Читать онлайн Платье из черного бархата, автора - Куксон Кэтрин, Раздел - Глава 5 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Платье из черного бархата - Куксон Кэтрин бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.23 (Голосов: 43)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Платье из черного бархата - Куксон Кэтрин - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Платье из черного бархата - Куксон Кэтрин - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Куксон Кэтрин

Платье из черного бархата

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 5

Среди слуг чувствовалось необычайное волнение. Особенно сильно оно ощущалось в прачечной – ведь следующий день было тридцать первое июля, когда выдавали жалованье за полгода.
Работницы прачечной занимали самое низкое место среди прислуги. Ниже по статусу были только чистильщики выгребных ям, которые приходили со стороны. Им не разрешалось даже приближаться к дому. И персонал прачечной, исключая, конечно, миссис Фицсиммонс, готовился совместными усилиями показать, на что они способны.
Бидди, возможно, прислушалась бы к советам Дэйви насчет грамотности, если бы не последний случай в прачечной. Произошедшее оставило неизгладимый след в душе девушки. Ее подвергли пыткам лишь за то, что она дерзнула ответить господам на обиду. Бидди приводила в ярость сама мысль, что ее считали ответственной за произошедшее. Причем винили ее не только маленькие хозяева, но и многие другие, включая дворецкого, экономку и камердинера.
Как объявила ей миссис Фултон, все случилось из-за того, что она, Бидди, постоянный источник неприятностей, предвестник несчастий. С первого ее появления в доме все пошло наперекосяк. Кто бы, к примеру, мог подумать, что мистер Лоуренс и мистер Стивен так поведут себя с мистером Полом и мисс Люси, которая была неравнодушна к мистеру Лоуренсу. Ну, привязали к раме, не ее первую. Она еще легко отделалась: ее не отстегали кнутом. Вот при старом хозяине она бы точно попробовала кнута и не посмела бы и пикнуть.
Миссис Фултон сказала также, что о случившемся известно хозяину с хозяйкой, и они решили дать Бидди шанс исправиться… Такого миссис Фултон не одобряла. Теперь бедняжку мисс Люси отправили в школу, хотя всем известно, как она ее ненавидит. Мисс Люси даже дома на уроках мисс Коллинз редко появлялась: ей нравилась только верховая езда. И что же плохого в том, что молодой леди нравится ездить верхом? А мистеру Полу стали меньше выдавать денег на расходы. Ну и разве после всего этого Бидди не источник всех бед? Миссис Фултон в этом не сомневалась.
После случая в прачечной Бидди пролежала в постели три дня. В первый день она с трудом понимала, где находится. Ее окружали образы, пришедшие из мира книг. Она представляла, что беззаботно резвится в сказочном лесу. Иногда она видела себя на корабле, плывущем по неведомым морям. Самым же удивительным видением было то, где за ней ухаживал красавец-принц. Прекрасные картины настойчивее других возвращались к ней, когда она лежала в беспамятстве. На второй день к Бидди вызвали доктора.
– А, наша бойкая ученица! – приветствовал он ее. Осмотрев Бидди, доктор не нашел ничего серьезного и пообещал, что красный рубец на лице со временем пройдет.
Когда обо всем узнала мать, то на третий день пришла, чтобы забрать дочь домой. Бидди отказалась уйти, хотя постоянно думала о доме с тоской и надеждой. Сначала она не в состоянии была оценить свой поступок, но со временем поняла причину такого решения. Ей хотелось бросить вызов окружающим, доказать всем, на что способна. Она хотела показать, что знает намного больше остальных. Бидди решила продолжать учить французский язык и латынь, хотя и понимала, что заниматься самостоятельно будет нелегко.
Особое волнение ощущалось тридцатого июля в дальнем конце коридора северного крыла. Именно там жили четыре работницы прачечной, которые собрались завтра полностью написать свое имя, получая жалованье за полгода.
* * *
Выплата жалованья в основном проходила так же, как вручение рождественских подарков. Слуги друг за другом входили в библиотеку, где во главе длинного стола сидел хозяин. По одну сторону от него стоял новый камердинер, мистер Дэниел Ярроу, а по другую – дворецкий Томас Фроггетт.
Дворецкий громко называл имя вошедшего, камердинер сверял его со списком и объявлял причитавшуюся сумму. Хозяин отсчитывал деньги и передавал дворецкому, а тот вручал их получателю со словами: «Расписывайся». Все слуги неизменно вместо подписи ставили крестик.
В этот день все происходило по заведенному сценарию. Старший в каждой службе получал жалованье раньше подчиненных. Наконец дошел черед до прачечной, стоявшей в конце длинного списка. В комнату бочком робко протиснулась миссис Джинни Фицсиммонс, источавшая подобострастие всеми порами своего крупного тела. Получив шесть фунтов десять шиллингов, она, как положено, присела и поблагодарила: «Спасибо, сэр».
