Читать онлайн Бремя одежд, автора - Куксон Кэтрин, Раздел - 7 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Бремя одежд - Куксон Кэтрин бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.18 (Голосов: 11)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Бремя одежд - Куксон Кэтрин - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Бремя одежд - Куксон Кэтрин - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Куксон Кэтрин

Бремя одежд

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

7

В октябре тысяча девятьсот сорокового года Декфорд впервые подвергся авианалету. Он начался во вторник в половине восьмого вечера.
Жители жаловались, что война изменила деревню до неузнаваемости, подразумевая под этим аэродром Королевских ВВС, оборудованный в долине всего в одной миле к западу от Декфорда. На нем базировались истребители; самолеты летали над холмами день и ночь, и по прошествии некоторого времени иные остряки начали утверждать, что уже не могут заснуть, если не слышат шум моторов. Ну и, конечно, появились летчики – каждый день улицы деревни напоминали Морпет в базарный день, а в субботу после обеда шансов сесть на рейсовый автобус было столько же, сколько и зафрахтовать частный самолет.
Стали прибывать эвакуированные. Пока их было не так много, но достаточно для того, чтобы составить конкуренцию расквартированным авиаторам, которые жили в деревне вместе с женами, – такие пары платили больше и приносили меньше хлопот, поскольку за их детьми не требовался глаз да глаз.
Однако не было никакого сомнения в том, что пейзаж вокруг Декфорда действительно изменился. Поросшая вереском местность была утыкана бетонными пирамидами, на каждом повороте лежали мотки колючей проволоки, а на дальней стороне каменоломни, там, где много лет назад прекратились разработки, опять начали вырубать огромные глыбы.
Это обстоятельство было большим ударом для Грейс, поскольку Эндрю, призванный в подразделение горных стрелков, находился в Шотландии, что в конечном счете было не так далеко, и после двух месяцев строевых занятий он стал потихоньку приезжать домой через каждые две недели.
Однажды случилось так, что Грейс не удавалось увидеться с ним на протяжении почти полутора месяцев, и после этого она стала каждую субботу навещать тетю Аджи. Ребенка Грейс чаще всего брала с собой, но когда малыш оставался дома, за ним присматривала миссис Бленкинсоп. Если во время этих поездок Грейс и не встречалась с Эндрю, то все равно ее ожидали письма от него, и в спокойной уютной обстановке маленького уединенного дома Аджи Грейс внимательно прочитывала их, а потом писала длинные послания о том, что у нее на сердце.
Так протекала ее жизнь в первые месяцы тысяча девятьсот сорокового года.
Потом пришел роковой день – суббота, первое июня, – принесший падение Дюнкерка.
type="note" l:href="#n_18">[18]
В одном из отступавших подразделений английских войск находились трое из Декфорда, в том числе и Бертран Фарли. О них не была ничего слышно до трех часов пополудни, когда на пост ПВО влетел полковник Фарли. Его опухшее, морщинистое лицо пылало от возбуждения. Из Дувра ему только что сообщили: все трое – Бертран, Тед Бэмфорд и Стив Бригналл – остались целы и невредимы. Затем полковник поспешил в дом кузнеца, чтобы сообщить добрую весть миссис Бэмфорд.
На следующей неделе Бертран Фарли вернулся домой, и Грейс случайно встретила его на улице. Его как бы окружал ореол героя – он пережил Дюнкерк. Но Грейс заметила лишь одну перемену: он несколько похудел. Вел он себя по-прежнему развязно, даже еще больше, чем прежде. Несмотря на те неприятности, которые он доставил Грейс в новогоднюю ночь, увидев его, она не смогла сдержать смех. Как ни странно, теперь он ей даже немного нравился Он был глуп, он был безвреден, он был – как тетя Аджи назвала его тогда – просто олухом…
Мисс Шокросс выглянула на улицу через край занавески светомаскировки, которую она постоянно держала закрытой, и увидела, что жена викария стоит рядом с капитаном Фарли и смеется. Слишком громко смеется, решила Кейт Шокросс, совсем не заботится о своей репутации. Она покачала головой. Бедный, бедный викарий. (Даже в самых сокровенных своих мыслях она не называла его Дональдом.)
