Читать онлайн Кэти Малхолланд Том 2, автора - Куксон Кэтрин, Раздел - Глава 7 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Кэти Малхолланд Том 2 - Куксон Кэтрин бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 7.75 (Голосов: 8)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Кэти Малхолланд Том 2 - Куксон Кэтрин - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Кэти Малхолланд Том 2 - Куксон Кэтрин - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Куксон Кэтрин

Кэти Малхолланд Том 2

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 7

Дэниел стоял на склоне холма, откуда ему были видны ряды новых домов и фундаменты тех, которые еще строились, и нервно поглядывал на часы. Какой-то старик остановился рядом с ним, но он не заметил его, пока тот не заговорил.
— Теперь здесь все совсем не так, как раньше, — сказал старик, указывая на открывающийся им пейзаж. — Я помню это место, когда здесь еще было пусто, как на кладбище. А когда-то, совсем давно, здесь был шахтерский поселок, но это было не на моей памяти. Потом шахта закрылась, шахтеры пошли искать работу в город, а коттеджи стояли пустыми до тех пор, пока их не снесли. Ну а после войны здесь началась новая стройка. Я, честно говоря, не понимаю, какой смысл строить дома, когда у людей нет денег, чтобы платить за аренду. Правда, они начали их строить еще до наступления кризиса, а теперь надеются, что времена упадка пройдут и все встанет на свои места. Что ж, будем надеяться.
Выговорившись, старик кивнул Дэниелу и пошел своей дорогой.
Глядя вслед удаляющемуся незнакомцу, Дэниел думал, какой странный народ эти северяне. Эти люди резки в обращении, они любят поспорить и отличаются ограниченностью, к тому же у них уйма предрассудков; но в то же время они общительны и в большинстве своем доброжелательны — как вот этот незнакомый старик, который разговаривал с ним так, словно они были давними друзьями, а потом ушел даже не попрощавшись. Да, странные люди живут в этих краях.
Но есть среди них и интересные, красивые, чудесные люди — люди замечательные и неповторимые во всех отношениях… Так придет она сегодня или нет?
Он бросил еще один нетерпеливый взгляд на часы. Без четверти три. Он уже три четверти часа простоял здесь и, хоть и был тепло одет, успел продрогнуть до самых костей на морозном ветру. Он уже третий день тщетно ждал ее здесь, на одном и том же месте, с двух до трех. Если она и сегодня не придет, он позвонит и скажет, что сам собирается зайти к ним. Быть может, это заставит ее решиться приехать сюда.
Он пребывал в состоянии близком к умопомешательству и был готов на все. Все утро он раздумывал, не пойти ли прямо к Питеру и сказать, что он, Дэниел, любит Бриджит… Но Бриджит? Любит ли она его? Она никогда не говорила ему этого. Но ведь он тоже никогда ей этого не говорил. К чему слова, если все уже и так ясно? И разве она не сказала ему все, что он хотел знать, в той темной каморке под лестницей?
После тех минут близости в темноте им больше не удалось остаться наедине. К концу вечеринки появился Питер, и втроем они поехали домой. На обратном пути все трое молчали. Он и Бриджит молчали потому, что их слишком переполняла любовь и они не могли вести обычный светский разговор; любовь, а еще тревога перед тем, что ожидало их в будущем, и чувство вины — по крайней мере, Бриджит наверняка чувствовала себя виноватой. Питер же молчал просто потому, что мать испортила ему вечер, и он пребывал в дурном настроении.
В течение трех дней после той вечеринки он ждал минуты, когда сможет наконец остаться с ней наедине, но эта минута так и не наступила. Всегда рядом была Кэтрин или тетя Кэти. А вечером появлялся Питер, и всему семейству приходилось выслушивать его долгие речи. Ситуация сложилась невыносимая, и в конце концов Дэниел не выдержал и распрощался с Малхолландами, сказав, что едет в Кент к другу. Но он не смог уехать. Он не мог уехать, не поговорив с ней.
