Читать онлайн Кэти Малхолланд Том 1, автора - Куксон Кэтрин, Раздел - Глава 2 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Кэти Малхолланд Том 1 - Куксон Кэтрин бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 7.11 (Голосов: 9)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Кэти Малхолланд Том 1 - Куксон Кэтрин - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Кэти Малхолланд Том 1 - Куксон Кэтрин - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Куксон Кэтрин

Кэти Малхолланд Том 1

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 2



Джордж Дэниэл Розье, мужчина небольшого роста (по меньшей мере, на два дюйма ниже своей жены), со смуглой кожей, жидкими седеющими волосами, маленькими черными глазками, похожими на бусинки, и большим выпирающим носом. Внешность непримечательная, чего, однако, нельзя было сказать о его характере и манере выражаться. Все в доме, за исключением, быть может, его старшего сына и дочери, побаивались вспыльчивого нрава мистера Розье.
Мистер Розье выскочил из экипажа и, оттолкнув дворецкого, стоящего на его пути, взбежал по ступенькам крича:
— Найдите мистера Бернарда! Сейчас же!
Он стремительно пронесся через холл по направлению к библиотеке. Обернувшись на ходу, крикнул Кеннарду:
— Где он?
— Я думаю, у себя в комнате, сэр.
— У себя в комнате!
Его нос нервно дернулся, и все его лицо исказила гримаса возмущения. Мистер Розье толчком распахнул дверь в библиотеку.
Библиотека представляла собой длинную комнату с высоким потолком. Стены ее были сплошь заставлены шкафами с книгами, ни одну из которых мистер Розье не удосужился открыть за все те тридцать лет, что прожил в этом доме. В глубине комнаты находились четыре высоких окна с видом на подъездную аллею, а посередине стоял дубовый письменный стол, заваленный бумагами и письмами. В нише правой стены располагался огромный камин, и, хоть день и был жарким, за стальной решеткой горели поленья.
В течение некоторого времени Джордж Розье смотрел на огонь, потом повернулся к нему спиной и, запахнув резким движением сюртук, направился к письменному столу. Он долго рылся среди бумаг, нетерпеливо разбрасывая их в разные стороны, пока наконец не нашел то, что искал. Когда открылась дверь и вошел его сын Бернард, мистер Розье был занят чтением письма.
Бернард Розье был высок — на целых пять дюймов выше своей рослой матери. Кожа смуглая, глаза темные. Так же, как и мать, несколько тяжеловесен и расположен к полноте, но черты его лица были тонкими. В целом Бернард казался очень привлекательным, даже красивым молодым человеком.
— Где тебя черти носили? — обрушился на него отец.
— Я был у себя, — невозмутимо отозвался Бернард, ни в коей мере не прореагировав на его резкий тон.
— Был у себя — в такой-то поздний час? Неудивительно, что у нас куча неприятностей!
— Я вчера задержался на шахте до семи вечера.
— Это еще не причина, чтобы валяться в постели до одиннадцати утра.
— Я не валялся в постели. Я сегодня с семи утра на ногах. Я объезжал Фальстаффа, а потом пошел к себе в комнату, чтобы растереться.
— Растереться! — Джордж Розье презрительно фыркнул. — Сейчас не время для растираний и для верховой езды. Пора бы тебе заняться делами. Эти подлецы на шахте опять собрались бастовать.
— Что ж, ты уже знал об этом вчера, — спокойно заметил Бернард.
— Но тебя это тоже касается, черт побери! — взорвался Джордж Розье, раздраженный до предела хладнокровием сына. — Конечно, я уже знал об этом вчера. По крайней мере, ожидал этого, — продолжал он немного спокойнее. — Но я думал, мне удастся вселить страх в этих негодяев и сломать их планы. Я просил Брауна распространить слух о том, что скоро к нам прибудет судно с ирландцами, которые могут занять их место на шахте. Но эти Фогерти и Рамшоу опять начали ораторствовать. Если мы не будем придерживаться графика работ, Палмер перестанет перевозить наш уголь. Он уже и так начинает задаваться… Боже, если бы я только был с ним в доле! — раздосадовано заключил он, и в подтверждение своей досады ударил кулаком по ладони.
