Читать онлайн Кэти Малхолланд Том 2, автора - Куксон Кэтрин, Раздел - Глава 2 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Кэти Малхолланд Том 2 - Куксон Кэтрин бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 7.75 (Голосов: 8)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Кэти Малхолланд Том 2 - Куксон Кэтрин - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Кэти Малхолланд Том 2 - Куксон Кэтрин - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Куксон Кэтрин

Кэти Малхолланд Том 2

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 2

За четырнадцать лет, которые прошли с тех пор, как Кэти стала владелицей домов номер 12, 13 и 14 на Крэйн-стрит, произошло много изменений, как в ее жизни, так и в городе. Город разросся далеко за пределы реки. На карте Шилдси, выпущенной в 1827 году, были обозначены большие пространства свободной земли между городом и приходами Вестоэ и Хартона, принадлежавшими в то время дельцу по имени Куксон, который в 1837 году основал стеклолитейное производство, но с годами Шилдс занял эти земли, и деревенька Вестоэ, в которой жили по большей части знать и богачи, раньше находившаяся далеко за чертой города, теперь стала предместьем Шилдса.
В центре Шилдса жило много богатых людей, но, если человек хотел поднять свой престиж, он обосновывался в Вестоэ или в Хартоне. Владельцы судостроительных верфей, стекольных заводов, шахт, каменоломен, мыльных фабрик, фабрик по производству свечей, гончарных мастерских, а также банкиры и землевладельцы жили в этих двух фешенебельных районах города.
Самые большие и роскошные дома располагались вдали от дороги. Они были окружены высокими каменными стенами и кустарниковыми насаждениями. Имена хозяев этих домов были известны во всей округе. Дома более скромные, но все же достаточно большие и комфортабельные, стояли поближе к проезжей части. Они имели различный архитектурный облик и разную высоту, фасады многих из них украшали портики. Почти у всех домов были террасы и садики с зарослями декоративного кустарника, заслонявшими окна нижнего этажа от любопытных взглядов прохожих, тем более что жители бедных районов города приезжали сюда специально, чтобы взглянуть, как живет привилегированный класс.
По обеим сторонам дороги высились деревья, а за деревьями тянулся деревянный забор, выкрашенный в белый цвет, прерываясь на расстояние, позволяющее экипажам проезжать к воротам каждого дома.
Кое-где попадались на глаза дома поменьше, которые здесь называли коттеджами. Они насчитывали от шести до восьми комнат. В 1880 году Кэти Малхолланд, известная теперь также как миссис Фрэнкель, хоть она и не состояла в законном браке с капитаном, купила шесть таких коттеджей, которые сдавала в аренду, а совсем недавно она приобрела в Вестоэ более обширное владение, где намеревалась обосноваться сама. Дело было не в том, что Кэти стремилась войти в круги местной элиты. Она была вполне удовлетворена своим домом в Огл-Террас, одном из самых фешенебельных кварталов Южного Шилдса. Туда она переехала восемь лет назад. Но имя Кэти Малхолланд, которая нажила немалое состояние на аренде нескольких многоквартирных домов на берегу реки, было слишком хорошо известно в южном районе города, и далеко не всеми слухами, которые ходили о ней, можно было гордиться. Непристойное поведение многих из ее квартиросъемщиц, по большей части женщин легкого поведения, создало ей самой не слишком похвальную репутацию. Кроме того, для соседей не было секретом, что она живет с мужчиной, иностранным моряком, с которым не состоит в законном браке. Также говорили, что в свое время она сидела в тюрьме за то, что содержала дом свиданий.
Тем не менее, Кэти Малхолланд обладала определенным влиянием в городе, и окружающим приходилось считаться с ней. Правда, сама Кэти предпочитала оставаться в тени и редко появлялась на людях. Несмотря на то, что ее имя было так известно в округе, мало кто из ее жильцов знал ее лично. Свои дела она вела через доверенное лицо, а оплата аренды производилась через сборщика квартплаты, посылаемого ею.
Ее появление в Огл-Террас восемь лет назад произвело переполох среди соседей и вызвало всеобщее недовольство. Даже тот факт, что среди ее домочадцев была женщина из знатного семейства Розье, не смог заставить соседей признать Кэти Малхолланд. Люди отворачивались, повстречавшись с ней на улице, неважно, шла она одна или под руку со своим здоровенным шведом. Разумеется, никто из соседей не заходил к ней в гости. И все же были люди, занимающие уважаемое положение в обществе, которые регулярно навещали Кэти Малхолланд, — к примеру, мистер Хевитт, адвокат. Впрочем, адвокат никогда не приезжал к ней вместе с женой, из чего соседи заключили, что его визиты были сугубо деловыми. Мистер Кении, помощник мистера Хевитта, бывал у Кэти Малхолланд каждую неделю, а дважды или трижды в неделю ее посещал доктор Леонард. Президент благотворительного фонда утверждал, что доктор ездит не к миссис Фрэнкель, а к мисс Розье, но в любом случае соседям казалось несколько странным, что все регулярные гости Кэти Малхолланд — мужчины. Единственными женщинами, с которыми она общалась, были, если не считать мисс Терезы, Бетти Монктон и миссис Бакс. Бетти Монктон работала у Кэти кухаркой и горничной и жила в ее доме, а миссис Бакс была приходящей прислугой. Обеих женщин соседи регулярно видели на улице. Что же касалось мисс Терезы, ее они видели очень редко, потому что она почти никогда не выходила из дому, лишь изредка выезжала в экипаже на короткую прогулку.
Для соседей было загадкой, почему мисс Розье, дочь покойного Джорджа Дэниела Розье, который в свое время был крупным шахтовладельцем, живет в доме женщины, пользующейся такой дурной славой в округе, — женщины, сидевшей в тюрьме за сводничество. Правда, сама мисс Розье тоже была несколько эксцентричной особой — она ушла от мужа, едва вступив в брак, и даже пожелала сохранить свою девичью фамилию, не позволяя называть себя миссис Нобль. И все же она из почтенной семьи и настоящая леди — так что же у нее могло быть общего с Кэти Малхолланд? Странно, в самом деле, странно, думали соседи.
