Читать онлайн Кэти Малхолланд Том 1, автора - Куксон Кэтрин, Раздел - Глава 6 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Кэти Малхолланд Том 1 - Куксон Кэтрин бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 7.11 (Голосов: 9)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Кэти Малхолланд Том 1 - Куксон Кэтрин - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Кэти Малхолланд Том 1 - Куксон Кэтрин - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Куксон Кэтрин

Кэти Малхолланд Том 1

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 6



Был канун Рождества. Уже пять часов, а Эндри все еще нет. Кэти уже не надеялась, что его корабль придет сегодня, потому что начался отлив.
На прошлой неделе она купила на рынке новогодние украшения, чтобы развесить их над камином: бумажную куклу, одетую в красное с синим, бумажного клоуна на веревочке и гирлянду из цветной бумаги. Но она не стала их развешивать — настроение у нее вовсе не было праздничным, и приближение Рождества и Нового года не могло рассеять ее страхи, усиливающиеся с каждым днем. А теперь еще Энди запаздывал, значит, ее ожидало унылое и одинокое Рождество.
Она просидела возле камина, пока угли в нем не догорели. Когда огонь погас, она встала и начала готовиться ко сну — и вдруг услышала знакомые шаги на лестнице. Не в силах пошевелиться от радости, она стояла, прижав ладони к щекам и глядя на дверь. Дверная ручка повернулась, и знакомый голос позвал:
— Кэти, Кэти.
Сорвавшись с места, она бросилась к двери и отодвинула засов. Упав в его объятия, она, к его великому удивлению, разрыдалась.
— Кэти! Кэти! Что с тобой? Подожди, подожди минутку.
Осторожно отстранив ее, он вернулся на лестничную площадку и внес в комнату сумку и большой длинный сверток. Закрыв за собой дверь, он поставил вещи на пол и подошел к ней. Она стояла, опершись спиной о стол и спрятав лицо в ладонях.
— А теперь объясни мне, что случилось, — сказал он, снова обнимая ее. — Почему ты плачешь?
Она хотела заговорить, но ее душили рыдания, и она не смогла вымолвить ни слова. Он стоял в недоумении, гладя ее по волосам и время от времени оглядывая комнату, словно в поисках ответа. Наконец его взгляд остановился на двери в спальню.
— Лиззи? — обеспокоенно спросил он. — Что-нибудь случилось с Лиззи?
Она медленно покачала головой, не отнимая лица от его груди.
Он еще раз осмотрел комнату.
— Скажи мне, Кэти, что же, в конце концов, случилось? Кто-нибудь тебя обидел? Может, они?
Он топнул ногой по полу, давая тем самым понять, что имеет в виду соседок, но она снова покачала головой.
— Тогда в чем дело, Кэти? Ты должна мне сказать. Твой брат? Это он тебя обидел?
— Нет, нет, — с трудом выговорила она. — Прости меня, Энди, я не хотела тебе говорить. Но сейчас я расскажу тебе все, как было. Пойдем, сядем.
Она схватила его за руку и потащила к камину, где он сел на свой стул с высокой спинкой и усадил ее к себе на колени. Обняв его и прижавшись головой к его шее, она принялась рассказывать.
Когда она закончила говорить и он никак не прокомментировал ее рассказ, она подняла голову и заглянула ему в лицо. Он смотрел на огонь в камине, и прошло несколько секунд, прежде чем он взглянул на нее.
— Ты сказала мне все, Кэти, но не сказала его имени. Я хочу знать его имя.
— Я не могу, Энди. Не могу. Я… я боюсь. Я так боюсь! Я больше не хочу бед. Я уже и так слишком много страдала, Энди. Слишком много.
— Но неужели ты не понимаешь, Кэти! — Он схватил ее за плечи и встряхнул. — Тебе ведь только хуже от того, что ты пытаешься скрыть это от меня. Ты продолжаешь страдать, ты все время живешь в страхе. Скажи мне, кто он, и я положу этому конец.