В тот же день мисс Шокросс поинтересовалась у викария, знает ли он о том, что вернулся капитан Фарли. Она упомянула, что видела его с Грейс на улице.
Несколько дней спустя полковник Фарли устроил небольшую вечеринку по случаю благополучного возвращения сына. Среди приглашенных были и викарий с женой. Грейс знала, что Дональд с удовольствием отказался бы, но не знал, как это сделать. С того момента, как они переступили порог дома Фарли, она чувствовала, что Дональд не спускает с нее глаз. Грейс криво усмехнулась, когда хозяин, приготовив два стола, предложил гостям сыграть в бридж, а она и Бертран остались предоставленными самим себе. Бертран попросил ее сыграть на пианино, но Грейс отказалась, сославшись на то, что давно не практиковалась. Но когда он пригласил ее на прогулку в сад, она согласилась. В тот вечер он не был пьян, поэтому, решила она, никаких глупостей выкидывать не будет.
Грейс не испытывала никакого раскаяния из-за того, что бридж для Дональда будет испорчен. Хотя она не думала, что он снова устроит ей сцену, подобную той, что имела место в новогоднюю ночь, но была вполне готова опять столкнуться с тем же молчаливым осуждением, с каким Дональд вел себя большую часть января – она предпочитала это его показным забавам с ребенком.
Но все же, если говорить честно, его отношения с ребенком не были такими уж неискренними – далеко нет. Дональд был глубоко привязан к малышу, точнее даже было бы сказать, – любил его собственнической любовью. Один раз она увидела, как он крепко прижал ребенка к груди, а тот положил ему голову на плечо. Глаза Дональда были закрыты, на лице его застыло такое трогательное выражение, что Грейс почувствовала угрызения совести и на какое-то мгновение захотела, чтобы отцом ребенка действительно был он.
Следствием ее прогулки в саду было то, что Грейс с беспокойством поняла: Бертран Фарли и правда влюбился в нее, хотя никоим образом не показал этого. После того, как они вышли в сад, он почти все время молчал. Когда они сели на скамейку, Бертран долго смотрел на Грейс, и в этом взгляде читались все его мысли. Потом он порывисто встал и ушел.
Когда Грейс и Дональд пришли домой – не сказав на обратном пути ни слова друг другу – муж сразу направился в свой кабинет и, по-видимому, превысил свою дневную норму на следующий день она обнаружила еще одну откупоренную бутылку виски, из которой было отпито изрядное количество.
Иногда, слушая воскресные проповеди Дональда, она задумывалась: как ее супруг может увязывать свои моральные постулаты с тем фактом, что его винные запасы пополняются за счет черного рынка? Он не прибегал к помощи мистера Баркера, владельца «Оленя» – о, нет, Дональд никогда не пошел бы на это! – он действовал через дядю Ральфа. Тот имел друзей, которые могли достать почти все, что можно купить за деньги. И то, что у него каждое утро хлеб был намазан маслом, тоже не вызывало удивления Дональда. Нет, нет, мужчины не должны обращать внимания на такие мелочи, их умы заняты более высокими материями – а едят они то, что ставят перед ними на стол. Грейс часто печально улыбалась этим мыслям.
Медленно прошли два оставшихся месяца лета, наступила осень, потом октябрь. «Битва за Англию»
type="note" l:href="#n_19">[19]
окончилась поражением немцев, но бомбардировки стали еще более ожесточенными.
Вечером в понедельник, накануне того памятного налета на аэродром, в дом викария пришли полковник Фарли, фермер Тул, доктор Купер, мистер Томпсон и… мисс Шокросс, чтобы обсудить вопрос, касавшийся предстоящего прибытия большой группы эвакуированных, в основном, детей из судоходных районов реки Тайн.
Еще до окончания совещания в Уиллоу-ли приехал Бертран Фарли. У него была служебная машина, и он хотел потом отвезти отца домой.
Когда обсуждение было закончено, Дональд, шедший впереди других, открыв дверь гостиной, увидел молодого Фарли – тот стоял перед Грейс – и поймал конец его фразы.