Иногда Кэти и самой казалось странным, что она живет под одной крышей с мисс Терезой, — точнее, что мисс Тереза поселилась под ее крышей. Но это произошло как-то само собой, естественным путем: решение оставить мисс Терезу у них было принято постепенно, отчасти в силу обстоятельств, отчасти по настоянию Эндри. А вот с Бетти Монктон дело обстояло совсем иначе. Решение взять Бетти к себе она приняла моментально и без подсказки Эндри. Она случайно столкнулась с Бетти на улице, и не прошло и часа после их встречи, как она уже предложила Бетти и работу, и жилье.
Это произошло в одно холодное ненастное утро. Выйдя от мистера Хевитта, она садилась в экипаж, когда вдруг заметила на углу улицы исхудавшую неряшливую женщину, одетую в тряпье, которая смотрела, не отрываясь, в ее сторону. Что-то в лице женщины показалось ей знакомым, и, приглядевшись, Кэти с удивлением узнала в ней Бетти Монктон, свою подругу детства. Она улыбнулась Бетти, и та, улыбнувшись в ответ, воскликнула с благоговейным почтением:
— Так, значит, это ты, Кэти? О Господи, ты стала такой красивой и элегантной, что тебя невозможно узнать!
Разумеется, после этого Кэти не могла сесть в экипаж и уехать; если бы она это сделала, Бетти бы решила, что она зазналась, и была бы глубоко оскорблена. С другой стороны, если она остановится поболтать с Бетти, экипаж уедет без нее и ей придется потом идти на рыночную площадь, чтобы найти другой. А рыночную площадь Кэти ненавидела всей душой и всегда старалась обходить стороной, — даже теперь, четырнадцать лет спустя, у нее шли мурашки по коже при виде здания ратуши. Поэтому, попросив извозчика подождать, она подошла к Бетти и сказала:
— Я очень рада тебя видеть, Бетти. Послушай, если ты не против, мы можем поехать ко мне и выпить чашечку чаю.
Бетти с радостью приняла приглашение, но, сев в экипаж, тут же притихла и оробела. Всю дорогу она молчала, явно чувствуя себя неловко, и только после сытного обеда разговорилась и рассказала Кэти о постигших ее бедах. Все началось, когда ее мать умерла, а отец обзавелся новой женой. Мачеха выгнала Бетти из дома. За этим последовали долгие годы скитаний, болезней и нищенского существования, в течение которых Бетти так и не удалось найти ни постоянной работы, ни постоянного жилья, а под конец ее здоровье сильно сдало, и теперь она была совсем беспомощна.
Встреча с Бетти произошла еще до того, как Кэти поселилась в Огл-Террас. В то время она жила в Бентли-Террас, другом не менее фешенебельном районе города, в доме из шести комнат с просторной мансардой, который показался Бетти Монктон настоящим дворцом. Когда она нехотя встала, собираясь прощаться, Кэти остановила ее со словами:
— Послушай, Бетти, я уже давно ищу помощницу. Мне одной трудно управляться по хозяйству: я часто выхожу по делам, совсем не остается времени для дома… Я еще не говорила тебе, что занимаюсь покупкой недвижимости.
— Ах, конечно, я уже слышала об этом, Кэти. В городе много говорят о тебе.
Бетти сказала это, глядя в пол, не решаясь поднять глаза на Кэти.
— Я не знаю, что говорят обо мне в городе, Бетти, и меня это не интересует, — твердо сказала Кэти. — Но то, что я занимаюсь покупкой недвижимости, — правда. Я покупаю дома и сдаю их в аренду, в этом и заключается моя работа. А здесь я живу вместе с капитаном Фрэнкелем.
— С ним одним, Кэти? — Бетти с любопытством покосилась на нее краем глаза.
— С ним одним, Бетти. К твоему сведению, в моей жизни всегда был только он, и так будет продолжаться впредь. А что касается тебя — если ты согласна помогать мне по хозяйству, то можешь оставаться жить здесь.
— О, Кэти! Спасибо, дорогая, я буду работать на тебя не покладая рук, лишь бы только иметь приличную крышу над головой. Обещаю, ты не пожалеешь, что наняла меня.
И Кэти никогда не пожалела о том, что наняла Бетти. Бетти трудилась без устали на кухне и по дому, стараясь во всем угодить Кэти и капитану Фрэнкелю. Кэти, со своей стороны, пыталась разделить с ней домашнюю работу, чтобы облегчить ее труд, но Бетти решительно отказывалась от помощи, — она была рада работать с утра до ночи на Кэти, тем самым доказывая ей свою бесконечную признательность за то, что та взяла ее под свой кров.
Тереза поселилась у них уже после того, как они переехали в Огл-Террас.
Все началось примерно год спустя после появления Бетти в доме на Бентли-Террас. Однажды после обеда раздался стук в дверь, и Бетти, ответив на стук, прошла в гостиную, где Кэти — или мадам, как она старалась называть хозяйку, в особенности, когда капитан был рядом, — пила кофе вместе с Эндри.
— К вам гости, мадам, — объявила она. — Пришла одна леди, ее зовут мисс Эйнсли, и она бы хотела переговорить с вами.
Мисс Эйнсли. Это имя напоминало Кэти о прошлом. Улыбка сошла с ее губ, и она, наклонившись к Эндри, прошептала ему на ухо:
— Я знала только одну мисс Эйнсли. Если это та самая Эйнсли, значит, это гувернантка мисс Терезы… Ты помнишь мисс Терезу?
— О! — кустистые брови Эндри сошлись на переносице, и он слегка поморщился. Но тут же, придав своему лицу спокойное и приветливое выражение, он обратился к Бетти: — Пригласи эту леди войти, Бетти. Приведи ее сюда.
Через минуту в комнату вошла мисс Эйнсли. Теперь ей было, должно быть, около шестидесяти, но она выглядела на все восемьдесят. Кэти никогда бы не узнала в этой сморщенной худой старухе гувернантку мисс Терезы, какой она помнила ее по тем временам, когда служила в Гринволл-Мэноре, — впрочем, мисс Эйнсли тоже вряд ли бы узнала в ухоженной элегантной даме, сидящей перед ней, маленькую судомойку с огромными сияющими глазами, красотой которой она восхищалась вместе с мисс Терезой. Эта дама, теперешняя Кэти Малхолланд, была еще молода и все еще очень красива, но ее глаза, хоть и были такими же большими и зелеными, утратили свой озорной блеск, а в самой их глубине затаилась какая-то неизъяснимая грусть. Мисс Эйнсли не без удивления отметила, что Кэти Малхолланд, дочь шахтера, держится и одевается, как настоящая леди. Ее манеры были безупречны, и только ее речь выдавала простое происхождение.