— Нет, Энди. — Она высвободилась из его объятий и встала на ноги. — Я никогда не скажу тебе, кто он. Никогда.
Он сидел на самом краю стула и, задрав подбородок, смотрел на нее.
— Я сам узнаю, кто он, — решительно заявил он. — Всегда есть способ узнать правду. Я могу пойти в дом, где ты работала, и где все это началось, и выяснить, кто был отцом твоего ребенка.
— Прошу тебя, Энди, не делай этого. Это ни к чему хорошему не приведет. — Она поднесла к груди сомкнутые руки, и этот жест означал мольбу. — Не надо, Энди, не ходи туда. Пусть все останется, как есть. Я вообще не должна была тебе ничего рассказывать. Я рассказала тебе, потому что… потому что мне было так тревожно, так страшно. Я боялась, что он пришлет сюда полицию.
— О Господи! — Эндри вскочил на ноги. — Разве я могу уехать, зная, что ты живешь в страхе? Разве я могу оставить тебя, зная, что ты каждую минуту дрожишь и ждешь прихода полисмена? Этому должен прийти конец, Кэти. Она сделала слабую попытку улыбнуться.
— Ты только что приехал, Энди, а уже говоришь об отъезде. Прости, что я заставила тебя волноваться. Мне бы следовало молчать. — Она обвила руками его шею и прижалась к нему. — А теперь забудь обо всем и скажи мне лучше, сколько времени ты пробудешь на этот раз.
Он немного помолчал, глядя ей в лицо, потом ответил:
— Три или четыре дня. Может, даже больше, потому что во время праздников вряд ли будут загружать.
— О, это чудесно. Чудесно. Поэтому давай не портить друг другу праздник и забудем обо всем плохом.
— Да, ты права, давай забудем обо всем плохом. — Он наклонился к ней и крепко поцеловал в губы. — Ну а теперь давай посмотрим, что я тебе привез! — воскликнул он и, пройдя через комнату, поднял длинный сверток, который он оставил у двери. — Попробуй-ка угадать, что это?
Она подошла к нему и, стоя рядом с ним, посмотрела на сверток.
— Я не знаю, Энди. Даже представить себе не могу.
— Ну, тогда сейчас узнаешь.
Он быстро развязал бечевку и сорвал оберточную бумагу. Изумленному взгляду Кэти предстала большая стеклянная керосиновая лампа. Поставив лампу посередине стола, Эндри посмотрел на Кэти, с удовольствием наблюдая, как ее заплаканное лицо озаряется радостью.
— О, Энди, Энди, какая же она красивая!
Она протянула руку и дотронулась до бледно-розовой фарфоровой чаши, служащей резервуаром для керосина, пробежала пальцами по тонкой синей ножке, ведущей к фигурному основанию лампы, которое своей формой напоминало раскрытую раковину.
— Но где же ты ее взял, Энди? — спросила она.
— Здесь, — он удовлетворенно раскачивал из стороны в сторону своей большой светловолосой головой. — Здесь, в Шилдсе.
— Здесь? — Она смотрела на него с удивлением.
— Мне давно уже было пора купить тебе такую лампу. Свечи! Можно ли жить при свечах в наше время, когда уже давно изобрели керосиновые лампы и скоро появится газовое освещение? У Орма, моего боцмана, есть керосиновая лампа, в точности такая же, как эта, только совсем маленькая. Он поставил ее возле своей койки. Когда я увидел ее, я спросил, где он ее взял, и он ответил, что в Шилдсе есть семья, которая работает на стеклолитейном производстве, а в свободное время изготавливает изделия на заказ. Я спросил, смогут ли они изготовить для меня такую же лампу, как у него, только большую, и он сказал, что да, но мне придется подождать. Я пошел к этим мастерам и заказал им лампу — и вот она здесь.
