, они стукнулись лбами и весело рассмеялись.
Бидди смотрела, как брат взял с полки расческу и стал причесываться. У него были красивые волосы. И сам Дэйви был красивый. Бидди всегда нравилось смотреть на него, даже когда он досаждал ей. Лицо его напоминало портреты, которые она видела в книгах, что хранились в маленькой комнатке за библиотекой. Книги эти были особенные, со множеством рисунков. Сметая пыль, она часто заглядывала в них. У нее уходило особенно много времени, чтобы убраться в этой комнате. Бидди вдруг пожалела, что не может, как хозяин, целый день сидеть и читать книги.
– А мама где? – Не прекращая водить расческой по волосам спросил Дэйви.
– Она наверху, в мансарде, перебирает вещи. Хозяин разрешил ей взять кое-какое нижнее белье из сундуков. Там столько всего красивого. Я бы могла просидеть наверху целый день: так интересно покопаться во всех шкафах и сундуках, только мама не позволяет. Дэйви, мама сегодня какая-то сама не своя. – Лицо Бидди стало серьезным. – Ее что-то беспокоит, ты не знаешь, что?
– Я не знаю, – покачал он головой. – Но мне тоже показалось, что она расстроена. Я ее спросил, и она ответила, что у нее болит голова.
– Дело не только в этом, – с сомнением проговорила Бидди. – У нее и раньше голова болела. Странно, но… ты куда?
– Пойду скажу маме, что ухожу.
Когда Дэйви поднялся наверх, Рия стояла на коленях перед раскрытым сундуком среди вороха разной одежды. Дэйви осторожно подошел к матери. Он чувствовал здесь себя как-то неуверенно: эта часть дома ему не нравилась. Услышав шаги, мать повернулась и подняла голову.
– Я уже иду, мама.
– Уже столько времени? – удивилась она, поднимаясь.
– Я хочу пойти пораньше, – улыбнулся он.
– У тебя голова мокрая. – Она коснулась его волос.
– Да, – он застенчиво улыбнулся и пошутил, что случалось с ним очень редко: – Мне захотелось навести красоту. Когда пони меня увидит, он поймет, что я хороший мальчик.
Рия не засмеялась, а только улыбнулась. «Он назвал себя мальчиком», – думала она. Дэйви не сознавал еще, что вырос. Ему скоро исполнится двенадцать, но выглядел он на четырнадцать. Высокий, стройный и такой красивый, что просто глаз не оторвать. Глядя на Дэйви, Рия часто удивлялась, как у нее получился такой сын-красавец. Она любила всех своих детей и открыто готова была утверждать, что всех любит одинаково, но в глубине души знала, что к Дэйви она испытывала особое чувство. Она обняла его и на минуту крепко прижала к себе. Ее неожиданный порыв смутил обоих. Он отстранился, часто моргая.
В их семье никогда чувства не проявляли открыто. Неожиданная ласка матери озадачила Дэвида. На память ему пришел недавний разговор с Бидди.
– Ты… хорошо себя чувствуешь, мама? – неуверенно спросил он.
– Да, все хорошо.
– Ты в самом деле не заболела?
– Заболела? – коротко рассмеялась она. – Ты когда-нибудь видел, чтобы я болела? Злая бываю, это верно. – Она притворно нахмурилась.
– Нет, мама, ты никогда не злишься, – улыбнулся Дэйви. – Сердишься немного иногда; это правда, но не злишься.
– Ну, иди, иди, – сказала она и пошутила, когда он был у двери: – Ты поищи хорошенько, может быть, по дороге где-нибудь найдешь меч и доспехи, тогда ты въехал бы во двор при полном параде, точь-в-точь как один из тех рыцарей, о которых ты недавно читал.
– Да, мама, – весело рассмеялся Дэйви. – Это было бы здорово. Думаю, и хозяину понравилось бы.
Дэвид заторопился вниз по лестнице. Прислушиваясь к удаляющемуся топоту, Рия подумала: «Этот пони, кажется, изменит всю его жизнь».
* * *
Дэйви вернулся в половине четвертого. К этому времени в кухне собрались все: Джонни, Мэгги, Бидди и Рия. Дети с нетерпением ждали, когда мать отрежет им по куску хлеба, и они смогут отправиться встречать брата. Радостное волнение переполняло их. Неожиданно дверь открылась, и они увидели Дэйви, который стоял весь поникший, с каменным лицом, губы его были плотно сжаты.
