Читать онлайн Кэти Малхолланд Том 2, автора - Куксон Кэтрин, Раздел - Глава 2 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Кэти Малхолланд Том 2 - Куксон Кэтрин бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 7.75 (Голосов: 8)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Кэти Малхолланд Том 2 - Куксон Кэтрин - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Кэти Малхолланд Том 2 - Куксон Кэтрин - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Куксон Кэтрин

Кэти Малхолланд Том 2

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 2

На следующее утро Дэниел снова ехал в побитом такси Фрэда, на этот раз, направляясь в Шилдс. В голове у него творилась самая настоящая неразбериха: сплетни, домыслы, легенды — все это переплеталось воедино. Разговорчивый шофер охотно рассказывал о Кэти Малхолланд, припоминая все то, что когда-либо слышал об этой женщине, начинавшей судомойкой на кухне в Гринволл-Мэноре еще в середине прошлого века и сколотившей себе немалое состояние на купле-продаже недвижимости.
Наконец они подъехали к высокой белой ограде, за которой находился большой двухэтажный дом. Дэниел вышел из машины, пересек тротуар и, войдя через железную калитку в воротах, направился по широкой посыпанной гравием дорожке к парадному крыльцу. Нажимая на кнопку звонка, он слышал смех, доносящийся из глубины дома, потом звонкий женский голос прокричал: «Я открою, мама!»
За этим последовали торопливые шаги. Когда дверь распахнулась, перед его взглядом предстала молоденькая девушка. Девушка была среднего роста, с большими темно-синими глазами, глядящими из-под густых пушистых ресниц. У нее был довольно крупный рот с полными чувственными губами, а маленький курносый носик казался совсем крошечным на ее лице по сравнению с глазами и ртом. Но более всего во внешности девушки Дэниела поразили ее волосы. Они были совсем светлыми и отливали серебром. Он знал, что этот оттенок сейчас в моде, в Америке многие девушки обесцвечивали волосы, например его кузина Ренэ недавно выкрасилась в такой цвет, — но он мог поспорить, что цвет волос этой девушки натуральный. Еще и потому, что ее прическа вовсе не соответствовала моде, — сейчас, когда мода предписывала женщинам короткую стрижку, волосы этой девушки были заплетены в косы и скручены на затылке замысловатым узлом. Не дав ему времени заговорить, девушка обрушила на него поток слов. Она говорила очень быстро, и в ее звонком голосе слышался едва сдерживаемый смех.
— Нет, нет, даже не пытайтесь мне что-то продать, это бесполезно, — щебетала она, слегка склонив голову набок. — У меня уже есть все книги, которые вы можете мне предложить, от энциклопедии до художественной литературы. Полотенца и простыни меня тоже не интересуют, а ваше чудо-одеяло, которому, как вы говорите, нет износа, мы уже приобрели у вашего коллеги, поэтому даже не пытайтесь мне его навязать. Вы уже третий, кто приходит сегодня, а еще только утро. Я понимаю, это ваша работа и вы тоже должны как-то зарабатывать себе на жизнь, но всему есть предел. Мы уже и так слишком много всего накупили, неужели вы не… — последние фразы она говорила уже медленнее и наконец умолкла, покусывая верхнюю губу. — О Боже, но вы ведь, кажется, ничего не продаете, — прошептала она, оглядывая гостя, который стоял перед ней с пустыми руками.
— Нет, я ничего не продаю, — Дэниел покачал головой, делая сверхчеловеческие усилия, чтобы не расхохотаться.
— О, простите ради Бога, я… Вы хотите кого-то видеть? Вы, наверное, пришли к отцу?..
— Нет, я просто хотел узнать, — он все еще с трудом сдерживал смех, — я хотел узнать, проживает ли здесь миссис Фрэнкель.
— О да, да, она живет здесь.
— А… как вы думаете, мог бы я с ней повидаться?
— Да. Да, конечно. Пожалуйста, проходите.
— Если вы мне позволите, я сначала отпущу такси.
— Да, да, пожалуйста.
Когда, отпустив Фрэда, он вновь поднялся на крыльцо, девушки уже не было на пороге. Через дверной проем, он видел, что она стоит в зале, разговаривая с женщиной постарше. Заметив его, обе женщины пошли ему навстречу.
— Вы хотите видеть миссис Фрэнкель? — спросила женщина постарше, внимательно глядя ему в лицо.
— Да, если это возможно.
— Могу я спросить, по какому делу?
— Это… это долгая история, мэм, но если я не ошибаюсь… — Дэниел опустил глаза, машинально загибая края шляпы, которую держал в руках. — Словом, я думаю, что прихожусь ей правнуком.
— Вы… вы приходитесь правнуком миссис Фрэнкель?
Женщина и девушка изумленно переглянулись, потом женщина снова обратилась к нему:
— Простите, как ваше имя?
— Дэниел Розье.
— Розье?
— Да, Розье. Я Дэниел Третий.
Женщина и девушка опять обменялись быстрыми взглядами. Теперь лицо женщины было очень серьезным.
— Пожалуйста, пройдите, — пригласила она и, развернувшись, направилась назад в зал.
Девушка придержала для него дверь и, когда он вошел, закрыла ее за ним.
