Читать онлайн Кэти Малхолланд Том 1, автора - Куксон Кэтрин, Раздел - Глава 9 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Кэти Малхолланд Том 1 - Куксон Кэтрин бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 7.11 (Голосов: 9)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Кэти Малхолланд Том 1 - Куксон Кэтрин - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Кэти Малхолланд Том 1 - Куксон Кэтрин - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Куксон Кэтрин

Кэти Малхолланд Том 1

Читать онлайн


Предыдущая страница

Глава 9



В то утро, когда освободили Кэти, светило солнце, но воздух был холодным и колючим. Дул северный ветер, и с неба срывались редкие хлопья снега.
Здоровенная женщина с огромным бюстом смотрела на Кэти так, словно ей было жаль с ней расставаться, — и ей было, в самом деле, жаль, что Кэти уходит, потому что ей уже давно не встречался столь идеальный образец смирения и беззащитности, на котором она с наслаждением вымещала свои садистские импульсы. Но, как она ни старалась, ей так и не удалось спровоцировать заключенную на какое-нибудь агрессивное действие, которое продлило бы ее пребывание в тюрьме. Сейчас надзирательница, выведя Кэти из камеры, нарочно повела ее по длинному казенному коридору, в конце которого находилась комната, где Джинни Фалтон и ее компания были заняты шитьем мешков. Толкая перед собой Кэти, надзирательница прошла среди груд брезента и мешковины, и, когда они добрались до того места, где на полу сидела сама Джинни, та в восторге закричала:
— А-а! Мисс Хорошие Манеры пришла попрощаться с нами, несчастными душами!
Надзирательница не стала упрекать Джинни, а, напротив, посмотрела на нее с неким подобием улыбки. Этой улыбкой она давала Джинни Фалтон молчаливое разрешение действовать. И Джинни тут же начала действовать, выбросив вперед руку, в которой держала изогнутую стальную иглу, она ткнула иглой в юбку Кэти. Игла прошла через юбку и вонзилась в ее икру. К счастью, на Кэти было несколько нижних юбок, поэтому в ее ногу вошел только самый кончик иглы, но все равно она пронзительно закричала. Джинни Фалтон, запрокинув назад голову, хрипло расхохоталась, потом, набрав полный рот слюны, подалась вперед и плюнула на юбку Кэти. Надзирательница и на этот раз не стала упрекать Джинни. Вместо этого она обратилась к Кэти.
— Вытри это, — грубо сказала она. — Если, конечно, не хочешь выйти в город с оплеванной юбкой.
Кэти нечем было вытереть плевок, поэтому она, присев, потерла подол юбки о каменные плиты пола, что вызвало новый взрыв хохота у Джинни и ее подруг. Но далеко не все женщины в комнате смеялись — многие смотрели на Кэти Малхолланд с симпатией и состраданием, а кое-кто даже с восхищением. Женщины были восхищены ее выдержкой, потому что знали, что они сами никогда не смогли бы, не убив свою мучительницу, стерпеть того, что пришлось стерпеть ей.
— Пощекочи за меня своего шведа, — крикнул ей вслед кто-то из подружек Джинни, прибавив к этому пожеланию несколько вульгарных слов.
Это заставило Кэти ускорить шаг, двигаясь по направлению к еще одному коридору.
Пройдя в сопровождении надзирательницы через коридор, она оказалась в другой комнате, где за деревянной стойкой сидела женщина с суровым, словно высеченным из гранита, лицом. Женщина подвинула к ней через стойку раскрытый регистр и, когда Кэти расписалась в ней своим полным именем, посмотрела на нее с упреком, так, словно считала предосудительным то, что эта девушка, в отличие от других заключенных, умеет писать. На странице регистра сплошь стояли крестики, и подпись Кэти резко выделялась среди них. Наконец женщина махнула рукой, сделав ей знак идти, и Кэти, шагнув вперед, оказалась перед массивной дубовой дверью.