На следующий день после своего мнимого отъезда он позвонил Малхолландам. К счастью, трубку сняла Бриджит. Он сказал ей, что остался в Гринволл-Мэноре, что им надо обязательно встретиться и поговорить наедине, что будет ждать ее каждый день с двух до трех у холма возле дороги, ведущей в Гринволл-Мэнор, до тех самых пор, пока она не придет. На это она едва слышно ответила: «Не надо, Дэниел, не жди. Это бесполезно». И тут же добавила громким голосом: «Вам тоже счастливого Нового года», из чего он заключил, что кто-то вошел в комнату и она не может продолжать разговор… И вот он уже третий день ждал ее у дороги.
Он решил, что будет ждать ровно до трех и ни минутой больше, а потом пойдет звонить Малхолландам. Если ответит не она, он скажет, что звонит из Кента, чтобы осведомиться о здоровье прабабушки, но что завтра собирается вернуться, потому что у него есть дела в Гринволл-Мэноре, и по приезде заглянет к ним.
Увидев на дороге приближающуюся машину с Бриджит за рулем, он сначала не поверил своим глазам. Дэниел не сдвинулся с места, пока машина не притормозила у подножия холма, только тогда наконец убедился, что это не обман зрения. Он бросился бегом вниз и, обогнув машину, распахнул дверцу с противоположной стороны и сел рядом с Бриджит.
Она молчала, глядя на свои руки, лежащие на баранке руля. Он накрыл ее руки своими, и тогда она подняла глаза. В ее взгляде была такая безысходная грусть, что ему стало не по себе.
— Мы не должны, Дэниел, — тихо сказала она. — Нам не надо было встречаться.
— Ты ошибаешься, Бриджит. Мы с тобой должны быть вместе. Поехали, я покажу тебе усадьбу.
— Я не могу задерживаться надолго. Меня ждут дома к чаю.
— У нас еще есть время до пяти. Я хочу показать тебе дом. Это очень важно, Бриджит, ты должна увидеть дом. Поехали.
Она включила зажигание и тронулась с места. Через пять минут они уже въезжали на аллею перед домом.
Остановив машину, она подалась вперед, разглядывая огромное строение из серого камня по ту сторону лужайки. Когда он открыл дверцу и помог ей выйти из машины, она все еще не могла оторвать глаз от дома.
— Он такой большой, — изумленно проговорила она. — Я никогда не представляла его себе таким.
— Пойдем, я познакомлю тебя с Робсонами.
— Нет, Дэниел, я не хочу ни с кем знакомиться, — запротестовала она.
— Они очень милые люди, они тебе понравятся. И я предупредил их, что привезу с собой одну девушку, которой хочу показать дом.
Он провел ее на кухню, где Вилли и Мэгги встретили ее радушными улыбками.
— Мы вам очень рады, мисс, — сказали они, пожимая ей руку.
Взгляд Бриджит скользнул по каменным стенам кухни.
— Я много слышала об этом доме, — тихо сказала она. — Тетя Кэти, моя двоюродная прабабушка, работала одно время здесь, — я думаю, в этой самой кухне.
— Да, да, мисс, — кивнула Мэгги. — Но я думаю, в те времена здесь жилось лучше: насколько мне известно, только домашней прислуги здесь было больше двадцати человек. Больше двадцати человек, мисс!
— А тетя Кэти занимала самую низшую должность среди всех слуг, — задумчиво проговорила Бриджит. — Она была судомойкой.
— Что поделаешь, мисс, все мы с чего-то начинаем, — вступил в разговор Вилли. — И ведь она недолго проработала судомойкой, насколько я знаю.
За этим последовало неловкое молчание, потом Мэгги сказала:
— Вы, наверное, хотите показать молодой леди дом, сэр? А пока вы будете смотреть дом, я приготовлю чай и чего-нибудь поесть. Я накрою для вас стол в гостиной, если вы не против.