Попрощавшись, присутствующие покинули дом, после чего Дональд, не сказав Грейс ни слова и даже не взглянув на нее, возвратился в свой кабинет.
На следующий вечер в семь часов завыла сирена воздушной тревоги. Грейс и Дональд сидели в гостиной. Звук явно напугал Дональда: выражение его лица было таким, как будто он никогда прежде не слышал этого сигнала. После того, как они попили чай, он не покидал Грейс ни на минуту, и она уже начала недоумевать по этому поводу. Обычно после чая Дональд или отправлялся в деревню, или шел в свой кабинет, но в этот вечер он остался с Грейс и даже сходил вместе с ней на кухню. Теперь, при звуках сирены, он громко воскликнул:
– Нет! О, нет!
Вой сирены еще не успел затихнуть, как Грейс бросилась наверх и подхватила Стивена. Когда она спустилась в кухню, Дональд уже ждал ее. На нем было пальто и противогаз. Выключив свет, он открыл дверь, помог Грейс выйти наружу и повел ее вокруг дома.
Ночь была темной, но он не включал фонарь до тех пор, пока они не достигли убежища. Здесь он осветил для нее ступеньки и проговорил:
– У тебя есть все необходимое. А я должен идти. Посидишь без меня?
– Да, да, ничего со мной не случится.
Ей показалось, что Дональд хочет сказать еще что-то, но вместо этого он дернул головой как-то раздраженно и в то же время беспомощно и, отвернувшись, начал подниматься по ступенькам.
Грейс вытянула руку, чтобы взять с буфета книгу и почитать на койке, когда послышался странный щелчок. Она резко повернула голову в сторону двери. Звук был похож на щелканье закрывающегося замка. Нет, наверное, это мне показалось, решила она. Ее рука уже нащупала книгу… Резко повернувшись, Грейс быстро взбежала по ступенькам и попробовала дверную ручку. Она чувствовала, что сейчас ее лицо выражает искреннее недоумение. Зачем он закрыл на ключ дверь? Он запер ее, Грейс, в убежище. Она почувствовала, как ее охватывает паника. Что, если рядом упадет бомба, а она не сможет выбраться?
Задрав голову к потолку, который являлся полом их холла, она начала кричать:
– Дональд!.. Дональд!.. – он не мог уйти, не мог. – Дональд!.. Дональд!..
Она опять попыталась выйти, отчаянно дергая ручку двери, – напрасно. Грейс медленно спустилась вниз.
– Мм…мм…ма-ма, – ребенок начал хныкать.
– Спи, мой дорогой, все хорошо, это мама кричала.
– Ма-ма.
– Тише, тише, не плачь. Все хорошо, это твоя мамочка. Спи. Тсс! – она легонько похлопывала ребенка, а взгляд ее был устремлен вверх.
Зачем Дональд закрыл дверь на ключ? Весь вечер он вел себя как-то странно, по крайней мере, не так, как обычно. Почему он никуда не пошел, а остался с ней? Даже когда они только поженились, Дональд никогда не оставался с ней после чая – у него всегда находились в это время какие-то дела…
Постепенно Грейс нашла ответ на свой вопрос. Перед ее мысленным взором возникло его лицо, когда он прошлой ночью увидел, как она разговаривала с Бертраном Фарли в гостиной. Отпуск молодого Фарли подходил к концу. Не испытывая особого интереса, а скорее для того, чтобы сказать что-нибудь, она спросила его: «Когда вы уезжаете?» – «Завтра. Обязан явиться в часть в семь ноль-ноль в среду. – К нему вернулась его прежняя шутливая манера. – Но раньше этого времени они меня не увидят. Поскольку я решил ехать и ночью, то завтра до восьми вечера я и с места не сдвинусь…»
Завтра до восьми вечера, то есть уже сегодня, сейчас… Нет, нет. Слишком нелепо. Но она вспомнила, как Дональд, увидев их вместе, даже не взглянул на нее, а отправился в свой кабинет…
Значит, он посчитал, что она собирается проводить Бертрана Фарли, и поэтому закрыл дверь убежища на ключ, закрыл ее здесь, и теперь с ней могло случиться все что угодно. Неужели он не понимал, что даже если бы она и хотела попрощаться с Бертраном, то все равно не смогла б оставить ребенка?
