Читать онлайн Кэти Малхолланд Том 1, автора - Куксон Кэтрин, Раздел - Глава 1 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Кэти Малхолланд Том 1 - Куксон Кэтрин бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 7.11 (Голосов: 9)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Кэти Малхолланд Том 1 - Куксон Кэтрин - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Кэти Малхолланд Том 1 - Куксон Кэтрин - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Куксон Кэтрин

Кэти Малхолланд Том 1

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 1

Ранним январским утром 1865 года в 4 часа 50 минут Джо вышел из дома номер 14 на Крэйн-стрит и направился через Темпл-Таун в Южный Шилдс. Воздух от мороза стал колючим; сама темнота, казалось, наполнилась крупицами льда. За несколько минут он уже успел продрогнуть до костей, хоть надел пальто на толстой подкладке, рабочую куртку, свитер и шерстяную нижнюю рубашку. На ногах у него были тяжелые ботинки на подбитой гвоздями подошве, однако его ступни тут же свело от мороза. Но он знал, что не пройдет и часа, как он взмокнет от пота — в цехе всегда стояла очень высокая температура.
Когда он дошел до угла улицы, две маленькие худые фигурки, укутанные в драные фуфайки, отделились от низкой каменной стены, идущей вдоль набережной, и приблизились к нему.
— Это ты, Джо? — спросил один из мальчиков, не в силах разглядеть его лицо в темноте.
— А кто же еще? Ты думал, дьявол?
Ребята засмеялись.
— Сегодня ужасный холод, Джо, — сказал второй мальчик сонным голосом.
— Да, Тэд, сегодня можно просто окоченеть. — Джо повернулся к двенадцатилетнему мальчику, который дрожал всем телом на холодном ветру. — Ты еще не проснулся, малыш?
— Я хочу на следующей неделе поискать работу в порту. У меня больше нет сил ходить в такую даль каждое утро, — ответил Тэд, стуча зубами.
— О, ты еще привыкнешь к этому, — уверил его Джо. — Ты проработал у Палмеров только несколько месяцев. А в порту ты ничего не найдешь, можешь даже не пытаться. Я бы сам уже давно нанялся в порт, если б там была работа… Хотя нет, — тут же поправился он. — Я все-таки предпочитаю Палмеров, хоть мне и приходится проделывать весь этот путь туда и обратно. Я вовсе не хочу сказать, что мне нравится эта работа — но здесь, по крайней мере, я работаю с утра, а вечером могу отдохнуть. Было бы хуже, если бы приходилось работать вечером и возвращаться домой поздней ночью, засыпая на ходу.
— Да, ты прав, это было бы хуже, — согласился Тэд. — Я бы упал замертво, прежде чем дойти до дома.
— Если бы нас забирали где-нибудь в городе и отвозили на завод, я бы не имел ничего против этой работы, — сказал Боб. — Палмеры могли бы собирать рабочих на улице и посылать за ними фургон по утрам.
Джо запрокинул голову и рассмеялся. Это был густой, хрипловатый смех взрослого мужчины, — к девятнадцати годам Джо уже успел полностью повзрослеть и превратиться из юноши в мужчину. Хотя и не удался ростом, он был широкоплеч и наделен приятной наружностью. Его низкий голос тоже был приятным и звучал солидно.
— Давайте сделаем пробежку, чтоб согреться, — предложил он двум мальчикам.
Все трое пустились бегом по широкой дороге вдоль берега Тайн, пробежали мимо портовых ворот и мимо городских конюшен, откуда доносилось ржание лошадей. В порту пока царила тишина, но через час там все придет в движение. И ровно через час закипит работа на палмеровском заводе, находящемся в трех милях отсюда.
После длинной пробежки Джо и мальчики остановились, чтобы перевести дух.
— Ну как, согрелись? — спросил Джо у своих маленьких приятелей.
— Ага, — ответил Тэд.
— А ты, Боб?