— О, спасибо, любимый, спасибо. Это такой чудесный подарок!
Она сжимала его в объятиях, и ее глаза снова наполнились слезами, только на этот раз это были слезы радости и благодарности.
— Но от нее не будет прока, пока мы не зальем в нее керосин! — закричал он. — В ней сейчас совсем мало керосина, он скоро закончится. Надо сейчас же пойти купить керосина, а заодно кое-каких продуктов. Но сначала давай посмотрим, что у меня в сумке.
Он взял свою большую брезентовую сумку и, поставив на тюфяк перед камином, принялся выкладывать оттуда гостинцы: масло, кофе, чай.
— Такого чая ты никогда не пробовала, — сказал он, держа перед ней коробку с чаем. — Настоящий китайский чай. Ах! — он причмокнул языком. — Такой чай мало в чем уступает джину. А это кофе мокко — самое лучшее средство от похмелья. Я всегда пью его по утрам, когда просыпаюсь после пьянки.
Оба рассмеялись, затем он вытащил из сумки свиной окорок и целых три коробки сладостей. За продуктами последовал отрез шерстяной материи.
— Это тебе для рейтуз, для теплых рейтуз, — сказал он.
— О, Энди, Энди!
Она опустилась на колени, прижимая к груди яркую шерстяную материю, и повторяла его имя, плача и смеясь одновременно.
Свой рождественский подарок он вручил ей в последнюю очередь.
— Это рождественский сюрприз для моей Кэти, — сказал он, доставая из кармана маленькую черную коробочку и раскрывая перед ней. На подушечке из красного бархата лежала золотая цепочка с медальоном в форме сердца. Кэти подняла полные слез глаза на Эндри, не в силах заговорить. Открыв медальон, она увидела там миниатюрный портрет, с которого на нее смотрел он. Эндри взял медальон из ее рук и указал на обратную сторону портрета, которая пока была пуста.
— А здесь будет написан твой портрет, Кэти, — сказал он.
Она бросилась к нему на грудь, рыдая от восторга, и ее радости не было конца.
Эндри ушел в плавание за день до Нового года, с утренним отливом. Утро было морозным, дул легкий бриз. Покормив Лиззи, Кэти поспешила на пристань. В сером свете раннего утра она видела, как буксир выводит корабль Эндри к проходу между волнорезами. Она смотрела, как корабль удаляется вниз по течению, и, когда он превратился в маленькую точку и скрылся вдали, еще долго стояла на молу, до тех пор, пока холод не проник до самых костей и не заставил ее уйти.
Вместо того чтобы сразу пойти домой, она направилась в сторону Кинг-стрит. Для этого ей пришлось пройти через рыночную площадь, которая даже в этот ранний час уже была полна прилавков с новогодними лакомствами. Ветряная мельница за ратушей в углу площади стояла неподвижно на фоне свинцово-серого неба, что предвещало шторм. Кэти надеялась, что затишье продержится до тех пор, пока корабль Эндри не отойдет на безопасное расстояние от песчаных отмелей.
Она прошла между рядов телег, нагруженных всевозможным товаром, от картофеля до живых свиней, прошла мимо торговок овощами с большими плетеными корзинами в руках и мимо лотков со сладостями, стараясь держаться подальше от уличных торговок с большими отрезами тканей, перекинутыми через плечо, которые чуть ли не силой пытались всучить свой товар, и, выйдя, наконец, на Кинг-стрит, свернула в сторону аптеки.
В субботнем выпуске местной газеты ей попалась на глаза реклама лекарства от водянки. По мнению Эндри, Лиззи страдала именно этой болезнью — ее тело распухало на глазах из-за избытка воды в организме. В прошлый его приезд, они ходили вместе к аптекарю, в Северный Шилдс, куда их привело другое газетное объявление, но лекарство, которое он дал, хоть и стоило целых два шиллинга за бутылочку, не помогло Лиззи. Оно только наводило на нее сонливость.