Бернард некоторое время безразлично наблюдал за отцом, потом заявил:
— Ты ведь мог в свое время купить их акции. Ты сам виноват, что упустил эту возможность.
При этом напоминании Джордж Розье переменился в лице.
— Не говори мне больше об этом! Я предупреждал тебя — не смей мне об этом говорить, — злобно прошипел он. — И я уже объяснял тебе, что восемь лет назад я не мог себе позволить покупать, чьи бы то ни было акции. Я и так едва сводил концы с концами — ты ведь помнишь, когда затопило шахту… В любом случае, — он повернулся к сыну спиной и посмотрел на огонь в камине, — кто бы мог тогда предположить, что их безумная идея пароходов так успешно воплотится в жизнь? Другие уже пробовали использовать пар раньше, и эксперимент не удался и только повлек за собой сумасшедшие расходы. Себестоимость такой транспортировки слишком высока, поэтому все предприятие казалось невыгодным.
Бернард Розье вытер капельки пота, выступившие над верхней губой, глядя на отцовскую спину. «Кто бы мог предположить?» — сказал отец. Он, Бернард, мог это предположить. И если бы тогда, восемь лет назад, ему было позволено принимать какие-либо решения по части бизнеса, Бернард знал, что он бы сделал. Он бы занял денег и вошел в долю с Палмерами и их «безумной» идеей, купил бы сотни, тысячи их акций. Если не разум, то его чутье азартного игрока уже тогда подсказывало ему, что дело того стоит, чтобы рискнуть.
Восемь лет назад, июньским днем 1852 года, он, восемнадцатилетний юноша, стоял рядом с отцом в порту, наблюдая, как спускают на воду первый пароход Палмеров, «Джон Боуз». В то время не только его отец, но и многие другие считали, что Палмеры выбрасывают деньги на ветер, экспериментируя с пароходами, — ведь до тех пор парусные суда всегда считались наиболее дешевой и выгодной формой транспортировки. Однако эти люди ошибались. В свой первый рейс «Джон Боуз» доставил в Лондон 650 тонн угля, обернувшись всего лишь за пять дней. У двух парусных судов ушло бы на это не меньше месяца. Палмеры доказали, что они правы, и с тех пор их дела шли по восходящей.
Сейчас по прошествии восьми лет, за которые было построено столько пароходов и целый город успел вырасти на берегу реки, Палмеры подумывали о том, чтобы превратить свою фирму в предприятие с ограниченной ответственностью.
Бернард знал: его отец решил, что любой ценой станет одним из совладельцев компании Палмеров, прежде чем это случится, — или умрет, пытаясь войти с ними в долю. Да, вполне возможно, что эта затея будет стоить отцу жизни — он, Бернард, не удивится, если папашу хватит удар во время одного из его припадков ярости… Впрочем, то, что могло случиться с отцом, мало волновало Бернарда. Старик, как он называл про себя отца, раздражал его вне всякой меры. Но в данном вопросе их интересы совпадали, потому он и не стал противиться желанию отца женить его на Анн Тэлфорд. Бернард прекрасно понимал, что этот брак сделает его не только владельцем огромного состояния, но и очень влиятельным человеком. Ведь не случайно Джеймс Тэлфорд, его будущий тесть, был в свое время близким другом отца Чарлза Палмера, а сейчас был одним из ближайших советчиков самого Чарльза. Бернард был уверен, что не пройдет и года после того, как он породнится с Тэлфордами, и перед ним откроются двери совета директоров компании Палмеров. И не только это. Он сможет войти в долю с Чарльзом Марком Палмером во всех других индустриях, помимо судостроительной, в которых тот имел пай.
Размышления Бернарда были прерваны появлением брата. Роджер Розье — двадцатилетний молодой человек среднего роста, со светло-каштановыми волосами, светло-карими глазами и по-девичьи мягкими чертами кроткого, но живого лица. Если бы его сестра родилась с таким лицом, она могла бы стать хорошенькой девушкой, а если бы Роджер родился с чертами Терезы, он был бы, тем не менее, несомненно, привлекательным, интересным молодым человеком.