Зал показался Дэниелу маленьким по сравнению с масштабами Гринволл-Мэнора. Его убранство тоже разительно отличалось от убранства усадьбы. Все здесь было новым, опрятным и современным: белые, сверкающие чистотой стены, розовый ковер на полу, такая же ковровая дорожка на лестнице, ведущей на второй этаж. Контраст усилился, когда вслед за женщиной он вошел в светлую, со вкусом обставленную гостиную. Но после первого беглого взгляда он понял, что среди мебели есть также дорогостоящие предметы антиквариата, и невольно вспомнил о матери, которая была заядлой коллекционеркой «вещей из старого мира».
— Хотите присесть?
— Благодарю вас.
Он сел в предложенное ему кресло, а женщины устроились на кушетке напротив молча глядя на него. Молчание длилось так долго, что Дэниел почувствовал себя неловко. Кроме того, обе слишком пристально его разглядывали, а лицо старшей женщины было к тому же обеспокоенным. Наконец она заговорила.
— Я миссис Малхолланд, внучатая племянница миссис Фрэнкель, — представилась она. — А это моя дочь Бриджит.
Дэниел улыбнулся поочередно обеим. Поймав взгляд девушки, он заметил, что в ее глазах еще сверкают огоньки смеха.
— А я приняла его за бродячего торговца, — сказала она, оборачиваясь к матери. — Я уже хотела его отослать.
— О, моя милая! — миссис Малхолланд покачала головой, и уголки ее рта дернулись, словно она собиралась засмеяться, но тут же ее лицо вновь приняло серьезное, озабоченное выражение. — Почему вы не появлялись раньше, мистер Розье? — обратилась она к гостю. — Вы что, только сейчас узнали о вашем родстве с миссис Фрэнкель?
— Да, я узнал об этом только вчера. А еще пару недель назад и вообще не знал, что у меня есть родственники в Англии. Когда умер мой дед — а это случилось примерно две недели назад, — мой отец обнаружил среди его корреспонденции письма из Гринволл-Мэнора, написанные миссис Розье, матерью моего деда.
— Она еще жива?
— Нет, она умерла около двух лет назад. Но, как я уже говорил, мы не знали о ее существовании, пока отец не нашел эти письма.
— А… мистер Розье, ее муж? Он еще жив?
Дэниел на секунду отвел глаза, потом снова посмотрел в лицо женщины, сидящей напротив.
— Да, мой прадед еще жив, — тихо сказал он. — Я мог бы добавить «к сожалению», потому что он в ужасном состоянии, не только физически, но и духовно.
При этом сообщении вновь наступила тишина. Кэтрин, не глядя на гостя, поднялась с кушетки и подошла к камину. Обернувшись от камина, она сказала:
— Мне неудобно говорить вам об этом, мистер Розье, но вы должны знать, что ваш прадед… он принес много горя тете Кэти. Я, по правде сказать, не знаю, как она воспримет ваш визит.
— Я понимаю, мэм, я прекрасно понимаю, что вы хотите сказать. — Дэниел думал сейчас о незаконнорожденном ребенке Кэти Малхолланд, которым была Сара, его бабушка. — Но это… это не меняет того факта, что миссис Фрэнкель является моей родной прабабушкой.
— Как вы узнали о ней?
— Люди, которые присматривают за моим прадедом, чета Робсон, рассказали мне то, что им было известно, — коротко ответил Дэниел, опустив ту неприятную деталь, что он слышал имя Малхолланд из уст самого прадеда.
— Что ж, эти люди могли и ошибиться, — заметила Кэтрин, несколько недружелюбно поглядывая на гостя. — Но предположим, что это в самом деле так. Вы должны принять к сведению, мистер Розье, что возраст миссис Фрэнкель уже очень преклонен — ей девяносто два года. И хоть у нее еще ясная голова и она не страдает старческим маразмом, иногда она находится во власти воспоминаний, и далеко не все ее воспоминания относятся к разряду приятных. У тети Кэти была очень трудная судьба, мистер Розье, на ее долю выпало немало горестей. К тому же ее имя было всегда окружено клеветой, в чем есть немалая доля вины вашего прадеда. Я понимаю, что вы здесь ни при чем, но для тети Кэти ваше появление может послужить напоминанием о неприятных эпизодах прошлого. — Кэтрин немного помолчала, прежде чем заключить: — Честно говоря, я вообще не знаю, стоит ли вам встречаться с ней. Если вы не против, я бы хотела сначала посоветоваться с мужем, послушать, что он думает на этот счет. Вы ведь можете немного подождать?
— Да. Да, конечно, я подожду.
— Понимаете ли, мистер Розье, все дело в вашем имени, — продолжала Кэтрин, немного смягчившись. — Мне неприятно вам это говорить, но, если бы вас звали не Розье, а как-то иначе, я уверена, тетя Кэти была бы без ума от радости, узнав, что у нее есть правнук. Поверьте, это бы очень ее обрадовало.
— Будем надеяться, что это все же обрадует ее, несмотря на мое имя, — с улыбкой вставил Дэниел.
— Вы не против выпить чашечку кофе?
— Да, большое спасибо. Это очень мило с вашей стороны.
— Бриджит, может, ты пока покажешь мистеру Розье сад? А я пойду скажу Колли, чтобы она сварила кофе.
Дэниел сразу же заметил, что Бриджит не испытывает особого энтузиазма, оказавшись в роли его проводника, однако, стараясь не обращать внимания на неразговорчивость девушки, он послушно последовал за ней через высокие стеклянные двери, ведущие на выложенную камнем террасу.