— Да, мне теперь теплее. Но все равно я бы хотел, чтобы завод находился поближе. Весь этот путь пешком по холоду изнуряет.
— Ты слишком многого хочешь, малыш, — снисходительным тоном заметил Джо. — Ты должен радоваться, что у тебя вообще есть работа. Подумай, сколько людей сидят без работы и голодают. И запомни: лучше идти три мили пешком с полным желудком, чем спать с пустым.
— Как ты думаешь, Джо, будет забастовка? — спросил Тэд.
— Это вполне вероятно. Если Эндрю Гурли не добьется девятичасового рабочего дня, работа будет приостановлена. И у нас не будет иного выхода, как присоединиться к другим бастующим. Мы должны сплотиться, если хотим добиться чего-то от наших работодателей.
Сейчас Джо говорил рассудительным, почти торжественным тоном, так, словно перед ним не двое мальчишек, а целая аудитория взрослых рабочих.
— Мой отец говорит, что договориться насчет девятичасовой смены можно и без забастовки, — заметил Боб.
— Твой отец ошибается, — ответил ему Джо. — Без забастовки от них ничего не получишь. Впрочем, мы бы уже давно имели то, чего хотим, если бы рабочие выступили все вместе против хозяев, вместо того чтобы разбиваться на маленькие синдикаты и спорить между собой.
За этим мудрым замечанием последовала тишина, и некоторое время они шли молча.
— Давайте сделаем еще одну пробежку, — сказал Джо через несколько минут.
— Но если мы придем слишком рано, нам придется стоять на холоде у ворот и ждать, когда завод откроется, — возразил Боб.
Джо ласково потрепал его ухо.
— Побежали, лентяй, — сказал он, подталкивая обоих мальчиков вперед.
И снова они бежали по темной, пустынной в этот ранний утренний час дороге. Миновав торфяное болото, они пересекли поля, чтобы срезать угол и не идти мимо причала, и оказались в Джарроу.
Джо старался никогда не ходить мимо причала. Это место напоминало ему о матери, и он тщательно избегал его. Сколько раз ему приходилось ходить к причалу, чтобы забрать мать! Как только они вернулись из Хилтона, Кэтрин снова стала бегать туда каждый день и простаивать часами, устремив взгляд на угольные поля по ту сторону реки, на которых торчали высокие черные столбы. У Кэти уже не было сил бегать всякий раз за ней, поэтому Джо каждый день заходил на причал, возвращаясь с работы, и, если мать была там, приводил ее домой. А мать была там почти всегда. В любую погоду — в дождь, в ненастье, в мороз — она неподвижно стояла на причале, устремив безумный взгляд на виселичные столбы.
Это продолжалось до тех пор, пока в один морозный день — такой же холодный, как сегодня, — она не подхватила воспаление легких. Через две недели ее не стало. Джо очень любил мать и горько оплакивал ее смерть, и все же он не мог не признать, что без матери жизнь стала намного легче. Конечно, он чувствовал себя виноватым, думая так о матери, но ведь и без нее у них с Кэти было достаточно проблем. У них на руках еще оставалась Лиззи. Правда, с Лиззи Кэти управлялась сама, обходясь без его помощи. Он часто — опять-таки не без чувства вины — задавал себе вопрос: сколько еще протянет Лиззи? Лиззи так потолстела и распухла за последние годы, что была почти не в состоянии передвигаться, и Кэти сбивалась с ног, вынося из-под нее горшки и стирая каждый день постельное белье. Ему было очень жаль Кэти, которая из-за сестры почти не выходила из дому. К тому же крики и вой Лиззи — а в последнее время она начала громко выть, и могла выть часами — действовали на нервы соседям, и те уже неоднократно жаловались, грозясь, что вызовут полицию и заставят их отправить сестру в приют для умалишенных.
Когда они вышли на главную улицу Джарроу, раздался первый фабричный гудок. Была ровно половина шестого.
— Сегодня мы добрались быстрее обычного, — заметил Джо.