Глядя, как ее мучительница достает ключ и медленно поворачивает его в замке, Кэти думала, что вряд ли у нее хватит сил сделать еще хоть шаг. Скорее всего, ноги подкосятся под ней, прежде чем она успеет переступить через порог тюрьмы. Но, когда дверь распахнулась, надзирательница с силой толкнула ее вперед и захлопнула за ней дверь так быстро, что та задела задник ее туфли. И вот, наконец, Кэти очутилась на свободе. Стоя на тротуаре Стоун-стрит, она щурилась в ярком солнце, чувствуя полнейшую растерянность.
Все вокруг казалось ей совсем другим и незнакомым, даже солнце светило не так, как прежде. Солнечный свет был таким ослепительно ярким, что она почти ничего не видела и была не в силах понять, в какую сторону ей идти. Не двигаясь с места, она жадно вдыхала ртом воздух. Дорога, на одной стороне которой высилось мрачное здание тюрьмы, а на другой стояли каменные дома, была безлюдна и пуста, если не считать двух экипажей у противоположного тротуара, припаркованных на некотором расстоянии друг от друга. Ее затуманенный взгляд остановился на мужской фигуре, вышедшей из дальнего экипажа, потом она увидела, что из экипажа, который стоял ближе, выскочила женщина и почти бегом направилась к ней. В женщине она узнала мисс Терезу.
Желание избежать этой встречи вернуло ее ногам силу. Резко развернувшись, она быстрым шагом пошла прочь.
— Кэти! Кэти! Пожалуйста, подожди! — догнав девушку, Тереза схватила ее за локоть и повернула лицом к себе. — О, Кэти…
Эти последние слова были сказаны таким горьким, разочарованным тоном, словно Тереза обвиняла ее во всех самых ужасных грехах. И Кэти ответила на обвинение Терезы, выкрикнув:
— Оставьте меня в покое!
Звук собственного голоса показался ей чужим, таким он был резким и неестественно высоким. Высвободив локоть, она собралась продолжать свой путь, но Тереза снова остановила ее.
— Я не могу. Я не могу оставить тебя, Кэти. Поехали со мной. Я уже приготовила для тебя комнату в моем доме. Мисс Эйнсли будет очень рада тебе — я много ей о тебе рассказывала. Ты должна покончить раз и навсегда с этой недостойной жизнью. Посмотри, до чего ты докатилась! — Взгляд Терезы скользнул по серой стене тюрьмы.
— Я попросила вас оставить меня в покое, — сказала Кэти и снова не узнала собственный голос. Теперь она говорила вялым, равнодушным тоном, который ничем не выдавал ее раздражения.
— Нет, нет, Кэти, я тебя не оставлю. Я не позволю тебе вернуться к этому мужчине. То, что случилось с тобой, случилось по его вине. Это из-за него ты так опустилась…
— Замолчите! — Голос Кэти прозвучал неожиданно громко. Теперь в нем слышались сила и решимость. — Не смейте так говорить о нем, потому что он — это единственная радость, которая была у меня когда-либо в этой жизни. Вы меня слышите? Вы меня слышите?
— Нет, Кэти, ты ошибаешься. Ты сама не знаешь, как горько ты ошибаешься. Но я не позволю тебе вернуться к нему, меня коробит при одной только мысли, что ты снова окажешься в его грязных лапах…
— Пожалуйста, замолчите, мисс Тереза, а то я могу сказать вам что-нибудь, о чем впоследствии буду сожалеть.
— Нет, я не буду молчать, Кэти. Я не успокоюсь, пока ты не оставишь эту низкую жизнь и этого мужчину. Посмотри, во что ты превратилась! На тебе даже нет пальто. А закончится это тем, что ты будешь шляться по грязным притонам и отдаваться первому попавшемуся матросу за кусок хлеба.
Кэти заглянула в бледное худое лицо женщины, стоящей перед ней. Распрямив плечи и вскинув голову, она медленно и отчетливо проговорила:
— Самый грязный моряк из самого грязного притона в самом грязном порту — ангел по сравнению с вашим братом, мисс Тереза.
Тереза в замешательстве посмотрела на Кэти.
— Что ты сказала, Кэти? Мой брат? Ты имеешь в виду Бернарда?
— Я имею в виду Бернарда, мисс Тереза.