Никто не проронил ни слова. В мертвой тишине Дэвид подошел к столу и посмотрел на мать.
– Его там не было, а мистер Хоуэл смеялся, – в голосе его звучала горечь.
– Смеялся? – прошептала Рия, на лице ее отразилось недоумение.
– Да, смеялся, – обреченно повторил Дэйви. – Еще он сказал: «Дырку от бублика ты дождешься от мистера Персиваля Миллера, а не пони». – Дэйви на минуту умолк, губы его дрожали. – А еще он добавил, что вряд ли хозяин доберется домой на своих двоих, Толу Бристону опять придется его подвозить.
Рия медленно обошла стол и хотела положить руку на плечо сыну, но он резко отстранился.
– Я сейчас переоденусь и пойду работать! – срываясь на фальцет, закричал он. – Я только работать и буду. Ты слышишь, мама? Я буду работать, и больше ничего. И пусть он засунет свое учение сам знает куда. Я ему так и скажу. Обязательно скажу. К черту его учение, и его тоже к черту!
Дэйви пулей вылетел из кухни, а все сидели и недоуменно переглядывались.
– Должна быть какая-то причина, мама, – рассудительно заметила Бидди.
– Да, причина должна быть! – Рия крикнула так громко, что Бидди вздрогнула. – И эта причина ввалится в эту дверь, причем скоро. А сейчас все – марш за работу, живо. Я сама во всем разберусь. Быстро, быстро отсюда, – она махнула рукой, призывая их поторапливаться.
Оставшись одна, Рия принялась с досадой колотить кулаком по доске с лежавшими на ней нарезанными овощами. Куски, как живые, прыгали в разные стороны, но она ничего не замечала, твердила сказанную Бидди фразу: «Должна быть причина, должна быть причина», – в такт качая головой. И все это время она не отрываясь смотрела на дверь, словно ожидая возвращения пьяного мужа.
* * *
Спустя час в дом вошел Персиваль Миллер. В холле он некоторое время постоял, опустив голову, огляделся и наконец бросил взгляд на лестницу. Потом он направился в гостиную. У камина висел шнур звонка, он дернул его и стал ждать.
Против обыкновения, Рия появилась не сразу. Она медленно открыла дверь и так же медленно вошла в комнату, ступая твердо и решительно. Выражение его лица заставило замереть ее на месте. Она никогда не видела его таким. Больше того, мистер Миллер был совершенно трезв. Он медленно подошел к ней почти вплотную и остановился.
– Где он? – глухо спросил он.
– В поле, косит, сэр, – тихо ответила она.
– Ах, Рия. – Он отвел глаза в сторону. Затем снова взглянул на нее. – Я с трудом заставил себя вернуться домой.
– Что случилось, сэр?
– Это длинная история, вы не поймете. Я и сам не все понимаю. Знаю только одно: мой поверенный сообщил мне, что добрая половина акций, с которых я получал жалкий, но все же доход, значительно упала в цене. Поэтому вместо обычных двадцати четырех – двадцати шести фунтов, мне выплатили всего двенадцать. Что я мог поделать? – Он в отчаянии развел руками. – Я… я даже не заехал по своему обыкновению в трактир, зная, как переживает мальчик. Как он это воспринял?
– Боюсь, сэр, плохо, – подавив вздох, ответила она. В голосе ее чувствовалось участие. – Но я рада, что существует причина. Бидди сказала, что обязательно должна быть серьезная причина.
– Ха! – криво усмехнулся мистер Миллер. – Я должен поблагодарить Бидди, – язвительным тоном продолжал он. – Она сохранила веру в меня, а вы и, без сомнения, Дэвид, решили, что я приду навеселе или того хуже: меня привезут мертвецки пьяным…
– Но, сэр…
– Знаю, знаю, – отмахнулся он. – Дэвид не получил своего пони, плохо придется всем. Я не представляю, как дальше сводить концы с концами.
Рия наблюдала, как он нервно меряет шагами комнату, и ей пришло в голову, что с его знаниями можно зарабатывать деньги.
– Сэр, а вы не думали о том, чтобы снова учить молодых джентльменов, – осмелилась предложить она.
Хозяин замер посреди комнаты, словно споткнулся. Потом резко обернулся к ней.
– Да, Рия, я часто думал о занятиях с молодыми джентльменами. Да, да, я думал об этом, и очень часто. Но удержал себя от этого шага. Вы понимаете меня?