— Прошу прощения, что помешал, — сказал Роджер. — Я не знал, что вы здесь.
— Заходи, заходи. Не стой, как бедный родственник. — Джордж Розье помахал рукой, в которой держал письмо, приглашая своего младшего сына присоединиться к ним, потом протянул письмо Бернарду. — Взгляни-ка на это. Инспектор. К нам на шахту приезжает инспектор.
Бернард пробежал глазами письмо.
— Что ж, мы сами в этом виноваты, — сказал он, возвращая письмо отцу. — До разработки номер два доберешься только вплавь, а если шахтеры прервут работы, как они грозятся, то следующей на очереди будет средняя галерея.
— Не будет, не будет! — Джордж Розье нетерпеливым движением запахнул полы сюртука. — Я спроважу их в ад, если только они осмелятся прервать работы. Они у меня будут дохнуть с голоду, как это было два года назад, пока я не улучшил их жизнь, пока не дал им работу, жилье и пропитание. Если они забастуют, я знаю, что я сделаю. Я поставлю на их место других, а их выброшу на улицу. Пусть тогда кусают локти, глядя, как мои новые рабочие селятся в их дома, едят их пищу. Неблагодарное отродье!
Он злобно отбросил от себя письмо, метя в сторону стола. Но он промахнулся, и письмо упало на пол. Роджер поднял письмо и аккуратно положил его поверх кипы бумаг на столе, потом сказал примирительным, почти извиняющимся, тоном, обращаясь к отцу и к брату:
— Может, вам всем стоило бы все-таки собраться и подумать, как поправить ущерб, нанесенный затоплением шахты Перси-Мейн?
— Не мели чепуху, Роджер — осадил его отец. — Даже если бы у меня были лишние деньги, чего это ради я стану тратить их на то, чтобы снизить уровень воды в шахтах, где работают эти подонки? Я и так, наверное, единственный дурак в этом графстве, который заботился о том, чтобы создать приличные условия работы своим шахтерам. И что из этого вышло? Я оказался по горло в долгах, неприятностях и в опасности. И когда я говорю «в опасности», я не шучу. Эта шайка подонков там, в шахтах, наполовину состоит из маньяков. Я бы посадил их на цепь, будь на то моя воля. Епископ Дархэма правильно сделал, когда заковал их в кандалы. Послушай, — он повернулся к Бернарду, — ступай, скажи Бантингу, чтобы он поскорее избавился от Рамшоу и Фогерти. Меня не волнует, как он это сделает — пусть сам решает. В конце концов, это входит в его обязанности. А вообще, уже давно пора было их уволить. — Джордж Розье на секунду умолк. Прижав ладонь к животу, громко рыгнул. — А я… я тем временем съезжу в Ньюкасл и переговорю с Баллардом. От всего этого можно сойти с ума. — Он опять похлопал себя по животу, потом указал пальцем на Бернарда:
— Ладно, иди и делай то, что я тебе сказал.
С этими словами мистер Розье повернулся к обоим сыновьям спиной и быстрым шагом вышел из библиотеки.
Братья переглянулись. Бернард опять вытер пот с верхней губы и подошел к окну.
— Смог бы ты терпеть такую жизнь каждый день? — спросил он через некоторое время, оборачиваясь к брату.
— Нет. Я бы не выдержал.
— Тебе повезло, что ты не должен этим заниматься.
— Да, я думаю, мне повезло. — Роджер окинул взглядом длинные ряды книг в шкафах вдоль стен. — Да, мне, в самом деле, повезло, — повторил он, обращаясь на этот раз скорее к самому себе, чем к Бернарду.