— Чудесно, Мэгги, спасибо, — отозвался Дэниел.
— Я не смогу остаться до чая, — шепнула ему Бриджит, когда они вышли из кухни и направились по длинному темному коридору. — У меня совсем нет времени, меня ждут дома,
— Они обидятся, если ты не выпьешь чашку чаю. Ты еще успеешь домой.
Он распахнул перед ней двери зала, и Бриджит, переступив через порог, в изумлении остановилась, так же, как сделал это он, когда попал сюда впервые.
— Я представляла этот зал совсем другим, — сказала она. — Я почему-то всегда видела его роскошным, сверкающим, хоть тетя Кэти и говорила, что, когда она была здесь в последний раз, все уже было в запустении. Но в моем воображении он остался таким, каким был, когда тетя Кэти еще работала здесь, по крайней мере каким она его описывала — отполированная до блеска мебель, сверкающий хрусталь, яркая дорогая драпировка…
— Таким он и будет после ремонта, — сказал Дэниел.
Он провел ее в гостиную, показал ей столовую, библиотеку, оружейную комнату и целый ряд маленьких кабинетов. Покончив с осмотром нижнего этажа, они поднялись по широкой дубовой лестнице на галерею.
На галерее Бриджит с любопытством огляделась. По рассказам она знала, что именно отсюда тетя Кэти наблюдала за балом в ту страшную ночь, и за одной из этих теперь уже выцветших штор она спряталась и уснула. Там ее и нашел Бернард… Ее взгляд переместился с окон на противоположную стену, где висел ряд портретов в тяжелых серебряных рамках. Она медленно приблизилась к последнему портрету в ряду и замерла перед ним, не веря собственным глазам.
— Но ведь это ты! — воскликнула она, оборачиваясь к Дэниелу.
— Надеюсь, это все-таки не я, — с улыбкой отозвался он. — Но ничего не поделаешь, я в самом деле очень на него похож. Не могу сказать, чтобы мне это было приятно…
— Но ваше сходство… оно просто ошеломляет! Теперь я понимаю, почему тетя Кэти была так потрясена, когда увидела тебя впервые, и почему она боит… — Бриджит запнулась и снова повернулась к картине.
Дэниел схватил ее за локоть.
— Что ты хотела сказать? Почему она — что?
— Ничего.
— Нет, Бриджит, ты собиралась что-то сказать. Ты хотела сказать: «Почему она боится», не так ли?
— Нет, Дэниел.
— Но ведь я знаю, что это так. Я уже и раньше кое о чем догадывался.
— Дэниел, пожалуйста, давай не будем об этом говорить. Пойдем, покажи мне остальные комнаты. Мне уже скоро уходить.
Он посмотрел на нее долгим внимательным взглядом, но промолчал. Жестом пригласив ее следовать за ним, он направился по коридору, ведущему к спальням.
— Все комнаты на этом этаже более или менее похожи, кроме его и ее комнаты. Я покажу тебе сначала его комнату. Я бы показал тебе и его самого, если бы ты пришла в то утро… Хотя, честно говоря, сейчас я рад, что ты его не видела.
Он толкнул дверь и вошел в комнату первым. Обернувшись, он посмотрел на широкую кровать, которая теперь была аккуратно застелена стеганым покрывалом и, казалось, не хранила и следа от страшного существа, пролежавшего в ней долгие годы. Только кожаный ремешок, привязанный к одному из столбиков изголовья, напоминал об этом, но теперь его свободный конец свисал за спинку кровати.
Дэниел подошел к кровати и, подняв с пола конец ремешка, показал его Бриджит.