Она села в плетеное кресло возле маленького столика и, положив на него локоть, подперла подбородок.
Чем больше Грейс думала о своем положении, тем больше чувствовала, как ее охватывает злость и… страх. Она с малых лет не любила, когда ее запирали в четырех стенах. Еще девочкой, не застав матери дома, она не закрывалась на ключ ради собственной безопасности, а наоборот, распахивала обе двери – парадную и заднюю, – чтобы можно было в случае чего сбежать. Даже от Дональда она никогда не закрывалась, да и необходимости в этом не было.
Около половины восьмого послышался гул моторов, и Грейс интуитивно поняла, что машины – вражеские: гудение было тяжелым и чем-то отличалось от звука моторов английских самолетов. Потом взорвалась первая бомба – раздался ужасный треск и грохот, как будто чьи-то гигантские зубы с хрустом разгрызли огромную конгрету. Грейс бросилась из кресла на койку, прикрыв телом ребенка; лампочка под низким потолком мигнула два раза и погасла.
– Ма-ма…ма-ма…ма-ма…
– Все… все хорошо, мой дорогой. Все хорошо, твоя мама здесь, – голос Грейс дрожал, дрожало все ее тело. Боже мой! Боже мой! Что, если одна из бомб упадет на дом, а она с ребенком не сможет выбраться из подвала?
Вдалеке раздались отрывистые хлопки выстрелов зенитных орудий, затем послышалось низкое, сочное жужжание моторов – самолет, казалось, летел над самым домом. В кромешной темноте, оцепенев от ужаса, Грейс подняла голову. Земля вновь содрогнулась.
– Ма-ма…ма-ма…Па-па…па-па. Сти-ви…
– Все… хорошо… мой дорогой. Мама с тобой, – с трудом проговорила Грейс – зубы ее стучали.
Опять послышалось гудение – еще более низкое, монотонное, и Грейс ощутила сильный толчок, отозвавшийся во всем ее теле, потом еще и еще… Они бомбили деревню, маленькую безобидную деревню. Но почему? В ней же ничего не было… Аэродром. Немцы считали, что бомбят аэродром.
Господи… Господи… надо молиться, но Грейс не могла молиться. Не могла. Если бы кто-то был сейчас рядом, кто-то, с кем можно было бы поговорить. О, Эндрю! Она не хотела умереть, не увидев Эндрю… А ребенок? О, Боже! Убереги от беды моего сына. Если бы здесь был свет… Свечи – конечно, свечи!
– Тише, милый, лежи спокойно. Мама только зажжет свечи, мама сделает светло. Тише.
Она слезла с койки и на ощупь добралась до сундука, где находились книги. Рядом с книжным стеллажом стоял наготове подсвечник со свечой. Грейс подняла его дрожащей рукой и ощупала широкий ободок блюдца в поисках спичек.
Их не было.
Как слепая, она трогала пальцами книги, крышку сундука – напрасно. Грейс почувствовала, как ее охватывает паника и, подобно штопору, ввинчивается в мозг. Она с трудом сдержалась, чтобы не закричать от ужаса. Он не мог унести спички.
Он не мог унести спички…
Грейс встала на четвереньки, обшарила пространство вокруг ножек сундука, пол Он всегда по рассеянности клал спичечные коробки к себе в карман, но он не мог унести эти спички, не мог…
И фонарь он тоже забрал. Грейс помнила, как он поднимался по ступенькам, держа фонарь в руке.
Он специально закрыл ее и ребенка, специально сделал это в то время, как началась бомбежка.
«Эндрю… Эндрю, он унес спички, и мне нечем зажечь свечу…»
Теперь Грейс ползала на четвереньках вокруг стола, потом, схватившись за его тонкую ножку обеими руками, всхлипнула. Спокойно, спокойно. Держи себя в руках.
Ляг на койку, спрячь голову в подушку, представь себе, что сейчас ночь. Постарайся уснуть.