Мимо них проехала открытая повозка, которую они бы и не увидели в темноте, если бы не лампа, подвешенная над козлами извозчика. В повозке сидели несколько мужчин, свесив ноги за ее края, и Тэд предложил уцепиться сзади и проехать весь оставшийся путь до завода.
— Не говори глупостей, — быстро ответил ему Джо. — Ты хочешь, чтоб извозчик надавал тебе по шее или отстегал плетью?
— Было бы здорово, если бы мы тоже могли ездить туда и обратно на повозке, — сказал Боб. — Но я не собираюсь платить четыре пенса за проезд. По-моему, это просто грабеж — брать с людей такие деньги. Треть моей зарплаты ушла бы только на то, чтобы доехать до завода и вернуться обратно в Шилдс.
— Четыре пенса с человека — не такая уж высокая цена, — заметил Джо. — Тут целых четыре мили пути, а потом извозчик должен ехать еще четыре мили обратно.
— Но на обратном пути он забирает ночную смену из порта, — заметил Боб. — И опять берет по четыре пенса с человека. О, этот извозчик делает большие деньги!
— Я ездил в субботу на скачки к устью Тайн, — сказал Тэд. — Я плавал туда и обратно на паровом катере и заплатил всего четыре пенса — полцены.
— На паровом катере! — Боб презрительно фыркнул. — Мог бы дойти и пешком, у тебя к следующему месяцу не останется денег, чтоб купить билет на скачки, если будешь ездить каждую субботу на катере.
— А вот и нет! В следующем месяце мне повысят зарплату, и у меня будут деньги и на скачки, и на катер. Мне это пообещал сам мистер Палмер. — Тэд говорил с гордостью. — Позавчера он подошел ко мне и долго наблюдал, как я работаю, а потом погладил по голове и сказал, что собирается удвоить мое жалованье, потому что я очень хороший работник. Он сказал, на заводе мало таких способных парней, как я. А еще он сказал…
Похвальба Тэда была прервана шутливым пинком, который дал ему Джо. Мальчик пролетел несколько метров вперед и чуть не шлепнулся на мостовую. Потом все трое дружно расхохотались.
Пройдя еще несколько ярдов, они влились в толпу рабочих, двигающуюся по направлению к заводским воротам. Сюда стекались люди со всех концов Шилдса, превращаясь на подступах к заводу в темную безликую массу. Нестройный шаг мужчин гулко отдавался в предрассветной тишине — казалось, это идет батальон солдат, сбившийся с ритма от усталости.
Джо и двое мальчиков остановились в толпе у самых ворот, ожидая, когда они откроются. Коченея от холода, они топали ногами и потирали руки. Эти десять минут ожидания за воротами показались им более долгими, чем весь проделанный ими путь из Шилдса.
Наконец большие железные ворота распахнулись, и темный поток рабочих влился внутрь. Во дворе толпа рассеялась, разделившись на несколько длинных верениц, двигающихся каждая ко входу в свой цех.
В заводском дворе Джо попрощался с Тэдом и Бобом, которые присоединились к группе мальчиков, идущих по направлению к сухому доку.
Сам он направился вместе с небольшой группой взрослых рабочих в другой конец огромного двора. Пройдя через рельсовый путь и мимо вагонов с железной рудой, которою палмеровские пароходы доставляли сюда с Йоркширских шахт (железо, получаемое из нее, впоследствии стало известно как кливлендское железо), а также с другими видами руды, импортируемой Палмерами из Испании и Африки (особыми видами руды, свободными от фосфатов и сульфатов и поэтому не нуждающимися в термической обработке), они вышли к ряду коксовых печей, используемых для обжига железа.