— Ты хочешь сказать, Бернард каким-то образом причастен к… — взгляд Терезы снова скользнул по тюремной стене. — Нет, нет, Кэти, этого не может быть.
— Меня посадили, потому что Бернард подстроил фальшивое обвинение, мисс Тереза.
— Нет, нет, Кэти, я не могу в это поверить. Я никогда в это не поверю. Зачем бы он стал это делать?
Кэти на секунду закрыла глаза.
— Потому что я ударила его по голове подсвечником. Я не… я не проститутка, мисс Тереза. Я никогда не торговала своим телом и никогда не стану этого делать, ни при каких обстоятельствах. Я живу с мужчиной, которого люблю. Он мой единственный мужчина, он капитан, и он очень хороший человек. А ваш брат вместе с другим мужчиной силой ворвались ко мне — их привела одна шлюха, которая живет в нашем доме. Я их выгоняла, но они не хотели уходить, и я испугалась, что он снова набросится на меня и случится то же, что случилось тогда… Я прочла в его взгляде, что он собирается опять сделать это со мной. Потому я и бросила в него подсвечником. После той ночи я жила в постоянном страхе, потому что ждала, что он будет мне мстить. А в канун Нового года меня арестовали, и я знаю, что это подстроил он.
— Не может быть, не может быть, Кэти. Ты ведь сама помнишь, что на суде те две девушки сказали…
— Они сказали то, что им было сказано говорить. Им, конечно, заплатили за это. Я никогда в жизни не видела ни этих девушек, ни мужчин, которые были с ними, до того, как они ворвались в мою квартиру. Но в зале суда я заметила одного человека, которого наверняка послал туда ваш брат, чтобы тот сообщил ему о ходе следствия, — это Крэбтри, управляющий шахтой, и ваш брат подкупил их всех там, — она сделала движение головой в сторону тюрьмы. — Я знаю, что мне посылали письма, но я не получила ни одного из них. А как они со мной обращались? Если чистилище и ад похожи на это место, — она снова кивнула на тюрьму, — я уж позабочусь о том, чтобы не попасть туда.
— О, Кэти, Кэти, что ты такое говоришь? — Тереза прижала обе руки к щекам.
— Я говорю правду, мисс Тереза. Вы можете спросить, почему я не рассказала обо всем на суде, что ж, я скажу вам почему. Я не хотела, чтобы из-за меня совершилось еще одно убийство. А если бы мужчина, с которым я живу, узнал имя человека, подстроившего арест, он бы… он бы разрезал его на мелкие кусочки. Да, да, мисс Тереза, он бы сделал именно это. — Кэти подалась вперед и, приблизив лицо к лицу Терезы, понизила голос:
— Он бы разрезал вашего брата Бернарда на мелкие кусочки. До того как меня арестовали, он умолял меня сказать имя мужчины, который приходил ко мне в ту ночь, но я не сказала. Хотя, может, мне бы не следовало молчать. Так что передайте вашему брату, мисс Тереза: если он еще раз попытается навредить мне, я больше не стану ничего утаивать от Энди, и пусть тогда он поступает с Бернардом, как посчитает нужным. И имейте в виду, что разбираться с вашим братом он будет не через суд, потому что правосудие куплено Бернардом и ему подобными, и только глупец может ожидать от такого суда справедливости. Энди найдет другой способ обезвредить вашего брата, будьте уверены. Я советую вам предупредить об этом Бернарда, мисс Тереза.
С этими словами она повернулась к Терезе спиной и зашагала прочь, но та опять догнала ее и схватила за руку.
— Подожди, Кэти, подожди, — цепляясь за ее локоть, Тереза подняла глаза и взглянула на высокого мужчину, который остановился рядом с ними. — Что вам нужно? — недоброжелательно осведомилась она.
— Я хотел бы переговорить с миссис Бантинг, мэм.
— Убирайтесь отсюда.
— Прошу прощения, мэм, но я приехал сюда по делу. Я помощник мистера Хевитта, адвоката из конторы «Чапел и Хевитт». — Клерк повернулся к Кэти и протянул ей конверт. — Будьте добры, ознакомьтесь с этим, мэм, — сказал он с вежливым кивком, вкладывая конверт ей в руки.