— Последние двадцать лет он был прикован к постели, и одна половина тела была у него полностью парализована. Но ту руку, которая действовала, приходилось привязывать, потому что он швырял вещами во всех, кто заходил к нему в комнату. Он выглядел просто ужасно, Бриджит, я никогда в жизни не видел более жуткого и отвратительного зрелища, чем то, которое представлял из себя мой прадед. И он был ужасным человеком, он сделал за свою жизнь очень много зла. И все же с тех пор, как его похоронили, я не перестаю задавать себе вопрос: не была ли кара, которую он понес за свершенные им злодеяния, слишком жестокой? Быть двадцать лет прикованным к постели! Когда я увидел его впервые вот в этой кровати, я не почувствовал к нему ни жалости, ни сострадания, и мне вовсе не было его жаль, даже когда я наблюдал, как его гроб опускают в могилу. Но с тех пор он не выходит у меня из головы. Я постоянно вижу его перед собой. Не таким, каким он был в последние годы, а молодым человеком, таким, как на том портрете… таким, какой я сейчас. И я все время размышляю над тем, почему он стал таким, с чего все началось, когда у него впервые возникло желание делать зло. Ведь это должно было с чего-то начаться! — Он повернулся к Бриджит и заглянул ей в глаза. — Знаешь, в эти дни я часами бродил по дому, и мне казалось, что он где-то здесь, рядом. Всякий раз, когда я поднимался на галерею, я ощущал его присутствие. Мне казалось, тот портрет разговаривает со мной, словно хочет сказать, что у него кроме дурной стороны была еще и другая — хорошая. Но достаточно мне только войти в комнату его жены, моей прабабушки, как я вспоминаю, каким он был дурным человеком. Он ужасно обращался со своей женой, и… и тете Кэти он тоже причинил много зла. Когда я смотрю на него их глазами, я вижу его полнейшим злодеем. Но, даже если он злодей, все равно я не думаю, что он заслужил такое жестокое наказание.
Он отбросил от себя ремешок, который опять упал за спинку кровати. Взглянув на Бриджит, он заметил, что она дрожит.
— Ты замерзла? Надень мое пальто.
— Нет, нет, мне не холодно. — Она протестующе подняла руку. — Не снимай пальто, Дэниел, я все равно его не надену.
Он не стал настаивать, поняв, что она дрожит не от холода. Выйдя вместе с ней из комнаты, он провел ее через коридор туда, где находилась спальня его прабабушки.
— А это ее комната.
— О, она совсем другая! Должно быть, раньше здесь было очень мило.
— Думаю, она сама тоже была милой женщиной. Она жила затворницей в этой комнате долгие годы. Насколько мне известно, эта комната была его спальней до женитьбы и стала их общей спальней после того, как они поженились, а потом он поселился в другой комнате, а она осталась здесь.
Бриджит подошла к кровати и дотронулась до выцветшего от времени шелкового покрывала.
— Ты можешь себе представить, что эти двое людей, живя под одной крышей, не виделись в течение последних тридцати лет? — сказал Дэниел. — Когда он еще был на ногах, она не выходила из комнаты, чтобы не столкнуться с ним. Он причинил ей так много боли, что ей был противен сам его вид. Она, наверное, каждый день молила Бога, чтобы он поскорее умер. Когда я сказал, что не только рабочий люд страдает, я думал о них, о моем прадеде и прабабушке.
Долгую минуту она смотрела ему в глаза, потом, опустив голову, прошептала:
— Ты прав, страдают не только бедняки.
— Бриджит. — Он обнял ее и привлек к себе. — Когда ты это поняла? Тогда же, когда и я?
Она крепко сомкнула веки и медленно покачала головой.
— Скажи мне, Бриджит. Я хочу знать. Когда ты это поняла? С нашей первой встречи? Я понял это в первый же день. И я знаю, ты тоже меня любишь. Скажи, что ты меня любишь.
Она молчала. Когда он склонился над ней и хотел поцеловать, она уперлась рукой в его грудь и попыталась высвободиться из его объятий.
— Дэниел, пожалуйста, не надо, — прошептала она, глядя на него широко раскрытыми несчастными глазами. — Не надо, Дэниел. Из этого не выйдет ничего хорошего.