Она его не понимала и потому промолчала.
– Я должен пойти и все объяснить мальчику, – решил он.
– Мне сходить за ним, сэр?
– Нет, нет. Лучше я пойду к нему сам.
Его пальто со шляпой остались в холле. И теперь Рия видела, как, развязывая шейный платок, хозяин направился в холл. Когда она вышла на порог, мистер Миллер уже пересек посыпанную гравием площадку перед домом и входил в аллею, обсаженную кустами. Он шел быстро, почти бежал. Рия стояла и смотрела хозяину вслед, и тут она вспомнила с каким возмущением говорил Дэйви о мистере Миллере. Смутная тревога заставила ее поспешить за хозяином. Войдя в парк, она замедлила шаг, и тут ей навстречу попался Джонни с полной корзиной сорняков на плечах.
– Мама, ты ищешь Мэгги? Она там, у теплицы.
– Нет, я иду к Дэйви, – останавливаясь ответила она.
– Он такой умелый, мама. Косит так быстро, что только коса сверкает. А меня прогнал, правда, правда.
– Иди, вытряхни корзину, – посоветовала Рия, пропуская жалобу сына мимо ушей.
Она добралась до высокой живой изгороди из тиса, когда услышала голос хозяина. Их разделяла изгородь.
– Дэвид, Дэвид, постарайся понять, – умоляющим тоном просил мистер Миллер. – Ничего от меня не зависело. В этом нет моей вины. Ах, Дэвид…
– Нет, нет, не надо!
От этого крика лицо у нее вытянулось, а когда Дэйви еще громче крикнул: «Перестаньте, отпустите меня», – Рия птицей полетела по аллее. Но одновременно с криками сына: «Не надо, отпустите», до нее долетел полный боли вопль. Она замерла на месте, цепенея от ужаса.
Так она и стояла, не шевелясь, втянув поглубже голову в плечи. И вдруг из-за изгороди раздался то ли крик, то ли стон: «О, Господи, Господи Боже!» Она не могла с уверенностью сказать, чей это голос. Ее будто кто-то подтолкнул: она рванулась вперед и скоро обогнула изгородь. Кошмарная картина, представшая перед ее глазами, потрясла до глубины души. Ее сын, ее Дэвид, стоял, все еще сжимая в руках косу, а у его ног лежал хозяин: из его ран на бедре и предплечье хлестала кровь. Увидев мать, Дэвид бросился к ней, далеко отшвырнув косу.
– Мама, мама, я не хотел! – кричал он, цепляясь за ее платье. – Я только пытался его остановить. Он держал меня и не отпускал. Мама, мама!
– Всемогущий Боже! – сорвался с ее губ возглас. Человек на земле корчился от боли, пытаясь зажать рану на предплечье, и все руки его были в крови. Но Рия никак не могла пересилить себя и подойти ближе.
– Что я наделал, мама, что я наделал, что теперь со мной будет! – в отчаянии кричал Дэйви, все теснее прижимаясь к ней.
О, что с ним будет! Рия едва сдержала крик: ей очень живо представилась виселица, а на ней Дэйви. Потому что именно виселица грозила ее сыну, если человек, истекающий кровью у их ног, вдруг умрет. Стиснув плечи Дэвида, она крикнула:
– Беги за Толом, найди его, обязательно найди его! – Но когда Дэвид готов был сорваться с места, она схватила его за руку и, задыхаясь от волнения, зашептала: «Не говори ему, что это сделал ты, скажи…
что с хозяином несчастный случай. Да, именно так и скажи.
Рия отпустила руку Дэйви, и он побрел, качаясь как пьяный. Он напоминал в тот момент юнца, впервые хлебнувшего спиртного. Рия подошла к Персивалю Миллеру. Тот лежал на боку, судорожно хватая ртом воздух. Повернув к ней голову, он попросил слабым прерывающимся голосом: «Доктора… позовите доктора» – и бессильно уронил голову на траву. Только тогда Рия окончательно очнулась. С отчаянными криками: «Джонни! Джонни! Мэгги!» – она стремглав бросилась бежать назад к дому.
Первой ей встретилась Мэгги.
– Беги в дом! – истошно закричала Рия. – Передай Бидди, чтобы принесла простыни, с хозяином несчастье. Быстрее, быстрее же!
Мэгги несколько секунд испуганно смотрела на мать, потом опрометью кинулась к дому. Как раз в этот момент с пустой корзиной появился Джонни.