Каждый мужчина, проработавший несколько лет у Палмеров, постигал во всех подробностях технологию получения железа и стали из различных руд и разбирался не хуже любого специалиста во всем том, что касалось судостроения, от изготовления исходных материалов до постройки самих пароходов. Люди, начавшие работать на палмеровском заводе, очень редко уходили оттуда. Досконально изучив судостроительное дело, они приходили к убеждению, что, кроме этого, они больше не знают ровно ничего и не способны выполнять какую-либо иную работу. Впрочем, другие ремесла их и не интересовали, — человек, приобщившийся однажды к судостроению, начинал презирать все другие виды производств. Многие начинали работать здесь еще детьми, когда верфь была только что основана, и выросли вместе с ней. Они очень гордились своим долгим опытом и питали глубочайшее уважение к Палмеру, отзываясь о нем с тем почтением, с каким солдат говорит о талантливом генерале. Но только пожилые рабочие относились с почтением к своим работодателям. Молодежь выражала недовольства начальством, и на то были веские причины — слишком длинный рабочий день, плохие условия труда, низкая зарплата. Тем не менее, молодые люди проникались интересом к судостроительному делу с первых же дней работы и держались за свое место.
Джо Малхолланд проработал три года в котельном цехе под начальством Джона Хеверингтона и считал, что ему крупно повезло. Джо был очень доволен своим непосредственным начальником — трудно найти более дружелюбного и сердечного человека, чем мистер Хеверингтон. Хеверингтон относился к рабочим как к себе равным, несмотря на занимаемую им высокую должность. Он не только следил за ходом производства. Он также беседовал с рабочими, интересовался их проблемами, завтракал вместе с ними, чего никогда не делали другие управляющие цехами. Что же касалось его профессиональных качеств, о нем говорили, что он и во сне видит паровые котлы. Он действительно знал все о производстве паровых котлов — «сердец пароходов», как их называли здесь. Многие рабочие утверждали, что он способен с закрытыми глазами определить марку и категорию железа и может на ощупь отличить первосортное кливлендское железо от второсортного или третьесортного, или от сплава с другим металлом. Может, это было преувеличением, однако не было сомнений в том, что Хеверингтон очень компетентен в своем деле.
Джо связывали с мистером Хеверингтоном дружеские отношения. Джон Хеверингтон выделял Джо из числа других рабочих и относился к нему с отеческой теплотой. Он всегда расспрашивал его о семье, о Кэти и о Лиззи, о матери, когда она была жива. К тому же Джо несколько раз побывал дома у мистера Хеверингтона, где был встречен очень радушно его женой. А как раз вчера мистер и миссис Хеверингтон со своей дочерью Мэри зашли навестить его и Кэти по пути в порт, куда они шли, чтобы совершить воскресную прогулку на теплоходе. Джо очень гордился своей дружбой с Хеверингтонами.
Войдя в цех, Джо снял пальто и вязаный шарф и не спеша направился к своему рабочему месту, перешагивая через груды металлических деталей и инструменты, разбросанные повсюду. Он повесил пальто на спинку своей скамьи и, наклонившись, достал из-под стола кружку и маленький заварной чайник. Подняв крышку чайника, он посмотрел на старую заварку, оставшуюся на дне, и поморщился; затем сунул руку в карман куртки, желая удостовериться, что он не забыл взять из дома чай. Однажды на прошлой неделе он забыл принести с собой заварку, и ему пришлось довольствоваться пустым кипятком. Достав крошечный бумажный кулечек с чаем, он взвесил его на ладони, глядя на него с таким благоговением, словно это Бог знает какое богатство, прежде чем снова спрятать его в карман. В эту минуту над самым его ухом раздался знакомый приветливый голос.
— Здравствуй, малыш, — громко сказал Джон Хеверингтон, стараясь перекрыть шум, уже начавшийся в цехе.
— Доброе утро, мистер Хеверингтон, — ответил Джо, широко улыбаясь высокому худощавому мужчине, стоящему перед ним.
Джону Хеверингтону было около пятидесяти, однако он выглядел намного старше своих лет. Его худое лицо было изборождено морщинами, а волосы уже почти полностью поседели.