Аптекарь на Кинг-стрит взял с Кэти девять пенсов и предупредил, что необходимо провести трехмесячный курс лечения, прежде чем появятся заметные улучшения в состоянии пациента.
На обратном пути Кэти не пошла через рыночную площадь, а избрала кратчайшую дорогу домой. Спустившись с холма там, где Тэмз-стрит выходила на Нижнюю Тэмз-стрит, она вышла к реке и направилась вдоль набережной, где увидела двух грязных оборванных ребятишек, идущих ей навстречу, мальчика и девочку, мальчику было с виду лет шесть, и он держал за руку девочку примерно четырех лет. Оба были босиком и без пальто. Их босые ступни и руки покрылись коростой, и там, где кожа потрескалась, проступила кровь.
Кэти, вспомнив свое собственное детство, подумала, что, хоть она и выросла в нищете, ей никогда не приходилось ходить босиком. Ее дед заботился о том, чтобы ей всегда было что обуть, — он шил ей обувь из верха старых ботинок и голенищ сапог. Она помнила, как он часами мял в своих мозолистых руках грубую кожу, пока она не становилась мягкой и эластичной.
— Постой, — сказала она мальчику, когда дети поравнялись с ней, и открыла сумочку. — У вас есть мама?
Мальчик медленно кивнул головой.
— Есть, миссис.
— А ваш папа работает?
— Да, миссис, он плавает на реке.
Из рассказов Эндри Кэти знала, что не только шахтеры, заводские рабочие и крестьяне получают за свой труд мизерную плату. Жалованье матроса тоже очень низко, а работать ему приходится в очень тяжелых условиях, что же касается еды, которой матросов кормят на судне, она просто отвратительна.
— У вас есть другие братья или сестры? — спросила она у детей.
— У нас еще девять братьев и сестер, миссис. Их было десять, но Джимми похоронили на прошлой неделе. Он был на год старше Бэсс, — мальчик указал на сестру. — Он родился сразу после меня.
Кэти присела на корточки так, что ее лицо находилось теперь на одном уровне с лицом мальчика. Достав свой платок, она вытерла его сопливый нос. Черные волосы мальчика были сплошь покрыты белыми гнидами. Этой участи Кэти тоже удалось избежать: когда она была маленькой, мать вела постоянную войну со вшами, клопами и прочей мразью. Глядя на этих несчастных оборванцев, Кэти подумала, что ее собственное детство в целом было не таким уж плохим.
— Я живу на Крэйн-стрит, номер четырнадцать, — сказала она. — Вы знаете, где находится Крэйн-стрит?
— Да, миссис. Это вон там, напротив реки.
— Правильно. Если вы будете приходить ко мне с утра по субботам, я бы могла давать вам немного денег. А пока возьми вот это.
Она достала из кошелька шиллинг и вложила его в руку мальчика. Мальчик посмотрел на монетку на своей ладони, потом поднял глаза на нее.
— Да, миссис, мы обязательно придем, — сказал он почти торжественным тоном.
— А теперь иди к маме и отнеси ей деньги.
— Да, миссис. Хорошо, миссис.