Кэти посмотрела на конверт, потом на мужчину, потом снова на конверт, на котором было написано ее имя. Узнав почерк Эндри, она медленно распечатала конверт и достала оттуда письмо.
«Моя дорогая Кэти, — писал он. — Твоя квартира ждет тебя. Аренда уплачена, и все приведено в порядок. Но прежде чем ехать домой, поезжай с мистером Кении (это клерк, который передал тебе письмо) к мистеру Хевитту. Мистер Хевитт введет тебя в суть твоих дел. Мое сердце так переполнено тобой, что я не нахожу слов, чтобы выразить свою любовь, но, когда мы встретимся, я скажу тебе все, что перечувствовал и передумал за эти месяцы. Ты вся моя жизнь, Кэти, и я люблю тебя еще сильнее, чем прежде. Знай, что я живу тобой и только тобой. До встречи, любовь моя. Энди».
Красные потрескавшиеся руки Кэти дрожали так, что она была не в состоянии сложить письмо и вложить его обратно в конверт. Подняв глаза на высокого мужчину, который смотрел на нее с приветливой улыбкой, она сказала:
— Я готова ехать с вами.
— Кэти, прошу тебя, подожди, — взмолилась Тереза.
Кэти посмотрела в упор на Терезу, лицо которой сморщилось так, словно она собиралась заплакать.
— Передайте вашему брату то, что я вам сказала, мисс Тереза. И до свидания.
Развернувшись, она направилась вместе с клерком к поджидающему их экипажу. Мистер Кении усадил ее в экипаж и, приказав кучеру ехать, сел напротив нее. Всю дорогу он был не в силах отвести глаз от красивого, грустного лица молодой женщины, сидящей перед ним, думая тем временем, что вот, наконец, и нашелся ответ, который они тщетно искали все эти месяцы. Итак, мужчина, подстроивший арест, — это брат мисс Терезы, мистер Бернард Розье. То, что именно ему удалось случайно узнать имя этого человека, наполняло Кении гордостью. Он не мог дождаться той минуты, когда сообщит о своем открытии мистеру Хевитту. Имя Бернарда Розье было уже знакомо Кении, потому что мистер Хевитт несколько раз представлял интересы его жены в заключение каких-то крупных сделок. Жена Бернарда Розье была в девичестве Тэлфорд и происходила из очень богатой и влиятельной семьи. Кении знал, что у миссис Розье есть связи в парламенте и что одна из ее кузин — фрейлина самой ее величества королевы. Но Кении было известно кое-что и о самом Бернарде. Он знал, к примеру, что в юности Бернард Розье был большим распутником. Прежде чем жениться на мисс Тэлфорд, он немного остепенился и несколько лет вел себя более или менее пристойно, но, когда умер его отец, он снова распоясался. Бернард Розье владел несколькими скаковыми лошадьми и был заядлым картежником и пропойцей. Слухи о его загулах ходили по всему графству. А из случайно подслушанного им разговора Кении узнал, что Бернард путается с портовыми шлюхами — что было, впрочем, неудивительно для человека его типа. Но, в отличие от других развратников из кругов знати, он, по всей видимости, даже не пытался держать в тайне свои похождения и был, кроме всего прочего, мстителен и жесток.
Сейчас Кении пожелал всей душой, чтобы Бернард Розье был справедливо наказан за то зло, которое он причинил этой красивой беззащитной женщине. Однако он знал, что таким людям, как Бернард, все сходит с рук, потому что закон всегда на их стороне. И Кении не питал иллюзий. Даже мистер Хевитт не осмелится выступить на суде против человека, принадлежащего к такому знатному и состоятельному семейству, как Розье. Жаль, очень жаль. И мистер Хевитт тоже будет сожалеть о том, что не может наказать по заслугам этого негодяя. В данной ситуации адвокату придется признать свою беспомощность: выдвинув обвинение Бернарду Розье, он бы ничего не добился, а только подставил бы под удар себя самого.