— Холодновато сегодня, не так ли? — заметил Джон Хеверингтон.
— Да, мистер Хеверингтон. На улице можно просто окоченеть.
— Ладно, малыш, давай начинать работу. От болтовни не будет никакого прока, — сказал мистер Хеверингтон, ласково потрепав Джо по щеке.
— Да, мистер Хеверингтон, вы правы.
Джо взялся за молоток, и мистер Хеверингтон отошел было от него, но тут же вернулся.
— Ты не против, если мы с тобой побеседуем сегодня во время перерыва? — спросил он.
— Конечно, мистер Хеверингтон, с удовольствием. — Джо внимательно смотрел на своего начальника, слегка сощурив глаза. — Но почему, сэр? Я, может, сделал что-то не так? — поинтересовался он, и в его голосе звучали опасливые нотки.
— О нет, мой мальчик, нет. Ты все делаешь прекрасно, — уверил его мистер Хеверингтон, положив руку ему на плечо. — Это не касается работы. Я хотел поговорить с тобой о твоих личных делах.
— О да, конечно, мистер Хеверингтон.
Джо до сих пор чувствовал себя маленьким мальчиком, разговаривая с Джоном Хеверингтоном.
С этой минуты и до восьми часов, когда работа на несколько минут приостанавливалась, чтобы рабочие могли выпить чашку чая и перекусить, Джо продолжал задаваться вопросом, о каких же личных делах хочет поговорить с ним мистер Хеверингтон. Он сидел с чашкой чая на коленях и с толстым ломтем черного хлеба в руке, когда мистер Хеверингтон подошел к его рабочему месту и присел на скамью рядом с ним.
— Я сразу же перейду к вопросу, о котором хотел с тобой поговорить, — сказал мистер Хеверингтон, глядя прямо ему в глаза. — Со вчерашнего дня, когда мы побывали у вас, моя жена только и говорит, что о твоей сестре. Она приняла очень близко к сердцу ее судьбу.
— Вы имеете в виду Кэти?
— Да, я имею в виду ее. Но это касается и другой твоей сестры. Вы когда-нибудь думали о том, что ее можно отдать в приют?
Джо посмотрел в свой чай и некоторое время колебался, прежде чем заговорить.
— Я… я-то сам уже давно об этом думаю, но Кэти… она не хочет. Понимаете, она пообещала нашей матери, что будет заботиться о Лиззи. Мать перед самой смертью начала очень волноваться за Лиззи и заставила Кэти пообещать, что никогда не отдаст сестру в приют.
— Я понял, — мистер Хеверингтон медленно покачал головой из стороны в сторону. — Эти обещания, данные у изголовья умирающего, просто ужасны. Они связывают людей по рукам и ногам… Послушай, малыш, — он приблизил лицо к лицу Джо. — Твоя сестра Кэти проводит свои лучшие годы взаперти. А она на редкость красивая девушка, я не помню, чтобы видел девушку красивее. И моя жена говорит то же самое. Она со вчерашнего дня прожужжала мне все уши. Она говорит, это грех перед Богом, что такая красавица сидит целыми днями в четырех стенах в этом отвратительном доме, ухаживая за больной сестрой. Для старой женщины такая жизнь еще бы сгодилась, но девушка ее лет должна общаться с людьми, заводить себе друзей… Она ведь искалечит свою собственную жизнь, если так будет продолжаться.
— Я знаю, мистер Хеверингтон. Вы совершенно правы. — Джо сидел с опущенной головой. — Я сам все время говорю ей то же самое, только она меня не слушает.
— Сколько времени она уже ухаживает за сестрой?