— Не выйдет ничего хорошего? Что ты хочешь этим сказать? Мы будем вместе, Бриджит. Мы должны быть вместе. Я… я не могу выразить то, что я чувствую, Бриджит. Я просто сгораю, у меня внутри пожар. Я никогда в жизни не чувствовал ничего подобного. Но я знаю, что всю жизнь ждал именно этого. Это ответ на все мои вопросы; это наполняет смыслом все — мою собственную жизнь, окружающий мир… Боже, но как это объяснить? Я так много должен тебе сказать!
— Дэниел, Дэниел. — Она снова закрыла глаза. — Пожалуйста, замолчи. Не говори мне больше ничего. Отпусти меня. Позволь мне сесть, и давай поговорим спокойно. — Она двинулась в сторону кровати и присела на ее край. Он сел рядом, все еще не выпуская ее из объятий. — Нет, Дэниел, отпусти меня. Держи меня за руку. Я сейчас все тебе объясню. Прошу тебя, выслушай.
Он нехотя разжал объятия и взял ее руку. Она некоторое время сидела молча, опустив глаза, потом заговорила.
— То, что я чувствую, не имеет никакого значения, — сказала она. — Но ты должен знать, Дэниел, что я в любом случае выйду замуж за Питера. Послушай… — Она смотрела на крепко сплетенные пальцы их рук. — В тот вечер мы оба потеряли голову. Мы просто обезумели на какое-то мгновение. Но это все из-за вечеринки. Там все вели себя как сумасшедшие, а мы еще выпили лишнего. Поэтому, когда мы оказались одни в темноте…
— Ты прекрасно знаешь, Бриджит, что это не так, — перебил он. — Вечеринка и вино здесь ни при чем. Мы оба давно этого хотели. Ты тоже этого хотела, не отрицай. — Сказав это, он удивился звуку собственного голоса.
Его голос был лишен всякого выражения, как будто он просто констатировал факт. Но это и было констатацией факта — факта, не подлежащего сомнению.
Она подняла лицо и заглянула ему в глаза. Приоткрыв рот, она сделала глубокий вдох — так, словно ей не хватало воздуха. С усилием сглотнув, она снова заговорила.
— У нас очень дружная семья, Дэниел, и мы все очень дорожим этим, — сказала она. — Мы все тесно связаны между собой, и, что бы ни случилось с одним из нас, это затрагивает и всех остальных. Так было всегда. Тетя Кэти буквально обожает мою маму, а мама обожает тетю Кэти. Отец обожает маму, и все они обожают меня. Я думаю, в том и беда, что они слишком любят меня. А я… я не могу предпринять что-то, заведомо зная, что это причинит им боль. Не могу, Дэниел. Я всегда буду прежде всего думать о них, даже если ради их счастья мне придется поступиться моим собственным счастьем. Даже если… — Она уронила подбородок на грудь и заключила едва слышно: — Даже если из-за этого я буду несчастлива до конца своих дней.
— Обожают! Обожают! Это проклятое обожание! — почти в ярости воскликнул Дэниел. — Люди могут обожать богов, но не себе подобных. Себе подобных можно просто любить, и именно это случилось с нами. Мы любим друг друга, Бриджит. Я люблю тебя, а ты любишь меня, что бы ты ни говорила. Я знаю, что это так, и тебе никогда не удастся убедить меня в обратном. Ты можешь отрицать это, сколько твоей душе угодно, но я все равно знаю правду. — Он прижал ее руки к своей груди и притянул ее к себе. — И ты не можешь выйти замуж за Питера, любя меня, — заключил он.
— Могу, Дэниел. И не только могу — я обязана это сделать.
— Обязана? И кто же налагает на тебя такие обязательства?
Она вздохнула.