Опустившись на предложенный ей стул и отказавшись от чашки кофе, и еще более решительно отказавшись от бокала вина, мисс Эйнсли принялась объяснять причину своего визита.
— Я хотела узнать, не будет ли миссис… — начала было она, но тут же запнулась, не зная, как обратиться к Кэти.
— Фрэнкель, миссис Фрэнкель, — подсказал Эндри.
— Не будет ли миссис Фрэнкель так любезна, и не найдет ли она свободную минутку, чтобы навестить мисс Терезу, — продолжала мисс Эйнсли. — Мисс Тереза уже долгие месяцы тяжело больна, и доктор сказал, что ей не долго осталось жить. Она выразила желание повидаться перед смертью с вами, миссис Фрэнкель.
Кэти перевела глаза с их гостьи на Эндри, потом снова посмотрела на старую гувернантку. У Кэти не было ни малейшего желания встречаться с Терезой, даже если та при смерти. Мисс Розье — часть ее прошлого — того прошлого, которое она хотела бы навсегда стереть из памяти. Увидеть Терезу означало бы снова погрузиться в кошмары тех лет, в кошмары, которые до недавних пор мучили Кэти по ночам, и в которых лицо Бернарда Розье накладывалось на лица Большой Бэсс, Бантинга, отца… Нет, нет, ей очень жаль, что мисс Тереза больна, но она не сможет встретиться с ней. Она уже собиралась сказать это мисс Эйнсли, когда Эндри спросил:
— А что такое с Терезой?
— У нее бронхиальная астма и, кроме того, очень слабое сердце, — ответила мисс Эйнсли. — В прошлом году она переболела воспалением легких и с тех пор больше не оправилась. Я думаю, это все из-за школы. Она очень переутомилась и ослабела, потому и заболела.
— Вы до сих пор ведете занятия в вашей школе? — поинтересовался Эндри.
— Нет, нам пришлось ее закрыть. Мое здоровье резко ухудшилось за последние годы, и я больше не могла преподавать. Тогда мисс Тереза взяла всю работу на себя, но это оказалось ей не под силу. Бедняжка не выдержала нагрузки и слегла.
Эндри кивнул мисс Эйнсли и повернулся к Кэти. Кэти посмотрела на него, ожидая подсказки, но он не заговорил. Тогда она, слегка наклонившись к нему, сказала тихо, но очень твердо:
— Я поеду, только если ты поедешь со мной.
— Конечно, я поеду с тобой, — уверил ее он. Снова поворачиваясь к гостье, он осведомился: — Я ведь могу поехать с ней, не так ли?
— Да, да, конечно, — сказала мисс Эйнсли после минутного колебания, с усилием сглотнув.


На следующий день Кэти купила большую корзину фруктов и поехала в сопровождении Эндри на окраину Вестоэ, где жили две женщины. Дом был маленьким и неуютным. Войдя внутрь, оба были неприятно удивлены его скудным убранством. Эндри остался ждать внизу, в зале, который раньше использовался как классная комната, а она поднялась вместе с мисс Эйнсли наверх, где располагались спальни. Комнаты на верхнем этаже были такими же голыми и унылыми, как и на нижнем. Было трудно поверить, что это жилище женщин. Мисс Эйнсли, жестом пригласив Кэти следовать за ней, вошла в маленькую спальню и объявила:
— Тереза, дорогая, взгляни-ка, кто к тебе пришел.
С тех пор как мисс Эйнсли побывала у них вчера вечером, Кэти пребывала в смятенных чувствах, с опаской думая о предстоящем визите. Но сейчас, когда она взглянула на худую, измученную болезнью женщину, полулежащую на высоких подушках, ее смятение прошло, и она поняла, что не может испытывать к Терезе каких-либо иных чувств, кроме жалости и сострадания. При виде больной она даже забыла, что эта женщина — сестра Бернарда Розье. Шагнув вперед, она заговорила с мисс Терезой тем вежливым, почтительным тоном, каким разговаривала с господами маленькая судомойка Кэти Малхолланд.
— Добрый день, мисс Тереза, — сказала она. — Мне очень жаль, что вы нездоровы.
— Здравствуй, Кэти, — срывающимся голосом проговорила Тереза, прерывисто дыша. — Ты… ты так любезна, что согласилась навестить меня.
— Присядьте, миссис Фрэнкель.
Мисс Эйнсли пододвинула к кровати стул, и Кэти села. Некоторое время она сидела молча, не зная, о чем заговорить с Терезой. Тереза тоже молчала, не сводя глаз с ее лица.
— Ты очень хорошо выглядишь, Кэти, — сказала она наконец.
— Благодарю вас, мисс Тереза.
За этим снова последовало продолжительное молчание, потом Тереза спросила едва слышно:
— Ты счастлива, Кэти?
— Да, — ответила Кэти, ни секунды не колеблясь. — Да, мисс Тереза, я очень счастлива.
Говоря, она смотрела прямо в глаза Терезе, и та медленно покачала головой, глядя на нее с вымученной улыбкой.
— По тебе видно, что ты счастлива, — прошептала она. — Эйнсли говорила мне, что ты… — Тереза запнулась и сделала несколько коротких вдохов и выдохов. — Что ты все еще живешь с… со своим другом, — с усилием заключила она.
— Вы имеете в виду капитана Фрэнкеля, мисс Тереза?
— Да, Кэти. Этот капитан Фрэнкель… он очень понравился Эйнсли. Она сказала… она сказала, что находит его обаятельным.
Взгляд Кэти наполнился благодарностью, и мягкая улыбка заиграла на ее губах.
— Спасибо, мисс Тереза. Мне очень приятно это слышать, — сказала она, немного помолчав.
— Я рада, что ты счастлива, Кэти. Ты можешь в это поверить?
Кэти внимательно посмотрела на Терезу.
— Да, я вам верю, мисс Тереза, — медленно проговорила она.
Тереза нервно комкала в руках носовой платок.
— Эйнсли сказала мне, что у тебя очень красивый дом.