— С прошлого года, когда наша мать умерла, она больше не отходит от Лиззи. Да и когда мать была жива, Кэти была вынуждена сидеть с сестрой почти все время. Понимаете, мама оказалась не в состоянии как следует заботиться о Лиззи. Кэти трижды нанималась прислугой в Вестоэ, в хорошие дома, но всякий раз ей приходилось бросать работу, потому что мать опять начинала убегать из дому, а Лиззи, когда оставалась одна, начинала выть, и соседка снизу жаловалась и грозилась вызвать полицию… У нас очень хорошие соседи, мистер Хеверингтон, но всякому терпению приходит конец, а вой Лиззи кого угодно способен свести с ума. Именно поэтому мы живем в том доме. Мы бы могли снять квартиру в доме поприличнее, из тех, что подальше от набережной, но из-за Лиззи боимся переезжать. В нашем районе живет не слишком респектабельная публика, но они худо-бедно терпят Лиззи. В более приличном районе люди могут этого не потерпеть.
— Сколько семей живет в вашем доме?
— Еще три, кроме нас.
— Ладно, пей свой чай. Перерыв скоро закончится.
Мистер Хеверингтон наблюдал, как Джо допивает чай и снова наливает себе полную чашку из заварного чайника.
— Это несправедливо по отношению к вам обоим — к тебе и к Кэти, — снова заговорил он. — Что будет, к примеру, если ты решишь жениться? Кто тогда будет кормить их двоих? Ты когда-нибудь задумывался над этим?
— Я не знаю, мистер Хеверингтон. Я пока не думал об этом. Но я думаю, когда придет время решать, тогда я и сделаю свой выбор между ними и женитьбой. Такие вещи невозможно предугадать заранее.


— Ты прав, ты прав, решать придется тебе самому. Ты только не подумай, что я собираюсь вмешиваться в твою жизнь. Это все моя жена — ей так понравилась Кэти, что она никак не может успокоиться. Ей жалко, что такая красивая девушка связана по рукам и ногам больной сестрой… Кстати, у твоей Кэти есть молодой человек?
— Нет, — Джо покачал головой. — Она бы никогда не смогла найти себе парня в нашем квартале. По нашей улице шляется только всякое отребье, моряки-иностранцы и тому подобное. Вы сами понимаете, когда живешь вблизи от порта, трудно рассчитывать на хорошую публику.
— Но ведь там не одни только моряки и иностранцы. В вашем квартале живут и приличные парни, там есть хорошие семьи рыбаков, и я не могу поверить, что никто еще не пытался ухаживать за твоей сестрой, при ее красоте.
— О, за ней многие пытались ухаживать. Когда она выходит за покупками, за ней почти всегда кто-нибудь увязывается. Но она и знать их не хочет. Понимаете, мистер Хеверингтон, — Джо опустил глаза, — она столько вытерпела от мужа, что мужчины теперь внушают ей отвращение. Я уже говорил вам.
— Да, да, я знаю, бедняжке пришлось натерпеться. Но время лечит подобные вещи, а с тех пор прошло уже много лет. По-моему, это ненормально, что у такой красивой девушки нет парня, и вообще нет друзей.
— О, друзья у нее есть, мистер Хеверингтон. Точнее, одна подруга. Это мисс Тереза — помните, я вам рассказывал, это дочь людей, у которых она работала. Мисс Тереза регулярно навещает ее. Она сама открыла небольшую школу в Вестоэ. Она очень образованная женщина и всегда приносит Кэти книги. А Кэти очень любит читать.
— Меня не удивляет, что она любит читать, если ей больше нечем развлечь себя. Впрочем, это очень хорошо, что твоя сестра интересуется книгами. Да и само то, что она умеет читать, уже замечательно. Мало какая девушка из ее среды владеет грамотой. Однако книги не могут дать ей всего. Будет очень грустно, если такая девушка, как она, останется одинокой на всю жизнь.
В течение нескольких минут они молчали, потом Джо, желая перевести разговор на другую тему, спросил:
— Что вы думаете о рабочем движении, мистер Хеверингтон?
— Что я о нем думаю? — Мистер Хеверингтон откусил от своего мясного сандвича. — Я думаю, оно сейчас в самом разгаре, мой мальчик.