В этот момент последовал глухой удар, и фундамент дома содрогнулся. Грейс бросилась к койке, больно ударившись лбом о деревянный край.
– Ма-ма!
Грейс крепко прижала к груди ребенка. Неожиданно она услышала новый звук – хриплый вой падающего самолета. Он казался таким близким, что Грейс втянула голову в плечи. Через несколько секунд, показавшихся ей долгими, долгими минутами, раздался удар машины о землю. В лесу? Нет, он упал где-то ближе. Скоро туда побегут люди – она начнет кричать, и они откроют дверь убежища.
Потом наступила тишина. Не было слышно ни воя бомб, ни шума моторов, ни звука шагов. Ничего. Грейс оторвала голову от подушки и посмотрела в потолок. Черная, густая тьма. Грейс слышала о темноте, еще более черной, чем тьма кромешная. С ней знакомы шахтеры: такая бывает в забоях, когда там отключается освещение. О, Боже! Хоть бы кто-нибудь пришел. Все должны быть в деревне. Убили ли кого-нибудь во время налета? Убит ли Дональд? Грейс надеялась, что убит. Да, именно так. Он запер ее в подвале и унес спички. Успокойся, сказала она себе, не надо желать такого, подобные мысли злы и безнравственны. Да? А он разве не злой и безнравственный тип? Ходячий лицемер. Она надеялась… Спокойно! Спокойно!
– Ма-ма! Ма-ма!
– Не плачь, моя любовь.
Но ребенок начал громко плакать. Неожиданно Грейс показалось, что она слышит шум мотора легкового автомобиля. Она поднялась с койки и на ощупь поднялась по ступенькам к двери. Она подождала несколько мгновений, но все было тихо.
– Эй! Эй! Есть там кто-нибудь? – позвала она. Воцарившаяся тишина была такой же густой, как и темнота, окружавшая Грейс. Она начала бить кулаками в дверь и громко кричать:
– Откройте! Откройте! Помогите! На помощь!
Она барабанила в дверь до тех пор, пока ее руки не заболели, потом, обессиленная, опустилась на колени.
Ребенок затих и лежал, будто тоже прислушиваясь. Но страх Грейс, наверное, каким-то образом передался и ему, потому что, когда она, спотыкаясь, спустилась по ступенькам, до предела охваченная паникой, малыш вдруг издал пронзительный крик.
Грейс лихорадочно подхватила его на руки. Кто-то должен скоро прийти. Дональд поймет, как страшно ей сидеть запертой в подвале, и поспешит назад. Он должен скоро прийти, должен. Эта неестественная тишина, эта кромешная тьма доведет ее до… Она не закончила мысль, а только крепче прижала ребенка и начала укачивать его.
Немного погодя Стивен снова уснул.
По-прежнему стояла тишина.
Некоторое время Грейс вглядывалась в темноту, потом ощупью добралась до кресла и осторожно перенесла его туда, где сбоку от лестницы находилось окно. Встав на кресло, она начала царапать ногтями и дергать уплотнение между щелями досок, стараясь вытащить его. Но мисс Шокросс поработала на совесть: Грейс решила, что та, наверное, пропитала газеты в цементном растворе. Она понимала, что выбраться наружу этим способом будет невозможно, она просто хотела, чтобы в эту кромешную преисподнюю проникло через щели хоть немного света.
Когда Грейс осознала, что все ее усилия бесполезны, она медленно слезла с кресла и отнесла его назад к столу. Постепенно спокойствие, что теперь окружало Грейс, воцарилось и внутри ее. Оно было наполнено каким-то благоговейным трепетом, и Грейс почувствовала, как в этой атмосфере ее ум сбрасывает свои оковы и извлекает из глубин сдерживаемые ею в течение трех с половиной лет отрицательные эмоции. Грейс формулировала из них негромкие, отрывистые фразы. «Я ненавижу его! Он вызывает у меня отвращение! Он жесток. Бен назвал его паршивым педиком – так оно и есть. Христианин, Божий человек. Ха! Божий человек. Лицемер чертов! Проклятый… проклятый… проклятый…»
Ее ругань была неожиданно прервана знакомым звуком часов, доносившимся из холла. Они пробили восемь. Грейс подняла голову – только восемь? Ей казалось, что она пробыла в этой кромешной тьме уже много часов. Но почему на поверхности не слышно ни звука? Что случилось в деревне? Пострадали ли какие-то дома? О, хоть бы кто-нибудь пришел сюда поскорее. Грейс надеялась, что это будет не ее супруг. Она молилась, чтобы это был не он, потому что она может что-нибудь сделать. Она может даже убить его. «Молодая жена убивает священника ножом. Она свихнулась в темноте… без спичек… без спичек…»
Она сидела за столом, когда часы пробили половину девятого, и в тот же самый миг прозвучал сигнал отбоя воздушной тревоги.