Хозяин даже не кивнул в ответ, а лишь вздохнул, глядя на длинный список слуг и сумму, с которой должен был расстаться, выплачивая жалованье.
Затем камердинер, сверившись со списком, вызвал:
– Флорри Макналти, помощница старшей прачки. Три фунта девять шиллингов.
Мистер Галлмингтон отсчитал деньги, передал их дворецкому, который вручил их Флорри и сказал: «Подпишись».
В указанном месте Флорри медленно и старательно вывела: «Флорри Макналти». Поставить крестик было делом одной секунды, а чтобы написать четырнадцать букв, потребовалось более сорока, поэтому три пары глаз следили за ней в немом удивлении. Дописав последнюю букву, Флорри улыбнулась и, приседая, поблагодарила. Затем она сделала положенные два шага назад и уверенной походкой вышла из комнаты. Да, именно так она теперь ступала: уверенно и твердо.
Мужчины молча переглянулись.
Затем вошла Салли Финч, и камердинер объявил:
– Салли Финч, стирка одежды персонала – два фунта двенадцать шиллингов. – Деньги вновь перешли от хозяина к дворецкому, а от него – к Салли.
– Подписывай, – как-то неуверенно проговорил Томас и ткнул пальцем в список.
Перед тем как подписаться, Салли взглянула на него и улыбнулась. Девять букв своего имени и фамилии она выводила почти так же долго, как и Флорри.
Когда Салли, поблагодарив, ушла, хозяин с недоумением посмотрел на дворецкого:
– Это еще что за новости, Фроггетт?
– Мне… я не знал, что они… умеют писать, сэр, – судорожно сглотнув, промямлил дворецкий.
Камердинер тем временем объявил:
– Джин Биттон, младшая прачка, фунт шестнадцать шиллингов и три пенса.
Джин было не до улыбок. Она хорошо помнила, о чем предупреждал Дэйви: если ее выгонят, у нее одна дорога – назад в приют. И все же она расписалась: «Джин Биттон» – это имя ей дали в шесть месяцев, когда приют взял ее под опеку.
Мужчины молча ждали появления последней работницы прачечной, ведь двое из них точно знали, кто являлся возмутителем спокойствия. У дворецкого не было на этот счет никаких сомнений. До хозяина тоже дошел слух о чтении стихов на Рождество. Кроме того, вспоминался ему случай, когда входившая в библиотеку девочка высмеяла произношение его младших сына и дочери, чем привела их в бешенство. За это они подвесили ее к раме в прачечной. Это даже стало причиной раскола в семье, сохранившегося до настоящего времени.
Энтони Джордж Галлмингтон считал себя человеком с легким характером и без претензий. Он полагал, что от жизни ему нужно совсем немного: изысканно поесть и выпить хорошего вина, удовлетворить голос плоти и, конечно, от души поездить верхом. Чтобы в доме и имении поддерживался должный порядок, он платил многочисленным слугам. Боже! Ему приходилось раскошеливаться. Только сегодня утром он выложил кругленькую сумму, выдавая жалованье. А сколько еще денег уходило на одежду и обувь прислуги. Да еще они объедали его и баловались его вином. Да, да, мистер Энтони был не настолько глуп, чтобы этого не замечать.
Однако пока слуги знали свое место, он на многое закрывал глаза. Он не считал себя набожным, тем более таким фанатиком, как жена, но верил в то, что Господь предназначил людям определенный порядок жизни. Низшим классам следовало выполнять физическую работу, а разум им требовался лишь для того, чтобы добиться в труде наилучшего результата. И никаких лишних мыслей. Как только человек учился читать и писать, сразу начинались неприятности.
Доказательством могла служить его семья, хотя это не касалось его собственных детей. Стивен к наукам не тянулся. У Пола особой страсти к учению не замечалось. Только Лоуренс предпочитал книгу лошади. Такое не к лицу джентльмену, конечно, если он не стремился стать таким помешанным на книгах чудаком, как хозяин Мур-Хауса.
В эту минуту результат такого помешательства на науках собственной персоной направлялся к нему. «Сколько ей может быть лет? На вид шестнадцать или чуть больше, высокая, миловидная. Через пару лет она вырастет в настоящую красавицу, и фигура прекрасная. Была бы она помудрее, то могла бы распорядиться своими достоинствами с большей пользой. Хотя едва ли у нее хватит на это сообразительности. К сожалению, она почувствовала силу ученья; свидетельство тому: три подписи уже стоявшие под столбиком крестов. Боже! Энтони чувствовал поднимавшуюся волну гнева. Такие, как она, вызывают волнения и беспорядки. Будь она мужчиной, неизвестно, как далеко бы ее занесло. Даже теперь она стала причиной многих неприятностей. «Довольно. Пора положить этому конец!»
– Бриджит Милликан… – объявил камердинер. Тут он запнулся, видимо, следующую за именем должность он узнал впервые. – Челнок в прачечной, – выговорил наконец он. – Один фунт, шесть шиллингов.