Мистер Кении был человеком сдержанным и немногословным и умел хранить секреты. Но в случае необходимости он мог быть и красноречивым, потому что в его обязанности входило также занимать беседой клиентов мистера Хевитта, чтобы те чувствовали себя более раскованно. Однако сейчас он был в затруднительном положении, не зная, как начать разговор с женщиной, сидящей напротив. Ему почему-то казалось, что все те страдания, которые ей пришлось перенести в тюрьме, и все другие беды, которые она пережила в прошлом, делали неуместной пустую светскую беседу между ними. Поэтому, вместо того чтобы пускаться в бесполезную болтовню, Кении предпочел заговорить сразу о более практических вещах.
— Капитан Фрэнкель распорядился, чтобы мистер Хевитт проследил за ремонтом вашей квартиры, — сказал он. — Мистер Хевитт поручил это мне, и я надеюсь, что результат удовлетворит вас.
Кэти повела головой и, отвернувшись от дороги, посмотрела на своего собеседника.
— Я в этом не сомневаюсь, — тихо сказала она.
То, что происходило сейчас, казалось ей сном. Контраст между обращением, которое ей приходилось сносить в тюрьме, и почти подобострастной вежливостью мужчины с приветливым лицом и мягкими манерами, сидящего перед ней, был столь велик, что ей хотелось засмеяться, спросить у него, не шутка ли все это. Она так привыкла слышать угрозы и оскорбления на свой счет, что не могла поверить, что этот человек, обращающийся к ней с таким почтением, делает это всерьез. Но этого человека послал к ней Энди, значит, она может ему доверять.
Энди. Она попыталась воскресить в памяти его образ, но лицо, представшее перед ее мысленным взором, было неясным, черты его терялись в какой-то серой дымке. Так с ней случалось всегда в последнее время. Ночью, лежа на жестком матрасе в своей камере, она часами пыталась вызвать образ Энди, но ей никогда это не удавалось. Она даже начинала сомневаться в том, что Энди существует на самом деле, а не является лишь плодом ее фантазии… Но Энди был реален, и он был единственным человеком в этом мире, кому она могла довериться. Когда он вернется, она попросит его увезти ее из этого города, подальше от этих мест и от горьких воспоминаний.
Экипаж въехал на рыночную площадь, и Кэти не смогла удержаться и не посмотреть в сторону ратуши, где ее держали до суда в одной из камер предварительного заключения. Она вспомнила, как в первый вечер на ее крик пришла тюремщица и ударила ее по губам. Тогда она не знала, что эта женщина покажется ей ангелом в сравнении с тюремщицей в Дархэме. Ведь та женщина всего лишь ударила ее, чтобы заставить замолчать. Она не издевалась над ней нарочно. Впоследствии Кэти узнала, что есть люди, которые наслаждаются собственной жестокостью и страданиями своих жертв, и есть тысячи способов, чтобы заставить человека страдать как физически, так и духовно. К примеру, тюремщица в Дархэме имела привычку, принеся вонючую похлебку, называемую супом, стоять над Кэти, глядя на нее немигающим взглядом до тех пор, пока она не съедала всю миску, боясь того, что ее ожидало, если она посмеет отказаться от еды. Тут же ее рвало прямо на платье, но проходили долгие часы, прежде чем ей приносили немного воды и позволяли помыться. В сравнении с этими пытками удар по губам казался ей, чуть ли не проявлением милосердия.
Когда они поднялись в контору мистера Хевитта, адвокат встал из-за стола, чтобы поприветствовать ее. Пожав ей руку, он попросил клерка принести чашечку чая для миссис Бантинг, и тот поспешил исполнить просьбу. Затем мистер Хевитт передал ей контракт, оставленный Эндри, и сделал все необходимые разъяснения.
Полчаса спустя она снова ехала в экипаже вместе с мистером Кении, на этот раз, направляясь на Крэйн-стрит. Улица была безлюдна, и у подъезда дома номер 14 они не столкнулись ни с кем из соседей, к ее великому облегчению. Когда они проходили мимо двери миссис Робсон, дверь была плотно закрыта. Но Кэти знала, что никто не может войти в дом или выйти из него, оставшись не замеченным миссис Робсон, которая вела постоянное наблюдение через замочную скважину. В сопровождении мистера Кении Кэти поднялась на верхний этаж. На лестничной площадке перед ее дверью стоял, как и прежде, деревянный столик с ведром, кувшином и тазом для умывания, но теперь столик стоял на плетеном коврике, который покрывал всю лестничную площадку.