Роджер на днях приехал на каникулы из Оксфорда, где он учился. По правде сказать, его до сих пор удивляло, что отец позволил ему поступить в Оксфорд, вместо того, чтобы заставить заниматься бизнесом, как его старшего брата. Думая об отце и о брате, занятых всю свою жизнь выкачиванием денег из шахты, Роджер всякий раз радовался, что ему самому удалось избежать этой участи. Нет, он бы никогда не смог наживаться на этих бедных людях, которых нужда заставляла спускаться под землю и работать в нечеловеческих условиях за мизерную плату. Его отец считал, что шахтеры не заслуживают лучшего обращения, что сам Бог велел им влачить нищенское существование…
Однако его семье Бог почему-то велел жить не иначе, как в этом роскошном доме с фермой и тридцатью акрами земли, иметь в своем распоряжении двадцать человек прислуги, если не считать сельскохозяйственных рабочих. Но, даже имея все это, его родители не были полностью удовлетворены своим образом жизни. По мнению матери, они жили недостаточно роскошно, в то время как отцу не хватало престижа.
Отец построил в деревне коттеджи для рабочих и был владельцем бакалейной лавки. Получалось, что даже те немногие деньги, которые он выплачивал шахтерам за их адский труд, к нему же и возвращались через лавку. Отец мог считать себя хозяином шахтерского поселка, но и этого ему было мало. Отец жаждал престижа, Бернард тоже жаждал престижа. Потому, наверное, они и послали его в Оксфорд, что это увеличивало престиж семьи в глазах окружающих. Хоть отец и брат и посмеивались над его тягой к знаниям, в глубине души они все-таки гордились тем, что в их семье есть ученый человек.
В отличие от брата, Роджер не обладал большой силой характера… Однако он был наделен незаурядным умом и склонен к анализу, что позволяло ему без особого труда угадывать намерения и цели членов своей семьи и извлекать из этого личную выгоду.
— Я купил новую лошадь, — сообщил ему Бернард.
— Что? — Роджер посмотрел на брата, щурясь от яркого света.
— Я сказал, что купил новую лошадь, — повторил тот. — Гнедую.
Роджер медленно покачал головой, улыбаясь про себя. У них не было денег, они были по горло в долгах, не знали, как из этого выпутаться, — однако Бернард купил себе новую лошадь!
— Хочешь на нее взглянуть? — предложил Бернард и, не ожидая ответа, вышел из комнаты.
Роджер последовал за ним.
Они пересекли холл по направлению к лестнице, где через боковой проход справа можно было выйти на улицу. Бернард, идущий впереди, распахнул дверь во внутренний двор — и сразу же натолкнулся на Кэти Малхолланд, которая шла навстречу с двумя ведрами, полными помоев.
От неожиданного толчка девушка упала, и помои расплескались вокруг нее. Бернард разразился бранью, брезгливо глядя на свои бриджи, на которые попали грязные брызги.
— Проклятая дуреха! — кричал он перепуганной девушке, неподвижно лежащей на булыжниках у его ног. — Ты что, ослепла?
Кэти не смела пошевелиться, не смела даже поднять головы. Ее юбка из набивного ситца задралась до колен, обнажая худые икры, затянутые в белые чулки. В одной руке она продолжала сжимать ручку ведра, другой прикрывала лицо.
Ей казалось, что небеса разверзлись, и сам Господь Бог стоял над ней, намереваясь покарать ее за ужасный проступок. И это было почти так, потому что над ней стоял не кто иной, как мистер Бернард, сын хозяина. Даже не глядя на мистера Бернарда, Кэти уже знала, что испачкала его брюки. Какое наказание ожидает ее?
Конечно, в том, что она упала, виноват сам мистер Бернард. Это он налетел на нее, а она испугалась и не успела увернуться. Ведь разве она могла ожидать, что хозяйский сын выйдет из бокового прохода, которым пользовалась только прислуга? Только она ни в коем случае не должна говорить этого мистеру Бернарду. Она скажет, что во всем виновата она — просто поскользнулась и упала…
— Ну же, вставай. Не бойся, все в порядке.
Мистер Роджер поднял ее с земли, ласково улыбаясь ей, и Кэти робко посмотрела на него сквозь растопыренные пальцы, все еще не решаясь отнять руку от лица.