Энтони Галлмингтон отсчитал положенную сумму, отдал деньги дворецкому, который толкнул их по столу к Бидди и суровым голосом произнес:
– Подписывай!
Бидди по очереди посмотрела на мужчин и расписалась. Много времени у нее это не заняло: она еще прибавила к подписи завитушку. Когда девушка поблагодарила хозяина, тот сурово спросил:
– Кто дал тебе право учить моих слуг?
Бидди Милликан из горняцкого поселка пролепетала бы, краснея и бледнея: «Что… что вы, сэр, не понимаю вас, сэр». Но Бриджит Милликан, которую учил сам Персиваль Миллер, ответила громко и четко:
– Сэр, я не знала, что для этого нужно чье-то разрешение. Мы занимались в свое свободное время.
– Ты знала, что это запрещено.
– Нет, сэр, не знала.
– Так вот, мисс. Позвольте вам объявить, что это запрещено. Ты здесь, чтобы работать. Тебя наняли на определенную должность. Работа – это все, что от тебя требуется. Если бы я хотел, чтобы моя прислуга училась, то отдал бы распоряжение на этот счет. Теперь ясно?
– Да, сэр. – В ее больших карих глазах не было и намека на страх. Где-то в глубине их таился невысказанных вопрос.
В какой-то момент Энтони захотелось, как до этого его младшим детям, отомстить. «Да кто она такая, эта девчонка? Что она о себе воображает? Как смеет так смело держаться? До чего же мы докатились?» – кипя от возмущения, думал он.
– Позовите ко мне экономку, – сверкнул он глазами на дворецкого. – А ты подожди за дверью, – приказал мистер Энтони.
Внешне Бидди казалась спокойной, но внутри у нее все дрожало, к горлу подкатывалась тошнота. В холле ощущалось тревожное волнение. Еле слышно перешептывались слуги, поглядывая наверх. Мимо Бидди в библиотеку прошли дворецкий с экономкой. Если до этого у нее и оставались какие-то сомнения, то выражения их лиц подтвердили: надежды остаться на работе у нее нет.
Как только они вошли в библиотеку, хозяин принялся кричать. Затем, не прекращая ругаться, вышел в холл, сопровождаемый дворецким и экономкой. В этот момент два лакея сошли в холл с креслом мадам Галлмингтон и опустили его на пол.
Старая дама любила, чтобы в хорошую погоду ее покатали по парку. День выдался очень подходящим для прогулки: ясным и безветренным. Разговор на повышенных тонах сразу привлек ее внимание.
– Что здесь происходит? – властно остановила она проходившего мимо сына.
– Что происходит? – запальчиво повторил Энтони. – Мне бросают вызов в собственном доме. – Он указал на стоявшую с опущенной головой Бидди. – Эта особа учительствовала у меня под носом. Четыре красотки из прачечной подписались вместо крестов полными именами. Сколько у нас слуг, мама? Скажи мне, умел ли кто-либо из них читать или писать? Ах, да… Фултон. – Он махнул в сторону экономки. – Она умеет расписываться и считать. И то, потому что ей это необходимо по должности. Что же касается остальных…
– Успокойся. – Диана пристально посмотрела на сына. Затем отдала распоряжение Джесси Хобсон: – Отвези меня в гостиную.
Джесси послушно вкатила кресло в гостиную и собиралась уйти, когда появилась Грейс Галлмингтон.
Она была одета для прогулки в платье из синей тафты с пышной юбкой и кремовой кружевной накидке. Высокая соломенная шляпка кремового цвета, украшенная искусственными цветами, должна была бы увеличить рост, но, к сожалению, создавала обратный эффект. Грейс Галлмингтон выглядела разряженной куклой, однако голос ее не напоминал голос куклы.
– О чем идет речь, позвольте спросить? – проговорила она требовательным тоном.
– Позволю, – резко бросил мистер Галлмингтон. – Если бы вы, мадам, присматривали за прислугой как положено, не произошло бы сегодняшнего безобразия, и не было бы того досадного инцидента три месяца назад. У вас, мадам, нет ни малейшего представления, как воспитывать детей и смотреть за домом. Если бы вы меньше увлекались молитвами, дела в доме шли бы гораздо лучше. Ничего подобного при моей матери не случалось. Разве не так, мама? – Лицо его стало багровым.
– Замолчи, Тони, – приказала Диана, – сядь и спокойно объясни, в чем дело?
Сын, как послушный мальчик, сел на стул и, немного успокоившись, сказал:
– Это все та маленькая плутовка, которую кое-чему научил ненормальный из Мур-Хауса. И она вздумала заниматься с работницами из прачечной. Явившись сегодня за жалованьем, они вместо крестов написали свои имена и чуть не лопнули от гордости. Несколько рядов нормальных крестов, и вдруг три какие-то мерзавки важно выписывают свои имена. Все из-за этой девицы, которая гордится еще и тем, что говорит по-французски. Ты слышала что-либо подобное?