Мистер Кении, слегка наклонившись к ней, подал ей ключи, и она отперла дверь. Переступив порог, она огляделась, и мистер Кении тоже посмотрел вокруг себя, гордясь проделанной им работой.
— Вы довольны, миссис Бантинг?
— Да, да, спасибо. Здесь очень мило.
Кэти перевела взгляд со свежевыбеленного потолка на стены, оклеенные обоями с маленькими букетиками розовых цветов. Взглянув на длинный обеденный стол, она заметила, что его заново отполировали. Шифоньер, сервант и стулья тоже были отполированы. Когда ее взгляд остановился на камине, в котором полыхал огонь, она поняла, что мистер Кении уже побывал здесь сегодня.
— Вы очень любезны, — сказала она.
— О, пустяки, мэм. Я рад, что смог оказаться вам полезным. — Мистер Кении сложил на груди руки и слегка наклонил голову. — Надеюсь, что и впредь смогу быть вам полезен, — продолжал он, кивая в такт своим словам. — Всегда обращайтесь к нам, если вам понадобится совет или помощь. Как вам известно, мистер Хевитт особо подчеркнул это в беседе с вами.
— Да, да, он был очень любезен со мной. Я… я никак не могу привыкнуть к моему теперешнему положению.
— Я вас прекрасно понимаю, мэм, но это так только сначала. Вот увидите, вы очень быстро привыкнете к тому, что вы — владелица недвижимости. Вы освоитесь с вашим новым положением еще до того, как вернется капитан, а капитан, по моим подсчетам, должен вернуться примерно через четыре дня.
При этом сообщении Кэти улыбнулась. Улыбка была немного грустной и усталой — но это была ее первая улыбка за последние три месяца.
— Капитан оставил мне список продуктов, которые, по его мнению, могут понадобиться вам в первые дни, — сказал мистер Кении, указывая на буфет. — Надеюсь, что на данный момент они вас удовлетворят.
— Спасибо. Конечно, они меня удовлетворят. Кэти посмотрела в сторону буфета, потом подняла глаза на Кении, с благодарностью улыбаясь ему.
— А теперь, миссис Бантинг, я должен откланяться, — сказал клерк, с минуту помолчав. — Не забывайте, что мы всегда к вашим услугам и будем рады оказать вам помощь по любому вопросу.
— Благодарю вас, мистер Кении.
— Это мы вам благодарны, миссис Бантинг, за то, что вы доверили нам ваши дела.
Кении протянул ей руку, и Кэти пожала ее. Потом он пожелал ей всего наилучшего и нехотя ушел.
Когда дверь за Кении закрылась, Кэти опустилась на стул возле стола. Ей надо посидеть несколько минут и перевести дух, прежде чем идти в комнату Лиззи, которая, как она знала, теперь пуста. Она посмотрела на длинный конверт, который продолжала держать в руках.
— О, Энди, Энди! — сказала она вслух.
Она знала, что должна быть благодарна ему за то, что он сделал для нее, но все это шло вразрез с ее желаниями, и она не испытывала благодарности. В течение последних недель она все время думала о том, что, как только выйдет из тюрьмы, непременно уедет отсюда, — попросит Энди увезти ее и Лиззи подальше от этого злополучного места на берегу Тайн, места, которое так любили ее мать и Джо. Именно они и вынудили ее жить здесь, если б не они, она бы ни за что не поселилась в Шилдсе. А теперь Энди, желая сделать ей приятное, навеки приковал ее к этому ненавистному ей месту. Он купил ей три дома: теперь квартира, в которой она жила, принадлежала ей, весь этот дом принадлежал ей, а кроме него, еще два дома на их улице. Нет, ей никак не удавалось свыкнуться с мыслью, что она владеет тремя домами, но в конверте, который она держала в руках, лежала копия контракта, и в контракте значилось ее имя. Энди сделал ей такой щедрый подарок, но она не могла испытывать радости. Сейчас она вообще не могла испытывать какие-либо чувства, кроме страха. Казалось, все у нее в душе умерло, и остался только ужас — ужас, от которого она не сможет избавиться до тех пор, пока будет жить вблизи от Гринволл-Мэнора и от Бернарда Розье.