Дети пошли своей дорогой, шлепая босыми ногами по слякоти. Вернувшись домой, Кэти медленно сняла пальто, заглянула к Лиззи, чтобы убедиться, что у нее все в порядке, и, поворошив угли в камине, придвинула стул к огню и села. Она долго сидела, глядя на разгорающееся пламя и думая об Эндри, надеясь, что он успеет миновать песчаные отмели, прежде чем начнется шторм. Потом ее мысли вернулись к двум маленьким оборванцам с окровавленными руками и ногами, и ей вспомнилась Сара. Она уже давно не позволяла себе думать о дочери, потому что эта мысль приносила ей слишком много горечи. Сейчас она пыталась представить себе, какой стала ее Сара к пяти годам. Была ли она красивым ребенком? Да, она наверняка была очень красивой девочкой. Теперь Сара уже должна была хорошо говорить, и говорила она не на языке простонародья, а так, как разговаривают в знатных семьях, — как мисс Анн и мисс Роз… как мисс Тереза. Все эти годы Кэти не переставала втайне негодовать на мать и на брата, которые вынудили ее отдать своего ребенка на воспитание чужим людям, и только с появлением Эндри ее горечь немного смягчилась. Она, конечно, продолжала сожалеть о том, что отдала дочь, но в некотором смысле была даже рада, что у Сары есть возможность получить более достойное воспитание, нежели то, которое получила она сама, а главное, что ее дочь не испытывает нужды ни в чем. Если бы Сара осталась с ней, судьба девочки сложилась бы так же, как судьбы сотен других ребятишек, живущих в их квартале. Конечно, ее детство не было бы таким, как у этих двух малышей, разгуливающих в лохмотьях по улицам, — Сара всегда была бы чисто одета и сыта, об этом Кэти смогла бы позаботиться. Но она не смогла бы предложить дочери лучшей жизни, нежели та, которую вела она сама, лучшего окружения, нежели то, в котором жила она. Лиззи связывала ей руки, из-за Лиззи она не могла переехать в более приличный район и найти хорошую работу… «Я хочу увидеть ее, — сказал ей внутренний голос. — Увидеть хоть на минутку, послушать, как она разговаривает».
— Нет, нет! — вскрикнула Кэти, вскакивая на ноги.
Она ни в коем случае не должна встречаться с дочерью: если она увидит Сару хоть на минуту, то уже не сможет прожить без нее, уже никогда не обретет покоя.
Ей надо родить еще одного ребенка, вот что ей нужно. Ее удивляло, что за все эти месяцы она еще не забеременела. Ей бы очень хотелось иметь ребенка от Эндри. Если бы у нее был ребенок, она бы не чувствовала себя такой одинокой, когда его нет рядом. Нет, одного ребенка ей мало, — она хотела бы родить двоих, троих детей… Иметь каждый год по малышу до тех пор, пока она молода. Кэти словно забыла о том, что у Эндри уже есть дети, и она, не будучи его женой, не имеет никакого права возлагать на его плечи дополнительные заботы о содержании детей. Он уже и так содержит ее и Лиззи. Но то, что Эндри заботится о ней, было для нее как бы само собой разумеющимся. Она знала: пока он жив, у нее не будет материальных затруднений, и, если у них появятся дети, он будет заботиться о них так же, как заботится о ней.
В канун Нового года был сильный снегопад. Под покровом снега грязный унылый пейзаж за окном превратился в сказочную картинку. На улице стало чище и светлее, но на душе у Кэти было темно и тревожно. Сейчас, в преддверии праздника, она чувствовала себя как никогда одинокой, а после отъезда Эндри страхи снова проснулись в ней. Сначала она надеялась, что Джо оставит свои ханжеские предрассудки и заглянет к ней на Новый год, ведь это был первый Новый год после того, как они расстались, раньше они всегда встречали его вместе. Но наступил вечер, а брат не пришел, и Кэти поняла, что ее надежды бессмысленны.
В доме стоял шум и праздничная суматоха. Все жильцы готовились к новогодней ночи. Она неоднократно слышала голос Мэгги, которая перекликалась с кем-то на лестнице. С Мэгги она больше не встречалась после той ужасной ночи и была рада, что не встречалась.
Сегодня на их улице произошло две драки. Одну из них она наблюдала из маленького окошка в комнате, где раньше спал Джо, — эта комната выходила окнами на улицу. Дрались две женщины. Глядя на них, Кэти думала, что разъяренные женщины страшнее и злее мужчин. Мужчины в драке используют кулаки, а женщины царапаются, кусаются, таскают друг друга за волосы и пинают ногами. Она ушла на кухню, не досмотрев поединка двух мегер. О второй драке она узнала, заслышав крики во дворе, но на этот раз не стала подходить к окну: вид дерущихся вызывал у нее чувство тошноты.