— Смотри, на что ты похожа, — мистер Роджер оглядел ее выпачканное помоями платье. — Пойди-ка, приведи себя в порядок. Кстати, как тебя зовут?
— Кэти, сэр, — ответила девушка, не забыв при этом присесть в учтивом поклоне.
— Иди, помойся под насосом, Кэти, и смой с себя эту грязь, — сказал мистер Роджер, слегка наморщив нос.
— Да, сэр.
Кэти медленно опустила руку, которой закрывала лицо, и с опаской посмотрела в сторону Бернарда, входящего в конюшню на противоположном конце двора. Может, ей удастся избежать нагоняя, если она быстренько уберет за собой и вернется на кухню, пока повариха не заметила того, что она натворила.
— Благодарю вас, сэр, — прошептала Кэти.
Еще раз, поклонившись мистеру Роджеру и подхватив ведра, она опрометью бросилась к насосу за углом.
Наполнив оба ведра, Кэти вернулась на то место, где упала, и вылила воду на булыжники, смывая с них помои. Потом нагнулась и быстро подобрала хлебные корки, шкурки от бекона и кости, разбросанные вокруг. Собрав отходы в ведра, она помчалась через двор к помойной яме. Через несколько секунд она уже опорожнила ведра и опять была у насоса.
Сбросив грязный фартук, Кэти застирала перед платья, тщательно вымыла лицо и руки. Она наденет чистый фартук, а этот постирает потом. Сейчас главное — успеть вернуться на кухню, пока повариха не хватилась ее. Через минуту Кэти уже была на кухне.
Поглядывая краем глаза на повариху, стоящую у дальнего конца длинного белого стола, расположенного по центру огромной кухни, Кэти поставила пустые ведра под деревянную мойку так, чтобы одно из них находилось прямо под сточным отверстием. Кажется, повариха не слышала шума во дворе и, судя по ее виду, пребывала сегодня в хорошем расположении духа. Девушка с облегчением вздохнула и, опустившись на табурет возле бочонка с овощами, принялась чистить картошку.
Кэти поступила работать к Розье, когда ей было одиннадцать лет. Сейчас ей пятнадцать, и она все так же помогала на кухне, выполняя всю самую грязную, унылую работу. Впрочем, Кэти не жаловалась на жизнь, за исключением разве что тех случаев, когда Дотти Блэк, вторая судомойка, уносила домой все объедки, ничего не оставляя ей. В конце концов, повторяла себе Кэти, она как-никак зарабатывала шиллинг в неделю и была, кроме всего прочего, любимицей миссис Дэвис, экономки.
Услышав голос поварихи, Кэти вздрогнула от неожиданности:
— Ты еще не закончила чистить картошку?
— Почти закончила, мэм.
— Ты почистила репу?
— Почистила, мэм…
Повариха украсила зеленью блюдо палтуса под майонезом и поставила его на длинную узкую полку, соединенную с одной из стен.
— Я, наверное, сойду с ума. Надо столько всего приготовить — и на это мне дали всего четыре дня, — пожаловалась она вслух. — Хоть бы выбрали меню попроще, что ли. И думаешь, мне заплатят сверх жалованья за то, что я сбиваюсь с ног из-за этого приема? Куда там! Да еще мне придется помогать сервировать столы в зале. Нет, я больше этого не выдержу.
Рассеянно слушая сетования поварихи, Кэти тем временем с вожделением поглядывала на длинный ряд красочных блюд, расставленных на полке. Сегодня на ленч подавались холодные закуски, и вряд ли на ее долю перепадет что-нибудь из этих яств! После того, как остатки еды со стола хозяев побывают в комнате у экономки, и после того, как к ним приложатся мистер Кеннард и мисс Стоквелл. Но с обеда и для нее должно что-нибудь остаться. Кэти знала на память обеденное меню: на первое будет подан суп, за ним последуют жареная рыба, копченая селедка и вареный язык. Потом — телячьи мозги с овощами и четыре других овощных блюда. Трапеза завершится тремя десертами на выбор и фруктовым салатом. Кэти была уверена, что миссис Дэвис отложит для нее немного еды, которую она сможет взять с собой домой. Девушка вдруг с радостью вспомнила, что завтра — день выплаты жалованья, а в воскресенье у нее будут свободные полдня и она сможет навестить родных и отнести им деньги.