– Сюда! Сюда, – позвала его Рия, и он поспешно подбежал к ней.
– Ты быстро бегать можешь, да? – крикнула она, отбирая у него корзину.
– Да, мама, да, я бегаю очень быстро.
– Тогда беги в деревню к священнику. Пусть пошлет кого-нибудь на лошади за доктором.
Джонни приготовился бежать, но остановился и уточнил:
– Мне надо сказать доктору… нет, священнику, послать за доктором? С нашим Дэйви что-то случилось?
– Нет, скажи, беда с хозяином. Несчастный случай – он сильно порезался.
– Чем, мама?
– Да беги же ты, наконец.
Джонни понесся из сада во всю прыть, на которую были способны его молодые ноги. Рия тоже побежала, но назад вдоль изгороди, в поле.
Мистер Миллер лежал в том же положении, в каком она его оставила. Только сухая трава у его бедра пропиталась кровью. Рия опустилась на колени и заставила себя раздвинуть порезы на одежде. Она ахнула, увидев раны. И все время губы ее твердили: «Ах, Господи! Ах, Боже мой!»
Рия схватила руку хозяина и безуспешно попыталась остановить кровь, сжимая рану. Ничего не получалось и она вскочила, в отчаянии позвав: «Бидди! Бидди!» И словно в ответ на ее призыв, из-за изгороди появились запыхавшиеся Бидди и Мэгги с простынями. Рия подскочила к дочерям, схватила верхнюю простыню из рук Бидди и начала яростно рвать ее, крича: «Рвите простыни на полосы!»
Забинтовав руку хозяина неровными полосами ткани, Рия повернула на спину его бесчувственное тело и едва сама не лишилась чувств, когда увидела разрез, оставленный косой на его брюках и белье. Она раздвинула в стороны набухшую от крови ткань и прикрыла сложенным в несколько раз куском простыни то место, где находилась рана. После чего она забинтовала бедро длинными полосами простыни, которые ей подавали девочки.
– Что случилось, мама?
– Помолчи, потом скажу! – оттолкнула она Бидди.
– А где Дэйви, ма? – не унималась дочь. Голос ее дрожал, и вместо того чтобы снова прикрикнуть на нее, Рия тихо сказала:
– Ищет Тола.
– Правильно, Тол знает, что делать, он поможет. Но сколько крови, мама. Ой, сколько крови!
– Замолчи, замолчи сейчас же! – снова не выдержала Рия и тут же сменила тон: – Смотрите, он приходит в себя.
Персиваль Миллер с громким стоном открыл глаза.
– Ах, Рия, Рия, – невнятно пробормотал он, увидев склонившуюся над ним женщину.
Его слова вызвали в ее душе волну гнева. Ей хотелось крикнуть ему: «Вы сами виноваты. Вам хотелось поиграть в отца, потому что отцом вы быть не можете?»
Да, теперь ей все стало ясно. Он один из тех, кто не может соединиться с женщиной. Господи! Как же она раньше не догадалась! Что он пытался сделать с Дэйви, если вынудил парня совершить такое? Дэйви сказал, что хозяин схватил и держал его, но это еще не повод, чтобы покалечить человека. Дэйви не получил пони, и разочарование оказалось настолько сильным, что привело его в ярость. Она никогда еще не видела сына таким взбешенным. Но, Господи, что же будет дальше? Перед ее глазами снова возникла виселица. Она знала, что никто не поверит в несчастный случай. Одного вопроса судьи будет достаточно, чтобы выяснить правду. Дэвид не способен лгать.
Бидди смогла бы взять грех на душу, случись с ней такое, или если бы понадобилось спасти чью-либо жизнь. Но Дэйви из другого теста. У него не хватит ни решимости, ни способности постоять за себя.
– Рия…
– Помощь близко, – успокоила она и заглянула в глубоко запавшие глаза на посеревшем лице.
– Рия… – Он протянул к ней здоровую руку, она отшатнулась. Увидев выражение ее лица, хозяин закрыл глаза.
Повязка на руке остановила кровь, но бинты на бедре бурели, и от их вида к ее горлу подступала тошнота.
Тол появился не со стороны главной дороги, а пришел полями, часть которых принадлежала Галлмингтонам. Рия не ждала его отсюда.
– Боже правый! – Он потрясенно смотрел на распростертое на земле неподвижное тело. Мистер Миллер снова потерял сознание. – Что здесь стряслось? От Дэйви я ничего не смог добиться.