К вечеру у Лиззи начался один из ее припадков. Она сидела посреди постели и выла, уставившись в потолок, и Кэти никак не удавалось заставить ее замолчать. Кэти боялась, что миссис Робсон, в конце концов, не выдержит этого монотонного протяжного воя и придет скандалить. Она все время прислушивалась к шагам на лестнице. В ту ночь, когда Мэгги явилась к ней с двумя мужчинами, миссис Робсон разговаривала достаточно вежливо, хоть и со скрытым упреком. Миссис Робсон была женщиной спокойной, но шум, который производила Лиззи, выводил ее из себя, и вряд ли она станет мириться с ним в канун Нового года. Не зная, что делать, Кэти обняла сестру и, баюкая ее, повторяла:
— Перестань, Лиззи. Перестань, прошу тебя.
Но Лиззи оставалась глуха к уговорам. Широко раскрыв рот, она продолжала издавать этот звериный пронзительный звук.
То, чего Кэти так боялась в течение последних недель, случилось в этот вечер, примерно в половине седьмого, сначала она услышала приглушенные голоса на лестнице. Когда голоса замерли внизу, она решила, что это миссис Робсон пошла посоветоваться с Мэгги Проктор и Джинни Вильсон насчет того, какие меры принять против шума в квартире на верхнем этаже. Заслышав стук в дверь, она удивилась, что миссис Робсон успела так быстро подняться наверх. Прижав руку к груди, чтобы унять отчаянное сердцебиение, она пошла открывать, уже готовя себя к неприятному объяснению с соседкой. Но, как только она открыла дверь, ее страх сменился удивлением, потому что на пороге стояли две абсолютно незнакомые ей молодые женщины. В свете керосиновой лампы на столе посреди комнаты она очень хорошо видела их лица, а также лица двух незнакомых мужчин, стоящих сзади. Минуту она стояла в дверях, глядя широко раскрытыми глазами на этих незнакомцев, а в следующую минуту девушки, грубо оттолкнув ее, ворвались в комнату, мужчины вбежали вслед за ними. Комната тут же наполнилась криками и визгом, а Кэти, остановившись как вкопанная, изумленно смотрела на своих странных гостей, не зная, что и думать, — вряд ли это можно было назвать новогодней шуткой. Девушки бегали по комнате, крича во весь голос, а мужчины гонялись за ними. Казалось, все четверо сбежали из сумасшедшего дома. Наконец оцепенение Кэти прошло, и она, схватившись обеими руками за голову, принялась кричать им, чтоб они убирались вон, стараясь перекрыть их вопли, но никто ее не слушал. Через некоторое время послышались торопливые шаги на лестнице, и на пороге возникли два полисмена. При виде блюстителей порядка Кэти почувствовала облегчение.
— Выгоните их отсюда! Помогите мне избавиться от них! — воскликнула она, обращаясь к полицейским.
И полицейские выполнили ее просьбу, выдворив из комнаты ее непрошеных гостей. Но, пока один полисмен оставался с ними на лестничной площадке, его напарник вернулся к ней.
— Надевайте пальто, — сказал он, кивнув в сторону двери и давая тем самым понять, что она должна идти с ним.
— Что? — Она вскинула голову. Прижав пальцы ко рту, она в течение нескольких секунд изумленно смотрела на полисмена, потом спокойно сказала:
— Но я никуда не пойду, я не делала ничего дурного. Они ворвались в мою квартиру…
— Ладно, ладно, пошевеливайтесь, — грубо оборвал ее полисмен. — Не утруждайте себя объяснениями, я уже и так все о вас знаю.
Он протянул к ней руку, собираясь взять ее под локоть, но она отскочила в сторону.