— Красивый? Я бы назвала его просто удобным, — скромно отозвалась Кэти.
— Насколько я поняла, ты… ты разбогатела? — продолжала Тереза.
— Это в самом деле так, мисс Тереза.
Тереза откинулась на подушках и устремила взгляд в потолок.
— Жизнь… жизнь очень странная штука, Кэти, — задумчиво проговорила она. — Помню, мы с мисс Эйнсли разговаривали как-то о тебе — это было очень давно, еще когда ты работала у моих родителей. Мне сейчас вспомнился этот разговор, потому что речь зашла о богатстве.
— Вы с мисс Эйнсли разговаривали обо мне? — удивленно переспросила Кэти.
Она не могла себе представить, с чего бы вдруг дочь господ стала разговаривать со своей гувернанткой о судомойке, работающей на кухне в доме ее родителей.
— Да, мы сидели на холме за домом — я помню это так ясно, словно это было вчера — и говорили о превратностях судьбы и о пользе денег. Мисс Эйнсли сказала тогда, что… что если бы при твоей красоте у тебя были еще и деньги, то весь мир лежал бы у твоих ног, или что-то в этом роде. А теперь ты… ты в самом деле завоевываешь мир, Кэти. Несмотря на все ужасные события, которые произошли в твоей жизни, ты вышла победительницей и заставила мир считаться с тобой.
— О! Мне кажется, вы преувеличиваете, мисс Тереза… В любом случае, если вы не против, мне бы не хотелось говорить о прошлом.
Тереза начала учащенно дышать, хватая ртом воздух, и Кэти, испугавшись, что ее последние слова расстроили больную, прошептала:
— Простите, мисс Тереза. Я не хотела вас огорчать.
— О, не волнуйся, Кэти, ты здесь ни при чем. Это все… это все мои легкие. Ты бы никогда не смогла меня огорчить. Ты вообще неспособна огорчить кого бы то ни было. Я… я всегда знала в глубине души, какая ты хорошая и добрая, и мне… мне очень тебя не хватало. Я попросила мисс Эйнсли поехать к тебе, потому что хотела… хотела взглянуть на тебя в последний раз. Или тебе… тебе очень неприятно встречаться со мной?
— Нет, что вы, мисс Тереза! Я очень рада вас видеть, только мне очень жаль, что вы больны. — Чувствуя, как рыдания сдавливают горло, Кэти поспешно встала. — А теперь я лучше пойду, мисс Тереза, — быстро проговорила она, стараясь совладать со слезами. — Я не хочу вас утомлять, а то мисс Эйнсли рассердится на меня, но я… я еще вернусь, если вы, конечно, не против.
— Пожалуйста, приходи еще, Кэти. Для меня это будет огромной радостью, — просто ответила Тереза.
Так началась дружба между Кэти и Терезой. Никто не ожидал, что мисс Терезе станет лучше, — и сама Тереза была удивлена не меньше доктора, когда ее здоровье пошло на поправку. В течение последующих недель Кэти регулярно навещала больную, иногда в сопровождении Эндри, который, однако, всегда оставался внизу. Она никогда не приходила с пустыми руками — она носила Терезе фрукты, деликатесы, сладости домашней выпечки, приготовленные ею самой.
Быть может, хорошее питание, а может, и новый интерес к жизни, проснувшийся в ней с появлением Кэти, помогли Терезе. Всякий раз, входя в спальню, Кэти с радостью замечала, что Тереза выглядит лучше, здоровее, чем в ее предыдущий визит, а в один прекрасный день, приехав вместе с Эндри, она увидела Терезу, сидящую в гостиной внизу. В тот день Тереза и Эндри встретились во второй раз после четырнадцати лет, что прошли с их первой встречи.
Оказавшись лицом к лицу, несколько секунд оба молчали, не зная, как себя повести, потом Эндри учтиво кивнул Терезе:
— Мое почтение, мадам.
И Тереза, кивнув в ответ, проговорила:
— Мое почтение, капитан… капитан Фрэнкель…
Они пожали друг другу руки, и с этой минуты их прежней вражды как не бывало. Впоследствии Тереза и Эндри стали добрыми друзьями. Таковы противоречия и странности человеческой натуры: эти двое людей, поначалу невзлюбившие друг друга из-за того, что их интересы сходились в одном и том же направлении, то есть на Кэти, теперь, напротив, сблизились в силу той же самой причины. Кроме дружеской привязанности Тереза и Эндри питали друг к другу глубочайшее уважение, и оба знали, что их дружба продлится до тех самых пор, пока один из них не умрет.
Несмотря на заметные улучшения, здоровье Терезы все еще было очень слабым, и бывало, что она неделями не вставала с постели. А однажды утром мисс Эйнсли нашли в постели мертвой. Кэти узнала о смерти Эйнсли от полисмена, который по просьбе Терезы приехал сообщить ей об этом. Не медля ни минуты, она поспешила в маленький домик на окраине Вестоэ, где нашла Терезу в шоковом состоянии. Разумеется, Кэти не могла вернуться домой и оставить Терезу одну с телом мертвой Эйнсли. Поэтому она без лишних слов посадила Терезу в экипаж и повезла к себе.
Тогда Кэти и думать не думала о том, что оставит Терезу у себя навсегда. И когда три дня спустя Эндри вернулся из короткого рейса на Темзу — он теперь работал на палмеровскую компанию и перевозил уголь в Лондон, — она сказала ему, что Тереза побудет у них только первое время, пока не оправится от шока, вызванного смертью любимой гувернантки, и Эндри согласился с ней. Конечно, это только на время, подтвердил он.
Присутствие Терезы в их доме поначалу сковывало Кэти. К примеру, когда они с Эндри начинали громко смеяться, она вдруг вспоминала, что Тереза может слышать их из своей спальни наверху, и тут же сдерживала свой взрыв веселья. Но Эндри присутствие Терезы нисколько не смущало. Он относился к ней как к члену семьи, часто заходил в ее комнату поболтать, смеялся вместе с ней и даже подшучивал над ней. Он говорил с Терезой на темы, которых никогда не затрагивал в разговоре с Кэти. Они обсуждали политические новости, как местного, так и мирового масштаба, читали вместе газеты, обменивались мнениями насчет положения вещей в английских колониях, говорили о Джоне Бортоне, чью кандидатуру выдвинули во второй раз на пост мэра Шилдса; Эндри спрашивал Терезу, что она думает о только что открывшейся публичной библиотеке, о новой больнице, о жизни бедного люда. Оба сходились на том, что даже дети людей из самого низшего класса должны с ранних лет обучаться грамоте.