«Здравствуй, дитя», — услышала она голос матери, и перед ее мысленным взором пронеслись лица отца, деда, Джо и Лиззи. В воскресенье она поделится с домашними новостями, опишет во всех подробностях приготовления к балу в честь помолвки мистера Бернарда, расскажет о меню, обо всех чудесных яствах, которые будут предложены гостям, о цыплятах, утках и гусях, которые уже висят в холодильной комнате, ожидая, когда ими займется повариха; о поросятах, забитых специально для этого случая, о копченых окороках в погребе, о галлонах сметаны и о сотнях яиц, поступающих ежедневно на кухню с фермы, и об этой огромной корзине с сырами, присланной из Лондона… А еще она расскажет дома о том, как упала сегодня с помойными ведрами и забрызгала бриджи мистера Бернарда. Когда она столкнулась с мистером Бернардом, Кэти была до смерти перепугана, но сейчас, вспоминая об этом, она еле сдерживала смех. И уже представляла, как рассмешит ее рассказ домашних. Ее дед будет хохотать громче всех — он недолюбливает знать, поэтому эпизод с мистером Бернардом наверняка покажется ему очень забавным.
— Ну же, пошевеливайся. Не сиди целый день, сложа руки, — послышался недовольный голос поварихи.
— Я уже почти закончила, мэм. Осталось только две картофелины, — поспешно ответила Кэти, возвращаясь к действительности.
— Что-то долго ты сегодня чистишь картошку, — проворчала повариха. — Отскобли-ка мне лучше эти кастрюли, — она указала на три высокие стопки медных кастрюль сбоку от плиты. — И начисть их как следует — так, чтоб блестели.
Так проходил день Кэти, за чисткой овощей, мытьем кастрюль и выносом отходов, пока не наступала ночь. Тогда она брала свою свечу и, валясь с ног от усталости, шла спать.
Зимой каждому слуге выдавалось по две свечи в неделю, летом — по одной. Кэти никогда не использовала все полагающиеся ей свечи — к концу дня она была так вымотана, что, едва добравшись до постели, сразу же засыпала мертвецким сном. Однако она не могла взять не использованные ею свечи домой — правила были таковы, что прежде, чем получить новую свечу, надо было сдать огарок старой. Жаль, свечи очень бы пригодились дома, особенно долгими зимними вечерами, когда у ее отца возникало желание читать или обучать грамоте других шахтеров, так же, как его самого обучил в свое время грамоте мистер Берне, священник.
Впрочем, сейчас лишь одно имело значение для Кэти: завтра — день выплаты жалованья, а послезавтра она пойдет навестить родных. Кэти скрестила два пальца, чтобы умилостивить богов, и волна радости пробежала по ней при мысли о доме, наполнив светом ее глаза и сделав ее тело таким легким, что она, казалось, могла бы взлететь.
В субботу утром Джордж Розье сидел за длинным столом в библиотеке и недовольно поглядывал на большой кожаный кошелек, разбухший от золотых монет. Каждый месяц, когда наступал день выплаты жалованья прислуге, он чувствовал покалывание под ребрами, и даже тот факт, что в течение года он прибирал к рукам большую часть заработка слуг, не мог смягчить его раздражения. Он уже и так страдал, когда ему приходилось оплачивать труд шахтеров, хоть и признавал, что некоторые из них — всего лишь немногие — в самом деле, заработали эти деньги. Но ведь домашнюю прислугу он обеспечивал всем — слуги жили под его крышей, питались и одевались за его счет. Мистеру Розье казалось вопиющей несправедливостью, что при всем этом он еще должен выплачивать им жалованье.
Джордж Розье вздохнул и дернул за шнур звонка. В следующее мгновение дверь отворилась, и на пороге появился Кеннард.
— Заходи, — пригласил его хозяин.