– Она должна уйти.
– Конечно, она должна уйти, – со злостью бросил жене Энтони Галлмингтон. – От нее давным-давно пора было избавиться.
Затем внимание обоих сосредоточилось на старой даме. Покрытое толстым слоем пудры лицо ее казалось маской. Откинув голову на подушку своего кресла, Диана Галлмингтон подняла глаза к потолку и с досадой заговорила:
– Да, конечно, отправляйте девчонку за вещами. И других тоже, если вам так хочется. Тогда все графство узнает, что Галлминтон пришел в бешенство от того, что кто-то из его слуг умеет писать. – Она опустила голову и продолжала: – Нет, я не сторонница образования для низших классов и по-прежнему считаю, что грамота им не нужна – в этом я с тобой согласна, Тони. Но вот о чем я думаю. Ты решил, что в следующем году Стивен должен попытаться пройти в парламент. Со слов Лоуренса и Стивена я поняла: там есть немало людей, которые завоевали популярность, выступая за введение некоторых свобод для низших классов. В парламенте разгораются споры из-за того, что они пытаются протолкнуть законы, предписывающие устраивать школы для бедных в каждом приходе. Им, скорее всего, удастся протащить такие законы через палату общин. А вот на палату лордов им рассчитывать не стоит. Это ключевой вопрос. По-моему, у них столько же шансов уговорить лордов принять закон об образовании для бедных, как и у этой девчонки, из-за которой столько шума, стать английской королевой. Но дело не в этом. – Она внимательно посмотрела на сына. – Важно, что образование для бедных-то средство, с помощью которого молодые люди могут быстро приобрести известность, такие, к примеру, как Стивен, о которых никто ничего не слышал за пределами графства. – Она перевела дух. – Тони, – Диана медленно кивнула сыну, – разве не твое сокровенное желание увидеть Стивена в парламенте? Скажи, пожалуйста, с чем он будет выступать? Собирается ли он, как девяносто девять процентов помещиков, кричать до хрипоты о своих правах? Или присоединится к тем десяти процентам, среди которых владельцы фабрик центральной части Англии, сократившие на час рабочий день для своих работников, и более того, разрешившие в субботу заканчивать работу в четыре часа? Ну, что скажешь? – Диана взглянула на сына. – Обо всем этом тебе следовало узнать в последние недели от своего сына и Лоуренса. Откровенно говоря, меня утомили бесконечные разговоры, которые ведутся у моего кресла и даже по вечерам – у постели. И еще хочу сказать о том, что вам не очень приятно будет услышать, особенно тебе, Грейс. – Она взглянула на невестку. – Если кто годится в кандидаты, так это Лоуренс, потому что он стоит за образование, вызывающее столько споров. Если Стивен когда-либо окажется в парламенте, пусть поблагодарит за это Лоуренса, который нашпиговал его идеями и указал цель в жизни. Сам бы он никогда туда не попал, потому что слишком похож на своего отца. – Диана Галлмингтон снова обратила взгляд на Энтони. – С самых первых шагов тебя, Тони, интересовали только лошади. Когда на твоем горизонте появлялись другие интересы, то они занимали всего второе либо третье места. На первом же неизменно оставались лошади. Вот и Стивен нисколько не лучше. Я совсем не хочу сказать, что Стивен не достоин стать членом парламента. Я очень люблю его и докажу свое расположение к нему, если он захочет осуществить свое намерение. Для того чтобы стать членом парламента, потребуются не столько мозги, сколько деньги, причем немалые. У тебя, Тони, нет таких крупных сумм. Ты, конечно, мог бы воспользоваться частью денег, которые тратишь на лошадей, но для тебя это слишком большая жертва, верно?
– Что ты, мама!
– Вот тебе и «что ты». Тебе прекрасно известно, что я права. Но давайте вернемся к тому, с чего начали. Если ты уволишь эту девочку и о причине станет известно в округе, тогда Стивену придется поискать другой костыль, на который опереться, чтобы дохромать до Лондона. Потому что именно образование должно было стать тем флагом, которым он собирался размахивать для привлечения внимания. Конечно, есть и другая возможность, – она торопливо облизнула сморщенные губы, – он может выбрать и другой путь: сидеть незаметно среди старых ретроградов, пока борода до колен не вырастет.
Энтони неохотно поднялся, она внимательно наблюдала за ним.
– Я против, мама, – скрипнул он зубами. – Я не приветствую такое образование.