Иногда Кэти сидела с ними в комнате, молча слушая их беседу. Но очень скоро ей становилось скучно, потому что она ничего не смыслила в вещах подобного рода, и она шла на кухню, чтобы приготовить любимое блюдо Эндри, или помогала Бетти накрывать на стол.
Однажды Эндри сказал ей:
— В последние месяцы, с тех пор как Тереза поселилась у нас, я чувствую себя спокойнее, когда ухожу в плавание. Я знаю, что ты теперь не одна, и могу не волноваться за тебя.
— Но ведь и без Терезы я была не одна, — возразила она. — Со мной была Бетти.
— Бетти — это другое дело, — ответил он. — Бетти — необразованная женщина, у нее тебе нечему научиться.
Тогда он и поведал ей об одной своей идее, которая уже давно вертелась у него в голове. Тереза, сказал он, не будет чувствовать себя в долгу перед ними за то, что они приютили ее у себя, если для нее найдется полезное занятие. И под полезным занятием он подразумевал обучение Кэти. Тереза была очень образованной женщиной и с радостью передала бы ей свои знания. А он всегда мечтал о том, чтобы Кэти получила соответствующее образование.
— Но чему же ей еще учиться? — спросила Кэти. Она и так умеет читать и писать, знает арифметику и быстро считает в уме, к тому же превосходно готовит и шьет и наилучшим образом ведет домашнее хозяйство… И ведь он сам всегда хвалил ее способности в практических делах.
Пока она перечисляла ему свои достоинства, он быстро целовал ее в щеку после каждой фразы, давая тем самым понять, что действительно высоко их ценит.
— Конечно, конечно. Никто не делает это лучше, чем ты, — повторял он.
Когда она закончила говорить, он объяснил ей, что кроме этих практических вещей она может научиться еще очень многому. А у Терезы есть чему поучиться, эта женщина очень умна и обладает обширными знаниями во многих областях.
— А мне будет очень приятно, если моя Кэти получит многостороннее образование, — заключил он.
Так было решено, что Тереза останется жить у них, и возьмет на себя обучение Кэти. И таким образом, Кэти Малхолланд, чье имя было окружено сплетнями всякого рода, и которая начинала судомойкой на кухне у Розье, Кэти Малхолланд, отец которой был повешен за убийство ее мужа и которая сидела в тюрьме за сводничество, стала всесторонне образованной женщиной. Окружающие, зная о ее простом происхождении, были удивлены ее речью, которая теперь стала абсолютно правильной в грамматическом смысле, свободной от диалектных слов и выражений и ничем не отличалась от речи дам из высшего света, если не считать легкого акцента уроженки севера Англии. Под руководством Терезы Кэти также обучилась игре на фортепьяно, научилась довольно сносно говорить по-французски, постигла искусство росписи стекла и научилась ткать гобелены.
Эндри был человеком наблюдательным и прекрасно понимал, какие чувства Тереза питает по отношению к Кэти. Для него не было секретом, что она любит Кэти той любовью, какую мужчина может испытывать к женщине. Но ни разу в разговоре с Кэти он больше не повторил слов, сказанных им после первой встречи с Терезой: что Тереза — мужчина в женском обличье. Он не видел ничего предосудительного в том, что Тереза влюблена в Кэти, поскольку эта женщина знала свое место и так хорошо умела скрывать свои чувства, что даже сама Кэти не замечала того, что заметил он. А Кэти принадлежала ему и только ему, и молчаливая любовь Терезы ни в коей мере не могла помешать их любви. Он не только уважал чувства Терезы по отношению к Кэти, но и понимал их, как никто другой, потому что сам испытывал к Кэти те же чувства. Быть может, его дружба с Терезой и основывалась по большей части на том, что оба были преданы всей душой Кэти и готовы ради нее на все.
Благодаря Терезе Кэти также смогла удовлетворить свою давнюю потребность — иметь рядом кого-то, кто нуждался в ее заботе. В Кэти был сильно развит материнский инстинкт, но за все эти годы ей так и не удалось забеременеть, и радость материнства осталась для нее недостижимой. Она никогда не переставала горько сожалеть о том, что отдала свою единственную дочь на воспитание чужим людям. Когда у нее была Лиззи, ее потребность в ребенке изливалась в материнских заботах о сестре. Теперь Тереза, которая так и не оправилась окончательно после болезни и нуждалась в постоянном уходе, заменила ей и Лиззи, и Сару, и всех тех детей, которых она хотела бы иметь от Эндри, но которых так и не смогла ему родить. С появлением Терезы жизнь Кэти стала полнее. Она нередко повторяла себе, что теперь у нее наконец есть настоящая семья: у нее есть Энди, которого она любит, Тереза, о которой она заботится, и Бетти, ее давняя подруга, с которой она может поболтать о былых временах, вспомнить игры их детства. Кэти с удовольствием проводила время на кухне в обществе Бетти, которая отличалась веселым нравом и умела ее рассмешить. Бетти сыпала шутками и народными поговорками, которых Эндри, будучи иностранцем, не мог понять и которые для Терезы, выросшей в богатой семье, были пустым звуком. А Бетти родилась и выросла в той же среде, что и Кэти, и это вместе с воспоминаниями детства тесно связывало их. Бетти могла дать ей то, чего не могла дать Тереза и даже Эндри. Бетти дополняла их обоих и была неотъемлемой частью ее мира.
Да, теперь у нее было все, чего она только могла пожелать, и она должна была чувствовать себя счастливой во всех отношениях… И все же ее счастье не было полным. В течение всех этих четырнадцати лет, что прошли после разрыва с Джо, ее никогда не оставляла мысль о брате. Они больше так и не увиделись после их ссоры, и иногда Кэти испытывала непреодолимое, почти болезненное, желание взглянуть на Джо хоть одним глазком, посмотреть, каким он стал. Ведь Джо был единственным оставшимся у нее родственником, он был ее родным братом и единственным человеком на этом свете, в чьих жилах текла ее кровь… Нет, еще у нее была дочь, но она предпочитала не думать о Саре, — ей было уже и так слишком больно при мысли о Джо.