— Здесь очень мило, — сказал он, надеясь завязать беседу.
Она не удостоила его ответом и, сойдя со ступенек террасы, молча направилась по тропинке среди розовых кустов.
В молчании они пересекли лужайку, посреди которой стояла раскидистая ива, прошли через заросли декоративного кустарника и через маленький ухоженный садик и, обогнув дом, вернулись туда, где росли розовые кусты.
Упорное молчание девушки начинало действовать Дэниелу на нервы, ведь было ясно, что говорить ей мешает не робость, а предубеждения против него, потомка старого Розье. Казалось, своим отказом разговаривать с ним девушка выносит немой приговор его прадеду, а заодно и ему. Сам Дэниел вовсе не считал себя блистательным собеседником и, по обыкновению предпочитал больше слушать, чем говорить, но сейчас он сделал отчаянную попытку завязать разговор, обратив на этот раз свое внимание на розы.
— Я всегда поражаюсь тому, как хорошо растут розы в Англии, — сказал он, остановившись возле одного из кустов и осторожно приподнимая розовый бутон. — На прошлое Рождество я гостил у друзей в Суссексе, — и, вы представляете, у них в саду в это время года цвели розы!
Темно-синие глаза девушки посмотрели на него безо всякого выражения. Сейчас они стали еще темнее и казались почти черными.
— Это надо же, как повезло вашим друзьям! — насмешливо проговорила она.
Это было явным проявлением невежливости с ее стороны. Дэниел почувствовал, что краснеет, и рассердился на себя самого за это.
— А вы знаете, у нас в Америке человека не отправляют на электрический стул, пока не докажут его виновность, — серьезно сказал он, глядя в упор на девушку.
В ту же секунду с террасы донесся голос ее матери:
— Может, выпьем кофе в саду?
— Нет, мама, лучше дома, — ответила Бриджит. — Здесь слишком ветрено.
И снова они сидели втроем в гостиной.
— Мой муж должен вернуться с минуты на минуту, — сказала Кэтрин, разливая кофе. — Надеюсь, вы правильно истолковали мои опасения и не в обиде на меня. Мне бы не хотелось доставлять беспокойство тете Кэти.
— О да, я вас прекрасно понимаю.
Дэниел кивнул, глядя на стройную темноволосую женщину, которой, судя по ее виду, было немногим больше сорока. Про себя он решил, что эта женщина в целом ему симпатична. Желая поддержать беседу, а также точнее определить степень ее родства с его прабабушкой и с ним самим, он поинтересовался:
— Вы, насколько я понял, дочь брата или сестры миссис Фрэнкель?
— О нет, все это несколько сложнее, — ответила Кэтрин с улыбкой. — Тетя Кэти — то есть миссис Фрэнкель — приходится мне двоюродной бабушкой, а я ее внучатая племянница. Ее брат был моим дедом.
— Итак, брат моей прабабушки был вашим дедом, — повторил Дэниел. С секунду поразмыслив над этим, он широко улыбнулся. — Да, теперь мне, кажется, все ясно.
— А Бриджит тете Кэти приходится двоюродной прабабушкой, — продолжала Кэтрин, положив руку на плечо дочери.
— Но все мы называем ее просто тетей, и знаете, она вовсе не выглядит на свои годы. Тетя Кэти держится просто великолепно для своего возраста. — Она замолчала и повернулась к двери. — Простите, кажется, пришел мой муж, — извинилась она, вставая, и поспешно вышла из комнаты.
Молчание возобновилось, когда Дэниел и Бриджит остались одни. На этот раз Дэниел твердо решил, что ни за что не нарушит его первым, — он прекрасно умел выдерживать молчание и сейчас мог поспорить, что девушка в конце концов смутится и сама начнет разговор. Он был очень удивлен, когда она с невероятной простотой сказала:
— Я должна извиниться перед вами.
Он облизал губы, прежде чем ответить.
— О, не волнуйтесь, это не имеет значения.
— Нет, это имеет значение, — возразила она. — Я знаю, что повела себя очень глупо, просто по-детски. Я думаю, что могу объяснить это только тем, что я очень привязана к тете Кэти, а имя Розье… Мне слишком часто приходилось слышать от нее это имя, и… — Она запнулась.
— И ничего хорошего в связи с этим именем вы не слышали, — подсказал он.
— Это… — Она мотнула головой. — Это не так просто объяснить.
— Я понимаю.
— Нет, вы не понимаете. Вам это трудно понять.
— Тогда дайте мне время.
Она улыбнулась. Он заметил, что у нее очень мягкая, немного застенчивая улыбка.
— Мне очень жаль, что я не бродячий торговец, — сказал он. — Я уверен, что смог бы добиться вашей симпатии и убедить вас сделать покупку.
— О нет, этого бы вам не удалось, — она серьезно покачала головой. — Если бы вы видели, сколько всякого хлама лежит у нас на чердаке! Мы купили у них столько ненужных вещей, что пришло время остановиться. Понимаете, они указывают друг другу дома, хозяек которых легко убедить. Вот они и приходят сюда толпами, а мама просто неспособна проявить твердость и сказать им «нет».
— А вы способны проявить твердость?
— Да. У меня вообще очень твердый характер.