– Знаю, Тони, ты против, – тихо проговорила она. – И я тоже, как и Стивен, в глубине души. Но можешь ли ты назвать кого-либо, кто добился успеха в политике, открыто выступая за то, что ему представлялось верным. Не думаю, что тебе это удастся. Парламент представляется мне чем-то наподобие птичьего базара, где все галдят, стараясь удержаться на своем месте. Но галдят они одно и то же. Если кто-то чирикает нечто иное, остальные разом набросятся на него. – Она повернулась к невестке и с усмешкой продолжала: – Очень удачное получилось, на мой взгляд, сравнение. Если продолжать аналогию с птицами, то взгляните на соотношение орлов и грачей. Орлов мало, они удалены друг от друга, но, Боже мой, разве они не выделяются среди прочей мелочи? Некоторые даже верят, что их крик заметен. Я не вижу в Стивене задатков орла, но он мог бы пристроиться под крылом у одного из них. Ну как, что скажешь?
– Что ты от меня хочешь? – Энтони растерял весь воинственный пыл и говорил теперь тихо и спокойно. – После того, что случилось, мы не можем оставить эту девчонку в доме. Прислуга не захочет ее терпеть.
– А кто хозяин в доме? Ты, Фултон или Фроггетт? И вообще… – Она посмотрела на сына и невестку, потом стиснула свои тонкие, упрятанные в кружевные перчатки руки и объявила: – Я забираю ее к себе.
– Что ты сделаешь?
– Тони, ты же не глухой. Такой случай как раз подвернулся вовремя: ноги у Хобсон уже не те, а эту девочку можно научить прислуживать. Я, конечно, позабочусь, чтобы она не смогла продолжать образование, пока находится в моем доме. Это удачное решение вопроса, способное удовлетворить всех. Теперь ты не будешь платить ей жалованье, прислуга порадуется, что избавилась от нее. Более того, тебя не смогут упрекать в том, что ты уволил девочку только за ее грамотность. Вот так я это себе представляю, именно так…
– А я это вижу совсем по-другому, уважаемая свекровь, – притворно скромно заметила Грейс Галлмингтон. – Я другого мнения и считаю, что девчонку следует уволить. Уверена: соседи и другие влиятельные люди оценят мое решение. – Она склонила голову в сторону мужа. – Энтони никто не может ни в чем обвинить, я не сомневаюсь, что он получит поддержку…
– Не старайся выглядеть глупее, чем тебя создал Бог, женщина.
От такого оскорбления по лицу Грейс Галлмингтон пошли красные пятна.
– Ну что ты, мама, зачем, – с укором проговорил Энтони.
– Вы были, есть и будете парой олухов, – гневно сверкнула глазами на сына и невестку старая леди. – Причем ваш случай тяжелее, мадам. – Она даже брызнула слюной, делая нажим на последнем слове. – Хочу вам напомнить, что, даже не покидая своих комнат, я остаюсь главой в этом доме. Прошу об этом не забывать. Учтите, если мне захочется переехать в другое поместье, то я заберу с собой все свои деньги. – Она перевела на сына пылающий гневом взгляд. – Тогда посмотрим, долго ли ты продержишься на две тысячи в год. Этот дом перешел к тебе по наследству, но на его содержание требуется прорва денег. Нетрудно предсказать, что через несколько месяцев все придет в упадок. А вы, мадам, – она снова смерила взглядом свою невестку, – не смейте говорить мне, что не допустите того или этого. Для меня до сих пор остается загадкой, как вам удалось стать хозяйкой этого дома. Понятно, если бы на вашем месте оказалась мать Лоуренса, ваша двоюродная сестра. У нее кроме красоты имелись и кое-какие мозги. Именно поэтому вы возненавидели ее, так или нет? Если бы не я, вы отказали бы ей в просьбе приютить ее ребенка. Вы и в самом деле оттолкнули ее, несмотря на то, что она умирала покинутой. В вашем маленьком злобном сердце не нашлось места для жалости. Вы не захотели протянуть ей руку помощи в трудную минуту…
– Мама! Мама!
– Нечего мне «мамакать». Ты не зажмешь мне рот. Я сказала все, что давно хотела сказать. А теперь позвони Хобсон. – Она указала резким жестом на шнурок звонка у камина. – И хочу предупредить: еще хоть одно неуместное замечание, и я выполню свою угрозу. Вы знаете, что имение Бакслимэнор выставлено на продажу, а мне оно всегда нравилось. Купив его, я окажу лорду Мильтону неоценимую услугу. Он азартный игрок и спустил в Лондоне все свои денежки… – Увидев вошедшего дворецкого, Диана крикнула: – Хобсон!
В комнату торопливо, насколько позволяли ей больные ноги, вошла Джесси Хобсон, развернула кресло и покатила его к двери.
– Где эта девочка, из-за которой столько шума? – поинтересовалась старая дама.
– В холле, мадам.
– Отправь ее на мою половину, и пусть ждет там. Я поговорю с ней, когда вернусь с прогулки. Вперед! – скомандовала Диана двум лакеям.
Они подняли кресло, вынесли через парадную дверь и поставили на площадке перед домом.