Дворецкий учтиво склонил голову набок и вошел в комнату. Вслед за ним вошли миссис Дэвис, Джейн Стоквелл, Фрэнк Татман, главный кучер, и Джеймс Уисден, главный садовник.
Когда настала ее очередь, Мэри Дэвис ровной походкой подошла к столу и присела в легком поклоне, выжидающе глядя на хозяина. Тот не спеша отделил один соверен от высокой стопки монет на столе, добавил к нему полсоверена и флорин и пододвинул к ней через стол деньги со словами:
— Один фунт двенадцать шиллингов.
Затем он принялся делить на маленькие стопки оставшиеся деньги, сверяясь, время от времени со списком, который держал перед собой.
— Фанни Крофт, шестнадцать шиллингов. Дэйзи Стадд, двенадцать шиллингов, — отрывисто говорил он, подталкивая стопки монет в сторону экономки. — Флорри Грин, четырнадцать шиллингов. Мэри Анн Хопкинс, семь шиллингов. Делия Миллер, один фунт. Дороти Блэк, восемь шиллингов. Иви Уокер, восемь шиллингов. Кэйт Мак Манус, четыре шиллинга. Кэти Малхолланд, четыре шиллинга… Вот, возьми, — он протянул экономке список прислуги. — Пусть распишутся в получении или поставят отметки. Кстати, — его длинный нос дернулся, и он слегка поморщился. Указывая пальцем на последнюю фамилию в списке, Джордж Розье спросил у экономки: — Эта Кэти Малхолланд — она умеет писать?
— Да, сэр.
— А читать?
— Да, сэр.
— Кто ее научил? — Он нахмурился, с подозрением глядя на экономку.
— Я думаю, ее отец, сэр, — ответила та после минутного колебания.
«Значит, Большой Малхолланд знает грамоту», — отметил про себя Джордж Розье. Ему следует помнить об этом, ведь грамотные шахтеры — зачинщики всех бед. Он сделал нетерпеливый жест рукой, и миссис Дэвис собрала деньги на небольшой медный поднос, подготовленный специально для этого, взяла список и вышла из комнаты, уступая место Джейн Стоквелл.
Выплата жалованья продолжалась, слуги один за другим подходили к столу, брали причитающиеся им деньги и, учтиво поклонившись хозяину, уходили. Только когда со всеми остальными было покончено и комната опустела, настал черед Патрика Кеннарда, самого высокооплачиваемого слуги.
Дворецкий всегда получал свое жалованье отдельно от остальных, что он рассматривал как знак особого уважения со стороны хозяина. К тому же другим слугам незачем знать, что он получает целых два соверена в месяц. Джордж Розье наблюдал, как Кеннард, взяв причитающиеся ему деньги, ставит вместо подписи крестик… Смешно, да и только: его самый привилегированный слуга, шеф всей прислуги, не в состоянии написать свое имя, в то время, как какая-то жалкая девчонка-судомойка умеет писать и читать!
Когда мистер Розье снова остался один, он подсчитал общую сумму денег, выплаченных сегодня слугам, и ужаснулся: она составляла шестнадцать фунтов восемь шиллингов. Шестнадцать фунтов восемь шиллингов! Если к этому прибавить затраты на их одежду и питание… А еще ему предстоит оплатить сельскохозяйственных рабочих и сторожей. Но все это лишь капля в сравнении с теми затратами, которые уходят на содержание дома и на поддержание подобающего образа жизни. Где, спрашивается, брать деньги, чтобы покрыть все эти расходы?
А теперь еще эти проклятые дикари на шахте собрались бастовать из-за грубого обращения надсмотрщика. И почему это все беды валятся на его голову? Вот, например, на шахте в Феллинге, всего в нескольких милях отсюда, никогда не случается ничего подобного. Магистрат на днях заявил, что самое подходящее место для бандитов из Джарроу и Хеббурна — под землей, и вообще не надо выпускать их оттуда. И магистрат был прав.






Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Кэти Малхолланд Том 1 - Куксон Кэтрин


Комментарии к роману "Кэти Малхолланд Том 1 - Куксон Кэтрин" отсутствуют




Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100