— Тебе будет трудно это понять, потому что ты не знаешь Питера. По крайней мере, не знаешь его так, как знаю я. Этот человек никогда не был счастлив, Дэниел. Мать с детства портила ему жизнь своей глупой ревностью, а его отец был инвалидом, и Питеру с юных лет пришлось работать, чтобы содержать их обоих. А когда отец умер и Питер остался вдвоем с матерью, стало еще хуже, потому что теперь она вообще не отпускает его от себя ни на шаг. И это еще не все. Он работал долгие годы, чтобы скопить немного денег, — и потерял все свои сбережения, когда Палмеры потерпели крах. С виду он может показаться жизнерадостным, но в глубине души он очень несчастлив, очень раним и неуверен в себе. Он столько всего натерпелся, что теперь боится жизни, боится будущего. Единственное, что у него есть, — это я. Если он потеряет меня, то потеряет все. Я бы никогда себе не простила, если бы бросила Питера. И я сама никогда не смогла бы быть счастливой, зная, что сделала несчастным этого человека. Но дело не только в нем. Еще есть моя мать, мой отец и тетя Кэти, — они тоже будут несчастливы, если я откажусь выйти замуж за Питера. Как видишь, их четверо, а нас всего двое.
Он внимательно посмотрел на нее, пытаясь вникнуть в смысл ее слов. Сейчас она не казалась ему красивой, но он уже замечал, что ее лицо меняется до неузнаваемости в зависимости от настроения. Когда она счастлива, ее можно назвать настоящей красавицей, а когда несчастлива, становится почти дурнушкой… Но никогда прежде он не желал ее так сильно, как в эту минуту. Он понял, что любит ее безмерно…
— Ответь мне на один вопрос, Бриджит, — сказал он, стараясь изо всех сил говорить спокойно. — Я прошу тебя лишь об одном: ответь на мой вопрос, только ответь мне честно. Ты любишь меня, Бриджит? — Он смотрел прямо ей в глаза, не позволяя ей отвести взгляд. — Ответь мне честно, — повторил он.
Она закрыла глаза, не выдержав его взгляда. Когда ее губы дрогнули и из-под сомкнутых век потекли слезы, он крепко обнял ее и прижался губами к ее губам. Она ответила на поцелуй так, что в словах больше не было необходимости, — он бы не смог получить от нее более ясного ответа, чем этот. Он целовал ее глаза, ее щеки, чувствуя на губах соленый вкус ее слез, пока она не застонала и не спрятала лицо на его плече. В ее стоне было безмерное отчаяние, так же, как и в ее рыданиях, которые теперь сотрясали все ее тело.
— Не надо, Бриджит, не плачь. Все будет хорошо, вот увидишь. Оставь это мне, я сам позабочусь обо всем. Я объясню им всем, что мы не можем жить друг без друга. Я сделаю это спокойно, не будет никаких сцен, никаких скандалов. Ты только успокойся и перестань плакать.
Он долго целовал ее волосы, шепча слова любви и утешения. Эти слова были бессвязными, и звук его голоса терялся в ее рыданиях. Но то, что он сказал в конце, было сказано ясно и отчетливо, и она не могла его не слышать.
— Ты теперь моя, Бриджит, и они должны узнать об этом, — сказал он. — Я не позволю тебе жертвовать собой ради них. Они не имеют права вынуждать тебя на такую жертву. Ты говоришь, четверо людей будут несчастливы из-за тебя, но это не так. Посуди сама: моей прабабушке девяносто три года. Я, конечно, не желаю ей смерти, но давай смотреть правде в глаза — вряд ли она еще проживет долго. Было бы бессмысленно приносить себя в жертву ради старухи, которая может умереть со дня на день. Что же касается твоих родителей, они ведь живут не только тобой. Твой отец и мать любят друг друга, значит, для них свет не сходится клином на тебе. Остается Питер. Питер не является членом семьи, он появился в твоей жизни извне, так же, как и я. Поэтому выбор за тобой — ты должна выбрать из нас двоих того, кто тебе дороже. Сравни нас и посмотри, какая чаша весов перевесит.