Должно быть, ее лицо выдавало ее чувства и от мистера Хевитта не ускользнул ее страх, потому что он начал успокаивать ее, говоря, что Энди — мудрый и рассудительный человек и принял очень правильное решение, сделав ее владелицей недвижимости. Энди считал, что она сможет избавиться от страха и стать свободной от всякой опасности, лишь добившись престижа, а престиж можно получить только с помощью денег. Что же касалось денег, то, по его мнению, не было более быстрого и верного способа заработать хорошие деньги, чем покупая и продавая недвижимость.
Но Кэти не верила, что сможет таким образом побороть свои страхи. Так же, как не верила, что опасность перестанет преследовать ее, если она разбогатеет. Если ее снова посадят в тюрьму, ей не станет легче от того, что она владеет тремя домами или десятью домами. У нее все еще стояла перед глазами большая Бэсс, ее тюремщица. «Ты испугана, не так ли? — спрашивала тюремщица, подходя к ней вплотную, так, что ее огромный бюст касался платья Кэти. — Скажи-ка, чего ты боишься? Как ты думаешь, что я могу с тобой сделать?» С этими словами тюремщица поднимала руку и, впившись ногтями в ее подбородок, заставляла ее запрокинуть голову. «Держи повыше голову, трусиха, и смотри мне в глаза, — приказывала она. — Я хочу, чтобы ты посмотрела мне в глаза и сказала, чего ты боишься».
Кэти положила конверт на край стола и, глядя на него, подумала, что Энди прав, придавая такое значение престижу и богатству. Ведь если бы она была богатой и влиятельной, она бы никогда не попала в лапы к Большой Бэсс, потому что в таком случае на суде была бы доказана ее невиновность, а девушки и полисмены были бы уличены во лжи. И если бы она была дочерью богатых и влиятельных людей, а не жалких бедняков, Бернард Розье никогда бы не посмел затащить ее силой в свою постель, и ей бы не пришлось выходить замуж за Бантинга, и ее отец не был бы повешен… Но, если бы она родилась богатой, если бы у нее с детства был престиж, она бы никогда не встретила Энди. Значит, все ее беды, и страдания были оправданы. Ведь если бы она не прошла через все это, она бы никогда не познала настоящего счастья, потому что никакой другой мужчина не смог бы дать ей то счастье, которое она нашла с ним. Быть может, Энди был послан ей судьбой как вознаграждение за пережитые горести. А сейчас Энди вложил в ее руки престиж — или, по крайней мере, дал ей возможность добиться престижа, разбогатев с помощью купли-продажи недвижимости. Мистер Хевитт сказал, что Энди принял мудрое решение. И мистер Хевитт был прав — Энди всегда знал, что лучше для нее, знал это лучше, чем она сама. Она должна довериться ему и покончить раз и навсегда со страхом. Наверное, самой судьбе было угодно, чтобы она осталась в этом городе, — что ж, она останется в Шилдсе, только теперь будет жить не как запуганная мышь, а как полноправный человек.
В глубине души она давно презирала себя за свои страхи, но была слишком слаба, чтобы совладать с ними. Теперь в ее руки была вложена сила, и эту силу даровал ей Энди. Она взяла со стола конверт и пробежала пальцами по его гладкой глянцевой поверхности, шепча:
— О, Энди, Энди.
Страх, наконец, отступил, и все ее чувства проснулись. Почувствовав, как что-то горячее распирает изнутри ее грудь, она поняла, что это значит. Сейчас она разрыдается, и будет плакать долго и безутешно до тех пор, пока не выплачет все слезы, накопившиеся в ней за три месяца, проведенные в тюрьме. Может, на это уйдет несколько часов, а может, несколько дней. Но прежде всего она должна хорошенько помыться. Она не сможет ни плакать, ни есть, ни спать, пока не смоет с себя всю грязь, пока не избавится от отвратительного запаха тюремной камеры, прилипшего к ее телу. Она наносит побольше воды и, нагрев ее, будет долго тереть себя губкой и мылом. Сейчас она испытывала такую же необходимость окунуться в горячую воду и выйти из нее абсолютно чистой, как в то утро после бала.