Они оба смеялись, когда отворилась дверь и появилась Кэтрин в сопровождении мужчины.
— Это мой муж, — представила его Кэтрин.
Том Малхолланд скептически изучал лицо гостя, и Дэниел хладнокровно выдержал его взгляд. Шагнув вперед, он первым протянул руку.
— Очень приятно.
— Очень приятно. — После минутного колебания Том пожал его руку. — Присядьте, пожалуйста, — пригласил он.
— Кофе еще не остыл, — сказала Кэтрин мужу, когда все заняли свои места. — Тебе налить чашечку?
— Нет, спасибо, дорогая. Я только что выпил чашку чая в городе. — Том повернулся к Дэниелу и в течение нескольких секунд молча смотрел на него, прежде чем заговорить. — Ну что ж, должен вам признаться, эта история несколько потрясла меня, жена уже объяснила мне все. Значит, вы правнук тети Кэти?
— Да, я Дэниел Розье Третий и, как я уже говорил вашей супруге, — он вежливо наклонил голову в сторону Кэтрин, — из того, что я узнал вчера в Гринволл-Мэноре, я заключил, что мисс Малхолланд, или миссис Фрэнкель, является матерью моей бабушки, то есть моей прабабушкой, а мой прадед… — Он на секунду умолк. — Мой прадед с обеих сторон — Бернард Розье.
— Тогда вы знаете, что у ваших дедушки и бабушки был один отец?
— Да. Я узнал об этом вчера.
Они посмотрели друг другу в глаза, и Том сказал:
— Вы понимаете, что ваше появление может послужить для тети Кэти шоком?
— Да, я это прекрасно понимаю. Я сам, можно сказать, только что пережил шок.
— То, что меня беспокоит… Мы ведь не знаем, будет ли этот шок положительным или отрицательным. И дело не только в вашем имени, а еще и в том, что тетя Кэти была вынуждена расстаться с дочерью, когда той исполнился год, а потом увиделась с ней, когда Саре было около двадцати лет, и, насколько мне известно, их встреча была не из приятных. Сара в некотором смысле отвергла свою мать. Люди, которые ее воспитали, внушили ей, что она происходит из знатного рода, и, когда выяснилось, что это не так, вашей бабушке это не понравилось.
— О, об этом я слышу впервые. Понимаете, мы ведь вообще не знали, что у нас есть родственники в Англии, и узнали об этом, только когда умер дед. Как я уже объяснял вашей супруге, мы нашли среди его корреспонденции письма от его матери, от моей другой прабабушки.
— А ваша бабушка, дочь тети Кэти, она еще жива?
— Да.
— И за все эти годы она ни разу не упомянула о том, что у нее есть в Англии мать?
— Нет. Мы думали, что ее родители погибли вместе с родителями деда в железнодорожной катастрофе.
— Ну что ж, — Том потер рукой подбородок и повернулся к жене. — Я думаю, ему все-таки стоит встретиться с ней. Если мы не позволим этого, то до конца своих дней будем мучить себя вопросом, поступили мы правильно или нет.
— Да, Том, я думаю, ты прав.
— А что скажешь на это ты? — Том посмотрел на дочь.
Бриджит, с секунду помедлив, ответила:
— Тебе лучше знать, папа.
— Ну, значит, решено, — Том кивнул Дэниелу. — Теперь надо подумать, как мы это сделаем. Вы не можете неожиданно войти к ней в комнату, это ее потрясет. Я думаю, ее надо сначала подготовить.
— Да, да, конечно, — согласился Дэниел.
— Кэтрин, — обратился Том к жене, — ты можешь заняться этим?
Кэтрин встала.
— Да, да, я поговорю с ней, — сказала она и быстрым шагом вышла из комнаты.
Дойдя до лестничной площадки, Кэтрин остановилась и помедлила перед дверью спальни. «Почему этому суждено было случиться так поздно?» — подумала она. Десять лет назад, например, тете Кэти было бы легче пережить шок — ведь даже если она будет рада встрече с правнуком, все равно это будет шоком. А сейчас ей девяносто два года, и кто знает, сколько ей осталось жить. Появление потомка Бернарда Розье может показаться ей роковым, — как будто этот человек, принесший ей столько горя в молодости, преследует ее и на краю могилы. Но этот молодой человек так мил, так любезен! Разве возможно невзлюбить его только за то, что его фамилия — Розье?
Кэтрин пересекла лестничную площадку и открыла дверь спальни. При ее появлении старуха, сидящая в кресле возле окна, обернулась и простодушно спросила:
— С кем это Бриджит гуляла в саду, Кэтрин? Я никогда раньше не видела этого молодого человека. Что будет, когда Питер вернется? Это уже третий, который приходит сюда за последнюю неделю.
— Тетя Кэти! — Кэтрин пододвинула стул к креслу старухи и села. Взяв в ладони ее иссохшую сморщенную руку, она сказала: — Этот молодой человек, которого ты видела в саду, пришел не к Бриджит, а к тебе, тетя Кэти.
— Ко мне? — На лице Кэти, покрытом мелкой сетью морщин, отобразилось удивление.
— Да, моя дорогая, к тебе. — Свободной рукой Кэтрин убрала со лба Кэти прядь белых, как снег, волос. — Мы… мы долго не могли решить, провести его к тебе или нет.