Опять воцарилась тишина.
Следующим звуком, долетевшим до нее, снова был бой часов – девять вечера. Грейс по-прежнему сидела неподвижно.
Ругательства звучали теперь лишь в ее мозгу – как музыка грампластинки, проигрываемой в дальней комнате, хоть и еле различима, но не исчезает совсем. Она провела в полной темноте полтора часа. Наверное, все в деревне погибли. Наверное, и Дональд погиб. Когда-нибудь, возможно, завтра утром, кто-то все равно придет. Только завтра утром? Грейс повернула голову, как будто хотела избавиться от этой мысли Она знала, что после случившегося уже никогда не будет прежней Грейс – доброй и приятной женщиной (несмотря на то, что она вынуждена была вести двойную жизнь, она все равно ощущала себя добрым и приятным человеком). Но когда мысли твои переполнены страшными проклятиями, ты не можешь быть милым и добрым, а если она проведет здесь ночь, то ее ненависть только усилится. Если ей придется остаться в подвале до утра, пока не придут военные и не начнут восстановительные работы… при этой мысли Грейс содрогнулась с головы до ног.
Когда она услышала звук шагов, то медленно подняла голову и посмотрела в направлении двери; после того, как в замочной скважине повернулся ключ, она не встала и не бросилась по ступенькам к выходу, а закрыла от боли глаза – свет фонаря ударил прямо в лицо.
Она не знала, что говорить, и когда раздался голос Дональда, продолжала сидеть молча. Медленнее, чем обычно, и каким-то странным тоном он спросил:
– Почему ты сидишь в темноте?
В следующий момент Грейс вскочила. Вцепившись в край стола, она пригнулась и подалась вперед, напоминая дикое животное, готовое к прыжку. С губ ее сорвались хриплые, гортанные слова:
– Ты… ты жестокая с-скотина… свинья. Ты… ты запер меня… запер меня на ключ!
– Грейс! – негромко, но повелительно сказал Дональд – Грейс, успокойся. Не говори со мной таким тоном. Почему ты не зажгла свечи?
– Ты… ты забрал спички.
– О, Боже мой! – он приложил руку ко лбу.
– Ты, проклятый…
– Грейс! Послушай меня, Грейс! – он схватил ее за плечи. – Успокойся! Не смей говорить таких слов, слышишь – не смей! Послушай. Случилось что-то ужасное…
– Да… да… – она сбросила его руки и шагнула назад, споткнувшись обо что-то. – Я знаю. Ты хотел, чтобы я сошла с ума, так ведь?
– С ней все в порядке? – послышался голос сверху, и Грейс различила неясный силуэт Кейт Шокросс. Ее голос тоже был каким-то непривычным. Почему они оба говорили таким странным тоном?
Кейт Шокросс… Кейт Шокросс. Вот ее бы он не закрыл на замок, конечно, нет.
– Меня заперли в подвале, – заплакала она.
– Грейс!
Резким, безумным движением она подхватила ребенка, как пьяная, поднялась по ступенькам и окунулась в великолепную звездную ночь – ночь по сравнению с чернотой, в которой она провела целую вечность, показалась ей яркой, как солнечный свет.
Когда Грейс поравнялась с Кейт Шокросс, та спросила все тем же непонятным тоном:
– Почему вы сидели в темноте?
Голосом, полным раскаяния, Дональд ответил:
– Это из-за меня. Я унес спички.