— Значит, будет забастовка?
— Все идет к этому, но будем надеяться на лучшее. Мне, честно говоря, не хочется, чтобы производство приостанавливалось. И никто из ребят в нашем цехе не будет этому рад.
— Они уже ходили к старику… то есть к мистеру Палмеру, с петицией?
— Ходили, но это ничего не дало. Все теперь не как в старые времена, — мистер Хеверингтон задумчиво смотрел на моток проволоки, свисающий с потолка. — Раньше рабочий мог прийти прямо к Палмеру и высказать ему свои пожелания, но с тех пор, как компания превратилась в предприятие с ограниченной ответственностью, все изменилось. Теперь заводом управляет целая группа людей, и один Палмер не волен что-либо решать. Помню, раньше мистер Палмер сам расспрашивал рабочих, довольны ли они условиями работы. Он ходил по цехам и интересовался, как идут дела. Он все время заходил в мой цех и спрашивал, есть ли какие-нибудь улучшения или новшества. Он всегда старался улучшить производство.
— Но ведь он и теперь старается улучшить производство, не так ли?
— Да, но, как я уже говорил, у него больше нет прежней власти. Раньше у него были все сто процентов, а теперь он распродал акции и владеет только какой-то долей предприятия. Он теперь управляет заводом из Лондона и вообще редко появляется здесь, и все другие вкладчики тоже живут в Лондоне. Поэтому на них так трудно выйти. Я не понимаю, какой смысл строить здесь такое количество офисов, если никто из управляющих почти не бывает на заводе. Но их продолжают строить, и скоро нам придется сворачивать цеха, чтобы разместить всех клерков.
Джо рассмеялся этой шутке. Ему всегда нравилось слушать мистера Хеверингтона — рассказы этого пожилого, умудренного опытом человека, казались ему очень увлекательными.
— Ты знаешь, что рабочим-пудлинговщикам урезали на десять процентов зарплату? — продолжал мистер Хеверингтон. — Не только на нашем заводе, а по всей стране. Это, разумеется, какой-то приказ свыше. И все заводы беспрекословно согласились с этим. Только в Северном Стаффордшире пудлинговщики бастуют, и, кажется, настроены очень решительно.
— Вы думаете, наши пудлинговщики присоединятся к ним, мистер Хеверингтон?
— Нет, мой мальчик, я так не думаю. У нас здесь слишком много профсоюзов, слишком много глав профсоюзов и разных других боссов. Они никак не могут договориться между собой. Каждый профсоюз выдвигает отдельно свои требования, а вот если бы они объединились между собой и представили все вместе свои требования руководству, тогда было бы другое дело. В конце концов, все мы работаем на одном производстве, и это просто глупо — делиться на профсоюзы и на цеха. Но я вовсе не хочу, чтобы была всеобщая забастовка. Нет, я уже повидал в свое время достаточно забастовок. — С этими словами мистер Хеверингтон поднялся на ноги. — Ну что ж, мой мальчик, пора браться за работу.
И Джо усердно трудился до тех пор, пока в половине шестого не раздался гудок, означающий окончание рабочего дня. Таким образом, Джо, который вошел в свой цех еще до того, как начало светать, вышел из него уже после наступления темноты. Но это его не волновало. Он видел дневной свет через маленькие запотевшие окошки цеха, а в обеденный перерыв даже побывал на доке, где возвышался скелет очередного парохода. Он также успел обсудить с товарищами достоинства различных палмеровских пароходов, произнося имя Палмера с такой гордостью, словно он сам является одним из пайщиков компании.
Палмеровские рабочие могли ругать начальство, они могли жаловаться на плохие условия работы и даже бастовать, но все как один гордились своей работой и не променяли бы ее ни на какую другую.






Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Кэти Малхолланд Том 1 - Куксон Кэтрин


Комментарии к роману "Кэти Малхолланд Том 1 - Куксон Кэтрин" отсутствуют




Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100