— О чем ты говоришь, дитя мое? — Кэти нетерпеливо убрала руку Кэтрин со своего лба и легонько похлопала по ней ладонью. — Ты хочешь сказать, меня желает видеть молодой человек, а ты не знаешь, пропускать его ко мне или нет?
Кэтрин дважды открыла рот, прежде чем решилась заговорить.
— Что бы ты на это сказала, тетя Кэти, — осторожно начала она, — если бы вдруг выяснилось, что у тебя есть правнук?
Наблюдая, как Кэти медленно откидывается на спинку кресла и ее челюсти безвольно разжимаются, заставляя раскрыться рот, Кэтрин испуганно воскликнула:
— О, тетя Кэти, я не должны была сообщать тебе об этом так быстро! Но я не знала, что это так на тебя подействует…
— Все в порядке, все в порядке. Этот молодой человек… он внук Сары?
— Да, тетя Кэти. Он внук Сары, и он приехал из Америки.
— О, Кэтрин, Кэтрин! — Кэти выпрямилась в кресле и, схватив руку Кэтрин, сжала ее с неожиданной силой. — Значит, это она послала его ко мне? О, Кэтрин!
Кэтрин улыбнулась. Шок оказался счастливым, это переживание не повредит здоровью тети Кэти.
— Я сейчас приведу его к тебе, — сказала она, вставая. — Только ты постарайся не разволноваться, ладно? — Она погладила старуху по щеке. — Будь спокойна, ты меня слышишь?
— Я тебя слышу, милая. Иди же, иди за ним. Кэтрин вышла, а Кэти, не сводя глаз с двери в ожидании появления правнука, повторяла себе самой: «Будь спокойна, будь спокойна», но сердце ее билось все быстрее и быстрее.
Когда дверь отворилась и в комнату вслед за Кэтрин вошел высокий темноволосый молодой человек, Кэти показалось, что ее сердце сейчас вырвется из груди, и к ней вдруг вернулись все ее давние страхи. В ужасе она зажала ладонью рот.
Да, Кэти знала, что ей уже очень много лет, знала, что она уже давно превратилась в древнюю старуху, но до самого недавнего времени ей как-то не случалось замечать в себе ярко выраженных симптомов старости. Только совсем недавно она начала ловить себя на том, что не может припомнить событие, происшедшее только вчера или даже несколько часов назад. Но даже в такие моменты ей было достаточно сосредоточиться на несколько минут, чтобы восстановить событие в памяти. Удивительным было другое: чем легче забывалось то, что случилось недавно, тем ярче становилось в ее памяти прошлое, самое далекое прошлое. В последние годы она провела долгие часы, мысленно возвращаясь в те времена, когда была ребенком. Она вновь и вновь переживала те дни, когда совсем маленькой девочкой ползала на коленках среди золы возле шахты, выбирая по кусочку уголь, а мать приходила, чтобы забрать ведра. А еще она сидела на кухне в маленьком тесном коттедже вместе с Лиззи, Джо, дедом и матерью и делилась с ними новостями из хозяйского дома. Потом приходил отец и заставлял ее читать. «Произнеси это слово по слогам», — говорил ей он. Казалось, все это было только вчера… А в последние месяцы ей все время вспоминался тот день, когда мать выстирала всю ее одежду, потому что назавтра она поступала на работу в Гринволл-Мэнор. Ей было одиннадцать лет, и она сидела возле огня, завернутая в одеяло, и наблюдала, как мать гладит ее платья. У этого воспоминания был даже запах — всякий раз, мысленно возвращаясь в тот день, она чувствовала, как пахнет набивная ткань юбки под горячим утюгом. Она видела, как мать дует на угли в печи, чтобы разжечь огонь и разогреть утюг; сняв утюг с печи, вытирает его о кусок мешковины, потом приподнимает и плюет на него. Однажды ее плевок отскочил от утюга и попал ей на руку, и она с перепугу без нужды упомянула имя Господа. «Ах Бог ты мой!» — воскликнула она, но тут же, поняв свою оплошность, извинилась: «Это у меня случайно вырвалось, я не хотела…» Этот день был невероятно ярок в памяти Кэти.
Еще в последнее время она часто видела себя идущую рядом с дедом через поля, сидящую с ним на склоне холма. Она помнила их разговоры, помнила многое из того, что говорил ей дед, и теперь понимала: у него она почерпнула немало мудрости. Ее дед был мудрым человеком. Он не был таким религиозным и богобоязненным, как отец, но в некотором смысле он был мудрее отца… Странно, но ни разу за все это время она не вспомнила о днях, проведенных в Гринволл-Мэноре. Быть может, она нарочно оградила себя от этих воспоминаний, потому что любое воспоминание о жизни в хозяйском доме неизбежно воскрешало в ее памяти ту ужасную ночь — ночь бала…
А теперь все преграды рухнули, и воспоминания хлынули сплошным потоком через эту дверь, в которую вошел он. Он — тот самый, кто надругался над ней в ночь бала. Сейчас он возвращался, чтобы снова мучить ее.
Кэти отпрянула и закрыла глаза, запрокинув голову на спинку кресла. Откуда-то издалека она слышала голос Кэтрин.
— Тетя Кэти, тетя Кэти! — кричала Кэтрин. Потом добавила потише: — Я знала, что это случится. Вам лучше уйти.
— Нет, нет. Не волнуйтесь, я в порядке.