– Нет, викарий, это невозможно!
Кейт Шокросс обогнала Грейс и вошла в кухню первой. Через несколько секунд там горели три свечи. Грейс обратила свой безумный и одновременно яростный взгляд на них обоих и уже открыла рот, чтобы заговорить, но передумала.
Они стояли перед ней в перепачканной и изорванной одежде, а лица их под слоем грязи были побелевшими, как полотно. Мисс Шокросс неожиданно вытянула руку и, повернув к себе кресло, села. Дональд быстро шагнул к ней и проговорил:
– Я принесу вам что-нибудь.
– Нет, нет, со мной все в порядке, – почтмейстерша подняла голову и посмотрела на Грейс. – Какой ужас! Я этого никогда не забуду.
Грейс медленно перевела взгляд на Дональда, и тот тихо сказал:
– Они бомбили деревню. Старались уничтожить аэродром… Миссис Бленкинсоп…
– Миссис… – губы Грейс сложились, чтобы произнести фамилию женщины, но она не смогла сделать этого. – Мертва?
Дональд кивнул.
Грейс еще крепче прижала к себе ребенка и села.
– И миссис Купер. Бедная миссис Купер.
Грейс повернулась и широко открытыми глазами посмотрела на мисс Шокросс. Та сидела с низко опущенной головой и качала ею из стороны в сторону. По лицу ее текли слезы.
– Рени мертвая? – тупо переспросила Грейс. Потом вновь перевела взгляд на Дональда. – А ребенок?
– Он жив.
– Дэвид?
– Ранен в ногу, и его отвезли в больницу. Рени, по-видимому, оставила ребенка в убежище и вернулась на секунду в дом.
– И старый Бен Ферфут, – мисс Шокросс безудержно плакала.
– Бен? Бен? Погиб?
Почтмейстерша кивнула головой.
– И трое детей Каммингсов… те, что ходили ко мне в воскресную школу, и миссис Уотсон… – слезы ее катились по подбородку и падали на стол.
– Бен? О, Бен! – только и смогла выдавить из себя Грейс. Как ни странно, больше всего ей было жалко садовника. Но он был старый и все равно скоро бы умер, а вот Рени погибла такой молодой. Она сражалась с туберкулезом, победила его – и жизнь ее оборвалась под бомбежкой. И миссис Бленкинсоп уже никогда больше не поделится деревенскими сплетнями. Бедная! Но Бен… Бен. Перед этим страшным горем ее собственная боль отступила на второй план, утихла на какое-то время.
– Не плачьте, пожалуйста, не плачьте, – говорил Дональд, стоя рядом с мисс Шокросс. Он не дотронулся до нее, даже не положил руку на ее плечо, но Грейс ничего не имела бы против, если бы он прямо в ее присутствии обнял мисс Шокросс, успокоил, поцеловал.
– Вы должны что-нибудь выпить, чтобы успокоиться, мы все должны выпить, – с этими словами Дональд вышел, ступая медленно и тяжело. Скоро он вернулся, держа в руках три стакана и полбутылки виски.
– Выпейте, – он подал мисс Шокросс стакан, наполнив его на три четверти. Не поднимая глаз, почтмейстерша покачала головой, но Дональд повторил: – Пейте.
– Я… я обычно не пью, викарий.
– Сегодняшний вечер нельзя назвать обычным; вы должны выпить.
Мисс Шокросс подчинилась, после чего начала кашлять и брызгать слюной. Дональд одним глотком осушил полный стакан и почти сразу же налил себе опять. Но Грейс не стала обращать внимания на это – вечер действительно не был обыкновенным… Взяв стакан и переложив ребенка в одну руку, она поднялась из-за стола и, не сказав ни слова, покинула кухню.
Пятнадцать минут спустя Грейс сидела в кровати, опершись спиной о подушку, и смотрела прямо перед собой. Рядом с кроватью горела свеча.