– Произошел… несчастный случай.
– За доктором послали?
– Да, Джонни побежал в деревню.
– Джонни? – удивился Тол.
– Я велела ему попросить священника съездить за врачом. А где Дэйви, Тол?
– Он страшно испуган и отказался идти со мной. Так что же здесь все-таки случилось?
Она покачала головой.
– Я… потом все объясню. А сейчас надо перенести хозяина в дом.
– Да, да, – соглашался Тол. – Хорошо бы уложить его на дверь.
– Какую дверь? Двери у нас нет.
– Тол, у нас есть большая тачка, – вспомнила Бидди.
– Хорошо, а где она? – деловито спросил он.
Бидди побежала, показывая дорогу. Тол бегом последовал за ней. Через несколько минут он вернулся с тачкой, хоть и грязной внутри, но сухой. Рия постелила в нее последнюю простыню. Потом они встали по обе стороны от хозяина, и Тол стал командовать:
– Просунь одну руку ему под плечи и возьми меня за руку, а теперь другую руку пропусти под ногами. А ты, Бидди, держи тачку.
Вместе они уложили окровавленного мистера Миллера в тачку. Тол продолжал распоряжаться:
– Придерживай его ногу, Рия, не давай ей согнуться. Бидди, следи, чтобы раненая рука лежала у него на груди. – Когда его указания были выполнены, Тол взялся за ручки тачки и, не разгибаясь, чтобы не потревожить раненого, пятясь, потащил ее по стерне до садовой дорожки. Там он развернул тачку и покатил к дому.
– Рия, тебе придется помочь мне занести его в дом. Справишься? – спросил Тол, когда они добрались до парадного входа.
Она молча наклонилась и, как до этого в поле, подсунула руки под бесчувственное тело хозяина.
– Куда теперь? – спросил Тол, когда они с трудом протиснулись в холл. – Наверх нам его не поднять.
– Отнесем его в гостиную на диван, – с трудом переводя дух, предложила Рия.
Когда мистера Миллера уложили на диван, Тол оглядел свои руки и одежду, потом посмотрел на Рию.
– Думаю, нет смысла мыться до прихода доктора, – рассудительно заметил он. – Ему скорее всего понадобится помощь.
Рия отрешенно молчала. Тол пристально посмотрел на нее.
– Ты совсем вымоталась. Присядь. Бидди, приготовь матери чай. – Бидди умчалась в кухню, прихватив с собой Мэгги.
В кухне она торопливо поставила чайник на огонь.
– Бидди, он умрет? – Мэгги с испугом смотрела на сестру.
– Надеюсь, что нет, Мэгги, – произнесла Бидди, мельком взглянув на нее, – потому что если он умрет, то и нам конец.
– Мы тоже умрем? – эхом откликнулась Мэгги, в ее глазах стоял ужас.
– Ну нет, я не имела в виду, что мы умрем и нас похоронят, – поторопилась успокоить сестру Бидди. – Я хотела сказать, что нам тогда придется отсюда уйти.
– Бидди, я не хочу уходить, мне здесь нравится.
– Не тебе одной. Достань чашки.
– Бидди, двуколка въехала во двор, – объявила стоявшая у окна Мэгги.
Вслед за сестрой Бидди выглянула в окно и успела заметить свернувшую к парадному входу двуколку.
– Наверное, это доктор. Сейчас маме не до нас.
* * *
Тол, Рия и доктор втроем перетащили в гостиную стол из кухни. Преподобный Уикс свою помощь им не предложил. Его мысли занимали более высокие материи. Он сидел у постели мистера Миллера. К этому ученому джентльмену он всегда относился с большим почтением.
Раненого перенесли на стол. Доктор Притчард молча разбинтовал самодельные бинты. Когда он снял повязку с раны на бедре, то не смог удержаться от возгласа удивления, смешанного с испугом:
– Господи! Боже правый! Как же это могло с ним случиться? – Он наклонился к Персивалю и прокричал, как будто тот был глухой: – Как это случилось?
Мистер Миллер смотрел на доктора и молчал.
– В доме есть что-нибудь из спиртного? – на этот раз доктор Притчард обращался к Рии.
– Нет, сэр.
– Нет? Как странно, – удивился доктор. Он снова повысил голос, обращаясь к пациенту: – Это будет не очень приятно. Придется вам потерпеть. Основная работа на бедре. Насчет сухожилий ничего обещать не могу. Зашьем раны и будем надеяться на удачу. Вы, – он перевел взгляд на Тола, – держите эту руку, пока я займусь другой. А вы, священник, ноги его подержать сможете?