Тем временем Джесси Хобсон прошла через холл к стоявшей в тени лестницы Бидди и передала указания хозяйки:
– Иди в западное крыло, к покоям мадам.
Бидди судорожно сглотнула, шмыгнула носом и растерянно забормотала:
– Я… не знаю, куда идти. И почему?
– Почему, тебя не касается! – Джесси подозвала Джун Корделл. – Отведи девочку на половину мадам, пусть подождет в моей гостиной.
– Хорошо, мисс, – ответила Джун и кивнула Бидди.
Они миновали главную лестницу, пересекли холл и через боковую дверь вышли в коридор. Затем поднялись на два лестничных марша и прошли еще через одну дверь. Впервые Бидди оказалась в галерее. Горничная торопливо прошла по ней, открыла одну створку выкрашенных кремовой эмалью и украшенных рельефами дверей и втолкнула Бидди в холл галереи западного крыла. В него выходило несколько дверей, а также два коридора. В конце одного из них горничная распахнула дверь.
– Жди здесь, – сказала она, но уйти не торопилась. – Прищурившись, она продолжала: – Ну и номер ты выкинула. Говорят, что здесь никогда еще не было такой, как ты. Зачем тебе все это?
Джун ждала ответа, но Бидди ошеломленно молчала. Она ожидала, что после такого шума в гостиной ее обязательно отправят собирать вещи. Крики в гостиной напомнили Бидди горняцкий поселок. Такой же ор поднимался в домах, когда субботним вечером мужчины возвращались из кабака, еле держась на ногах. Бидди не могла себе представить, что господа могут унизиться до такого крика. От молодых, как те, что набросились на нее, еще можно было такого ожидать, но от взрослых, занимавших высокое положение, – никогда. Такое просто не укладывалось в голове. Зачем ее отправили сюда? Она села в стоявшее поблизости кресло-качалку и принялась качаться как ни в чем не бывало. Горничная остолбенела.
Позднее Джун Корделл рассказывала в комнате прислуги, что ее чуть не хватил удар, когда она увидела, как Бидди молча, с невозмутимым видом, преспокойно раскачивалась в кресле. Джун искренне согласилась с большинством слуг, что девчонка какая-то странная. Только вспомните всю эту ерунду, что нашли у нее в матраце? Вдобавок книга, экономка сказала, что она на иностранном языке, а в другой книге были стихи. Да и это еще не все. В матрацах других работниц прачечной они нашли почти все то же самое, кроме иностранных книг.
Действительно, с девчонкой было что-то не так. После ее прихода в доме что-то изменилось. Вспомните, что говорил священник о злых духах. Как после всего не поверить во все такое? И посмотрите, где она оказалась? На самом верху, у мадам. Не было среди прислуги никого, кто бы не согласился заплатить какую угодно высокую цену, только бы достичь таких же высот. Все понимали, что больные ноги мисс Хобсон не смогут носить ее очень долго. Не исключено, что теперь она станет учить эту девчонку, и та со временем займет ее место. Ну как тут не удивляться и не возмущаться!
Вся прислуга, собравшаяся за столом и слушавшая Джун Корделл, согласилась, что новость невероятная.
Но все это обсуждение происходило позднее, в семь часов вечера.
А пока Бидди сидела в качалке и едва ли назвала бы ситуацию невероятной, поскольку плохо соображала, что происходит. Она не знала, что ожидает ее впереди, зачем ее сюда привели. Единственное, в чем она не сомневалась: очень скоро все выяснится.
Действительно, через час она знала все. Джесси Хобсон вошла в комнату. Бидди вскочила с кресла. Грозя для убедительности пальцем, камеристка торопливо заговорила:
– Послушай меня, Бидди. У меня нет времени наставлять тебя, но скажу одно. Сейчас у тебя шанс, который выпадает раз в жизни. И от того, как ты поведешь себя, будет зависеть, сможешь ты им воспользоваться или нет. Понимаешь меня?
– Не… не совсем.
Джесси на секунду зажмурилась и попыталась объяснить:
– Дело обстоит так. Мадам вступилась за тебя и не разрешила выгнать. Почему, не знаю. Характер у нее сложный, – мисс Хобсон понизила голос. – Может быть, ей захотелось досадить хозяйке. Причины для тебя роли не играют. Ты теперь здесь и по-прежнему будешь бегать с поручениями и делать, что прикажут. Выполняй, что от тебя требуют и, кроме того, присматривайся и запоминай, как я прислуживаю мадам. Если у тебя будет хорошо получаться, кто знает, может быть, ты ей понравишься. Если ты ей приглянешься, начнутся для тебя трудные времена. В противном случае ты здесь не задержишься и трудностей этих тебе не видать. Все поняла?
– Да, мисс Хобсон.
– А сейчас пойдем. Да вот еще что. В этом доме ты настроила всех, за исключением своих учениц, против себя, и не только прислугу, но и тех, кто наверху. Если хочешь здесь остаться, смотри в оба.