Кэти медленно разомкнула веки. Перед ней стоял Дэниел Розье, который был для нее Бернардом — Бернардом, каким она увидела его в ночь бала, когда он раздвинул шторы и посмотрел на нее в тусклом мерцании свечи. Лицо было в точности тем же — тот же нос, те же глаза, тот же рот… И все-таки это был не Бернард. Этот молодой человек не мог быть Бернардом, потому что он улыбался и разговаривал с ней, а Бернард в ту ночь не сказал ей ни слова.
— Мне очень жаль, что я вас напугал. Может… может, мне лучше зайти в другое время?
Его мягкий, теплый голос никак не соответствовал облику Бернарда Розье. Этот голос опроверг все ее страхи, и Кэти жестом указала молодому человеку на стул, потом, повернувшись к Кэтрин, сказала:
— Я теперь в порядке, Кэтрин. Можешь за меня не волноваться.
— Мне остаться, тетя Кэти?
— Нет, нет, иди. Все будет в порядке.
На пороге Кэтрин обернулась и бросила на Дэниела мимолетный взгляд, который лучше всяких слов говорил: «Не позволяйте ей волноваться».
— Вы должны меня извинить, — сказала Кэти, когда дверь закрылась за Кэтрин. — Но я была шокирована, увидев вас. Я не ожидала, что вы так на него… Я хочу сказать, вы напомнили мне одного человека.
— Да, да, я знаю. Я знаю, что выгляжу в точности так же, как выглядел он в моем возрасте. И, честно говоря, мне это не слишком приятно.
— Так вы знаете, что вы на него похожи?
— Я видел его портрет. Я… для меня это тоже было шоком, поверьте.
Кэти несколько раз кивнула, прежде чем снова заговорить.
— Вы приехали к нам из Америки? — спросила она.
— Да, но в Англии я не впервые. Я учусь в Кембридже. Это мой третий год в университете.
— Но тогда почему вы не приходили сюда раньше? — Лицо Кэти было немного озадаченным.
Дэниел слегка наклонился к ней.
— Я не знал, что у меня есть прабабушка, — сказал он. — Я узнал об этом только… — Он поднял глаза к потолку, стараясь с максимальной точностью вычислить время, когда он об этом узнал. — Я узнал об этом примерно в половине пятого вчера вечером.
Изумление Кэти возрастало с каждой секундой. Дэниел улыбнулся ей и рассказал все по порядку: о письмах, найденных после смерти деда, о Гринволл-Мэноре и о том, что он узнал от Вилли и Мэгги. Выслушав его, она задала вопрос, которого он уже ожидал:
— А моя дочь… Разве она никогда не говорила вам обо мне — ни вам, ни вашему отцу?
Он мог бы ответить ей просто «нет». Так было бы намного проще. Но он не мог этого сделать, а потому предпочел немного отступиться от правды.
— О, да, она говорила о вас. Она упоминала вас… иногда. Но моя бабушка очень скрытный человек, и, когда она говорила о вас, мы… у нас создавалось такое впечатление, что вы умерли. И родители моего деда тоже. Мы думали, что они тоже умерли.
Он слышал, как открылась дверь, но не смог отвести взгляд от своей только что найденной прабабушки. Глаза старой женщины были как два больших бездонных колодца, заполненных невыразимой грустью, — казалось, они молили его о том, чтобы он избавил ее от боли, от давней боли, засевшей в самой глубине ее существа. Он видел, как дрогнули ее губы и как углубились морщины вокруг ее глаз.
— Но если моя дочь хотела, чтобы вы считали меня мертвой, — медленно проговорила она, — то почему же вы пришли ко мне сегодня?
— Потому что я хотел свидеться с моей прабабушкой. И знаете что? Я чувствую, моей бабушке хотелось, чтобы я с вами встретился.
— Почему вы так решили?
Он заметил, что боль в ее глазах начинает смягчаться. С усилием сглотнув, он прибег к откровенной лжи.
— Она говорила мне о вас на днях, перед самым моим отъездом. Из того, что она сказала, я понял, что она… что она очень часто думает о вас. — Он посмотрел в бездонные колодцы ее глаз и продолжал лгать с большей легкостью. — Она сказала, ей очень жаль, что я никогда не видел ее матери. Она сказала, что встретилась с вами лишь однажды, ненадолго, однако запомнила, что вы очень красивы. — Заметив, что глаза старой женщины повлажнели, он дотронулся до ее руки. — О, пожалуйста, не плачьте, не надо! Я не должен был вам об этом говорить.
— О нет, вы правильно сделали, что сказали. Я так долго ждала этой минуты! Но вы… вы уверены, что она сказала вам именно это?
— Да, абсолютно уверен.
В ее глазах радость смешалась с болью. Сейчас он чувствовал, что мог бы солгать ей бесконечное множество раз, и пусть Всевышний накажет его за ложь, если такая ложь действительно наказуема, — но лишь бы только она перестала страдать.
— Ваша дочь очень похожа на вас, — сказал он, и на этот раз он говорил правду.
— Сколько детей было у Сары?
— Только один ребенок — мой отец. Зато у отца целых шесть — у меня есть еще три брата и две сестры.
— О, это чудесно! Значит, у меня шесть правнуков?
— Да, у вас шесть правнуков.