Но обычно эти горькие мысли посещали ее, когда Эндри не было дома. Когда он был рядом, вся горечь растворялась в ее любви к нему, в их любви друг к другу, и в эти дни она чувствовала себя полностью счастливой. Сейчас она нуждалась в нем еще больше, чем в начале их любви, и, когда он уходил в плавание, тосковала по нему так, как не тосковала даже в самые первые месяцы. Иногда он возвращался немного раньше срока, и она испытывала ни с чем не сравнимую радость, когда он неожиданно появлялся на пороге. Но случалось, что он, напротив, запаздывал, потому что из-за шторма не мог войти в порт Джарроу и был вынужден встать на якорь в Сандерленде. Тогда он оставался там на ночь и приезжал в Шилдс с утренним поездом. В такие дни Кэти не находила себе места. Все то, чем она владела сейчас, она получила благодаря Эндри. Он сделал ее состоятельной женщиной, дав возможность начать свое собственное дело. Она не знала точно, сколько денег лежит на ее счету в банке на данный момент — эта сумма постоянно колебалась. Но сумма была внушительной, и Кэти уже давным-давно забыла, что такое денежные проблемы. За последние четырнадцать лет через ее руки прошло более семи десятков домов, многие из которых она, отремонтировав, выгодно перепродала, заработав на этом быструю прибыль, а другие сдавала в аренду, получая с них постоянный доход.
В округе она уже давно была известна как богатая женщина, а благодаря занятиям с Терезой к ее богатству прибавилось еще и соответствующее образование. Теперь она чувствовала себя в своей тарелке в любых кругах и могла вести непринужденную светскую беседу даже с людьми из самых высших слоев общества. Но Кэти знала, что все это лишь внешний лоск, показная оболочка, и ни манеры светской дамы, ни деньги не могут изменить ее сути. И никакие успехи, которых она может достичь в настоящем, не заставят ее забыть об унижениях прошлого. В душе она осталась дочерью шахтера, получившей свое первое воспитание в семье бедняков. В душе она все еще была той девочкой, которая выносила помои с хозяйской кухни и страшилась гнева поварихи; она была той девушкой, над которой надругался Бернард Розье, а потом Марк Бантинг; она была той самой Кэти, которая стараниями Бернарда Розье попала в тюрьму, где стала жертвой Большой Бэсс. И она знала, что, даже если доживет до ста лет, ее детство и юность всегда будут с ней, а впечатления ее ранней поры останутся самыми сильными впечатлениями ее жизни. Эндри был очень доволен ее превращением в светскую даму, и она была счастлива, что может порадовать его. Но за фасадом светской дамы продолжала жить маленькая судомойка Кэти Малхолланд.


В этот декабрьский вечер 1880 года Кэти была занята благотворительностью. Она побывала в соборе Джарроу, где каждый год перед Рождеством раздавала деньги, одежду и обувь детям бедняков. Домой она возвращалась расстроенная: вид этих детишек напомнил ей о ее собственной дочери и пробудил ощущение какого-то странного, невыразимого одиночества. Тем более что Эндри сейчас был в плавании и вернется домой не раньше завтрашнего вечера.
Но дома ее ожидал радостный сюрприз. Едва переступив через порог, она увидела его высокую широкоплечую фигуру в дверях гостиной. Не снимая пальто и шляпки, Кэти бросилась к нему через зал и повисла у него на шее.
— О, Энди, Энди, как хорошо, что ты здесь! Мне было так одиноко… Но когда же ты успел вернуться? Я не ждала тебя сегодня.
Его поцелуй прервал поток ее слов. Обнимая ее за плечи, он легонько подтолкнул ее через зал в сторону столовой.
— Давай зайдем сюда на минутку. У меня гость.
— Гость? — она вопрошающе посмотрела на него.
Он кивнул и закрыл за ними дверь столовой.
— Но кто это, Энди?
— Это… это мой брат.
Кэти в этот момент снимала шляпку, и ее рука вместе со шляпкой так и замерла в воздухе.
— Твой брат? — переспросила она, отступая от него на шаг.
— Да, мой брат.
— Но почему? Почему, после всех этих лет?..
— Я объясню тебе потом. Сначала я хочу познакомить тебя с ним. Снимай пальто и пойдем.
— Он уже был здесь, когда ты приехал?
— Нет, он ждал меня на молу. Он так же, как и я, капитан… Дай-ка я на тебя посмотрю… — Он взял ее за плечи и слегка отстранил от себя, внимательно разглядывая ее лицо и прическу. — Да, да, он сам это увидит, — удовлетворенно прошептал Эндри. — Он поймет, почему я полюбил тебя.
— О, Энди! Я лучше сначала пойду наверх и приведу себя в порядок.
— В порядок! — он презрительно фыркнул. — Ты красивая, и этого достаточно. Что ты хочешь приводить в порядок?
Склонившись над ней, он слегка коснулся губами ее губ. Потом, взяв за руку, повел к двери.
— Энди, я… — Она остановилась на пороге столовой. — Я боюсь, Энди. Мне так неловко…
— Тебе неловко? Не говори глупостей! Если уж на то пошло, это он должен чувствовать себя неловко. Мой брат — морской скиталец и закостенелый холостяк. Он даже не знает, как надо себя вести в женском обществе. Пойдем.
Мужчина, вставший им навстречу, когда они вошли в гостиную, ничем не походил на Эндри, если не считать высокого роста. Но, в отличие от Эндри, был узок в плечах и худощав. В то время как Эндри казался почти блондином, волосы этого человека были темно-русыми. Также его отличали большой нос, глубоко посаженные глаза неопределенного цвета и полные губы; круглое лицо чисто выбрито, за исключением подбородка, покрытого короткой щетиной. В целом вид мужчины был несколько суров, но, когда его взгляд остановился на Кэти, она, посмотрев ему в глаза, поняла, что этот человек отличается добродушным нравом.
— Знакомься, Джон, это Кэти, — сказал Эндри, ведя ее за собой на середину комнаты, где стоял гость. — А это мой брат Джон, Кэти.
— Рад с вами познакомиться, мадам, — сказал Джон, пожимая ей руку.