Бидди очень не хотелось оставаться в этом доме. Но если подумать, она сможет когда-нибудь стать камеристкой. При мысли о таком радужном будущем она расправила плечи, подняла голову и с бодрым видом последовала за Джесси Хобсон. Они вышли из комнаты, прошли по коридору, минуя четыре двери, и остановились перед двойными дверями.
Джесси тихонько постучала, затем открыла дверь и, держа Бидди за руку, медленно подвела к окну, у которого в мягком кресле, обитом бархатом, восседала Диана Галлмингтон.
Бидди еще не видела эту даму так близко. Она казалась ей невероятно старой. Так не выглядели даже старухи в деревнях. И их кожа, хотя и морщинистая, оставалась похожей на кожу. Лицо леди, которое Бидди видела перед собой, было сильно напудрено и разрисовано и напоминало одну из фарфоровых куколок.
– Так, так! Вот она какая, возмутительница спокойствия. – Сильный и звучный голос совершенно не подходил немощному старческому телу. – Ты умеешь читать и писать? Кое-что знаешь из латыни и немного занималась французским? Какая ты, оказывается, образованная.
Лицо Бидди стало пунцовым. Она понимала, что над ней подсмеиваются.
– Скажи что-нибудь по-французски.
Бидди молчала, и старая дама нетерпеливо повысила голос.
– Слышишь меня, я велела тебе сказать что-либо по-французски!
Бидди лихорадочно пыталась собрать перемешавшиеся в голове слова в предложение. Неожиданно слова нашлись сами собой и непринужденно сорвались с губ:
– Bon jour, madame. J'espere vous etes en bonne sante.
type="note" l:href="#n_14">[14]
– Бог мой! – Старая дама повернулась к Джесси Хобсон. – Может! Точно может. А знаешь, что она мне сказала, Хобсон? Нет, конечно, откуда тебе знать. – Леди повернулась к девочке и приказала: – Повтори то же самое по-английски.
Бидди облизнула пересохшие губы.
– Я не осмелюсь, мадам.
– Хобсон, ты слышала? Нет, ты слышала? До чего дело дошло. Девчонка из прачечной, что стоит всего на ступеньку выше уборщиков нечистот, разговаривает со мной по-французски и отказывается выполнять мои приказы. – Дама сделала недовольную гримасу, от которой, казалось, пошло трещинами ее фарфорово-кукольное личико. – Все. Чтобы я больше не слышала и не видела никаких свидетельств твоей образованности. Ясно? Никакого французского, а также чтения и писания. Ответь же, что ты молчишь? Ты понимаешь, что тебе говорят?
Бидди, конечно, все поняла, но не могла или, скорее, не хотела отвечать.
Джесси попыталась прийти ей на выручку и затараторила:
– Я прослежу, чтобы она не…
– Помолчи, Хобсон. Пусть отвечает сама за себя. Ты меня понимаешь?
– Да, мадам, я вас прекрасно понимаю. – Она выговорила эти слова так четко и правильно, что Персиваль Миллер остался бы ею доволен.
На старую даму они произвели обратный эффект. Откинувшись на спинку своего бархатного трона, она на секунду зажмурилась. Затем, открыв глаза, она с удивлением, смешанным с досадой, уставилась в лицо девочки, горевшее ярким пламенем. Карие глаза смотрели на леди прямо и открыто.
– Ты меня поняла? Хорошо, – обманчиво мягким голосом проговорила мисс Галлмингтон. – Но собираешься ли ты подчиняться моим требованиям?
Внутренний голос отчаянно кричал Бидди: «Скажи «да», скажи «да». Но совсем неожиданно для себя она тихо ответила:
– Я, мадам, не могут честно обещать, что подчинюсь вашему приказу. – Когда она осознала, что натворила, часть ее существа сжалась в комок. Она поглубже втянула голову в плечи, как бы ожидая удара. При этом, не отводя взгляда, продолжала смотреть в маленькие выцветшие голубенькие глазки леди, полыхавшие огнем возмущения.
Старая дама повернула голову к камеристке и сказала:
– Хобсон, теперь нам с тобой совершенно ясно, почему все так дружно на нее ополчились.
– Да, мадам, – тихо проговорила Джесси. На лице ее отразилась горечь и грусть. Она бросила полный сожаления взгляд на девушку, которая, как она надеялась, станет ее подопечной. Теперь же камеристка четко представила, как Бидди с узелком в руках торопливо идет к дальним воротам.
– Как ты думаешь, она сознает, что сегодня взбудоражила весь дом, и как я теперь могу судить, сегодняшний день – не исключение. По-твоему, она понимает, что вооружила против себя всю прислугу?
– Да, да, мадам, она это знает.