Теперь они улыбались друг другу, и атмосфера больше не была такой напряженной. Дэниел обернулся к двери, чтобы посмотреть, кто вошел, и увидел Тома, скромно стоящего возле окна. Кэти тоже посмотрела на Тома.
— Ты слышал, Том? У меня есть шесть правнуков! Это чудесно, правда?
— Да, это замечательно, тетя Кэти.
Том подошел к ее креслу и склонился над ней. Кэти, заметив его перебинтованный палец, спросила:
— Что у тебя с рукой?
— О, это? — Он поднял забинтованный палец и внимательно посмотрел на него. — Я перепутал его с гвоздем и ударил по нему молотком. Я чинил замок на задней калитке, тетя Кэти. Кэтрин говорит, мне вообще нельзя брать в руки молоток, но я уже давно заметил, что всякий раз, когда я прибиваю себе палец, случается что-то хорошее.
— О, Том!
Кэти тихонько смеялась, приложив руку к щеке и раскачиваясь из стороны в сторону. Дэниел тоже смеялся, но на лице Тома не было даже намека на улыбку.
— Это чистейшая правда, — серьезно сказал он, кивнув Дэниелу. — Я обращаюсь с молотком с той же ловкостью, с какой слон обращается с зубочисткой. А ведь подумать, что когда-то я работал на судостроительном заводе! Я часто задаюсь вопросом, как мне удалось выйти оттуда живым, потому что некоторые молотки там были величиной с мою голову.
Дэниел хохотал от души, глядя на длинное серьезное лицо Тома. Он понял, что Том — прирожденный остряк, человек, который умеет разрядить обстановку удачной шуткой. Он также понял, что этот человек ему симпатичен. Кэти протянула руку и поймала руку Тома.
— Том был мне очень хорошим другом с тех пор, как умер мой муж, — сказала она. — Не знаю, что бы я делала без него и без Кэтрин. И кому бы я передала свои дела, если бы не Том?
— Я надуваю ее под самым ее носом, но она, как ни странно, этого не замечает, — сказал Том, повернувшись к Дэниелу. — А когда я говорю ей, что присваиваю ее деньги, она мне не верит. — Он взял в ладони руку старухи и с улыбкой посмотрел на нее, потом снова обратился к гостю: — А вы остаетесь у нас на ленч. Женщины внизу уже сбиваются с ног из-за вас, поэтому даже не пытайтесь сопротивляться.
— Что ж, если вы хотите меня принудить, — лицо Дэниела приняло серьезное выражение, — мне ничего не остается, как покориться. Хотя, честно говоря, я надеялся, что вы меня об этом попросите.
Том рассмеялся, оценив его шутку.
— Ладно, давайте спустимся вниз и выпьем по аперитиву, — предложил он. — Как ты думаешь, тетя Кэти, нам стоит выпить?
— Да, да, обязательно пойдите выпейте.
— А ты не хочешь спуститься с нами?
Том наклонился к ней, и Кэти ответила ему с улыбкой:
— Я лучше пока побуду здесь. Я спущусь к столу. Я хочу побыть немного одна… Вы только не волнуйтесь, я в порядке. — Она погладила руку Тома. — Я в полном порядке, — повторила она. Когда Дэниел встал со стула, она подняла глаза на него.
— Я рада, что дожила до этого дня, — прошептала она.
Он лишь улыбнулся в ответ, не найдя подходящих слов, потом медленно повернулся и вышел из комнаты вслед за Томом. Дойдя до подножия лестницы. Том свернул направо.
— Давайте пройдем в мой кабинет, — пригласил он.
Кабинет Тома был раньше курительной Эндри. Теперь там стоял письменный стол, застекленный шкафчик с полками, содержащими различные документы и деловые бумаги, и два кожаных кресла.
— Присядьте, я сейчас схожу за питьем. Кстати, что вы предпочитаете — шерри, виски, портвейн?
— Я бы предпочел виски, если вы не против.
— С водой или с содовой?
— Чистый виски.
— Неплохой выбор.
Через несколько минут Том вернулся с подносом, на котором стояли два стакана с виски.
— Что ж, давайте выпьем за эту удивительную встречу, — сказал он, поднимая свой стакан.
— Я очень рад, что эта встреча состоялась, — Дэниел поднял стакан и, кивнув Тому, отпил из него. Когда они сели, Том, нервным движением ослабляя галстук, спросил:
— А то, что вы сказали ей насчет Сары, — правда?
Этот вопрос застал Дэниела врасплох. Он поднес было стакан к губам, но, не отпив, опустил и посмотрел на янтарную жидкость, прежде чем поднять глаза на Тома. В ответ на его выжидающий взгляд, сказал:
— Нет, это неправда.
— Она никогда не говорила о тете Кэти, не так ли?
— Никогда. Но как вы догадались, что это ложь? Ведь если вы поняли, что я лгал, она тоже могла это понять. Если это так, мне очень жаль.
— О, не волнуйтесь, она ни о чем не догадалась. Она поверила каждому вашему слову — потому что ей хотелось вам верить. Все эти годы она не переставала думать о дочери и страдала из-за того, что та не признала ее во время их встречи. А вообще, должен вам сказать — вы уж извините, что я так говорю о вашей бабушке, — но, по-моему, Сара повела себя просто отвратительно. Они встречались в тысяча восемьсот восьмидесятом году, если я не ошибаюсь. Значит, с тех пор как Сара узнала, что у нее есть мать, прошло, — он быстро подсчитал в уме, — пятьдесят шесть лет. И за все эти пятьдесят шесть лет она не удосужилась послать матери хотя бы открытку! Нет, я просто не в состоянии этого понять.