Она высвободилась из его объятий и резко поднялась на ноги. Запрокинув голову, утерла ладонями слезы, которые все еще текли по ее щекам, потом достала из кармана носовой платок и промокнула им глаза.
— Это бесполезный разговор, Дэниел, я все равно поступлю так, как решила, — сказала она прерывающимся голосом. — Даже если ты пойдешь к ним и расскажешь обо всем, я все равно выйду за Питера. Ты… ты никогда не сможешь понять, какой тип отношений связывает членов нашей семьи.
— Тогда черт бы их набрал, твоих проклятых родственников и ваши идиотские отношения! — взорвался он.
Она внезапно перестала плакать. Моргнув, она стряхнула слезы с ресниц и посмотрела на него теперь уже абсолютно сухими глазами. В эту минуту она увидела его не таким, каким привыкла знать, — не тем Дэниелом, в которого она безрассудно влюбилась с первого взгляда. Сейчас она видела вместо него другого мужчину — мужчину с портрета, который висел на стене галереи. Того самого мужчину, который надругался над ее тетей Кэти и принес ей столько горестей. Тот, кто сидел перед ней, и тот, кто был изображен на портрете, в эту минуту стали для нее одним лицом. Они и были похожи как две капли воды, — те же черные, как угли, глаза, в которых горел недобрый огонь, такая же смуглая кожа, такое же решительное выражение лица и твердая линия губ. Но это длилось всего лишь минуту. В следующую минуту молодой человек, сидящий перед ней, потерял всякое сходство с портретом. Сквозь пелену слез, вновь хлынувших из ее глаз, она видела, как он беспомощно уронил голову на руки и стал раскачиваться из стороны в сторону.
— Прости, Бриджит, я не хотел этого говорить, — сказал он глухим виноватым голосом. — Я… я не хотел говорить ничего плохого о твоей семье. Я только хотел сказать, что ты не можешь ставить превыше всего твою семью и забывать о себе самой, о своем собственном праве на счастье… о нашем с тобой праве на счастье. Наша жизнь принадлежит нам и только нам, Бриджит, и мы не можем приносить себя в жертву другим. Каждый человек имеет право на свое личное счастье. И ведь они — твой отец, твоя мать, тетя Кэти — они не приносили себя в жертву ни тебе, ни кому бы то ни было. Каждый из них прожил свою жизнь так, как он сам того хотел, и каждый из них, несмотря на все трудности, получил от жизни свою долю счастья. Так почему же мы должны отказываться от нашей доли счастья ради них? Почему, Бриджит? Я никогда не найду счастья без тебя, и ты тоже вряд ли сможешь найти свое счастье с другим.
В его взгляде, устремленном на нее, было столько любви и отчаяния, что она, не выдержав, отвернулась в сторону.
— Но и с тобой я не буду счастлива, Дэниел, — прошептала она. — Это всегда будет стоять между нами. Моя семья… Они слишком дороги мне, и я никогда себе не прощу, если причиню им боль. И я не смогу прожить без них. Я нуждаюсь в них не меньше, чем они во мне.
Он не знал, что на это ответить. Если бы дело было только в ее женихе, он бы сумел убедить ее в том, что глупо, непростительно глупо выходить замуж за человека, которого не любишь. Он был уверен, что она бы быстро это поняла. Но его соперником был на самом деле не Питер, а ее родные. Эти трое людей, которые считали себя вправе распоряжаться ее судьбой, стояли между ними и диктовали ей свою волю. Сможет ли он один противостоять им троим?
Из всех них самым безобидным был Том, Том вряд ли станет препятствовать счастью Бриджит, когда поймет, каково настоящее положение вещей. Кэтрин была волевой женщиной, она не сдастся сразу, но со временем она тоже смирится. Настоящую силу представляла из себя тетя Кэти. Эта старуха была настоящей главой их семьи, а уж она ни за что не допустит, чтобы Бриджит досталась человеку, фамилия которого — Розье, неважно, что этот человек — ее родной правнук.