Рени Купер, миссис Бленкинсоп и Бен. Были еще и другие, но этих троих она знала лично… и теперь они мертвы. Встретился ли Бен со своей хозяйкой, мисс Таппинг? Грейс надеялась, что да – о, как она надеялась на это. Возможно, там мисс Таппинг уже начала выращивать сад… Глупая мысль, все эти размышления о встречах и совместных прогулках на том свете – глупость. Чепуха. Смерть – она и есть смерть… Нет, нет, она не должна так думать. Гораздо приятней размышлять о том, что Бен встретился с мисс Таппинг, что в этот самый момент она ведет его поросшей травой тропинкой красивого сада, точно такого же, как и тот, что она оставила здесь, в котором тоже есть высокая живая изгородь из жимолости. Грейс мысленно видела, как Бен и мисс Таппинг стоят перед этой изгородью. «Ну, эту-то ему ни за что не срезать,» – говорит Бен…
Глупые, злорадные мысли. Нет, так нельзя, решила Грейс. Этот вечер принес ужасные испытания и для него, Дональда, – и для всех.
Она слышала, как он, проводив в деревню мисс Шокросс, вернулся домой. Грейс полагала, что он сразу же поднимется на второй этаж и пойдет в свою комнату, но он задержался внизу довольно долго. Наконец, его шаги послышались на лестнице.
Через несколько минут после того, как Грейс услышала звук закрывающейся двери, Дональд опять вышел в коридор. Он постучал в дверь ее комнаты и вошел.
Он медленно подошел к кровати Грейс и хриплым низким голосом пробормотал:
– Мне жаль, Грейс, очень-очень жаль, что так получилось. Прос… прости меня.
Она подняла голову. Дональд плакал. Грейс вдруг поняла, что он пьян, причем довольно сильно. Сейчас Дональд представлял из себя нелепое и жалкое зрелище.
– Все в порядке, не имеет значения, – произнесла она голосом, лишенным каких бы то ни было эмоций.
– Но… Грейс, мне жаль, что так получилось.
Она беспокойно пошевелилась.
– Говорю тебе, все в порядке. По крайней мере, можно считать это пустяками, если сравнивать с тем, что случилось в деревне, – сказала Грейс, в то же время сознавая, что ужасный мрак подвала будет забыт ею не так быстро (хотя и не подозревала, что для того, чтобы победить его, ей потребуется целых двадцать лет).
– Грейс, Грейс, – Дональд склонился над ней, положив руки на кровать.
– Я уже сказала: все в порядке. Иди спать, завтра тебе будет лучше.
– Я – я не могу идти спать, не могу спать один. Я их все время вижу. Я хочу, чтобы ты утешила меня, Грейс. Позволь мне лечь… в твою постель и обними меня.
– Нет, Дональд, нет. Так ты не заснешь, – она отодвинулась от него и вытянула руку, поскольку он наклонился еще ниже. – Иди спать. Пожалуйста… пожалуйста, Дональд.
– О, Грейс, Грейс. Я такой несчастный.
Он опустился на колени. Грейс закрыла глаза, с трудом сдерживая нахлынувшую на нее волну отвращения. Но когда Дональд на ощупь нашел ее руки, она посмотрела на него и твердо сказала:
– Нет! Нет, Дональд!
– Грейс… Грейс, – он не отпускал ее.
– Нет, Дональд, нет! Я сказала – нет! – Грейс уже кричала.
– Тсс! Тсс! Ты… ты разбудишь ребенка. Но хотя бы позволь мне… полежать… вот так, на твоей груди.
– Нет. Нет, Дональд, я уже сказала. Дональд… Дональд, ты слышишь, что тебе говорят? Уходи!
О, Боже! Боже милостивый. Необычный вечер, сказал он. Какой необычный конец необычного вечера!
Она закрыла глаза, и в этот момент часы в холле пробили десять.




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Бремя одежд - Куксон Кэтрин

Разделы:
123456789101112131415

ЧАСТЬ 3


Ваши комментарии
к роману Бремя одежд - Куксон Кэтрин



Великолепная история!Хороший литературный язык.Получила огромное удовольствие.Только вот ,думаю,название не очень то подходит.
Бремя одежд - Куксон КэтринИрина
28.08.2011, 21.18








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100