У него был густой глуховатый голос. По-английски он говорил далеко не так хорошо, как Эндри, и с очень сильным акцентом. Его глаза ни на секунду не оставляли лица Кэти, — казалось, он хочет заглянуть ей прямо в душу и найти там ответ на какой-то вопрос.
— Очень приятно, — ответила Кэти.
После этого обмена приветствиями все трое замолчали, чувствуя себя одинаково неловко. Эндри, который всегда умел разрядить обстановку, нарушил молчание первым, воскликнув своим звучным голосом:
— Давайте выпьем! Бетти уже приготовила ужин, и скоро мы сядем за стол. А для начала не помешает выпить.
— Ах, значит, ужин уже готов? — Кэти улыбнулась Эндри, почувствовав себя немного раскованнее. — Кстати, ты уже поднимался к Терезе?
— Да, и Джон поднимался вместе со мной. Тереза ему очень понравилась.
Он шутливо стукнул брата кулаком по плечу, и Джон быстро сказал что-то на своем родном языке. Эндри ответил ему тоже по-норвежски, и оба рассмеялись. Затем Эндри снова перешел на английский, обращаясь к Кэти:
— Извини, мы больше не будем болтать на иностранном языке. Джон может говорить по-английски. Просто он сказал, что Тереза так очаровала его, что он бы непременно женился на ней, знай она его родной язык.
Кэти снова улыбнулась, внимательно глядя на Эндри. Он всегда вел себя так — шутил и громко смеялся, когда у него было неспокойно на душе. С помощью шуток он обычно старался скрыть свое беспокойство, не желая тревожить ее своими проблемами, — точно так же делал ее дед. Сейчас Кэти чувствовала, что визит Джона Фрэнкеля не случаен.
Ее опасения возросли во время ужина. У Эндри всегда был отменный аппетит, и он мог съесть по две или даже по три порции каждого блюда, — но сегодня вечером он всякий раз отказывался от добавки, когда Бетти хотела снова наполнить его тарелку. И еще Кэти заметила, что он почти не дает брату возможности разговаривать с ней. Как только Джон, казалось, собирался ей что-то сказать, Эндри тут же заводил беседу на первую попавшуюся тему. В течение всего ужина Джон украдкой поглядывал на нее — и всякий раз отводил глаза, встретившись с ее взглядом.
Едва закончили пить кофе, как Джон встал из-за стола и начал прощаться. Кэти ожидала, что Эндри пригласит брата остаться на ночь, и была удивлена, когда он этого не сделал.
Она не могла понять, нравится ей брат Эндри или нет, но сам факт его появления был ей неприятен. Визит Джона напомнил ей о том, что у Эндри есть в Норвегии семья: жена и дети. Кэти уже давно не думала об этом, потому что Эндри больше не говорил с ней о своих родных после того вечера, когда показал их портреты и рассказал свою историю. Она считала, что прошлое Эндри навсегда похоронено там, в далекой стране, где он не бывал уже долгие годы, — а вот теперь появился его брат, человек из прошлого, и прошлое воскресло… Но почему брат решил навестить его именно сейчас, после стольких лет разлуки? Может, у него была на то особая причина?
Прощаясь с Джоном в прихожей, она не переставала задавать себе этот вопрос. Когда тот пожал ей руку и поблагодарил за гостеприимство, она сказала:
— Вы зайдете к нам еще? Мы будем вам очень рады.
Прежде чем ответить, Джон бросил быстрый взгляд в сторону Эндри.
— Да, да, с удовольствием. Когда я снова буду в вашем порту, то обязательно навещу вас, — сказал он на своем ломаном английском и впервые за весь вечер улыбнулся ей.
Кэти улыбнулась ему в ответ. Потом Эндри проводил его до двери, и возле двери оба остановились, о чем-то переговариваясь на своем родном языке, а она удалилась в гостиную.
Несколько минут спустя Эндри, проводив брата, присоединился к ней. Он вошел в комнату медленным шагом, и на его лице больше не было улыбки. Подойдя к ней, он обнял ее и крепко прижал к себе, потом, взяв за руку, подвел к дивану перед камином, в котором полыхал яркий огонь. Когда они сели, он снова обнял ее и, не говоря ни слова, привлек ее голову к себе на плечо.
— В чем дело, Энди? — спросила она, и услышала тревожные нотки в собственном голосе.
Он медленно обернулся и посмотрел на нее:
— Ты только не волнуйся, Кэти, ничего страшного не случилось. Но завтра я должен ехать домой.
Домой! Он сказал, что должен ехать домой! Но ведь в течение последних четырнадцати лет его дом был здесь, с ней. Его домом была она — не Шилдс, не этот порт и не этот дом на Огл-Террас, где они жили сейчас, а именно она. Они могут переехать в другой дом, в другой город и даже в другую страну, но пока они рядом, где бы они ни жили, любое место на земле будет их домом, их родиной. Она не мыслила своего дома без него и думала, что он тоже считает своим единственным домом то место, где живет с ней. А теперь он сказал, что уезжает к себе домой в Норвегию… Она открыла было рот, собираясь заговорить, но не смогла вымолвить ни слова и только беспомощно покачала головой.
— Кэти… Послушай, Кэти, моя жена тяжело больна, — быстро заговорил он. — Это очень серьезно, и, по всей видимости, ей мало осталось жить. Она хочет увидеть меня перед смертью и послала Джона, чтобы он попросил меня приехать… Не смотри на меня так, Кэти. Она просто хочет повидаться со мной на прощание, это ровно ничего не значит. И я вовсе не собираюсь жить с ней. Господи, но ты ведь сама знаешь, что я бы уже никогда не смог жить с ней после того, как встретил тебя. — Он встряхнул головой и поднял глаза к потолку. — Неужели я должен тебе это повторять? Неужели после всех этих лет ты еще не поняла, что в моей жизни не может быть другой женщины, кроме тебя? Ты стала частью меня, Кэти, — частью моей души и частью моей плоти. Но она… она умирает, и выразила желание видеть меня. Почему после стольких лет ей вдруг захотелось меня увидеть, я не могу понять, мы ведь уже давно стали абсолютно чужими друг другу. Но у каждого человека есть свои странности. Может, это просто каприз, но, даже если это так, я не могу не выполнить желания умирающей. Правда, Кристин уже много раз казалось, что она умирает, но Джон говорит, что сейчас это всерьез. Попытайся меня понять, Кэти, ведь если я не поеду к ней, а она потом действительно умрет, я никогда не смогу себе этого простить. Может, я тоже странный человек, но такой уж я есть. Я не могу ей отказать… Но это не должно тебя беспокоить, Кэти. Я ведь вернусь к тебе, да неужели я должен тебе это говорить? Разве я смог бы прожить без тебя? Ты прекрасно знаешь, что ты — вся моя жизнь. Поэтому успокойся, любимая. Успокойся. — Он нежно погладил сначала одну ее щеку, потом другую. — Ты знаешь, что я говорю правду, Кэти. Ни один из нас не смог бы прожить без другого. И нет такой силы, которая смогла бы нас разлучить. Так чего же ты боишься? Я всегда буду принадлежать тебе, Кэти.