— Но есть еще и другая сторона дела, не забывайте, — напомнил ему Дэниел. — Узнав, чья она дочь, бабушка также узнала, что ее и моего деда связывает кровное родство. Я думаю, она пережила сильнейшее потрясение. Это, наверное, и помешало ей отнестись должным образом к матери.
— Что ж, если это было потрясением, значит, оно длилось больше полвека, — иронично заметил Том. — Ладно, в конце концов, не нам судить. — Он сделал несколько глотков из своего бокала, потом, прищурившись, посмотрел на Дэниела. — А ваша бабушка — что она из себя представляет? — поинтересовался он.
— Она в точности такая, как ее мать, только в более молодом издании, — ответил Дэниел. — Впрочем, она выглядит не на много моложе. Если вашей тете Кэти, как вы ее называете, в самом деле девяносто два года, могу только сказать, что она на редкость хорошо сохранилась для своих лет.
— Я имел в виду не внешность, а… какая она характером.
— А, характер… — Дэниел прикусил губу, и некоторое время размышлял, прежде чем ответить. — Ну, в семье все ее считают необщительной, даже неприступной. Они с дедом всегда держались обособленно. Мой дед души в ней не чаял и всячески оберегал ее. Помню, если у бабушки болела голова, в доме Должна была стоять абсолютная тишина, и никто из нас не смел повысить голос. Он заботился о ней, как о ребенке, а она обожала его, буквально боготворила. Они не могли прожить друг без друга и дня, отец рассказывал, что, когда деду надо было ехать на совет директоров или посетить другой судостроительный завод — он был компаньоном в судостроительном деле, — бабушка всегда ездила вместе с ним.
— Ваша семья занимается судостроением? — Том подался вперед в кресле.
— Да. Это, правда, не очень большая верфь. Мой дед вошел в долю с Симоном Кварри, потом к нему присоединился отец, а сейчас все трое моих братьев тоже участвуют в деле. Я единственный, кто не последовал семейной традиции. Судостроительное дело нисколько меня не привлекает, поэтому я предпочел науку. Я закончил Йель, а потом поступил в Кембридж.
— Что вы изучаете?
— Математику.
— О! Математика — это беда нашей Бриджит, ее единственное слабое место. Все остальные предметы всегда давались ей легко — английский, латынь, французский. Но только не математика.
— Так оно обычно и бывает. Если человек преуспевает в гуманитарных науках, математика дается ему с трудом. Я вообще считаю, что математиком надо родиться. Способность к математике — это что-то вроде врожденной болезни, своеобразная деформация в мозгу, — Дэниел улыбнулся.
— Если вы называете это деформацией, я думаю, некоторые люди многое бы отдали, чтобы родиться с этим дефектом, — отозвался Том. — Бриджит всегда повторяет: «О, если бы я хоть что-то смыслила в математике!» Бриджит преподает в школе.
— В самом деле?
— Да. И, должен вам сказать, она очень хорошая учительница, хоть мне, как отцу, и не следовало бы хвалить собственную дочь. Жаль, что ей придется оставить работу, когда она выйдет замуж.
— Папа! Папа! Ты где? — донесся до них голос Бриджит. Через секунду дверь кабинета распахнулась. — А, вот вы где! Ленч готов.
— Минутку, Бриджит. — Том встал и, подойдя к девушке, обнял ее за плечи. — Я как раз говорил нашему другу, что ты великолепно успеваешь в математике.
— Не издевайся, папа. Есть люди, которые соображают в математике еще меньше, чем я.
— Меньше, чем ты? Разве это возможно?
Том насмешливо улыбнулся дочери, а она шутливо стукнула его кулаком в грудь.
— Я ведь уже объясняла тебе, папа, что это зависит от психики человека, — нетерпеливо сказала Бриджит. — Математики — особый народ, будь то мужчины или женщины. У них вывернутая наизнанку психика…
— Тихо, тихо! Не спеши, — одернул ее Том, смеясь. — Ты ведь еще не знаешь, что наш гость…
Бриджит обернулась и посмотрела через плечо отца на смуглое лицо гостя. В его черных бархатистых глазах притаились искорки смеха. Она прикусила губу и медленно покачала головой.
— Ну вот, опять. Простите, я не хотела…
— Охотно верю, что вы не хотели, — отозвался Дэниел.
Том посмотрел на Дэниела, потом на дочь, и все трое дружно расхохотались. Все еще смеясь, они направились в столовую. «А ведь она очень мила, — думал Дэниел, поглядывая на Бриджит. — Она, конечно, захвалена отцом, избалована вне всякой меры матерью и тетей Кэти… И все же она на редкость мила!»




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Кэти Малхолланд Том 2 - Куксон Кэтрин



очень интересный и познавательный роман. В очередной раз убеждает, что надо жить своей жизнью и не лезть в чужую. Не зря говорят,что благими намерениями вымощена дорога в ад,а также что всё возвращается на круги своя. Эта идея присутствует во многих романах автора.
Кэти Малхолланд Том 2 - Куксон КэтринТатьяна
16.09.2014, 19.21








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100