— Что это значит? — в ярости закричала она. — Что вы обо мне знаете? Я никогда в жизни не видела этих людей до того, как они ворвались ко мне. Я не имею ни малейшего представления, кто они такие и откуда взялись.
Полисмен медленно шагнул к ней.
— Послушайте, крошка, мне вовсе не хочется вытаскивать вас отсюда силой, но я буду вынужден это сделать, если вы не пойдете со мной по-хорошему. Даю вам минуту на сборы: или вы наденете пальто и последуете за мной, или я выволоку вас на мороз в том, в чем вы есть.
— Но вы не можете, вы не можете меня арестовать, — прошептала она, прижимая ладони к вискам. — Я ни в чем не повинна. Я не сделала ничего дурного. — Говоря, она медленно качала головой из стороны в сторону, и этот жест выражал отчаяние. Взглянув на дверь в комнату Лиззи, она заключила:
— Послушайте, я никак не могу уйти, я не могу оставить сестру. Моя сестра тяжело больна.
— Кто-нибудь позаботится о ней. Пойдемте.
— Нет. — Теперь она снова говорила громко. — Нет! — повторила она, переходя почти на крик.
Она была уверена, что это какое-то недоразумение и все прояснится, как только они придут в полицейский участок. Однако Кэти продолжала отчаянно протестовать, и, когда полисмен, сняв с вешалки ее пальто, приблизился к ней, она принялась колотить его кулаками, пока он не схватил ее руку и не завел за спину, заставив девушку согнуться пополам. В такой позе он выволок ее из квартиры и стащил вниз по лестнице. Спускаясь, она успела заметить, несмотря на ужас, овладевший ею, что двери всех других квартир плотно закрыты.
Она продолжала кричать, пока они не вышли на улицу. Там она замолчала и некоторое время шла смирно рядом с полисменом, но, когда они дошли до конца улицы, она уперлась, ухватившись свободной рукой за фонарный столб.
— Помогите, помогите! — закричала она, обращаясь к троим мужчинам, стоящим в круге света от фонаря. — Я не делала ничего дурного, они не имеют права меня арестовывать. Помогите! Говорю вам, я не делала ничего дурного.
Полисмен резко дернул вверх ее руку, заведенную за спину, и Кэти застонала от боли. После этого она больше не осмелилась кричать. Ее довели до полицейского участка в Чептер-Роу и втолкнули в комнату, где уже сидели две девушки, приходившие к ней, их кавалеров там не было.
Как только полисмен отпустил ее руку, она бросилась к девушкам и, склонившись над ними, взмолилась:
— Вы ведь скажете, что я ни в чем не повинна, правда? Скажите им, что я вас не знаю. Ведь я, в самом деле, вас не знаю.
Старшая из девушек, лохматая блондинка с худым лицом, подняла к ней глаза и грубо сказала:
— Заткни свою глотку.
Кэти медленно выпрямилась и, взглянув на надменные лица девушек, на их презрительно сощуренные глаза, вернулась туда, где двое уже знакомых ей полисменов разговаривали с другим, который сидел за высокой деревянной стойкой.
— Она обвиняется в сводничестве, — говорил тот полисмен, который привел Кэти. — Кое-кто навел нас на ее след, и мы пошли проверить. Мы застали ее на месте преступления. Парни удрали, но девушки смогут дать свидетельские показания.
Полисмен за стойкой склонил голову набок и внимательно посмотрел на Кэти. Он оглядел ее с ног до головы так, словно не мог поверить в ее виновность, потом, подавшись вперед, шепнул что-то на ухо своему собеседнику.
— О нет, мы не ошиблись, — сказал в ответ тот. — Мы несколько дней наблюдали за ней. Они всегда начинают с того, что якобы оказывают помощь нуждающимся семьям. — Он покосился на Кэти. — Старый и всем известный трюк. Я сам видел своими глазами, как она дала сегодня утром шиллинг мальчишке-оборванцу. Мы потом расспросили мальчишку, и он сказал, что она пригласила его приходить за деньгами каждую субботу. А еще она дознавалась, сколько у него братьев и сестер. Ну, понятное дело, ее интересовали сестры постарше… Старый трюк.