– О нет, боюсь, что помощи от меня в этом будет мало.
– Черт возьми, да все, что от вас требуется, это зажать его лодыжки. Тогда вы, подойдите, – он кивнул Рии. – Прижмите его ноги к столу, чтобы он с него не скатился.
Рия собиралась выполнить указание доктора, но Тол остановил ее.
– Держи ему руку, а за ноги возьмусь я.
– С рукой сейчас хлопот будет больше, чем с ногами, – заметил доктор, когда они поменялись местами. – Ну, дело ваше. А теперь – приступим.
Тол смотрел, как вонзается в тело игла, слышал стоны мистера Миллера и думал, глядя на его искаженное болью лицо: «Ветеринар и то делал бы это понежнее».
После того как рана на руке была защита и повязки наложены, доктор приготовился заняться бедром. Он намочил в какой-то жидкости кусок ткани, потряс его перед лицом пациента и предупредил:
– Сейчас будет жечь. Будьте готовы.
Когда доктор приложил смоченную ткань к открытой ране, Персиваль издал душераздирающий вопль и вслед за этим погрузился в беспамятство.
– Так будет лучше, – одобрил мистер Притчард. – Теперь можно приступать. Он несколько секунд присматривался к ране, потом решительно вонзил иглу в кожу с одной стороны раны и резким движением вытащил ее с другой. Тол снова подумал, что сестра его с такой же нежностью орудовала шилом, когда делала коврики из разного тряпья.
Наконец мучительная процедура была завершена, и Рия, которая сама была близка к обмороку, принесла полотенца и таз с водой, чтобы доктор вымыл руки. Закончив эту процедуру, мистер Притчард снова поинтересовался:
– Вы уверены, что в доме нет спиртного… вина или еще чего-нибудь?
– Нет, сэр, я уверена: ничего нет.
– Из слов мальчика я понял, что он, – доктор кивнул в сторону распластанной на столе фигуры, – незадолго до этого вернулся из города.
– Верно, сэр, – подтвердила Рия. – Но с собой он ничего не привез и сам ничего не пил.
– Ну и ну! – с недоверием произнес доктор, пристально глядя на Рию. Потом взглянул на потупившегося священника. – Я закончил, можно ехать, если вы готовы. А вы останетесь на ночь? – спросил он у Тола, собиравшего по полу окровавленные бинты.
– Мне кажется, с ним должен кто-то побыть, вдруг он повернется. Но, сэр, может быть, его лучше перенести на постель?
– Нет, не надо. Чем меньше движений, тем лучше: меньше вероятность кровотечения. Он и без того потерял много крови. Я утром заеду. – С этими словами доктор вышел, за ним поспешил священник.
Как только они скрылись за дверью, Рия пожаловалась Толу:
– Ребята никак не могут найти Дэвида. Обыскали весь сад, его нигде нет.
Тол протянул к ней руку, словно хотел приласкать.
– Не беспокойся, – сказал он тихо. – Мне кажется, он, скорее всего, у меня в сарае. Пока не стемнело, я ненадолго отлучусь, и если он там, то приведу его. Не волнуйся и отдохни. Вид в тебя такой измученный.
В ответ Рия только кивнула. Когда Тол ушел, она села в кресло у камина и отвернулась, чтобы не видеть неподвижно лежавшего на столе мертвенно бледного хозяина. Она думала о нем с неприязнью и осуждением. Ему хотелось считать себя отцом. И вот чем это для него обернулось. А для них? Когда он приютил их у себя, то этим изменил всю их жизнь. Теперь снова предстояли перемены. Рия сказала себе: после того, что случилось, они не могут оставаться в этом доме, независимо от того, выживет ли хозяин.
Она была готова немедленно броситься наверх, собрать свои пожитки и побыстрее увести детей подальше из этого дома. Только его полная беспомощность удерживала ее. И тут ей подумалось, позволит Тол им уйти или предложит перебраться к нему? Сможет ли она принять его предложение, ведь тогда ей придется жить под одной крышей с его сестрой. Но она не могла сейчас думать об этом, у нее не хватало сил. Она слишком устала, была взвинчена до крайности. К этому прибавлялся страх за судьбу Дэйви. А еще ее мучил стыд за то, что прошлой ночью она ждала мужчину, а ждать, как выяснилось, было некого.