— Энди, я… я ничего не могу с собой поделать, но я боюсь. Я очень боюсь.
— Но чего ты боишься? Чего?
Он заключил ее в объятия и прижал к себе, и она спрятала лицо на его груди.
— Ты никогда не сможешь понять, как много ты для меня значишь, — прошептала она. — Нет, ты не можешь этого понять.
Он резко отстранил ее от себя и, приподняв ее подбородок, посмотрел на нее из-под нахмуренных бровей.
— Я не могу понять? — возмущенно переспросил он. — Почему ты считаешь, что я не способен тебя понять? Ты рассуждаешь, как глупая женщина. Но я знаю, что ты не глупа, поэтому перестань молоть чепуху. Я прекрасно понимаю, что ты сейчас чувствуешь. И свои собственные чувства, — он ткнул себя пальцем в грудь, — я тоже понимаю. Как ты думаешь, почему я перестал плавать в долгие рейсы? Как ты думаешь, почему я больше не выхожу в море, а плаваю по этой грязной реке? А я люблю море, Кэти. Я всегда любил море. Но я предпочел быть рядом с тобой. И после этого ты мне говоришь, что я не понимаю?.. О, Кэти!
— Прости меня, Энди, — она медленно покачала головой. — Но я… я так боюсь тебя потерять!
Она сказала это очень тихо, почти шепотом. Он положил руку на ее голову и погладил ее по волосам, убрал со лба сбившиеся пряди.
— Как ты будешь туда добираться? — со вздохом спросила она.
— Я поплыву вместе с Джоном, на его корабле.
— А твой корабль? Ты уверен, что Палмеры тебя отпустят?
— Думаю, что смогу уладить это завтра утром. Я никогда не обращался с какими-либо просьбами к моим работодателям, и я думаю, что они не откажут мне на этот раз. Тем более что за все тринадцать лет, что я работаю в палмеровской компании, я не пропустил ни одного рейса. Они найдут мне замену на то время, что я буду отсутствовать. А если они не согласятся отпустить… — Он пожал плечами. — Что ж, кроме них есть еще и другие компании. Я не останусь без работы, если они меня уволят. В любом случае завтра я уезжаю в Норвегию.
— Но ты пока не знаешь, когда вернешься?
— Я вернусь как можно скорее, Кэти… как только смогу. Но ты ведь понимаешь, что не все зависит от меня. Если мне придется задержаться, я пошлю тебе письмо с первым же пароходом, отплывающим в эти края.
Когда слезы хлынули из ее глаз, Кэти крепко сомкнула веки, но слезы просачивались сквозь ресницы и текли по ее щекам. Эндри прижал ее к груди и шептал слова любви и утешения, но она не слышала их, она думала о том, что завтра останется одна и будет теперь одинока до конца своих дней. Потому что она была уверена, что он больше не вернется к ней. Она ошибалась, думая, что с ней он забыл о своей семье, о своем доме в Норвегии. Наверняка все эти годы он тосковал по родным. Она ведь тоже продолжала тосковать по своим близким — по дочери, по брату, хоть у нее и был Энди. А он, должно быть, дорожил кровными узами еще больше, чем она, потому что вырос в большой семье, вместе с одиннадцатью братьями и сестрами, и у него самого было четверо детей.
А теперь он возвращался к семье. Впрочем, рано или поздно это должно было случиться. Она была глупа, думая, что может заменить ему весь мир… Но ведь он сказал ей только сейчас, что не мыслит жизни без нее, и он говорил правду, она знала, что он не лжет. Но будет ли он чувствовать так же, оказавшись в кругу домашних, будет ли так же нуждаться в ней, когда вернется к своим детям? Ее воображение уже рисовало картину семейной жизни Эндри: она представляла себе Эндри в Норвегии, в окружении четырех светловолосых ребятишек… В эту минуту она забыла, что его дети давным-давно выросли и стали взрослыми людьми. Сейчас она знала лишь одно: она безумно боится того, что он может почувствовать, встретившись с детьми и с женой после стольких лет разлуки. А вдруг в нем проснутся прежние чувства к ним? Ведь тогда он останется с ними, и она больше никогда его не увидит.
Ей казалось, что есть какая-то связь между ее разрывом с Джо и теперешним отъездом Энди, Четырнадцать лет назад брат отказался от нее, потому что в ее жизни появился Энди, — а теперь Энди бросает ее, чтобы вернуться к своей прежней семье. Словно ей судьбой предопределено потерять всех самых дорогих людей и остаться одной. Она хотела закричать: «Не уезжай, Энди! Прошу тебя, останься. Я не вынесу этого, я не смогу прожить без тебя». Но она сдержалась, зная, что упрашивать его остаться было бы бесполезно, — он уже принял свое решение и поступит так, как считает нужным. Энди был твердым человеком и никогда не менял своих решений. Ведь и тогда, четырнадцать лет назад, он проявил твердость, решив оставить жену, чтобы жить с Кэти.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Кэти Малхолланд Том 2 - Куксон Кэтрин



очень интересный и познавательный роман. В очередной раз убеждает, что надо жить своей жизнью и не лезть в чужую. Не зря говорят,что благими намерениями вымощена дорога в ад,а также что всё возвращается на круги своя. Эта идея присутствует во многих романах автора.
Кэти Малхолланд Том 2 - Куксон КэтринТатьяна
16.09.2014, 19.21








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100