Пока полисмен говорил, мужчина за стойкой не сводил глаз с Кэти. Потом, опустив глаза, сделал какую-то запись в своем регистре.
— Что ж, значит, вы правы, — согласился он. — Только вам придется отвести ее в Кросс, у нас здесь почти не осталось свободных камер, а впереди еще вся новогодняя ночь.
— А что будем делать с этими крошками? — поинтересовался другой полисмен, который привел двух девушек. — Их, кажется, не в чем обвинить. Они говорят, что она пригласила их к себе на чашку чая, а когда они поднялись к ней, их уже ждали там те парни.
— Вы записали их имена и адреса?
— Да. И я знаю этих девушек, они не лгут.
— Тогда пусть пока идут. Мы вызовем их, когда понадобятся их показания. — Кивком головы полисмен за стойкой пригласил девушек подойти. Когда они встали перед стойкой, он некоторое время, молча, разглядывал их, потом сказал:
— Идите домой, и пусть это будет для вас уроком. В следующий раз будете знать, как принимать приглашение на чай от незнакомых женщин.
Девушки кивнули и, развернувшись, вышли. Ни одна из них даже не взглянула в сторону Кэти.
— Прошу вас, выслушайте меня, — Кэти уцепилась пальцами за край стойки и умоляюще заглянула в глаза полисмену. — Это какая-то ошибка, я ни в чем не повинна, клянусь. Я не делала ничего дурного. Я их не приглашала, это все… это все подстроено нарочно, я знаю. Пожалуйста, выслушайте меня, и я вам все объясню.
— Поосторожнее с выражениями, мисс. — Полисмен за стойкой выпятил грудь и неодобрительно посмотрел на Кэти. — Что это значит — подстроено? И кем, скажите на милость? Вас поймали с поличным, а вы еще смеете кого-то обвинять?
— Говорю я вам, это подстроили… — Ее голос оборвался. Она в растерянности огляделась по сторонам, поняв, что никто не станет прислушиваться к ее словам. — Мне нужна помощь, — сказала она. — Я имею право на помощь.
— У вас есть родственники в этих краях?
— Только брат. Он живет в Джарроу.
— Как его имя?
— Джозеф Малхолланд.
— По какому адресу он проживает?
Кэти опустила голову.
— Я… я точно не знаю, — тихо проговорила она. — Он живет с семьей по фамилии Хеверингтон, они живут где-то в районе Ормонд-стрит — на Мэйхью-стрит, если я не ошибаюсь. Да, да, на Мэйхью-стрит… Пожалуйста, сообщите ему, — она с мольбой протянула руку через стойку к полисмену.
— Мы уведомим его о случившемся, мисс. — Полисмен за стойкой переглянулся со своим коллегой. — А теперь можете ее увести.
Полисмен, который привел ее в участок, и его напарник встали по обеим сторонам от нее и, взяв ее под руки, вывели на улицу. Втроем они прошли по людным в этот праздничный вечер улицам города и вышли на рыночную площадь, на то самое место, где она побывала утром, даже и, не подозревая о том, что ожидало ее вечером. Они довели ее до городской ратуши, в здании которой имелось четыре темных сырых камеры, и заперли в одной из них. Кэти начала кричать во все горло и кричала целый час, до тех пор, пока не появилась надзирательница и не ударила ее с размаху по губам. После этого она затихла и больше не решалась открыть рот.






Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Кэти Малхолланд Том 1 - Куксон Кэтрин


Комментарии к роману "Кэти Малхолланд Том 1 - Куксон Кэтрин" отсутствуют




Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100