Дэниел вспомнил свою первую встречу с прабабушкой, вспомнил, какими глазами она смотрела на него, когда речь зашла о ее дочери. Он сразу же проникся к ней симпатией и состраданием, сразу же осознал кровное родство, связывающее его с этой женщиной. Но теперь все было иначе. Теперь Кэти была его врагом. И он будет бороться с ней всеми правдами и неправдами до тех пор, пока она не перестанет чинить препятствия ему и Бриджит. Бриджит должна принадлежать ему, и она будет принадлежать ему, чего бы это ни стоило.
— Мне пора идти, — тихо сказала Бриджит.
Он встал и, молча взяв ее за руку, спустился с ней вниз.
Полчаса спустя, выйдя из машины у подножия холма, он сказал, наклонившись к окошку:
— Имей в виду, Бриджит, наша история еще не закончилась. И что бы ты ни говорила мне сейчас, я не собираюсь от тебя отказываться. Я уезжаю на днях, но очень скоро вернусь. Теперь послушай меня внимательно и запомни то, что я тебе скажу. Прежде чем приехать, я пошлю вам открытку. Самую обычную открытку, и адресую ее тете Кэти. Они ничего не заподозрят: нет ничего странного в том, что правнук хочет осведомиться о здоровье своей прабабушки. Это будет условным сигналом. Когда придет открытка, знай, что на следующий уик-энд я буду здесь. Я приеду в пятницу вечером и буду ждать тебя здесь, в Гринволл-Мэноре, — он кивнул в сторону усадьбы. — И если ты не появишься в субботу, то в воскресенье утром я сам появлюсь у вас. Ты меня поняла?
— Дэниел, Дэниел, — в ее голосе звучала мольба. — Прошу тебя, не надо.
В ответ на это он взял ее лицо в ладони и, притянув к себе, крепко поцеловал в губы.
— Я знаю, что веду себя как последний идиот, — сказал он на прощание, глядя ей в глаза. — Я вообще не должен тебя слушать, а сейчас же пойти к ним и сказать, что мы с тобой любим друг друга. Я даю тебе время на то, чтобы ты решилась, но я не буду ждать долго. Запомни, Бриджит тебе никуда от меня не деться.


Поставив машину в гараж, Бриджит достала из сумочки пудреницу и тщательно изучила свое лицо в зеркальце. С помощью пудры она устранила, насколько это было возможно, следы недавних слез, и кончиком ногтя расправила слипшиеся ресницы. Потом она долго терла руками щеки, чтобы вернуть им румянец, и покусывала побледневшие губы. Приведя себя в более или менее нормальный вид, она уже собралась было выйти из гаража, когда вдруг внезапный прилив отчаяния заставил ее прислониться к стене и спрятать лицо в ладонях.
— О Боже, Боже, — прошептала она, силясь совладать со слезами. — Что же мне делать?
Ответ на этот вопрос она получила намного раньше, чем могла ожидать. Не успела она войти в дом, как Кэтрин бросилась ей навстречу, протягивая руки. Ее лицо выражало радость, и было видно, что она с трудом сдерживает улыбку.
— Я знаю, мы не должны этому радоваться, — сказала она, обнимая дочь. — Но я не могу заставить себя скорбеть. Потому что это огромное облегчение для нас всех. Только что позвонил Питер, моя милая. Он сказал, что его мать скончалась полчаса назад.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Кэти Малхолланд Том 2 - Куксон Кэтрин



очень интересный и познавательный роман. В очередной раз убеждает, что надо жить своей жизнью и не лезть в чужую. Не зря говорят,что благими намерениями вымощена дорога в ад,а также что всё возвращается на круги своя. Эта идея присутствует во многих романах автора.
Кэти Малхолланд Том 2 - Куксон КэтринТатьяна
16.09.2014, 19.21








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100