* * *
Прошло полтора часа, не меньше, прежде чем вернулся Тол, но без Дэйви.
– Ты не нашел его? – встревожилась Рия.
– Не волнуйся, с ним все в порядке, – успокоил ее он.
– А где он?
– У меня в коттедже.
– А почему он не пошел с тобой?
Тол задумчиво смотрел на неподвижную фигуру на столе.
– Он больше не придет сюда, Рия, – медленно начал Тол. – Поклялся, что не вернется. Он признался, что сделал это, но почему, не сказал. Может быть, ты объяснишь мне?
Рукой она сильно сжала горло и несколько раз судорожно глотнула воздух, прежде чем смогла ответить:
– Хозяин пообещал ему пони… А потом не купил. Вот Дэйви и расстроился.
– Боже! Да неужели он такое сотворил из-за какого-то пони?
– Ну, я… не знаю. Хозяин схватил его и не отпускал. Так Дэвид сказал.
Тол посмотрел на нее долгим взглядом.
– Вот оно что, – сказал он и, помолчав, продолжал: – Но если и так, ему не следовало косой махать. Нет, нет.
– Что с ним будет? Он должен вернуться.
– Нет, он не вернется, но не беспокойся за него. Он поживет у меня сколько захочет. И вот о чем я подумал. В усадьбу «Холмы» нужен помощник в конюшню. Они завели еще трех лошадей, и работы хватает. Я мог бы пристроить Дэйви туда. Уверен, что смогу договориться. Тем более он, как я понял, очень хочет работать с лошадьми.
– Да, да, – закивала Рия. – Он до безумия любит лошадей, да, до безумия, – повторила она и вдруг горько зарыдала, содрогаясь всем телом. Он бережно обнял ее, и прижавшись к нему, она еле слышно твердила: – Ах, Тол, что с нами теперь будет?
Обнимая ее одной рукой, Тол молча гладил ее по волосам другой, задумчиво глядя поверх ее головы. Когда рыдания стихли, он усадил ее на диван и сел рядом.
– Не беспокойся ни о чем, – шептал он, сжимая ее руку в своих. – Он не выдал парня, – бросив взгляд на Персиваля, сказал Тол. – Должно быть, действительно любит его. И все вы для него не чужие, и особенно ты. Мне даже стало казаться, что ты ему сильно приглянулась.
При этих словах Тола выражение ее лица изменилось, и она зашептала, низко наклонясь к нему:
– Ты очень сильно ошибаешься. Твое предположение так далеко от правды, как земля от солнца. Этот мужчина не такой, как другие. Поэтому ему так и нравился Дэйви. Он говорил, что хочет быть для него отцом. Тоже мне отец! Ему нужны мальчики, женщины его не интересуют. – Она прикрыла рот рукой и опустила голову, жалея о своей откровенности.
– Для меня это не такая уж и новость, Рия. – Тол приподнял ей голову и заглянул в лицо. – Я догадывался, что здесь что-то не так. Было странно, что он жил отшельником, сторонился ребятишек, а тут вдруг так привязался к твоим детям. Мне жаль его, Рия.
– Что ты сказал?
– Да, – подтвердил он, медленно кивая головой, – могу повторить еще раз: мне его жаль. Думаю, он долго-долго боролся с собой, но когда такой красавчик, как Дэйви, появился рядом, то не смог устоять. В деревне тоже живет такой человек. Много лет жил со своей матерью, а потом сошелся с парнем из Гейтсхеда. Тогда-то преподобный Уикс запретил ему появляться в церкви.
– Ты рассуждаешь так, как будто их оправдываешь. – Теперь Рия смотрела на него с осуждением.
– Ты говорила, что родила восьмерых детей, но ты очень наивный человек, Рия, – он ласково улыбнулся. – Ты мало знаешь о жизни, хотя и выросла в городе. Горожане считают, что мы здесь, в деревне, дураки дураками. Подумать только! Джентри проводят в своих усадьбах по полгода, и если бы ты узнала, что творится в некоторых из этих больших домов, у тебя бы волосы на голове встали дыбом. Он, – Тол кивнул в сторону Персиваля, – невинное дитя по сравнению с некоторыми из этих господ. Мой хозяин, мистер Энтони, хоть и не такой, как его папаша и дед, но тоже иногда может выкинуть коленца. Его дед умер лет двадцать назад, я его помню, так он до самой смерти любил порезвиться. А в молодости не разрешал никому из прислуги жениться, пока не переспит с невестой. Отец мистера Энтони умер на охоте, после того как провел бурную ночь в компании красоток, которых его приятели привезли из города. Его жене под восемьдесят, а она жива-здорова, да еще всеми командует. В деревне много всего происходит, – с мягкой усмешкой проговорил он. – Все это свалилось на тебя так неожиданно и так тебя потрясло. Не знаю, как все сложится дальше. Но как бы все ни повернулось, прошу тебя, дорогая, – он ласково погладил ее руку, которую продолжал держать в своих ладонях, – не волнуйся. Все уладится. Если подождать достаточно долго, жизнь все расставит по своим местам. А теперь иди, отправь детей спать и сама ложись, я здесь посторожу.