Выйдя за порог своей квартиры, она на несколько секунд замерла на лестничной площадке, боясь шагнуть вниз и встретиться с соседями, которые неизвестно как на нее посмотрят и неизвестно что скажут. Но, вспомнив о том, что только что пообещала себе побороть все страхи, она тряхнула головой и решительным шагом начала спускаться. Какая разница, в конце концов, что скажут или подумают соседи? Какое ей до них дело? Конечно, она поблагодарит миссис Робсон за то, что та навещала ее в тюрьме, хоть и догадывалась, что Энди уже отблагодарил ее деньгами. Кэти слишком хорошо знала миссис Робсон и понимала, что соседка никогда бы не поехала в такую даль просто из сострадания, и, если она ездила в Дархэм, значит, имела от этого личную выгоду. В любом случае нужно поблагодарить миссис Робсон за ее участие.
Она трижды сходила вниз за водой, но дверь миссис Робсон не открылась. Позднее, когда Кэти уже закончила мыться, вымыв также и волосы, она с удивлением подумала о том, что миссис Робсон, которая, конечно, слышала ее шаги на лестнице, не вышла поприветствовать ее. Кэти это только удивило, но не огорчило. Какое значение теперь имеет отношение к ней миссис Робсон! Тем более что сейчас ей было вообще не до этого: она чувствовала, как рыдания подступают к горлу, а невыплаканные слезы распирают грудь. Упав ничком на кровать, она дала, наконец, волю слезам.
Прошло несколько дней, прежде чем Кэти поняла, почему миссис Робсон не поприветствовала ее и не зашла ее навестить. Все было очень просто: ведь жилец не приходит с дружеским визитом к хозяйке дома. А жильцы домов номер 12, 13 и 14 на Крэйн-стрит за несколько дней до возвращения Кэти были оповещены о том, что теперь квартиры им сдает миссис Бантинг, известная так же, как мисс Кэти Малхолланд, и получили новые книжки по арендной плате. Вся улица только и говорила, что о Кэти Малхолланд, которая стала домовладелицей.
Теперь в глазах соседей Кэти больше не была простой девушкой: она была домовладелицей, а значит, принадлежала к другой, более высокой, категории людей, нежели они. Кэти Малхолланд, отсидев три месяца в тюрьме, вдруг стала владелицей трех домов. Если бы этого не произошло, соседи покрыли бы ее насмешками по возвращении из тюрьмы, кто-то из них, быть может, пожалел бы ее, — но в своем теперешнем положении она оказалась на голову выше их всех, и они должны были относиться к ней не иначе, как с почтением. Всякому жильцу известно, что достаточно сказать домовладельцу одно невежливое слово — и ты можешь оказаться на улице вместе со своими вещами. Домовладельцы — это почти то же самое, что знать. С ними надо разговаривать учтиво и, вообще, быть осторожными в выборе выражений, когда они находятся поблизости. Домовладелец может выселить жильца за дурное поведение, домовладелец может диктовать жильцу свои условия. Хозяйка, конечно, не должна жить в одном доме со своими жильцами, поскольку ее постоянное присутствие сковывает их, — но что они, бедные люди, могли поделать? Им ничего не оставалось, как подчиняться Кэти Малхолланд и стараться не портить с ней отношения.
Таким образом, Дома Кэти Малхолланд, как окрестили соседи три дома на Крэйн-стрит, принесли Кэти определенную долю престижа, а также дали начало тому, что стало впоследствии процветающим бизнесом.








Предыдущая страница

Ваши комментарии
к роману Кэти Малхолланд Том 1 - Куксон Кэтрин


Комментарии к роману "Кэти Малхолланд Том 1 - Куксон Кэтрин" отсутствуют




Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100