– Ты так считаешь? – Леди повернула голову к Бидди. – Ты понимаешь, что вся прислуга против тебя? И неважно, сколько времени ты пробудешь в этом доме, много или мало, их настроение не переменится. Насколько я знаю этот класс, вероятно, они станут относиться к тебе еще хуже. Ты это понимаешь?
Что Бидди было терять? В любом случае она окажется за воротами. Вдруг она почувствовала, что ей бы понравилось служить у этой старой дамы. Почему? Она не знала, хотя и имела возможность убедиться, что у мисс Дианы характер крутой. Где-то в глубине ее сознания родилась мысль: как ответил бы мистер Миллер в этом случае. В тот же момент он как будто подсказал ей нужные слова, и они с легкостью слетели с губ Бидди:
– Мадам, я отлично знаю, какого мнения обо мне прислуга. Но я с радостью примирюсь с этим, если мне будет позволено служить у вас. Хотя я не могу честно обещать, что никогда не стану больше ни читать, ни писать, зато искренне обещаю преданно служить вам, если мисс Хобсон, – она перевела взгляд на Джесси, на лице которой появилось совсем другое выражение, – научит меня исполнять ваши желания.
Именно тогда случилось то, чего не ожидала не только Бидди или камеристка, но и сама Диана Галлмингтон. Старая дама неожиданно откинула голову назад и расхохоталась. Впервые за много дней она смеялась от всей души, потому что ее позабавило и одновременно заинтересовало это существо, выбравшееся откуда-то из угла под лестницей, причем из очень дальнего угла.
Слеза от смеха заструилась ручейком по лицу-маске, нарушая единство пудры и грима. Джесси выхватила тонкий батистовый платочек из стоявшей на столике коробки и подала хозяйке, а та улыбнулась и сказала:
– Хобсон, возьми ее с собой и прикажи одеть поприличнее.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Платье из черного бархата - Куксон Кэтрин



Книга великолепная,намного интереснее ,нежели фильм по ней снятый.
Платье из черного бархата - Куксон КэтринИрина
3.09.2011, 23.05





интересная, необычная книга.
Платье из черного бархата - Куксон КэтринКатя
3.03.2012, 18.58





Необычно, потому что очень полно рассказывается про жизнь прислуги, потому что многое до ужаса реалистично, потому что тут вы не найдёте обычной пафосной сахарности, потому что очень многое тут завязано на истории... Книга прочтения стоит, но только в том случае, если вас не смущает медовая тягучесть сюжета, внешняя статика описываемой жизни.
Платье из черного бархата - Куксон КэтринРасплетающая Сновиденья
16.07.2013, 10.56





Очень понравилось!!! Давно-давно не читала чего-то стоящего, чтобы не возмущаться каждую пятую страницу идиотизму героев. Книга очень отличается от других романов. Героев воспринимаешь, как людей. Каждого со своим характером. Нет сопливых описаний внешности, характеров и поступков. Все герои живут. У каждого своя тяжелая жизнь, без прекрас. Инстинкт толпы, жадность, зависть... Если устали от сантиментов и соплей, прочитайте обязательно!
Платье из черного бархата - Куксон КэтринОксана
8.09.2014, 13.32





Книга очень понравилось. Недавно просмотрела четыре сезона фильма "Аббатство Даунтон". Эпизоды из жизни слуг в этой книге дополнили знания о жизни простых людей в Англии.rnДа, эта история весьма кинматографична. Постараюсь посмотреть фильм.
Платье из черного бархата - Куксон КэтринСофия
8.09.2014, 19.54





Решила оставить еще один комментарий, уж очень понравилась книга. Я также благодарю Оксану, благодаря отзыву которой я стала читать этот роман. Мне, кажется, что раньше я не читала ничего у этого автора.Возьмусь за следующий. Спасибо всем, кто оставляет комментарии - это помогает сориентироваться.
Платье из черного бархата - Куксон КэтринCофия
8.09.2014, 20.20





Книга оставила двоякое впечатление - с одной стороны согласна со всеми коментариями, что книга не похожа на остальные и достаточно нетипична. С другой стороны - ну как-то все... Ну никак. Просто описание жизни двух поколений - жили, боролись с трудностями стирая грязные рубашки да таская кадки с водой, кто любит happy end - тут его собственно нету, в конце книги всех ждут только новые трудности.
Платье из черного бархата - Куксон КэтринЛюдмила
9.09.2014, 19.32





Книга оставила двоякое впечатление - с одной стороны согласна со всеми коментариями, что книга не похожа на остальные и достаточно нетипична. С другой стороны - ну как-то все... Ну никак. Просто описание жизни двух поколений - жили, боролись с трудностями стирая грязные рубашки да таская кадки с водой, кто любит happy end - тут его собственно нету, в конце книги всех ждут только новые трудности.
Платье из черного бархата - Куксон КэтринЛюдмила
9.09.2014, 19.32








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100