– Нет, будем сидеть по очереди, – возразила Рия.
– Ерунда, я сплю чутко, лягу вот здесь, – он похлопал по дивану, – если он начнет резко двигаться, я услышу.
– Ты уверен?
– Конечно. – Он поднялся, увлекая ее за собой. Он не пытался поцеловать ее, да в этот момент это не имело значения, потому что она вдруг ощутила уверенность.
Выходя из гостиной, Рия точно знала, куда они идут, и никакая Энни Бристон не могла теперь встать на ее пути.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Платье из черного бархата - Куксон Кэтрин



Книга великолепная,намного интереснее ,нежели фильм по ней снятый.
Платье из черного бархата - Куксон КэтринИрина
3.09.2011, 23.05





интересная, необычная книга.
Платье из черного бархата - Куксон КэтринКатя
3.03.2012, 18.58





Необычно, потому что очень полно рассказывается про жизнь прислуги, потому что многое до ужаса реалистично, потому что тут вы не найдёте обычной пафосной сахарности, потому что очень многое тут завязано на истории... Книга прочтения стоит, но только в том случае, если вас не смущает медовая тягучесть сюжета, внешняя статика описываемой жизни.
Платье из черного бархата - Куксон КэтринРасплетающая Сновиденья
16.07.2013, 10.56





Очень понравилось!!! Давно-давно не читала чего-то стоящего, чтобы не возмущаться каждую пятую страницу идиотизму героев. Книга очень отличается от других романов. Героев воспринимаешь, как людей. Каждого со своим характером. Нет сопливых описаний внешности, характеров и поступков. Все герои живут. У каждого своя тяжелая жизнь, без прекрас. Инстинкт толпы, жадность, зависть... Если устали от сантиментов и соплей, прочитайте обязательно!
Платье из черного бархата - Куксон КэтринОксана
8.09.2014, 13.32





Книга очень понравилось. Недавно просмотрела четыре сезона фильма "Аббатство Даунтон". Эпизоды из жизни слуг в этой книге дополнили знания о жизни простых людей в Англии.rnДа, эта история весьма кинматографична. Постараюсь посмотреть фильм.
Платье из черного бархата - Куксон КэтринСофия
8.09.2014, 19.54





Решила оставить еще один комментарий, уж очень понравилась книга. Я также благодарю Оксану, благодаря отзыву которой я стала читать этот роман. Мне, кажется, что раньше я не читала ничего у этого автора.Возьмусь за следующий. Спасибо всем, кто оставляет комментарии - это помогает сориентироваться.
Платье из черного бархата - Куксон КэтринCофия
8.09.2014, 20.20





Книга оставила двоякое впечатление - с одной стороны согласна со всеми коментариями, что книга не похожа на остальные и достаточно нетипична. С другой стороны - ну как-то все... Ну никак. Просто описание жизни двух поколений - жили, боролись с трудностями стирая грязные рубашки да таская кадки с водой, кто любит happy end - тут его собственно нету, в конце книги всех ждут только новые трудности.
Платье из черного бархата - Куксон КэтринЛюдмила
9.09.2014, 19.32





Книга оставила двоякое впечатление - с одной стороны согласна со всеми коментариями, что книга не похожа на остальные и достаточно нетипична. С другой стороны - ну как-то все... Ну никак. Просто описание жизни двух поколений - жили, боролись с трудностями стирая грязные рубашки да таская кадки с водой, кто любит happy end - тут его собственно нету, в конце книги всех ждут только новые трудности.
Платье из черного бархата - Куксон КэтринЛюдмила
9.09.2014, 19.32








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100